часть 12
Звук судейского свистка потонул в оглушительном реве трибун. Красный мяч взлетел под самый потолок спорткомплекса, разрывая воздух, и в ту же секунду два тела взметнулись вверх.
Конхо и Сонхён.
Они столкнулись в воздухе с глухим, страшным треском. Конхо, ведомый чистой, первобытной яростью, выгнулся всем телом и с силой вколотил ладонь в мяч, перенаправляя его своей команде. Но Сонхён при приземлении даже не покачнулся. Он мгновенно занял оборонительную позицию, и его ледяные глаза намертво пригвоздили Конхо к паркету.
— Понеслась! — взревела восточная трибуна.
Гарам сидела на самом верхнем ряду западной трибуны, вжавшись в пластиковое сиденье. Сердце колотилось где-то в горле. Отсюда, сверху, площадка казалась полем для гладиаторских боев, где цвета команд смешивались в бешеном, агрессивном танце.
Но для неё на поле существовали только двое.
Ан Конхо играл как безумец. Его харизма на площадке превращалась в разрушительное оружие. Он двигался на бешеной скорости, его кроссовки с визгом резали полированный паркет. Каждый его проход под кольцо был агрессивным, жестким штурмом. Он не просто зарабатывал очки — он ломал оборону 2-В, словно доказывая всему миру и лично Гарам, что никто не смеет стоять у него на пути. Забивая очередной мяч, он резко разворачивался, находил глазами её сектор и ослепительно, пугающе ухмылялся, обнажая зубы. Эта ухмылка говорила яснее слов:
«Смотри на меня. Ты всё равно будешь моей».
Но Ом Сонхён оставался непробиваемой скалой.
Синяя форма подчеркивала его мраморную бледность, а капли пота, бегущие по вискам, делали его профиль еще более резким, хищным. Он руководил защитой класса 2-В с абсолютным, леденящим спокойствием. Сонхён не тратил лишних эмоций. Он читал каждое движение Конхо, перехватывал его пасы, вырастал перед ним бесшумной тенью в самый последний момент. Каждый раз, когда Конхо пытался пойти на таран, он врезался в безупречный блок Сонхёна, как волна врезается в гранитный утес.
К концу третьей четверти счет на табло был равным — 68:68. Атмосфера в зале накалилась до такой степени, что, казалось, пахло палёной резиной и озоном. Игроки обеих команд тяжело дышали, их лица потемнели от усталости. Только капитаны выглядели так, будто матч для них еще даже не начинался. Их личная война только набирала обороты.
Короткий перерыв перед финальным раундом. Команды разошлись по своим скамейкам. Гарам видела, как Конхо жадно пьет воду, опрокинув голову назад. Его мокрые темные волосы прилипли ко лбу, а в глазах горел дикий, голодный огонь. Он тяжело дышал, но его взгляд был устремлен на противоположную скамейку.
Там Сонхён стоял, опустив голову и слушая указания тренера. Он был полностью собран. Вдруг он поднял глаза, проигнорировав тактическую доску учителя, и посмотрел прямо на Гарам. На таком расстоянии она не могла видеть выражения его глаз, но почувствовала, как по телу разлилось то самое морозное, успокаивающее тепло. Он держал всё под контролем. Он защищал её прямо здесь, на глазах у сотен людей, просто не позволяя Конхо выиграть эту чертову игру.
Свисток на финальную четверть.
Последние десять минут превратились в сущий ад. Зал ревел без умолку. Барабаны группы поддержки 2-Б били в ритме бешеного пульса Гарам.
За тридцать секунд до конца матча класс 2-Б вел в одно очко. Мяч был у Конхо. Он лениво чеканил его о паркет, выигрывая время, а на его лице снова расплылась та самая порочная, торжествующая улыбка. Весь зал затаил дыхание. Восточная трибуна уже праздновала победу. Конхо посмотрел на Сонхёна, который стоял перед ним в защитной стойке.
— Это конец, Сонхён, — тяжело дыша, процедил Конхо, и в его голосе звенящей струной проступило превосходство. — Ты проиграл. И девчонка останется на моей половине.
Конхо сделал резкий обманный финт влево, собираясь обойти Сонхёна справа и сделать финальный бросок. Это было движение идеальной змеи — быстрое, расчетливое, смертоносное. Весь зал ахнул.
Но Сонхён не купился.
В ту же долю секунды, когда Конхо перенес вес тела, Сонхён сделал невероятный, резкий выпад вперед. Его длинные пальцы, как ледяные тиски, врезались прямо в траекторию мяча. Чистый, жесткий перехват! Паркет взорвался визгом кроссовок. Конхо от неожиданности потерял равновесие и рухнул на колено, а Сонхён уже на бешеной скорости летел к противоположному кольцу.
Пять секунд. Четыре.
Сонхён взмыл в воздух у трехочковой линии. Его тело вытянулось в идеальную, прямую линию, словно застыв в полете под светом мощных прожекторов. Мяч сорвался с его пальцев в самый последний момент, когда на табло загорелся красный ноль. Свисток.
Мяч, описав высокую, безупречную дугу, с мягким, шуршащим звуком провалился прямо в сетку кольца.
Счет — 71:69. Класс 2-В победил.
Западная трибуна буквально сошла с ума. Ученики повскакали со своих мест, крича, обнимаясь и размахивая сине-белыми флагами. Староста класса, сидевший рядом с Гарам, победно вскинул кулаки вверх.
Но сама Гарам не могла радоваться. Она смотрела вниз, на центр поля, где застыли две фигуры.
Ом Сонхён стоял под кольцом, тяжело опуская плечи. Его футболка полностью промокла, а грудь мерно вздымалась. Он не праздновал. Он медленно повернулся к Ан Конхо.
Конхо всё еще сидел на одном колене посреди паркета. Его руки были сжаты в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Всё его тело дрожало от сдерживаемой, удушающей ярости. Он проиграл. Впервые за три года он проиграл Сонхёну на глазах у всей школы. И, что было для него еще хуже, он проиграл Ким Гарам.
Конхо медленно поднялся. Его взгляд, полный неразбавленного, черного яда, скрестился со взглядом Сонхёна. Между ними снова протянулась та самая опасная нить, готовая оборваться в любую секунду.
— Это еще не всё, — тихо, но так, что Сонхён услышал его сквозь рев толпы, произнес Конхо. Его ухмылка вернулась, но теперь она была ломаной, безумной. — Матч окончен, Сонхён. Но игра за пределами этого зала... только начинается. Ты не сможешь прятать её вечно.
Конхо развернулся и, расталкивая подбежавших сокомандников, быстрыми шагами ушел в сторону раздевалок, оставляя после себя тяжелый, удушливый аромат горькой полыни, который, казалось, заполнил весь спорткомплекс.
Сонхён проводил его взглядом, а затем медленно поднял голову к верхним рядам. Напряжение на его лице на секунду ослабло, когда он встретился глазами с Гарам. Он слегка кивнул ей — так же, как на физкультуре. Этот жест означал только одно: «Ты в безопасности. Пока я здесь».
Гарам медленно поднялась со своего места, чувствуя, как внутри нее затягивается тугой, неразрывный узел. Она выбрала сторону.
Она доверилась холоду Ом Сонхёна, чтобы спастись от огня Ан Конхо.
Но глядя на то, с какой яростью уходил Конхо, она понимала: понедельник в школе превратится в сущий ад.