часть 11
Пятница пролетела как в тумане, зажатая между вчерашним столкновением на стадионе и неизбежностью завтрашнего матча. Вся школа стояла на ушах. Коридоры гудели от предвкушения: финальная игра года между 2-Б и 2-В всегда была событием, но в этот раз между капитанами ощущалось такое дикое, почти осязаемое напряжение, что даже учителя посматривали на Конхо и Сонхёна с опаской.
Гарам сидела за партой, уставившись в одну точку. Белая роза, которую Конхо оставил вчера, исчезла — дворник выкинул её ещё утром, но невидимое клеймо на её запястье, казалось, всё ещё жгло кожу.
Сам Ан Конхо весь день вёл себя на удивление спокойно. Он не давил на неё, не наклонялся к уху и не сыпал угрозами. Он просто сидел рядом, вальяжно закинув ногу на ногу, и лениво листал учебник. Но эта тишина пугала Гарам сильнее любого скандала. Конхо затаился. Он закинул удочку и теперь просто наблюдал, как наживка медленно опускается на дно. Его тёмная харизма больше не душила её открыто, она караулила её на границе сознания.
Когда прозвенел последний звонок, извещающий о начале выходных, класс опустел за секунды. Гарам медленно собирала рюкзак, надеясь, что Конхо уйдёт первым.
Парень поднялся, перекинул сумку через плечо и остановился у края стола. Солнечный луч из окна разрезал его лицо пополам, оставляя глаза в густой, опасной тени.
— До завтра, Гарам-а, — тихо, почти ласково произнёс он. — Помни: восточная трибуна. Сектор Б. Мои парни займут тебе место в первом ряду. Не разочаровывай меня.
Он ушёл, оставив после себя шлейф горькой полыни, который, казалось, въелся в саму деревянную поверхность парты.
Субботнее утро встретило город пронзительной, звенящей прохладой. Огромный крытый спорткомплекс, где должны были проходить соревнования, был забит до отказа. Гул сотен голосов, свистки тренеров, грохот барабанов группы поддержки — всё это сливалось в один оглушительный поток звука, от которого у Гарам кружилась голова.
Она стояла в фойе, судорожно сжимая в руках лямки рюкзака. Её длинные волнистые волосы были спрятаны под капюшоном огромной толстовки, а карие глаза испуганно метались по сторонам. Ей хотелось развернуться и убежать. Зачем она вообще пришла?
«Потому что если ты не придёшь, Конхо решит, что выиграл. А Сонхён... Сонхён просил тебя доверять ему», — пронеслось в голове.
Она сделала глубокий вдох и направилась к трибунам.
Огромный зал был чётко разделён на два цвета. Восточная трибуна полыхала чёрно-красными знамёнами класса 2-Б — команды Ан Конхо. Там царил хаос, крики и бешеная энергия. В первом ряду действительно пустовало одно место, вокруг которого сидели крепкие парни из свиты Конхо, то и дело поглядывая на вход. Они ждали её.
Гарам перевела взгляд на противоположную сторону. Западная трибуна была окрашена в сине-белые цвета класса 2-В. Там всё выглядело иначе — строже, собраннее, холоднее. И прямо у судейского столика, спиной к зрителям, стоял Ом Сонхён.
Он уже был в синей баскетбольной форме. Его широкие плечи и рельефные руки казались высеченными из мрамора, а тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Сонхён проверял шнуровку на кроссовках, ни на секунду не поднимая головы к шумящей толпе. Он был воплощением ледяной сосредоточенности.
Вдруг, словно повинуясь какому-то внутреннему компасу, Сонхён медленно повернулся. Его глубокий, пронизывающий взгляд безошибочно нашёл Гарам в толпе у входа. Среди сотен лиц он видел только её.
Сонхён не улыбнулся. Его лицо оставалось маской безупречного покоя. Но он едва заметно, одним движением подбородка, указал на верхний ряд западной трибуны. Там, в самом углу, подальше от шумных фанатов 2-В, сидел староста его класса, удерживая для кого-то свободное место. Там, где её никто не стал бы трогать. На его территории.
Гарам замерла. В этот момент она физически ощутила, как невидимые нити треугольника натянулись до предела. Справа — восточная трибуна и Конхо, готовый забрать её себе как трофей. Слева — западная трибуна и Сонхён, предлагающий ей защиту под своим ледяным крылом.
На неё уже начали оборачиваться люди. Парни Конхо на восточной стороне заметили её и замахали руками, подзывая к себе. Капкан готов был захлопнуться.
Гарам посмотрела на Сонхёна. В его глазах не было мольбы или приказа — там было только то самое странное, глубокое спокойствие, которое вчера в машине заставило её сердце трепетать. Она сделала свой выбор.
Развернувшись спиной к восточной трибуне, Гарам быстрыми, решительными шагами направилась к сине-белым секторам класса 2-В. Она поднималась по ступеням, чувствуя, как спину буквально прожигает яростный, испепеляющий взгляд.
Она не прогадала. Стоило ей оглянуться перед тем, как сесть, как она увидела Ан Конхо.
Он только что вышел из раздевалки на поле. В красно-чёрной форме, растрёпанный, с бешеной харизмой, готовой взорвать этот зал. Он смотрел прямо на неё, поднявшуюся на трибуну его врага. Его ухмылка мгновенно исчезла. Челюсть Конхо сжалась так, что на скулах заходили желваки, а в тёмных глазах вспыхнул такой яростный, разрушительный шторм, что Гарам инстинктивно вжалась в сиденье.
Она публично отказала ему. Она выбрала Сонхёна на глазах у всей школы.
Конхо медленно перевёл взгляд на Сонхёна, который уже стоял в центре круга, ожидая свистка арбитра. Сонхён посмотрел на своего бывшего друга в упор, и на его безупречном лице проступила едва заметная, леденящая победная улыбка.
— Ну что, Конхо, — тихо, так, что услышал только соперник, произнёс Сонхён. — Мяч на поле. Посмотрим, как ты играешь, когда правила устанавливаю я.
Конхо сделал шаг вперёд, их плечи соприкоснулись со звучным хрустом. От него веяло чистой, неразбавленной злостью.
— Ты пожалеешь об этом, Сонхён, — процедил Конхо, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты и твоя маленькая новенькая. Я сотру тебя с этого паркета.
Учитель оглушительно дунул в свисток, подбросив мяч высоко вверх между двумя непримиримыми врагами. Финальная битва началась, и Гарам, сжимая пальцы до белизны, понимала: этот матч решит не просто исход школьного турнира. Он решит, кто из них заберёт её душу.