часть 9
Звонок на урок прозвучал как смертный приговор. В класс вошёл учитель литературы, но Гарам не слышала ни единого слова. Текст записки буквально выжегся на сетчатке её глаз.
«Не придёшь — Сонхён пострадает первым».
Ей хотелось закричать, порвать эту несчастную бумажку на мелкие кусочки и швырнуть в лицо сидящему рядом парню. Но она лишь сильнее сжала кулаки, пряча записку в карман школьной юбки. Белая роза по-прежнему лежала на парте, привлекая к себе ненужное внимание одноклассников. Конхо демонстративно не убирал её, словно этот цветок был его личным флагом, водружённым на завоёванной территории.
Сам Ан Конхо вёл себя так, будто ничего не произошло. Он лениво перелистывал страницы учебника, иногда делал какие-то пометки в тетради, но Гарам кожей чувствовала, как он забавляется её паникой. Его тёмная, давящая харизма заполняла весь задний ряд, не оставляя ей возможности даже для нормального вдоха. Она была поймана в капкан, который захлопнулся с оглушительным щелчком.
Весь день прошёл для неё в состоянии лихорадочного бреда. На переменах Гарам старалась не выходить из класса, боясь столкнуться с Ом Сонхёном. Что она ему скажет? «Из-за меня Конхо хочет причинить тебе вред»? Но Сонхён сам предупреждал её. Он говорил, что Конхо использует её как оружие. И теперь это оружие было направлено прямо в сердце его ледяного спокойствия.
Когда уроки наконец закончились, школа начала стремительно пустеть. Солнце, пробившееся сквозь тучи, окрасило коридоры в багровые тона заката. Гарам медленно собирала вещи. Её одноклассники, весело переговариваясь, покидали кабинет один за другим.
Конхо встал со своего места, накинул куртку на одно плечо и, даже не взглянув на неё, бросил короткое:
— Не опаздывай, Гарам-а. Я не люблю ждать.
Он вышел, оставив её в звенящей пустоте класса. На парте осталась лежать только белая роза. Гарам посмотрела на неё, и у неё перехватило дыхание. Очищенный от шипов стебель теперь казался ей символом её собственного положения — её лишили всякой возможности защищаться.
Она медленно пошла к выходу. Вместо того чтобы направиться к школьным воротам, её ноги сами понесли её в противоположное крыло здания — туда, где находился класс 2-В. Ей нужно было увидеть Сонхёна. Она не собиралась просить его о помощи, нет. Ей просто нужно было убедиться, что он в порядке, или хотя бы предупредить его.
Возле кабинета параллельного класса уже почти никого не было. Последние ученики расходились по домам. Гарам заглянула внутрь через стеклянное окошко в двери.
Ом Сонхён сидел за своей партой на первом ряду. Он был один. Свет заходящего солнца падал на его идеальный профиль,
подчёркивая безупречную бледность кожи и тёмные, слегка растрёпанные волосы. Он сосредоточенно читал какую-то книгу, и вокруг него, как всегда, царила аура абсолютного, пугающего покоя. Этот покой был настолько хрупким и красивым, что Гарам побоялась его разрушить.
Она так и не решилась открыть дверь. Сделав шаг назад, она прижала рюкзак к груди и поспешила вниз по лестнице, к старому стадиону. Если её появление в его жизни принесло только проблемы, она должна решить их сама.
Старый спортивный стадион за главным корпусом в этот час казался заброшенным. Огромное серое поле, окружённое раскидистыми клёнами, тонуло в вечерних тенях. Ветер шуршал сухой листвой, а воздух после вчерашнего ливня был прохладным и сырым.
Ан Конхо ждал её на трибунах. Он сидел на верхней скамейке, широко расставив ноги и положив локти на колени. Чёрная спортивная кофта была расстёгнута, открывая вид на белоснежную футболку. В его позе не было напряжения — только абсолютная, хищная уверенность в своей правоте.
Гарам медленно подошла к краю поля, останавливаясь у подножия трибун. Её длинные волнистые волосы слегка подрагивали от ветра, а карие глаза были полны скрытого страха и решимости одновременно.
— Я пришла, — тихо, но отчётливо произнесла она, глядя на него снизу вверх. — Откуда ты узнал про машину?
Конхо хмыкнул. Этот звук, низкий и хриплый, эхом разнёсся по пустому стадиону. Он медленно поднялся со скамьи и начал спускаться к ней. Каждый его шаг заставлял Гарам внутренне сжиматься. Его харизма здесь, на открытом пространстве, казалась ещё более мощной, удушающей.
— В этой школе нет ничего, чего бы я не знал, Ким Гарам, — Конхо остановился в двух шагах от неё, заставив её снова уловить этот дурманящий аромат горькой полыни. Он заглянул в её лицо, упиваясь её страхом. — Ты думала, что сможешь спрятаться за его идеальным фасадом? Думала, что Ом Сонхён — твой рыцарь на чёрном мерседесе?
— Он просто довёз меня до дома, потому что на улице был ливень! — Гарам сделала шаг назад, пытаясь защитить свои границы. — Зачем ты припутываешь сюда его? Ваша вражда длится уже три года, я тут при чём?!
Лицо Конхо мгновенно изменилось. Усмешка исчезла, уступая место холодному, жёсткому выражению. Его глаза потемнели, напоминая грозовое небо. Он резко подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и перехватил её за запястье. Его пальцы были горячими, крепкими, как стальные тиски.
— При том, что ты сидишь за моей партой! — процедил он, и в его голосе звенящей струной проступила застарелая ярость. — Всё, что связано со мной, Сонхён пытается уничтожить или забрать. Три года назад он разрушил мою жизнь. Он сбежал как трус, оставив меня разгребать то, что мы натворили вместе. И теперь, когда ты появилась... он делает то же самое. Он подыгрывает тебе на физкультуре, сажает в свою машину... Он использует тебя, чтобы показать мне, что у него всё ещё есть власть надо мной!
— Но я не вещь! — Гарам попыталась вырвать руку, но Конхо лишь сильнее сжал пальцы, заставляя её тихо ахнуть от боли. Её нежная фарфоровая кожа мгновенно покраснела под его хваткой. — Отпусти меня! Мне больно!
— Для него ты вещь, Гарам-а, — тихо, почти зловеще выдохнул Конхо, наклоняясь к её уху. Его дыхание обжигало кожу. — Способ уколоть меня. Но я не отдам ему эту партию. Ты будешь играть по моим правилам. Ты пойдёшь со мной на субботний матч и будешь сидеть на трибуне моей команды. Пусть он видит, чья ты на самом деле.
— Она никуда с тобой не пойдёт.
Низкий, леденящий голос разрезал тишину стадиона, как удар хлыста.
Гарам и Конхо одновременно повернули головы.
У входа на стадион, лениво накинув спортивную сумку на одно плечо, стоял Ом Сонхён. Его школьный пиджак был расстёгнут, а лицо казалось высеченным из мрамора. Свет заходящего солнца подсвечивал его идеальный профиль, но в его глазах... в его обычно равнодушных, ледяных глазах сейчас горело то, чего Гарам ещё никогда там не видела. Настоящая, чистая, концентрированная ярость.
Сонхён медленно пошёл по беговой дорожке в их сторону. Его шаги были бесшумными, но от его приближения воздух на стадионе, казалось, мгновенно замерз.
Конхо, увидев врага, не только не испугался — его губы снова расплылись в торжествующей, безумной усмешке. Он не отпустил запястье Гарам, а наоборот, демонстративно притянул её ближе к себе, заставляя девушку оказаться прямо за его широким плечом.
— Надо же, — громко, с явным вызовом произнёс Конхо, и его харизма вспыхнула с новой, пугающей силой. — Наш святоша всё-таки явился. Что, Сонхён, пришёл спасать свою новую игрушку?
Сонхён остановился в трёх шагах от них. Он проигнорировал слова Конхо. Его ледяной взгляд опустился на покрасневшее запястье Гарам, которое Конхо продолжал сжимать, а затем поднялся к глазам своего бывшего друга.
— Отпусти её, Конхо, — тихо, но с такой силой, что у Гарам задрожали подколенки, произнёс Сонхён. — Наш уговор три года назад касался только нас двоих. Не вмешивай сюда тех, кто не виноват в твоих грехах.
— Моих грехах? — Конхо сделал шаг вперёд, увлекая за собой Гарам. В его глазах бушевал настоящий шторм. — Это ты предал меня тогда! Ты ушёл, оставив меня одного! И теперь ты думаешь, что можешь просто указывать мне, что делать?
— Я сказал: отпусти её, — повторил Сонхён. Его голос опустился до пугающего шёпота, и он сделал ещё один шаг вперёд, нарушая все возможные границы.