часть 7
Последний урок пролетел для Гарам как в тумане. Учитель истории что-то увлечённо рассказывал о древних династиях, но в ушах девушки набатом стояли слова Конхо:
«Ты принадлежишь этому месту. А значит — мне».
Рядом с ней, лениво развалившись на стуле, сидел сам источник её паники. Конхо больше не пытался заговорить. Он просто крутил в длинных пальцах ручку, изредка бросая на Гарам короткие, собственнические взгляды. Каждый раз, когда его локоть случайно задевал её рукав, Гарам вздрагивала, чувствуя, как по коже пробегает электрический разряд. От его тёмной, удушающей харизмы невозможно было спрятаться даже за плотной стеной волнистых волос.
Когда наконец прозвенел финальный звонок, Гарам подскочила первой. Она судорожно скидала учебники в рюкзак, застегнула молнию и, не оглядываясь на Конхо, бросилась к выходу из класса. Ей нужно было бежать. Срочно. Домой, под тёплое одеяло, туда, где нет ни холодного льда Ом Сонхёна, ни ядовитой полыни Ан Конхо.
На улице ливень усилился. Небо окончательно почернело, а тяжёлые капли с силой разбивались об асфальт, превращая школьный двор в сплошное серое озеро. Гарам остановилась на крыльце под навесом. Прохладный ветер швырнул ей в лицо горсть холодных брызг, заставив поёжиться. Она полезла в карман куртки, но внутри всё похолодело.
Проездной билет и кошелёк остались в кармашке рюкзака. А сам рюкзак...
Гарам с ужасом поняла, что в спешке забыла закрыть маленькое боковое отделение, и её кошелёк, скорее всего, выпал ещё в классе. Или в коридоре.
— Какая же я глупая... — прошептала она, готовая разрыдаться от бессилия.
Возвращаться обратно в полупустую школу, где в любой момент можно было наткнуться на Конхо, казалось самоубийством. Но и остаться под проливным дождем без единой монеты на автобус она не могла. Сжав кулаки, Гарам развернулась и поплелась назад в здание.
Школа после уроков быстро пустела. Коридоры тонули в серых сумерках, а эхо от её шагов казалось слишком громким, почти зловещим. Гарам поднялась на второй этаж и подошла к кабинету 2-Б. Дверь была приоткрыта. Она заглянула внутрь, надеясь, что там уже никого нет.
В классе горела лишь одна лампа над доской, оставляя задние ряды в глубокой тени. Но даже в этом полумраке Гарам мгновенно узнала высокую фигуру, стоящую у её парты.
Ан Конхо.
Он держал в руках её маленький светло-коричневый кошелёк. В его движениях не было спешки. Он медленно вертел его в руках, словно изучая личную вещь своей добычи, а на его губах играла та самая ленивая, опасная усмешка.
Гарам замерла в дверях, её сердце сделало трусливый кульбит.
— Это... моё, — тихо сказала она, заставив Конхо поднять на неё взгляд.
— Знаю, — Конхо небрежно подбросил кошелёк на ладони и поймал его. — Ты так убегала от меня, Гарам-а, будто за тобой гнались черти. И вот, ты снова здесь. Сама пришла.
Он медленно пошёл между рядами парт в её сторону. Каждым шагом он словно урезал кислород в помещении. Гарам отступила назад, спиной упираясь в косяк открытой двери.
— Отдай, пожалуйста. Мне нужно на автобус, — её голос дрожал, а карие глаза испуганно блестели в полумраке коридора.
Конхо остановился в шаге от неё. Его харизма сейчас казалась осязаемой, тёмной волной, которая накрывала её с головой. Он поднял руку с кошельком, но вместо того, чтобы отдать его, занёс ладонь над её головой, опираясь на дверной косяк и блокируя ей выход.
— А если не отдам? — тихо, с хрипотцой выдохнул он, наклоняясь к её лицу. Аромат горькой полыни мгновенно заполнил всё её пространство. — Что ты сделаешь, Ким Гарам? Побежишь жаловаться Сонхёну? Попросишь своего «спасителя» разобраться со мной?
— При чём тут Сонхён? — Гарам зажмурилась на секунду, пытаясь отвернуться от его слишком близкого, пугающе красивого лица.
— Он просто помог мне на физкультуре. Между нами ничего нет!
— Пока нет, — резко процедил Конхо, и его весёлость вмиг испарилась, уступая место глухой, застарелой ярости. — Но я знаю Сонхёна всю свою жизнь. Если он на тебя посмотрел — значит, он задумал игру. Он хочет забрать то, что я считаю своим, просто чтобы отомстить за прошлое. Но я не позволю. Ты поняла меня?
Его пальцы жёстко перехватили её подбородок, заставляя её поднять голову и посмотреть в его потемневшие от злости глаза. Прикосновение было властным, обжигающим. Конхо терпеть не мог, когда трогали его, но сам он нарушал её границы без капли сомнения. Гарам затаила дыхание, чувствуя, как по щекам разливается жар от стыда и страха.
— Отпусти... — прошептала она, и в её глазах блеснули непролитые слёзы.
Конхо замер. Острый взгляд его тёмных глаз скользнул по её чистой, гладкой коже, задержался на дрожащих губах и поднялся к карим, полным страха глазам. Что-то внутри него дрогнуло. Он медленно, словно нехотя, разжал пальцы, отпуская её подбородок.
— Забирай, — он грубо вложил кошелёк в её ладонь. — И помни, что я тебе сказал. Из этой парты ты не пересядешь. Ты останешься там, где я захочу.
Гарам не стала ничего отвечать. Схватив кошелёк, она развернулась и со всех ног бросилась вниз по лестнице, едва не сбивая с ног уборщицу.
Она выскочила на школьный двор, даже не накинув капюшон. Холодный ливень мгновенно обрушился на её голову, пропитывая длинные волнистые волосы водой. Капли бежали по лицу, смешиваясь со слезами обиды и страха. Ей хотелось просто исчезнуть.
Гарам добежала до ворот школы и остановилась, тяжело дыша. До автобусной остановки нужно было бежать через тот самый сквер, но сейчас, в темноте и под ливнем, он казался ей филиалом ада.
Вдруг прямо перед ней, мягко шурша шинами по мокрому асфальту, остановился большой чёрный автомобиль класса люкс. Заднее стекло медленно опустилось, открывая вид на салон.
На кожаном сиденье, откинувшись на подголовник, сидел Ом Сонхён.
В полумраке машины его мраморное лицо казалось ещё более безупречным и холодным. Он выглядел как принц из дорамы — недосягаемый, спокойный и пугающе красивый. Его ледяной взгляд скользнул по промокшей до нитки Гарам, по её растрёпанным мокрым волосам и дрожащим плечам.
— Садись, — коротко бросил он. Голос звучал тихо, но в нём была властная сила, не терпящая возражений.
Гарам замерла, сжимая кошелёк в мокрой руке.
— Нет, спасибо... я дойду до автобуса, — пролепетала она, делая шаг назад.
Сонхён слегка повернул голову, и его глаза сузились. В них не было ярости Конхо, но этот леденящий покой пугал ничуть не меньше.
— Ты промокнешь и заболеешь. К тому же... — он сделал короткую паузу, бросив взгляд на окна второго этажа школы, где в одном из горящих окон всё ещё виднелся силуэт Ан Конхо. — Конхо сейчас пойдёт за тобой. Ты этого хочешь?
Гарам проследила за его взглядом и сжалась. Сонхён был прав. Конхо не оставил бы её просто так. Она оказалась зажата между двумя крайностями: штормом, который бушевал в школе, и ледяным спокойствием, которое ждало её в этой машине.
Выбора не было.
Она дрожащей рукой потянула за ручку дорогой двери и скользнула на заднее сиденье. В салоне было тепло, пахло дорогой кожей и тем самым морозным ароматом свежести, который исходил от Сонхёна.
Сонхён нажал кнопку, и стекло плавно поднялось, отрезая их от бушующего ливня и всего остального мира. Машина мягко тронулась с места.
Гарам сидела, вжавшись в дверь, боясь оставить мокрый след на дорогой обивке. С её волос на колени капала вода.
Сонхён молча дотянулся до переднего сиденья, взял аккуратно сложенное сухое белое полотенце и протянул ей.
— Вытрись, — тихо сказал он, не глядя на неё.
— Спасибо... — Гарам взяла мягкую ткань и принялась промакивать волосы. — Зачем ты это делаешь? Ты ведь говорил, что я для тебя ничего не зачу... что я чужая.
Сонхён долго молчал. Машина плавно поворачивала по тёмным улицам города, а свет встречных фар мягкими бликами скользил по его идеальному профилю.
— Ты чужая, Ким Гарам, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал как приговор. — Но Конхо перешёл черту, когда тронул тебя, чтобы задеть меня. Всё, к чему он прикасается, превращается в пепел. Я просто не хочу, чтобы ты стала его очередной жертвой.
Он повернул к ней голову. Их взгляды встретились в полумраке салона. Ледяной покой его глаз на секунду показался Гарам защитой, но глубоко внутри неё затрепетал предсмертный страх.