15.
Декабрь в Сеуле всегда наступал внезапно, укутывая город в плотное одеяло метели. Школьная жизнь «Вестсайда» замедлилась, уступив место предновогодней суете, но для Мартина и Рины наступило время самого сурового испытания. В рамках общегородской программы обмена опытом старшеклассников было объявлено о трехдневной выездной конференции в горном лагере.
Для всех это была возможность повеселиться, но мисс Грейс, не меняя своих принципов, распределила всех по парам для участия в квесте по ориентированию на местности. В списке, вывешенном в холле, напротив фамилии «Ким Рина» красовалось «Эдвардс Мартин».
Мартин увидел это первым. Он почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что Рина будет в ярости. Но когда она подошла к стенду, её лицо осталось спокойным. Лишь плотно сжатые губы выдавали её внутреннее состояние.
— Я пойду к директору и попрошу сменить партнера, — сухо сказала она, даже не глядя на Мартина.
— Попробуй, — ответил он, чувствуя в груди странную решимость. — Но ты знаешь, что это бесполезно. Грейс сегодня улетает в командировку, а список утвержден советом. Мы — команда, Рина. Можешь просто игнорировать меня три дня, я не буду мешать.
Они оказались в заснеженном лесу, когда метель внезапно усилилась. Ветер выл между елей, а видимость упала до пары метров. Их задачей было добраться до контрольного пункта, но из-за сильного бурана они сбились с пути. GPS-трекер, выданный организаторами, начал барахлить, а затем и вовсе погас.
— Черт, — Рина, одетая в плотную, но недостаточно теплую для такого похода куртку, дрожала от холода. Её дыхание превращалось в облачка пара. — Мы вышли за пределы разметки. Я не вижу меток.
Мартин понял: ситуация выходит из-под контроля. Температура стремительно падала.
— Рина, нам нужно остановиться. Мы не найдем дорогу в такой метели, только больше замерзнем. Нам нужно укрытие.
В сотне метров он увидел очертания старой, полуразрушенной охотничьей хижины. Подхватив Рину под руку, он, несмотря на её протесты, потащил её к этому убежищу. Внутри было пусто, пахло пылью и деревом, но там хотя бы не было ветра.
Мартин принялся лихорадочно искать что-то для розжига костра. Его руки были в крови — он содрал кожу, пытаясь выбить заколоченную дверь хижины, но не чувствовал боли. Его беспокоила только Рина. Она села на пол, подтянув колени к груди, и начала мелко дрожать.
— Ты замерзаешь, — Мартин быстро снял свою толстую парку и накинул её на её плечи. Его собственная футболка быстро пропиталась холодом, но он лишь крепче сжал челюсти. — Сейчас, Рина, сейчас всё будет.
Он нашел немного сухой щепы в углу хижины и, используя зажигалку из своего набора для выживания, разжег небольшой, но жадный огонек. В хижине стало немного теплее. Рина сидела, завернутая в его куртку, и смотрела на него широко открытыми, испуганными глазами.
— Мартин... — её голос был едва слышным. — Ты... ты можешь замерзнуть. Твои руки...
Она посмотрела на его ладони, которые действительно были в ссадинах и уже начали синеть от холода. Мартин, не обращая внимания на холод, сел рядом с ней, стараясь максимально перекрыть собой поток ледяного воздуха от щелей в стене.
— Я в порядке, — отрезал он, глядя ей в глаза. — Главное, чтобы ты не заболела.
Рина молчала долго. Пламя костра плясало на их лицах. Она видела, как он сжимает кулаки, чтобы скрыть дрожь. В этой экстремальной ситуации вся их школьная драма — пари, ложь, репутация — вдруг стала казаться чем-то бесконечно далеким и незначительным. Остались только они двое: двое людей в заброшенной хижине посреди зимы.
— Почему ты... — начала она, но прервалась. — Почему ты так стараешься? Ты же мог просто вызвать помощь, когда трекер заработал, и уйти первым.
— Я никогда не оставлю тебя одну, — ответил Мартин. В его голосе было столько честности, что у Рины перехватило дыхание. — Ни в школе, ни в метель, ни в жизни. Я знаю, что я сделал. И я не жду, что ты меня простишь. Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом, если ты попадешь в беду.
Рина посмотрела на него. В её взгляде, обычно полном холода, сейчас было что-то новое. Она видела его плечи, которые дрожали от холода, его руки, которые он пожертвовал, чтобы открыть им дверь, его искренность, которая не имела границ. В этот момент барьер между ними рухнул окончательно. Она поняла: он не просто изменился, он стал человеком, ради которого стоит рискнуть всем.
Она медленно протянула свою руку и накрыла его ладонь, сжимая её своими пальцами.
— Ты дурак, Эдвардс, — тихо сказала она, и в её голосе впервые послышалась улыбка. — Абсолютный дурак. Но... спасибо.
В ту ночь в этой хижине, когда снаружи бушевала стихия, между ними возникла связь, которую невозможно было описать словами. Они говорили часами. Рина рассказывала ему о своих страхах, о том, как одиноко ей было в новой школе, о мечтах поступить в лучший вуз страны. Мартин слушал, боясь дышать, впитывая каждое её слово. Он понял, что до этого момента он вообще её не знал.
Когда утром спасатели нашли их, они спали, прислонившись друг к другу. Мартин обнимал Рину, стараясь согреть её своим теплом. В школе все были шокированы, когда они вернулись — изможденные, уставшие, но какие-то другие.
Этот случай стал поворотным моментом. Рина больше не строила баррикады из книг. Она начала улыбаться ему в коридорах. Но Мартин знал: это не было концом. Это было только начало. Ему предстояло еще очень долго заслужить её полное доверие. Но он был готов. Он знал, что в его жизни появилась та, ради которой стоит меняться каждый день.