11.
Понедельник в школе «Вестсайд» начался с оглушительных сплетен. Но вопреки ожиданиям Криса и Тома, эти сплетни были вовсе не о триумфе Мартина Эдвардса.
Мартин шел по коридору, словно живой мертвец. Под его глазами залегли глубокие темные тени, идеальная укладка отсутствовала, а фирменная спортивная куртка была небрежно закинута в шкафчик. Он ни с кем не здоровался, игнорировал оклики Хлои и вообще выглядел так, будто не спал все эти двое суток. Что, впрочем, было чистой правдой. Все выходные он провел, катаясь по городу и безуспешно пытаясь дозвониться до Рины с нового, наспех купленного телефона, но её номер был заблокирован, а домашний адрес он, к своему стыду, так и не узнал.
— Здорово, чемпион! — Крис выскочил из-за угла, сияя как начищенный четвертак. В его руке весело звенела связка ключей на кожаном ремешке. — Ну что, бро, признавайся, как всё прошло? Я видел, вы уехали вместе в пятницу. Ты ведь сделал это? Наш Мустанг остается дома?
Мартин медленно повернул голову к другу. Его взгляд был настолько тяжелым, ледяным и полным ярости, что Крис невольно сделал шаг назад, а его широкая улыбка слегка увяла.
— Забери свои отчеты по экономике, Крис, — тихо, но отчетливо произнес Мартин, вытаскивая из сумки флешку и с силой вбивая её в грудь друга. — И ключи свои оставь себе. Спор окончен. Я проиграл.
— В смысле — проиграл? — Крис растерянно моргнул, переводя взгляд с флешки на Мартина. — Ты издеваешься? Да она же на тебя смотрела как на бога! Вы в автобусе чуть ли не в обнимку ехали! Что пошло не так?
— Всё пошло не так, — отрезал Мартин, с грохотом захлопывая дверцу своего шкафчика. — Из-за твоих гребаных сообщений она всё узнала. Она увидела твой текст, Крис. На пирсе.
Крис на секунду замер, а затем на его лице отразилось искреннее сожаление, смешанное с испугом.
— Оу... Черт, чувак. Я не думал, что так выйдет... Я же просто пошутить хотел, подначить тебя. Ну... ладно тебе, не парься ты так! Ну узнала и узнала. Это же просто Ким Рина, серая мышка. Найдем тебе другую отличницу, делов-то...
Мартин не дал ему договорить. Одним молниеносным движением он схватил Криса за грудки его дорогой куртки и с силой прижал к ряду металлических шкафчиков. Раздался громкий, эхо разнесшийся по всему коридору стук. Несколько десятков школьников мгновенно притихли, оборачиваясь на дерущихся лидеров класса.
— Если ты... еще хоть раз... назовешь её так... или вообще откроешь свой рот в её сторону, — процедил Мартин прямо в лицо побледневшему Крису, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я лично размажу твои идеальные зубы по этому полу. Ты меня понял, Крис? Спор был ошибкой. Самой большой ошибкой в моей жизни. И если ты хоть кому-то разболтаешь об этом, пеняй на себя.
Мартин оттолкнул Криса, который судорожно ловил ртом воздух, поправляя воротник, и пошел прочь по коридору. Школьники расступались перед ним, словно перед ураганом. Его авторитет, его былая популярность — всё это сейчас казалось ему дешевой, никчемной мишурой. Он готов был отдать всё, лишь бы вернуть ту пятничную минуту на пирсе, когда Рина улыбалась ему своей чистой, доверительной улыбкой.
Когда начался урок литературы, Мартин вошел в класс одним из последних. Он бросил быстрый, полный надежды взгляд на третью парту у окна. Но его надежды разбились вдребезги. Рина сидела на своем месте, но на этот раз вся её половина стола была демонстративно заставлена высокой, непробиваемой баррикадой из огромных томов энциклопедий и словарей. Она даже не подняла головы, когда он сел рядом.
— Рина... — тихо позвал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Пожалуйста. Давай поговорим после школы. Хотя бы пять минут.
Девушка продолжала аккуратно записывать тему урока, которую мистер Харрис выводил на доске. Её рука двигалась плавно, уверенно. Она вела себя так, словно место рядом с ней было абсолютно пустым.
Для неё Мартина Эдвардса больше не существовало в этой вселенной. И эта ледяная, абсолютная стена игнорирования была для Мартина самым жестоким наказанием, которое он когда-либо получал. Вызов, который он когда-то так легкомысленно принял, превратился в его личный, нескончаемый ад.