8.
Всю следующую неделю Мартин ходил сам не свой. Слова Рины, сказанные в полумраке библиотечного архива, выжгли в его душе глубокий след. Каждый раз, когда он видел её искреннюю, робкую улыбку на уроках литературы или когда она молча пододвигала к нему свою тетрадь с аккуратными конспектами, его сердце сжималось от глухой, удушающей вины. Он, Мартин Эдвардс, парень, который всегда гордился своей честностью и спортивной честью, запутался в собственной лжи. Он создал эти отношения на прочном фундаменте из фальшивого пари, но теперь, когда Рина начала постепенно открываться ему, показывая свои истинные чувства и шрамы прошлого, этот фундамент грозил похоронить его под обломками.
— Эй, Эдвардс! Ты вообще с нами или где? — Крис с силой хлопнул Мартина по плечу, заставив того вздрогнуть и выронить ручку.
Они сидели в раздевалке после вечерней тренировки. Большинство парней уже ушли в душ, и в помещении стоял густой запах свежего пота, ментолового геля и кожаных мячей. Крис, уже переодетый в свои привычные широкие джинсы, сидел на скамейке напротив и с хитрой ухмылкой разглядывал друга.
— Нормально я, просто устал. Нагрузки в этом триместре адские, — буркнул Мартин, наклоняясь, чтобы завязать шнурки на кроссовках, лишь бы не встречаться с Крисом взглядом.
— Да ладно тебе лапшу на уши вешать! Я же вижу, как ты на неё смотришь на литературе, — Крис тихо рассмеялся, подавшись вперед. — Знаешь, бро, со стороны это выглядит реально эпично. Наш капитан включил режим заботливого парня. Ты так усердно таскал за ней эти пыльные коробки в библиотеке, что я чуть слезу не пустил от умиления. Но признай: план работает безупречно! Эта крепость уже сдалась, она смотрит на тебя как на спасителя. До конца нашего уговора осталось всего две недели, Мартин. Ключи от моего «мустанга» уже практически у тебя в кармане. Когда планируешь нанести финальный удар и позвать её на бал?
Каждое слово Криса звенело в ушах Мартина, как погребальный колокол. «План работает», «крепость сдалась», «мустанг»... Еще две недели назад эти слова ласкали его уязвленное эго, но сейчас они вызывали лишь глухую, яростную тошноту.
— Заткнись, Крис, — резко, неожиданно даже для самого себя отрезал Мартин. Он выпрямился, и его глаза опасно блеснули в полумраке раздевалки. — Хватит трепаться об этом на каждом углу.
Крис удивленно поднял брови, его ухмылка мгновенно сползла с лица.
— Оу, оу, полегче, бро! Ты чего такой дерганый? Я же просто шучу. Или... подожди, — Крис прищурился, внимательно вглядываясь в суровое лицо друга. В его глазах мелькнуло искреннее изумление. — Ты что, серьезно западаешь на эту серую мышку? Эдвардс, очнись! Это же просто спор. Ты — капитан команды, звезда школы, у тебя Хлоя на побегушках. А Ким — просто проходной вариант, забавный квест на выносливость. Не вздумай разводить тут сопли.
— Я сказал — закрой рот! — Мартин резко поднялся со скамейки, нависая над Крисом. Его кулаки сжались до белизны в костяшках. — Спор остается спором, я всё помню. Но не смей называть её так. Она... она нормальный человек, Крис. И она не заслужила того дерьма, которое мы устроили.
Крис медленно поднялся на ноги, его лицо тоже стало серьезным. Он примирительно поднял ладони вверх, хотя в его взгляде по-прежнему читалось скептическое недоумение.
— Ладно, ладно, остынь. Не хочешь обсуждать — не надо. Мне-то что? Главное, чтобы ты отчеты по экономике мне написал, когда проиграешь. Увидимся на парковке.
Крис развернулся и вышел из раздевалки, громко хлопнув железной дверью. Мартин остался один. Он тяжело опустился обратно на скамейку, обхватил голову руками и тихо, отчаянно выругался. Он понимал, что связь между ними с Риной еще не так близка, они не держатся за руки на переменах и не целуются под часами, но то доверие, которое она ему подарила, было для него дороже любого выигрыша.
И самое страшное — он не знал, как выйти из этой игры, не потеряв её навсегда.