7.
После той памятной поездки в автобусе в отношениях Мартина и Рины наметился едва заметный, но очень важный сдвиг. На уроках литературы они больше не сооружали баррикады из учебников. Рина по-прежнему оставалась сосредоточенной отличницей, но теперь, когда Мартин отпускал какую-нибудь глупую шутку, она не кривила губы в холодном презрении, а лишь тихонько посмеивалась, качая головой.
Школа вовсю бурлила: приближался ежегодный благотворительный вечер, и все одиннадцатиклассники были озадачены поручениями. Мартина вместе с парнями из баскетбольной команды отправили разгружать спортивный инвентарь в главный зал, но он, как капитан, быстро распределил обязанности и освободился раньше остальных.
Проходя мимо старого, полутемного крыла школы, где располагалась библиотека, Мартин услышал глухой скрежет, а затем тяжелый вздох. Он заглянул в узкий проход архивного помещения, заставленного стеллажами до самого потолка.
Рина стояла посреди прохода, буквально забаррикадированная огромными картонными коробками. Они были доверху набиты старыми энциклопедиями, подшивками журналов и тяжелыми учебниками. Девушка как раз пыталась поднять одну из таких коробок, чтобы водрузить её на среднюю полку. Её лицо раскраснелось от напряжения, темные пряди волос полностью выбились из небрежного пучка, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Коробка оказалась слишком тяжелой — она выскользнула из её пальцев и с глухим стуком упала обратно на пол, едва не придавив Рине ноги.
— Проклятье... — тихо прошептала она, прижимая ушибленную ладонь к груди.
Мартин не раздумывая шагнул из дверного проема вглубь архива.
— Эй, аккуратнее! С твоей тягой к знаниям можно и без пальцев остаться.
Рина вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Увидев Мартина, она по привычке выпрямилась, пытаясь вернуть себе независимый и неприступный вид, но усталость и запыхавшийся вид выдавали её с потрохами.
— Мартин? Что ты здесь делаешь? — спросила она, переводя дыхание. — Иди куда шел, на тренировку или к своим друзьям. Я сама справлюсь, это просто... небольшая заминка с гравитацией.
Мартин лишь усмехнулся. Он подошел ближе, мягко, но настойчиво отодвинул её плечом в сторону и легко, одним плавным движением сильных рук поднял ту самую коробку, которую она только что не могла сдвинуть с места. Мышцы под его спортивной курткой напряглись.
— Ага, я вижу, как ты справляешься, Ким, — весело сказал он, удерживая тяжелую ношу. — Куда её? На самый верх?
Рина растерянно моргнула, глядя на то, с какой легкостью он управляется с весом. Но вместо того, чтобы замкнуться или съязвить, как сделала бы пару недель назад, она вдруг тепло и открыто улыбнулась. На её щеках появились те самые очаровательные крошечные ямочки, которые Мартин теперь мечтал увидеть каждый день.
— На третью полку справа, пожалуйста, — тихо, с какой-то особенной мягкостью в голосе ответила она. — Раз уж у нас в школе объявился добровольный супермен.
— Вот так бы сразу, — Мартин за секунду водрузил коробку на место и повернулся к ней, засучив рукава куртки. — Так, у нас осталось еще четыре. Бери вон те легкие папки с документами, а я займусь тяжелой артиллерией. Работай головой, Ким, а мускулы оставь мне.
Следующие полчаса они работали в слаженном, удивительно комфортном тандеме. Мартин таскал тяжести, а Рина аккуратно распределяла книги по алфавиту, стирая с них вековую пыль. Между ними еще не было той глубокой, прочной связи, которая бывает у влюбленных, но мост доверия рос с каждым общим действием. Рина ловила себя на мысли, что ей... приятно его общество. Ей хотелось верить, что этот парень, вопреки всем слухам о его легкомысленности, действительно делает это просто так. Потому что под маской крутого парня скрывалось доброе сердце.
Когда последняя коробка была опущена на стеллаж, Рина без сил опустилась на старый деревянный стул у окна. Мартин прислонился рядом к стене, тяжело дыша. На его белой футболке красовалось пятно от строительной пыли, а волосы были взъерошены, но он выглядел абсолютно счастливым.
— Спасибо тебе, Мартин, — искренне сказала Рина, глядя на него снизу вверх. Её взгляд стал задумчивым. — Знаешь... в моей прошлой школе парни из спортивной команды пальцем бы не пошевелили, чтобы помочь кому-то вроде меня. Разве что ради того, чтобы посмеяться или снять глупое видео для соцсетей.
Мартин уловил в её голосе тень старой обиды.
— В твоей прошлой школе просто учились придурки, — твердо ответил он, заглядывая ей в глаза. — Я, конечно, тоже не святой, Ким. Но я ценю своих друзей. А тебя я считаю... ну, кем-то важным.
Рина грустно улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. В этот момент в её душе шла борьба: её прошлое, полное предательства со стороны людей, которым она открывалась, кричало о том, что нужно быть осторожнее. Что Мартин — это слишком опасная территория. Но его открытый, честный взгляд здесь, в тишине пыльной библиотеки, заставлял её сердце верить в лучшее.
— Знаешь, почему я так не люблю шумные тусовки и компании? — тихо спросила она, глядя на свои руки. — В прошлой школе я доверилась одному человеку.
Тоже... популярному парню, лидеру класса. Мне казалось, мы дружим. А потом выяснилось, что всё это было лишь ради того, чтобы узнать мои оценки и списать финальный проект, от которого зависел грант. Когда он получил что хотел, он просто перестал со мной здороваться. Это было... мерзко. Поэтому я пообещала себе больше не наступать на эти грабли.
Мартин почувствовал, как внутри него всё похолодело. Каждое её слово ударяло по его совести, ведь его собственный спор с Крисом был чертовски похож на то, что она сейчас рассказывала. В горле застрял липкий ком вины. Он понял: если Рина узнает о пари, это убьет её окончательно.
— Я не такой, Рина, — хрипло произнес он, делая шаг к ней и инстинктивно сжимая её ладонь. Её рука была прохладной, а его — горячей. — Клянусь тебе. Я никогда не сделаю ничего, что причинит тебе боль.
Рина подняла на него глаза. В них стояли едва заметные слезы, но она продолжала улыбаться — робко, доверительно.
— Я хочу тебе верить, Мартин. Правда хочу.
Они стояли так близко, что Мартин чувствовал ромашковый запах её волос. Это не была физическая близость, но их души в этот момент соприкоснулись так глубоко, что обратного пути для Мартина уже не было. Он был готов сжечь свой «мустанг», разорвать спор и пойти против всей школы, лишь бы эта хрупкая девочка никогда больше не исчезала из его жизни.