5.
В пятницу утром Мартин проснулся с четким осознанием: время полумер прошло. Намеки, двусмысленные взгляды и случайные прикосновения на уроках литературы не принесли ровно никакого результата. Рина Ким оставалась такой же далекой и неприступной, как полярная звезда. Настало время переходить к тяжелой артиллерии. В конце концов, он был Мартином Эдвардсом, парнем, перед которым открывались любые двери. Пора было действовать прямо, масштабно и без оглядки на её дурацкие учебники.
Для начала он решил провести небольшую разведку. Мартин подкупил одну из девчонок, работавших в школьном кафетерии, чтобы узнать, какой напиток Рина иногда берет по утрам. Оказалось — ничего, кроме минералки или простого черного чая без сахара. Это парня не устроило. Он заехал в самую модную кофейню на углу Бродвея и купил огромный стакан карамельного маккиато с двойной порцией взбитых сливок, щедро посыпанных шоколадной крошкой и маршмеллоу.
Все девчонки в его окружении пищали от одного вида этого напитка и бесконечно постили его в свои блоги. Мартин был уверен: перед такой сладкой бомбой в холодное осеннее утро не устоит ни одна отличница.
Сверкающий стаканчик в руке приятно согревал пальцы, когда Мартин вошел в холл школы за двадцать минут до начала первого звонка. Он занял стратегическую позицию прямо у шкафчика под номером 142, который принадлежал Рине. Мартин изящно облокотился на соседнюю металлическую дверцу, скрестил ноги в новеньких дизайнерских кроссовках и принял свою самую фотогеничную позу, слегка повернув голову к свету.
Рина появилась ровно в 7:45. Она шла своей обычной быстрой, целеустремленной походкой, глядя исключительно перед собой. Её безразмерный серый худи сегодня казался еще больше, а из-под капюшона выбилось несколько непослушных темных прядей. В руках она бережно прижимала огромный, невероятно толстый том «Всемирной истории» в потрепанном кожаном переплете. Было очевидно, что книга весит не меньше пары килограммов.
Рина подошла к своему шкафчику и на секунду замерла, наткнувшись взглядом на Мартина. На её лице привычно отразилась целая гамма чувств, главным из которых было искреннее утомление. Она шумно выдохнула через нос, но ничего не сказала, принявшись набирать цифровой код на замке.
— Доброе утро, Рина, — Мартин сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство и обдавая запахом свежего кофе. Он протянул ей стаканчик, на котором бариста аккуратно вывел маркером её имя с аккуратным сердечком. — Подумал, что самой умной девушке нашей школы не помешает немного эндорфинов и тепла с самого утра. Держи, это тебе. От чистого сердца.
Рина даже не прикоснулась к стакану. Она медленно перевела взгляд с пышной шапки взбитых сливок на сияющее лицо Мартина, а затем обратно на кодовый замок, который наконец щелкнул.
— У меня врожденная непереносимость лактозы, Мартин, — сухо и невероятно буднично произнесла она, распахивая дверцу шкафчика. — А карамельный сироп в сочетании с маршмеллоу содержит суточную норму простых углеводов. Такой агрессивный скачок глюкозы в крови вызовет резкий выброс инсулина, после чего наступит сильная сонливость и спад когнитивных функций. Мне сегодня нужно писать контрольную по физике, так что твой «подарок» — это самый быстрый способ провалить день. Нет, спасибо. Забери.
Мартин на секунду потерял дар речи. Он замер с протянутым стаканом, чувствуя, как внутри начинает закипать глухая обида. Но отступать на глазах у проходящих мимо школьников, которые уже начали оборачиваться на их пару, было равносильно социальному самоубийству. Он резко поставил кофе на подоконник позади себя и сделал еще один шаг к Рине, практически прижимая её к открытой дверце шкафчика.
— Ладно, опустим кофе. Проехали, — Мартин понизил голос до вкрадчивого полушепота, глядя ей прямо в глаза. — Давай поговорим о более интересных вещах. В эти выходные у Криса предки уезжают на побережье. Будет закрытая, сумасшедшая вечеринка. Только свои. Самые крутые люди школы, отличная музыка, алкоголь, бассейн с подогревом. Я хочу, чтобы ты пошла со мной, Рина. Я сам заеду за тобой в субботу ровно в восемь вечера. Тебе нужно расслабиться и наконец выйти в свет. Что скажешь?
Он замолчал, уверенный, что на этот раз попал в яблочко. Попасть на вечеринку к Крису, да еще и под руку с самим Эдвардсом — это был золотой билет в высшую школьную лигу, предел мечтаний любой девчонки от девятого до двенадцатого класса.
Рина аккуратно уложила тяжелый том истории на верхнюю полку, достала тетрадь по физике и повернулась к нему лицом. В её карих глазах не было и тени сомнения, страха или хотя бы малейшего колебания. Она смотрела на него так, словно он предлагал ей купить просроченный купон на скидку.
— В субботу с девяти утра у меня региональный этап олимпиады по химии, который продлится пять часов, — спокойно, чеканя каждое слово, ответила она. — В воскресенье я обещала маме помочь с уборкой в саду и подготовкой дома к зиме, а вечером мне нужно сдать эссе для университета. У меня физически нет времени на то, чтобы стоять в душном доме и смотреть, как пьяные подростки падают в бассейн и портят чужое имущество. Извини, Мартин, но твое предложение абсолютно нерационально, нелогично и не имеет для меня никакой ценности.
А теперь отойди, пожалуйста, ты мешаешь мне закрыть шкафчик.
Она с глухим стуком захлопнула металлическую дверцу, повернула ключ и, легко обойдя застывшего на месте Мартина, пошла по коридору в сторону кабинета физики. Её рюкзак мерно покачивался в такт шагам.
Мартин Эдвардс остался стоять посреди стремительно заполняющегося коридора. Несколько парней из футбольной команды, которые крутились неподалеку и слышали весь разговор от начала до конца, резко притихли, пряча глаза. Лицо Мартина горело так, словно ему только что дали пощечину перед всей школой. Он медленно повернулся, взял с подоконника карамельный маккиато и с силой швырнул его в ближайшее мусорное ведро. Сливки уродливой кляксой размазались по пластику.
Его безупречный, годами выверенный план штурма девичьих сердец потерпел сокрушительный, абсолютный провал. И самое ужасное было то, что Крис уже вовсю строчил ему сообщение, явно предвкушая поездку на его «мустанге».