2.
— Да ладно тебе, Эдвардс! Ты серьезно? Ты сейчас это серьезно говоришь? — Крис покатился со смеху, едва не пролив свой дорогой протеиновый коктейль прямо на лакированную поверхность круглого стола школьного кафетерия.
Он откинулся на спинку стула, шумно хлопая себя по колену, и привлек внимание нескольких одиннадцатиклассниц, сидевших за соседним столиком. Те мгновенно заулыбались, надеясь, что парни позовут их к себе, но Крису было не до них.
— Она реально попросила тебя подвинуться, потому что твоя туша загораживала ей свет для чтения? — Крис вытер выступившую от смеха слезу. — Наш великий, неотразимый Мартин Эдвардс, гроза девичьих сердец и капитан сборной, был сбит на взлете какой-то книжной молью! Том, ты слышал это?
Том, который до этого момента лениво листал ленту соцсетей в телефоне, лениво поднял голову. На его лице появилась скептическая ухмылка.
— Да тихо ты, — мрачно процедил Мартин, нервно ковыряя вилкой свой цезарь.
Обычно шум школьной столовой — звон тарелок, обрывки сплетен, смех и музыка из колонок — действовал на него умиротворяюще, подтверждая его статус короля этого пространства.
Но сегодня всё раздражало. Прошло уже два дня с того злополучного баскетбольного матча, а спокойное, ледяное лицо девицы в сером худи всё никак не шло у него из головы. Точнее, его бесило не само лицо, а то абсолютное, граничащее с презрением равнодушие, с которым она на него посмотрела.
В её глазах он был не звездой, а просто физическим объектом, мешающим прохождению световых лучей.
— Ничего смешного, Крис, — буркнул Мартин, отставляя тарелку. — Она просто... странная. Дикая какая-то. Я вообще раньше её в школе не видел. Откуда она свалилась?
— А, так ты про новенькую? — Том наконец отложил телефон и сделал глоток сока. — Я знаю, кто это. Ким Рина. Она перевелась к нам в самом конце прошлого триместра из какой-то частной школы в другом штате. Тихая отличница, идет на золотую медаль. На школьные тусовки не ходит, после уроков сразу исчезает. Девчонки из параллельного говорили, что она вообще ни с кем не идет на контакт. Живет в каком-то своем параллельном мире, где вместо парней — учебники по высшей математике и олимпиадная химия. Короче, серая мышка. Классический ботаник. Абсолютно не твой формат, бро. Забудь и не парься. У тебя вон, Хлоя из отпуска возвращается в понедельник, займись делом.
— Серая мышка, говоришь? — Мартин прищурился, его взгляд устремился через весь забитый школьниками зал кафетерия.
Как по заказу, именно в этот момент Рина вошла в столовую. Тот же безразмерный рюкзак, простые, слегка свободные джинсы, темные волосы собраны в небрежный, наспех закрученный пучок на затылке. Никакого макияжа, никаких украшений. Она спокойно подошла к раздаче, взяла поднос, на который положила лишь зеленое яблоко и бутылку негазированной минералки. Оплатив скромный обед, она направилась к самому дальнему, полутемному столику у окна, за который обычно никто не садился.
Сев спиной к залу, она тут же достала из рюкзака какой-то распечатанный текст и углубилась в чтение. Весь этот хаос, крики, флирт и гормональный взрыв старшей школы её вообще не волновали. Она была здесь физически, но мыслями находилась за миллион миль от «Вестсайда».
— Похоже, наш великий Мартин Эдвардс впервые в жизни получил от ворот поворот и теперь его уязвленное эго требует реванша, — продолжал подначивать Крис, подмигивая Тому. — Теряешь хватку, чувак. Стареешь.
Скоро девчонки перестанут вздыхать, когда ты проходишь по коридору. Смотри, об обложку её учебника можно легко сломать твои идеальные зубы.
В Мартине проснулся азарт. Тот самый злой, спортивный азарт, который заставлял его выкладываться на площадке на все двести процентов, когда команда проигрывала десять очков в четвертом периоде.
Вся его жизнь до этого момента была легкой, приятной игрой, где правила всегда подстраивались под него, а финальный кубок неизменно оказывался в его руках. И этот внезапный сбой в системе, эта непробиваемая стена равнодушия его категорически не устраивали.
— Хотите поспорить? — Мартин медленно откинулся на спинку стула, на его лицо вернулась привычная, уверенная ухмылка, хотя глаза оставались суженными.
— На что? — мгновенно оживился Крис, почуяв запах интересного развлечения.
— Даю вам слово: ровно через месяц эта твоя «серая мышка» будет сидеть за нашим столом. И не просто сидеть, она сама, своими губами, попросит меня пойти с ней на школьный благотворительный бал.
— Ты с ума сошел, Эдвардс, — фыркнул Том. — Она тебя даже не замечает.
— Вот и проверим, — Мартин протянул руку над столом. — Если я проигрываю, Крис, ты забираешь ключи от моего «мустанга» на целые выходные. Полный бак за мой счет. Но если я выиграю...
— Если выиграешь, я пишу за тебя все отчеты по экономике до конца семестра, — Крис с азартом ударил по руке Мартина. — По рукам, бро. Но учти, мне кажется, эта крепость тебе не по зубам. У неё вместо сердца — периодическая таблица Менделеева.
Мартин лишь высокомерно усмехнулся, глядя на далекую фигуру у окна. Вызов был принят. Он был абсолютно уверен в своей победе, ведь еще ни одна девушка в этой школе не могла устоять перед его планом завоевания.
Он еще не знал, что эта игра станет самой опасной и непредсказуемой в его жизни, а правила в ней будет устанавливать не он.