глава 37. место, куда хочется возвращаться
Весна незаметно вступала в свои права.
Во внутреннем дворе Министерства начали зеленеть кусты, а в высокие окна Атриума всё чаще пробивалось солнце. Оно почти не согревало, но заставляло людей невольно замедлять шаг, будто напоминая, что за пределами Министерства существует другой мир.
Перси этого почти не замечал.
Почти.
Он закончил совещание позже обычного.
Фадж снова собирал руководителей отделов и своих помощников, обсуждая очередные образовательные декреты.
Перси тщательно записывал каждое слово.
Когда заседание закончилось, он машинально направился к своему кабинету.
Прошёл несколько шагов.
Остановился.
Посмотрел в другую сторону коридора.
Туда, где начиналась лестница, ведущая к архивам.
Он даже не задумался.
Ноги сами понесли его туда.
Лишь поднявшись на знакомый этаж, Перси тихо усмехнулся самому себе.
- Привычка, - пробормотал он.
Но где-то глубоко внутри понимал, что дело давно уже не в привычке.
Архив встретил его привычной тишиной.
Запахом старого пергамента.
Пыли.
Чернил.
И тихим шелестом страниц.
Одри сидела на полу между двумя высокими стеллажами.
Вокруг неё лежали раскрытые книги.
Несколько свитков.
И целая стопка карточек каталога.
Она настолько увлеклась работой, что даже не услышала его шагов.
- Если бы кто-нибудь решил украсть самый ценный документ Министерства, - негромко сказал Перси, - ты бы этого даже не заметила.
Одри подняла голову.
Улыбнулась.
- Неправда.
- Правда.
- Я бы сначала закончила выписывать цитату.
Перси тихо рассмеялся.
Совсем коротко.
Но Одри всё равно услышала.
- Вот, - сказала она. - Уже лучше.
- Что лучше?
- Ты смеёшься.
Он растерялся.
- Разве?
- Очень редко.
И мне нравится, когда это происходит.
Перси вдруг понял, что краснеет.
К счастью, в полумраке архива этого почти не было видно.
- Ты сегодня ел? - неожиданно спросила Одри.
Он моргнул.
- Конечно.
Она молча посмотрела на него.
Достаточно долго.
- Перси.
Он виновато отвёл взгляд.
- Завтрак был.
- Сейчас почти восемь вечера.
- Я...
Он осёкся.
Одри вздохнула.
Из сумки появился небольшой свёрток.
Домашние сэндвичи.
И два яблока.
- Я знала, что так и будет.
- Ты специально...
- Да.
- Для меня?
- А здесь есть ещё кто-то, кто способен забыть поесть на двенадцать часов подряд?
Он хотел возразить.
Но не смог.
Потому что она была права.
Они сидели прямо на полу между стеллажами.
Перси ел медленно, словно растягивая время.
Одри листала старую книгу.
Иногда они разговаривали.
Иногда просто молчали.
И это молчание больше не казалось неловким.
Оно было уютным.
- Можно задать вопрос? - тихо спросила Одри.
- Конечно.
Она закрыла книгу.
- Ты счастлив?
Перси застыл.
Вопрос оказался настолько неожиданным, что он несколько секунд вообще не понимал, как на него ответить.
Счастлив?
Когда его вообще в последний раз об этом спрашивали?
Кажется...
Никогда.
- Я...
Он медленно покачал головой.
- Не знаю.
Одри внимательно смотрела на него.
Не торопила.
Не помогала.
Просто ждала.
- Мне кажется, - наконец сказал он, - я так долго пытался стать человеком, которым должен быть... что перестал понимать, кто я на самом деле.
Эти слова вырвались сами собой.
Он не собирался произносить их вслух.
Но было уже поздно.
Одри осторожно коснулась его руки.
Совсем легко.
- Тогда, может быть, пора перестать быть тем, кем должен...
...и попробовать быть собой?
Перси посмотрел на их руки.
Он не убрал свою.
Наоборот.
Едва заметно переплёл их пальцы.
Так естественно, будто они делали это уже много лет.
Когда они вышли из Министерства, Лондон уже погрузился в сумерки.
Шёл мелкий дождь.
Одри раскрыла зонт.
Перси привычно хотел идти чуть в стороне.
Но она молча потянула его ближе.
- Иначе промокнешь.
Он ничего не ответил.
Только сделал ещё один шаг.
Теперь они шли совсем рядом.
Плечом к плечу.
И Перси вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не помнит, о чём Фадж говорил на сегодняшнем совещании.
Зато прекрасно помнит, какого цвета глаза Одри, когда она улыбается.
Эта мысль испугала его.
И одновременно сделала странно счастливым.
Он ещё не произнёс этого слова.
Даже мысленно.
Но где-то глубоко внутри уже начал понимать.
Кажется...
Он действительно её любит.