глава 36. вересковый чай
Зима постепенно уступала место ранней весне.
В Лондоне это почти не ощущалось. Дождь всё так же стучал по окнам Министерства, ветер гулял по длинным каменным коридорам, а сотрудники всё так же спешили мимо друг друга, прижимая к груди папки с документами.
Казалось, что мир застыл.
Но Одри знала - это было затишье.
Совы из Хогвартса стали прилетать всё чаще.
Иногда письма приносил Рон.
Иногда Джинни.
Порой оба писали в один день.
Одри складывала письма в нижний ящик своего стола. Не потому, что хотела что-то скрыть. Просто не могла заставить себя выбросить их.
Каждое письмо было свидетельством того, что детям приходится взрослеть слишком быстро.
«Амбридж снова отменила практические занятия.»
«Сегодня она уволила профессора Трелони.»
«Гарри получил ещё одно взыскание.»
«Она становится хуже.»
Одри перечитывала строки снова и снова.
Затем закрывала письмо, поднималась и уходила в самые дальние ряды архива.
Здесь хранились книги, которым было по несколько сотен лет.
Трактаты по целительству.
Исследования проклятий.
Старые заметки волшебников, давно забытых даже историками.
Она искала всё, что хоть как-то могло помочь.
Не вылечить.
Хотя бы облегчить боль.
- Ты опять здесь?
Голос Перси прозвучал совсем рядом.
Одри подняла голову.
Он стоял, держа под мышкой две толстые папки.
- Опять, - улыбнулась она.
- Работаешь?
- Пытаюсь.
- Над чем?
Одри закрыла книгу.
- Ищу старые способы заживления магических порезов.
Перси нахмурился.
- Для архива?
Она выдержала паузу.
- Для школы.
Он понял сразу.
- Рон написал?
- И Джинни тоже.
Перси медленно опустил взгляд.
Он ничего не сказал.
Только аккуратно положил папки на соседний стол.
В последнее время он приходил сюда всё чаще.
Сначала под предлогом поиска документов.
Потом - чтобы проверить старые отчёты.
Затем - просто выпить чаю.
Ни один из них этого не обсуждал.
Это произошло само собой.
Через несколько минут Одри поставила перед ним знакомую кружку.
Вересковый чай.
Без сахара.
Именно такой, какой он любил.
Перси удивлённо посмотрел на неё.
- Ты запомнила.
Одри пожала плечами.
- Конечно.
Он взял кружку.
Тёплую.
И вдруг поймал себя на мысли, что именно этого момента ждал весь день.
Не заседания.
Не разговора с Министром.
Не окончания отчётов.
А этой кружки.
И девушки, которая ставила её перед ним так, словно это было самой обычной вещью на свете.
Они работали молча.
Иногда переглядывались.
Иногда обменивались короткими фразами.
Так проходили часы.
И эта тишина совершенно не тяготила.
Наоборот.
Она успокаивала.
- Ты знаешь... - неожиданно произнёс Перси.
Одри подняла голову.
- Что?
Он некоторое время молчал.
Словно пытался подобрать правильные слова.
- Сегодня Фадж почти сорок минут убеждал меня, что Министерство должно выглядеть единым.
- И что ты ответил?
- То, что должен был.
- А что хотел?
Перси грустно усмехнулся.
- Вот этого я уже не знаю.
Одри ничего не сказала.
Она просто продолжила раскладывать карточки каталога.
Иногда человеку не нужны советы.
Иногда ему нужно, чтобы его просто выслушали.
Когда рабочий день давно закончился, Перси всё ещё сидел в архиве.
Он рассказывал.
Совершенно обыденные вещи.
Как один молодой сотрудник перепутал два отчёта.
Как Фадж снова изменил расписание совещаний.
Как целый отдел искал пропавшую папку, которая всё это время лежала на соседнем столе.
Он рассказывал и вдруг осёкся.
- Что?
- Я...
Он тихо рассмеялся.
- Я ведь никогда никому не рассказываю, как прошёл мой день.
Одри улыбнулась.
- Теперь рассказываешь.
Он посмотрел на неё.
Долго.
Очень долго.
И понял одну простую вещь.
За последние месяцы она стала первым человеком, с которым ему хотелось делиться не только работой.
А жизнью.
На следующее утро Одри пришла в архив раньше обычного.
На её столе лежал небольшой свёрток.
Без подписи.
Внутри оказалась пара тонких шерстяных перчаток тёмно-зелёного цвета.
Совсем простых.
И маленькая записка.
«В архиве холоднее, чем кажется.»
Одри улыбнулась.
Ничего не сказала.
Просто надела перчатки.
Позже в тот же день Перси зашёл в архив.
Она как раз снимала книги с верхней полки.
На руках были те самые перчатки.
Он сделал вид, что ничего не заметил.
Но уголки его губ дрогнули.
Совсем чуть-чуть.
И Одри это увидела.
Наверное, впервые за очень долгое время улыбка Перси не была вежливой.
Она была настоящей.