Глава 27. Разлом
Ночь после Норы была слишком тихой.
Перси это чувствовал даже не головой - кожей.
Он шёл рядом с Одри, не разбирая дороги, и впервые за долгое время не думал о документах, сроках или отчётах.
Мысли были другими.
Тяжёлыми.
- Я правда думал, что они будут рады, - повторил он тихо.
Одри не сразу ответила.
- Я знаю.
И этого хватило.
Они дошли до её дома почти молча.
Небольшая квартира в Лондоне казалась чужой после Норы.
Но здесь не задавали вопросов.
И это сейчас было важнее всего.
Одри сняла пальто, поставила чайник.
- Ты будешь чай?
- Нет.
Пауза.
- Да.
Он сам не понял, почему ответил не сразу.
Она не спрашивала больше ничего.
И это было страшнее любых вопросов.
Перси сидел за столом, смотрел в одну точку и впервые за долгое время не знал, что делать дальше.
Он получил то, ради чего жил.
И потерял ощущение, что это что-то значит.
- Ты не сделал ничего неправильного, - сказала Одри тихо.
Он усмехнулся.
- Они бы не согласились.
- Они расстроены.
Это не то же самое, что "ненавидят тебя".
Перси поднял взгляд.
- Иногда это одно и то же.
Одри помолчала.
- Нет.
Но спорить не стала.
Он впервые за вечер посмотрел прямо на неё.
- Ты не выбрала сторону.
- Нет.
- Почему?
Одри чуть задумалась.
- Потому что это не соревнование.
Перси опустил взгляд.
- Для них - да.
И в этот момент он впервые понял: это не просто спор.
Это трещина.
И она уже пошла дальше, чем он думал.
На следующий день всё изменилось.
Не резко.
Но ощутимо.
Люди в коридорах стали смотреть иначе.
Кто-то - с уважением.
Кто-то - с завистью.
Кто-то - с осторожностью.
Перси это чувствовал.
И впервые ему это нравилось.
- Мистер Уизли.
Секретарь Министра остановил его у двери.
- Вас ожидает мистер Фадж.
Кабинет Министра был таким же, как всегда.
Слишком просторным.
Слишком холодным.
Фадж улыбался.
- Перси, проходите.
Теперь он называл его по имени легко.
Как будто это всегда было нормально.
- Садитесь.
Перси сел.
- Вы произвели хорошее впечатление, - начал Фадж.
- Благодарю, сэр.
- Именно такие люди нужны мне сейчас.
Пауза.
- Люди, которые не поддаются панике.
Которые понимают, где правда.
Перси выпрямился.
Он почувствовал знакомое тепло внутри.
Гордость.
Подтверждение.
- Я назначаю вас своим личным помощником.
Слова упали тяжело.
Но приятно.
- Это честь, сэр.
- Я так и думал, что вы это скажете.
Фадж улыбнулся шире.
И в этот момент Перси не заметил маленькую деталь:
Он уже не думал, правильно ли это.
Он думал только о том, что наконец его признали.
В тот же вечер он всё-таки вернулся в Нору
Один.
Без Одри.
Долго стоял у двери.
И всё же постучал.
Молли открыла сразу.
И на секунду замерла.
- Перси...
Он кивнул.
- Мне нужно поговорить.
Артур вышел из кухни почти сразу.
И воздух изменился.
Сразу.
- Я не собирался спорить, - сказал Перси.
- Тогда зачем ты пришёл? - спокойно спросил Артур.
Пауза.
- Чтобы вы поняли, что вы ошибаетесь.
Молли тихо вдохнула.
- Перси...
Но он уже не слушал.
- Вы думаете, что я не вижу, что происходит в Министерстве?
- Ты видишь только то, что тебе показывают, - ответил Артур.
- Нет.
Голос Перси стал резче.
- Я вижу, как меня наконец начинают уважать.
Артур медленно покачал головой.
- Это не уважение.
- А что тогда?
- Использование.
И это слово стало последним триггером.
Перси резко шагнул вперёд.
- Вы всегда считали меня слабым!
- Это неправда!
- Правда! Всю жизнь я пытался заслужить ваше признание, и сейчас, когда у меня наконец получилось, вы не можете это принять!
Молли всхлипнула.
- Перси, пожалуйста...
Артур посмотрел на него долго.
Очень долго.
А потом сказал тихо:
- Если ты остаёшься в этом... ты делаешь выбор не между работой и нами.
Он сделал паузу.
- Ты делаешь выбор между правдой и удобной ложью.
И это было слишком.
Перси замер.
И впервые не нашёл ответа.
- Я не собираюсь это обсуждать, - сказал он холодно.
Повернулся.
- Перси!
Голос Молли сорвался.
Но он уже шёл к двери.
И только на пороге остановился.
Не обернулся.
Только сказал:
- Я просто делаю то, что должен.
И ушёл.
Дверь закрылась.
Тишина в Норе была такой, что её можно было услышать.
А в доме Одри в этот момент горел свет.
Она уже знала.
Хотя он ещё ничего не сказал.
И именно тогда началось то, что потом невозможно было остановить.