Глава 28. Письма
Перси не пришёл на следующий день.
И через день тоже.
Одри не спрашивала.
Просто ставила на стол ещё одну кружку чая.
Иногда - две.
Министерство работало как обычно.
Слишком обычно.
Будто ничего не изменилось.
Но Одри теперь замечала то, чего раньше не замечала.
Как люди избегают смотреть друг другу в глаза.
Как быстро закрываются папки при её появлении.
Как имя Перси Уизли теперь произносят тише.
А потом пришло письмо.
Сова опустилась прямо на её стол, раздражённо встряхнув крыльями.
Одри сразу узнала почерк.
Молли.
Она не сразу открыла конверт.
Сидела несколько секунд неподвижно.
Потом развернула пергамент.
"Одри,
Я не знаю, правильно ли делаю, что пишу тебе.
Но, честно говоря, я не знаю, что ещё делать.
Перси ушёл из дома.
Он сказал... вещи, которые трудно повторить.
Я не злюсь на тебя.
Я просто не понимаю, как всё так быстро стало другим.
Он всегда был таким старательным мальчиком.
И я всё ещё не могу поверить, что мы теперь не разговариваем.
Если ты с ним видишься...
пожалуйста, скажи ему, что я не перестала его любить.
Даже если он сейчас думает, что это не так.
- Молли."
Одри долго сидела с этим письмом.
Пальцы чуть дрожали.
Не от страха.
От тяжести.
Потом она встала.
И впервые за день не пошла к каталожным шкафам.
Вечером она написала ответ.
"Миссис Уизли,
Спасибо, что написали мне.
Я знаю, как вам сейчас тяжело.
Я не стану оправдывать Перси. И не стану говорить, что он прав.
Но я хочу, чтобы вы знали:
он не перестал быть вашим сыном.
Он просто сейчас очень сильно верит, что делает правильно.
И это иногда опаснее, чем ошибка.
Я не отталкиваю его от вас.
И не стою между вами.
Я просто рядом с ним, пока он пытается понять, где он сейчас находится.
И если однажды он повернётся обратно -
я сделаю всё, чтобы он смог вернуться.
- Одри."
Она не отправила письмо сразу.
Долго держала его в руках.
Потом всё же позвала сову.
И только после этого достала второе письмо.
На этот раз - Рон.
Почерк был нервный, чуть неровный.
"Одри,
Я не знаю, кому ещё написать.
Перья... всё ещё работают.
Следы на коже остаются.
Но твоя мазь помогла.
Стало легче.
Правда.
Спасибо.
И ещё...
У нас всё стало странно.
Учителя ведут себя... по-другому.
Если ты что-то знаешь - пожалуйста, скажи.
Только не говори Перси.
Он всё равно не поверит.
- Рон."
Одри закрыла глаза.
На секунду.
Потом встала.
Она не имела права действовать открыто.
Не имела права вмешиваться.
Но имела доступ к архивам.
И к тому, что Министерство предпочитало забыть.
Через час она уже была среди дальних стеллажей.
Там, где хранились старые запреты.
И то, о чём не принято было говорить.
Она нашла нужную папку почти случайно.
Слишком тонкую.
Слишком спрятанную.
«Образовательные дисциплинарные артефакты. Ограниченный доступ.»
И среди них - упоминание пера.
Того самого.
И ещё нескольких предметов.
Которые "не должны были использоваться официально".
Но использовались.
Одри медленно закрыла глаза.
- Это не школа, - тихо сказала она.
- Это уже система.
И впервые за всё время она подумала не о работе.
Не о Министерстве.
А о том, как долго Перси сможет оставаться внутри чего-то, что начинает гнить.
А Перси в этот момент сидел в своём новом кабинете.
И впервые чувствовал:
тишина вокруг него стала слишком правильной.