Глава 25. Письмо
Осень вступила в свои права незаметно.
В Хогвартсе уже начались занятия.
В Министерстве же казалось, что лето вовсе не заканчивалось.
Работы становилось всё больше.
Свободного времени - всё меньше.
Перси всё чаще задерживался до позднего вечера.
Иногда Одри приходилось буквально отнимать у него перо, чтобы заставить хотя бы выпить горячего чая.
- Если продолжишь так работать, однажды уснёшь прямо на документах.
Перси устало улыбнулся.
- Уже было.
- Я помню.
Она улыбнулась в ответ.
- Второй раз кресло увеличивать не собираюсь.
Он тихо рассмеялся.
Таких моментов становилось всё меньше.
Однажды утром архив встретил Одри непривычной тишиной.
Перси вызвали к Министру ещё до начала рабочего дня.
Она осталась одна.
Разбирала старые каталоги, когда в открытое окно влетела маленькая сипуха.
Птица сразу опустилась на её стол.
К лапке было привязано короткое письмо.
Почерк Одри узнала сразу.
Рон.
Она удивлённо нахмурилась.
Рон никогда не писал ей без причины.
Развернув письмо, она начала читать.
««Одри.
Не знаю, к кому ещё обратиться.
У нас новая преподавательница.
Она заставляет писать каким-то странным пером.
Оно не использует чернила.
Оно пишет... моей рукой.
Всё, что я вывожу на пергаменте, появляется у меня на коже.
Следы не исчезают.
Джинни говорит, что у Гарри такие же.
Может, ты когда-нибудь читала о чём-то подобном?
Только, пожалуйста, не говори Перси.
Он сейчас всё равно ничего не сможет сделать.
Рон.»»
Одри медленно опустила письмо.
Её пальцы похолодели.
- Нет...
Это слово сорвалось почти шёпотом.
Она поднялась так резко, что стул опрокинулся.
Архив хранил тысячи документов.
Иногда - такие, существование которых предпочитали забыть.
Одри быстро прошла между стеллажами.
Секция «Запрещённые магические предметы».
Потом - «Конфискованные артефакты».
Потом - «История дисциплинарной магии».
Пыль поднималась с каждой открытой коробкой.
Часы шли.
Она почти потеряла надежду.
И вдруг...
Тонкая книга в потёртом кожаном переплёте.
«Кровопишущие артефакты XVII-XIX веков».
Одри осторожно открыла её.
Страница за страницей.
И наконец остановилась.
«Самопишущее кровавое перо.
Запрещено к использованию в государственных учреждениях с 1874 года.
Использует магическую силу владельца вместо чернил.
Длительное применение приводит к истощению, болезненным повреждениям кожи и формированию стойких магических рубцов.»
Одри медленно закрыла глаза.
Значит...
Это не ошибка.
Кто-то сознательно разрешил использовать запрещённый артефакт в школе.
Следующие несколько часов она провела среди медицинских архивов.
Если существует такое перо...
Должен существовать способ хотя бы облегчить последствия.
К вечеру она нашла старый рецепт.
Не лекарство.
Но мазь, которую в прошлом применяли целители для подобных ран.
Она не стирала магический след.
Но уменьшала боль, снимала воспаление и ускоряла заживление кожи.
Когда Перси вернулся, Одри уже успела убрать книги обратно.
На столе лежали только обычные архивные документы.
- Долгий день? - спросил он, снимая мантию.
Она подняла голову.
И впервые за долгое время почувствовала, как тяжело что-то скрывать именно от него.
- Очень.
Он внимательно посмотрел на неё.
- Что-то случилось?
Одри едва заметно улыбнулась.
- Просто устала.
Он поверил.
И ей стало ещё тяжелее.
Поздно вечером, когда архив опустел, Одри снова достала пергамент.
Она долго подбирала слова.
Потом начала писать.
«Рон.
Я нашла сведения об этом пере.
Оно запрещено уже больше ста лет.
Полностью убрать следы не получится.
Но я нашла рецепт старой целительской мази.
Приготовить её несложно.
Я отправляю ингредиенты и инструкцию.
Используйте только вечером.
И ещё...
Не позволяйте Гарри думать, что он один.
Это гораздо опаснее любого пера.
Берегите друг друга.
И...
Не показывайте это письмо Перси.
Пока не надо.
Обнимаю каждого из вас.
И передаю привет всем.
Одри.»
Она аккуратно вложила в небольшой свёрток пузырёк с уже готовой мазью.
Запечатала конверт.
И отпустила сову в ночное небо.
Она долго стояла у окна.
Глядя вслед исчезающей птице.
Впервые за долгое время Одри почувствовала себя не сотрудницей Министерства.
А человеком, который вынужден помогать тайком.
Потому что открыто помочь уже было нельзя.
И именно это пугало её сильнее всего.