Моя Евангелина | Billie Eilish

На следующее утро.

Когда я проснулась, Шарлотта всё ещё крепко спала: одна рука свисала с кровати, а волосы растрепано обрамляли её лицо.

Она тихонько храпела.

Я осторожно выскользнула из постели, сняла с кресла шёлковый халатик и нетуго повязала его вокруг талии.

Двери на балкон с лёгким скрипом распахнулись, и в комнату хлынул тёплый утренний воздух, принося с собой едва уловимый шум волн.

Я вышла босиком — мрамор под ногами был прохладным.

Садовник, склонившись над живой изгородью, что-то подстригал. Он заметил меня, выпрямился и поднял руку, помахав мне. Я слабо улыбнулась и помахала в ответ.

—

Я опустилась в одно из кресел, подтянув колени к груди, халат скользил по коже.

Я просто позволила себе дышать. Соленый воздух, ритм волн, даже отдаленный гул лодочного мотора, прорезающего горизонт.

Я смотрела, как солнце рассыпается по воде, яркое и ослепительное, и думала о том, как когда-то это было всем моим миром. Дом, соседи, бесконечная рутина летних вечеринок и тщательно поддерживаемый внешний вид. Мне это нравилось, или, по крайней мере, я так думала.

Теперь же это казалось просто версией меня самой, из которой я уже выросла.

В комнате я услышала, как Шарлотта пошевелилась, бормоча что-то во сне. Я улыбнулась про себя, плотнее закутавшись в халат, и откинулась на спинку стула.

Через некоторое время я встала и тихонько вернулась в спальню, приоткрыв шторы ровно настолько, чтобы внутрь проник солнечный свет.

—

Шарлотта стонала, натягивая одеяло на голову.

— Вставай, — сказала я, дернув за одеяло.

— Нет, — пробормотала она.

— Да, — возразила я, резко дернув за одеяло. — Завтрак.

Она прищурила один глаз, глядя на меня, а волосы торчали у неё во все стороны. — Ты злобная.

Я ухмыльнулась и швырнула ей подушку. — Давай же.

В конце концов, много ворча, она с трудом вылезла из постели и натянула толстовку с капюшоном. Мне удалось загнать её по коридору, и наши шаги эхом разносились, когда мы спускались по лестнице.

На кухне пахло кофе. Мой папа стоял у кухонного острова в наглаженной рубашке и очках, а рядом с его чашкой аккуратно лежала сложенная газета «Financial Times». Мэри суетилась по кухне, стуча кастрюлями и бормоча что-то себе под нос.

—

«Доброе утро», — сказала я, и мой голос прозвучал бодрее, чем я себя чувствовала.

Папа поднял глаза, и на его лице мелькнула улыбка. «Доброе утро», — ответил он, протянув руку, чтобы быстро сжать мою.

Он повернулся к Шарлотте. «Надеюсь, ты хорошо выспалась?»

«Спала как младенец», — ответила Шарлотта, криво улыбаясь.

«Кофе готов в кофемашине», — крикнула Мэри, не поднимая головы.

«Спасибо», — сказала я, подойдя, чтобы налить кофе в две кружки. Пар вился, когда я протянула одну Шарлотте и сделала долгий глоток из своей.

Я прислонилась к столешнице. «А где мама?»

Папа сложил газету и с вздохом отложил её в сторону. «Ей пришлось уйти рано утром. В парижском офисе возникли непредвиденные обстоятельства».

—

Я сглотнула, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя разочарование тяжелым грузом давило на грудь.

Конечно, она уехала.

Конечно, работа победила.

«Ладно», — просто сказала я.

Мэри хлопнула в ладоши, прервав паузу. «Завтрак готов. Давайте, пока не остыл».

Шарлотта бросила на меня взгляд, но я лишь слабо улыбнулась, беря в руки чашку с кофе. Мы последовали за Мэри в столовую.

В столовой царила тишина. Столовые приборы звеняли о тарелки, а идеально сервированный Мэри стол с яйцами, фруктами и тёплыми круассанами оставался нетронутым.

—

Я медленно жевала, потягивая кофе, делая вид, что тишина меня не беспокоит. Но это не так. Мама обещала мне целые выходные. Не просто ужин. Не просто одну ночь. Целые выходные. А она уже уехала, на другой конец света.

Я пыталась подавить эту боль. Убеждала себя, что это не имеет значения, потому что так и должно быть. Потому что это нормально.

Папа между глотками поглядывал на часы; его телефон один раз загудел на столе, прежде чем он, нахмурившись, выключил звук. Он допил кофе, мягко поставил чашку на стол и отодвинул стул.

— У меня встреча в центре, — сказал он, уже вставая.

Я моргнула. — В субботу?

На полсекунды его выражение лица смягчилось, и в глазах мелькнуло чувство вины. — Прости, дорогая. Я вернусь к обеду.

—

Он наклонился, поцеловал меня в макушку, и тут же ушел.

Я сидела, уставившись на свой недоеденный круассан, чувствуя, как в горле завязывается комок. Шарлотта заерзала рядом со мной, явно не зная, стоит ли что-то сказать, но я опередила её.

— Всё в порядке, — быстро сказала я, снова протягивая руку к кофе. — Это не имеет значения.

Но на самом деле имело.

Шарлотта откинулась на спинку стула, посмотрела на меня мгновение, прежде чем поставить чашку с кофе.

«Ладно», — сказала она, — «океан буквально у тебя за спиной. Пойдем».

Я подняла на неё взгляд.

Она пожала плечами. «Солнце, соленая вода — может, это поднимет тебе настроение. Или, по крайней мере, я получу загар».

Я слабо улыбнулась.

—

Шарлотта широко улыбнулась и отодвинула стул. «Давай же. Не заставляй меня тащить тебя за собой».

«Ладно», — сказала я, поставив чашку и отодвинув стул.

Улыбка Шарлотты стала ещё шире.

Я позвала: «Луис?»

Через мгновение он появился в дверном проёме, вежливо сложив руки.

«Не мог бы ты расстелить на пляже два шезлонга?» — спросила я.

«Конечно», — ответил он, слегка кивнув, и снова исчез.

Шарлотта приподняла бровь, когда мы выходили из столовой.

Мы прошли через кухню, бросив Мэри на ходу «спасибо за завтрак». Она помахала нам лопаткой, даже не подняв головы.

—

Вернувшись наверх, я увидела, как солнечный свет заливал мою спальню через окна, а балконные двери по-прежнему были приоткрыты с утра.

Я подошла к комоду и достала черное бикини, пока Шарлотта уже рылась в своей сумке.

«У меня даже такого красивого бикини нет», — пробормотала она, поднимая одно из моих, которое нашла в шкафу.

«Бери», — сказала я, завязывая бретельки за шеей.

Она фыркнула, но всё равно надела его и кружилась перед зеркалом.

К тому времени, как мы взяли полотенца и надели сандалии, я уже видела через стеклянные балконные двери шезлонги, расставленные на песке.

— Неплохо, — сказала Шарлотта, поправляя солнцезащитные очки. — Совсем неплохо.

Мы спустились вниз и вышли через заднюю дверь в сад.

—

Трава была прохладной под ногами, когда мы пересекли лужайку и вышли на песчаный пляж.

Я бросила полотенце на один из шезлонгов, готоясь погрузиться в лучи солнца, когда Шарлотта скинула сандалии.

«Давай!» — крикнула она через плечо, уже мчась к воде.

Я покачала головой, слегка улыбаясь, и положила солнцезащитные очки рядом с полотенцем. Затем я сбросила сандалии и бросилась за ней — горячий песок обжигал мне ступни, пока прибой не охладил его в мгновение ока.

Шарлотта взвизгнула, когда на неё обрушилась первая волна, и, откидывая мокрые локоны с лица, рассмеялась. «Здесь ледяная вода!»

«Это же Майами», — крикнула я в ответ, заплывая поглубже.

Она шлепнула меня горсткой воды прямо в лицо.

—

Я ахнула, прикрывая лицо. «О, тебе конец».

Я рванулась вперед, и волна обрушилась ей на плечо. Она смеялась так сильно, что подавилась соленой водой, хрипя и пытаясь оттолкнуть меня. Вскоре мы обе смеялись и задыхались, а вода плескалась вокруг нас, пока мы обменивались брызгами одна за другой.

Через некоторое время мы вытащили себя из воды.

Соль прилипла к нашей коже, а мокрые пряди волос свисали нам по спине. Мы прошли по горячему песку и рухнули на шезлонги.

Я откинулась назад, подняв лицо к солнцу, а затем достала бутылочку масла.

Медленно я нанесла его на ноги, и аромат кокоса прорезал соленый воздух.

—

Шарлотта растянулась рядом со мной, все еще отдышавшись. — Я могла бы жить так вечно, — пробормотала она, закрыв глаза, с едва заметной улыбкой на губах.

Дверь в сад скрипнула, открываясь, и голос Мэри донесся через лужайку. — Дамы.

Я сдвинула солнцезащитные очки чуть-чуть вниз, чтобы заглянуть поверх них. Она шла по песку, легко удерживая в руках поднос, на котором стояли два высоких стакана с солевым ободком, отражающие солнечный свет.

«Что это?» — спросила я, когда она подошла к нам.

«Что-то новенькое, что я пробовала приготовить», — ответила она, поставив поднос между нашими стульями. «Маргариты с ананасом и халапеньо».

Шарлотта приподнялась и тут же потянулась за одним из стаканов. Она сделала глоток, и её глаза широко раскрылись. «Это просто безумие».

—

Мэри самодовольно ухмыльнулась. «Конечно же. Наслаждайся». С этими словами она стряхнула песок с фартука и повернулась к дому.

Шарлотта сделала ещё один длинный глоток, а затем откинулась на спинку стула, удерживая бокал на животе. «Я в раю. В настоящем раю».

Я слабо улыбнулась, подняла свой бокал и, прежде чем сделать глоток, позволила холодному конденсату стекать между пальцами. Сладкий, пряный, терпкий.

Мэри никогда не ошибалась.

На заднем плане продолжали разбиваться волны, а солнце обжигало каждый сантиметр обнажённой кожи.

Вдруг под моим полотенцем раздался слабый гул.

Я потянулась к нему, достала телефон — экран светился на фоне яркого света.

Одно новое сообщение.

—

Билли: Сколько ты ещё будешь меня игнорировать?

У меня сжался желудок. На секунду я просто уставилась на него. Потом набрала ответ:

Я: Я не игнорирую.

Билли: Где ты?

Я не ответила. Вместо этого заблокировала экран и положила телефон экраном вниз на столик между нами. Невольно на моих губах появилась легкая улыбка.

Это была опасная игра, я знала это. С Билли ты не можешь устанавливать правила. Либо ты в игре, либо нет, а где-то посередине люди обжигались.

—

Но правда была в том, что трудно сопротивляться огню, когда он притягивает тебя ближе, когда каждое мерцание тепла ощущается как что-то живое под кожей.

Поэтому я откинулась назад, позволила солнцу поцеловать моё лицо и сделала вид, что мир за пределами этого песчаного пляжа не существует.

(Извиняюсь за отсутствие, у меня сломался телефоон)