Моя Евангелина | Billie Eilish

Позже тем же вечером.

Мы с Шарлоттой вышли на улицу, пересекая подъездную дорожку, а свет из дома моих родителей всё ещё оставался позади нас.

Нора жила по соседству, достаточно близко, чтобы я, наверное, смогла пройти по этой дорожке с закрытыми глазами.

Шарлотта плотнее затянула свитер, бросив на меня взгляд, пока мы шли в тихом свете уличных фонарей. «Итак... во что я тут ввязываюсь?»

Я слегка вздохнула. «Они могут быть... яркими. Иногда — очень. Громкими. И определенно чрезмерными».

«Яркими в хорошем смысле или в смысле кошмара?» — спросила она, поглядывая на меня из-под лобья.

—

«Зависит от того, что ты понимаешь под „весело", — ответила я. — Они не плохие люди, просто... выросли в этой среде. Все вращается вокруг того, кто с кем встречается, какую сумку кто-то только что купил, кто планирует поездку в Европу. Они будут задавать вопросы, но половину времени просто ждут своей очереди, чтобы высказаться».

Шарлотта ухмыльнулась. «Значит, поверхностные».

«Поверхностные», — поправила я, потянув за рукав. «И они могут быть соперничающими. Не принимай это на свой счет. Они проверяют новых людей».

Она тихонько рассмеялась. «Я обожаю хорошие испытания».

Я бросила на неё взгляд. «Я серьезно, Шарлотта. Если они переборщит, просто игнорируй это. Улыбайся, кивай, пей свой мартини».

«Расслабься, Ев», — сказала она, слегка толкнув меня плечом, когда мы свернули на дорожку, ведущую к дому Норы. «Я пережила вечеринки в братствах с огненными парнями. С несколькими девушками на каблуках я справлюсь».

—

Я в этом не была так уверена.

Музыка уже слабо доносилась из открытых окон дома Норы, когда мы поднимались по ступенькам к входу.

Мы поднялись по ступенькам и позвонили в дверь.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась Нора — босиком, в шелковом платье-комбинации, с бокалом мартини, идеально удерживаемым в руке.

«Евангелина», — сказала она, обнимая меня.

Она отклонилась назад, бросив взгляд на Шарлотту. «Шарлотта. Всегда рада тебя видеть».

Шарлотта слабо улыбнулась. «Взаимно».

Нора ухмыльнулась, уже отступая в сторону. «Заходите. Остальные девочки только что приехали».

—

Дом был точно таким, каким я его запомнила: белые стены, стеклянные журнальные столики, глянцевые журналы, разложенные на них веером, словно реквизит.

«Где твои родители?» — спросила я.

«На островах Теркс и Кайкос», — ответила Нора, потягивая мартини. «Уехали на длинные выходные».

Мы вошли в гостиную, и вот они — мои подруги детства.

Девушки, с которыми я проводила каждое лето и каждые каникулы, когда возвращалась из интерната.

Саванна заметила меня первой и вскочила с дивана. «Ев!» — воскликнула она, обнимая меня.

Позади нее Оливия окинула меня взглядом с ног до головы, сдержанно улыбаясь. «Боже, ты выглядишь точно так же. Колледж тебя пока не испортил».

—

С другой стороны дивана Мэдисон развалилась, скрестив ноги, и листала свой телефон, пока не подняла глаза. «Мы как раз говорили, как скучно стало в Майами, пока все еще не вернулись в город. По крайней мере, ты появилась».

А Лайла медленно улыбнулась мне.

Шарлотта бросила на меня взгляд, и я смогла только тихонько рассмеяться.

Те же девчонки.

Те же игры.

Всё точно так, как я помнила.

Мы опустились на диван; подушки были немного жестковаты, словно никто никогда по-настоящему не сидел на них долго.

Нора исчезла на кухне и вернулась, балансируя шейкер и поднос со стаканами, на которых были выстроены в ряд идеально охлажденные мартини.

—

«Для нас», — плавно сказала она, раздавая бокалы один за другим, а затем устроившись рядом с Оливией.

Я подняла свой бокал — стекло было прохладным на ощупь — и сделала глоток.

Надо признать, было вкусно. Лучше, чем то дешевое пиво, которое я заставляла себя пить в студенческих братствах.

Нора слегка чокнулась со мной бокалами. «А это, — сказала она с легкой улыбкой, — соседка Евангелины по комнате. Шарлотта».

Шарлотта вежливо подняла бокал. «Привет».

Саванна тут же наклонилась вперед, глаза у неё заблестели. «Соседка по комнате. Это так... нормально».

«А ванную тоже приходится делить?» — спросила Оливия, морща нос.

— Конечно, да, — сказала Мэдисон, покручивая свой бокал. — Это же общежитие. Боже, я даже не знаю, как люди так живут.

—

— Я бы не смогла, — добавила Лайла, скрестив ноги. — У меня был нервный срыв, когда в нашем гостевом домике на одну ночь сломался кондиционер.

Девушки легко рассмеялись, потягивая мартини.

Шарлотта приподняла бровь, но сохранила улыбку. «Ну, это не так уж и плохо. Евангелина  — не самая худшая соседка по комнате».

Нора бросила на меня взгляд, и на её губах заиграла лёгкая ухмылка. «Тебе повезло».

Я просто сделала ещё один глоток мартини — его вкус показался мне более резким, чем раньше.

Я поставила бокал на журнальный столик, и от конденсата на глянцевой поверхности остался идеальный кружок.

«Вам бы увидеть общие душевые», — сказала я ровным голосом.

Саванна ахнула. «Не может быть. Ты действительно принимаешь душ с незнакомцами?»

«Не одновременно», — ответила я с невозмутимым выражением лица.

—

«Все равно», — сказала Оливия, качая головой.
— Это звучит как кошмар. Я бы буквально умерла.

— Ты бы продержалась десять минут, — пробормотала Мэдисон, снова пролистывая страницы в телефоне. — Пять, если бы кто-то украл твой шампунь.

— Мой шампунь — на заказ, — резко ответила Оливия, закатив глаза. — Как будто кто-то мог бы его просто украсть.

Лайла наклонилась к Шарлотте, и в её голосе слышалась вся мягкость. — А ты... тебе всё это не мешает? Делить ванную, гардероб, всё?»

Шарлотта скрестила ноги. «Да?»

В комнате на секунду воцарилась тишина, девушки быстро переглянулись через бокалы.

Нора разрядила обстановку смехом. «Ну, некоторые люди для этого созданы. А другие — нет». Она опрокинула бокал с мартини, задержав на мне взгляд, прежде чем поставить бокал на стол.

—

Я откинулась на диван, медленно допивая свой коктейль.

«Мой папа только что купил новый Range Rover», — объявила Саванна, откидывая волосы за плечо. «Матово-черный. Интерьер на заказ. Ты просто умрешь, когда его увидишь».

Оливия закатила глаза. «Да ладно тебе. Я только что вернулась из Сен-Бартелеми, и там буквально все ездят на таких. Теперь это уже банально».

«Сен-Барт переоценивают», — вступила в разговор Мэдисон, не отрываясь от телефона. «Мы этим летом снимали виллу на Капри, и именно туда сейчас все едут».

Лайла наклонилась вперед, подперев подбородок рукой. «Капри — это хорошо. Но если ты не побывала на Миконосе на яхте, ты не прожила жизнь».

Их голоса перебивали друг друга, каждый громче предыдущего, а все острые углы маскировались под смех.

—

Я сделала ещё один глоток мартини, чувствуя холод бокала на ладони. Рядом со мной Шарлотта молчала, сохраняя вежливое выражение лица, но я уловила проблеск веселья в её глазах.

И вдруг к моим щекам прилил жар — не от алкоголя, а от тяжести всего происходящего.

Это были разговоры, с которыми я выросла, воздух, которым я дышала. Летние поездки, машины, яхты, дизайнерские сумки.

Я пошевелилась на стуле, чуть не почувствовав неловкость от того, что Шарлотте приходилось сидеть здесь и слушать, наблюдая за моим миром в его самом грубом и поверхностном проявлении.

Саванна внезапно перевела внимание на меня, в глазах блеснула озорная искорка. «Ну, Ев... у тебя есть горячий студенческий секс?»

«Саванна!» Нора вздохнула и закатила глаза. «О боже».

—

Саванна лишь пожала плечами, ухмыляясь.
«Что? Я просто умираю от нетерпения услышать все подробности. Все говорят, что в колледже в основном только занятия и интрижки».

У меня сжался желудок, прежде чем я успела что-либо подумать.

Вспомнилась картинка: Билли, прислонившаяся спиной к кровати в общежитии, с острыми голубыми глазами, а вкус её поцелуев всё ещё свеж на моих губах.

Я ровно отпила глоток мартини, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. «Нет».

Саванна недовольно надула губы.
«Серьезно? Даже чуть-чуть?»

«Это не входит в мои приоритеты», — сказала я, стараясь сохранить ровный тон.

Лайла наклонила голову. «Это разочаровывает. Ты же должна жить по клише, Ев».

Шарлотта вступила в разговор сухим голосом: «Да, потому что клише — это так вдохновляет».

—

Девушки рассмеялись, но шутка не пошла. Я просто позволила звукам их болтовни обтекать меня, пульс у меня по-прежнему был неровным, а лицо Билли отказывалось уходить из моей головы.

Саванна наклонилась вперед, опираясь на локти, и пристально посмотрела на меня. «Да ладно, должен же кто-то быть. Ты же не можешь просто уехать в колледж и не завести хотя бы одного романа. Это просто преступление».

Оливия перебила её, ухмыляясь. «Может, она держит это в секрете. Это так на неё похоже. Помните, как она притворялась, что не нравится ей Александр, а потом мы узнали, что она переписывалась с ним всё лето?»

«Это было пять лет назад», — быстро сказала я, но они меня едва услышали.

«Именно», — добавила Мэдисон, наконец отрывая взгляд от телефона. «А это значит, что история повторяется. Она сейчас точно кого-то скрывает».

—

Лайла приподняла брови, потягивая мартини. «Так кто же этот таинственный человек? Парень из братства? Профессор? Боже, только не какой-нибудь местный».

«Девочки...», — легкомысленно сказала Нора, но не остановила их, а лишь улыбнулась, глядя поверх края бокала.

Шарлотта заерзала рядом со мной, явно чувствуя себя неловко за меня, но Саванна не сдалась.

«Нет, серьезно, Ев. Выкладывай. Мне нужны подробности. Кто у тебя в постели?»

В моей голове снова мелькнуло лицо Билли.

Я с трудом сглотнула и поставила бокал на стол, его ножка звеняще стукнулась о столешницу. «Никто», — твердо ответила я. «Я ничего не скрываю».

«Скучно», — пробормотала Оливия, откидываясь на спинку стула. «Если бы я училась в колледже, у меня к этому моменту уже стояла бы очередь из как минимум трех парней».

«Четырех», — поправила Саванна с улыбкой.

—

В комнате снова раздался хохот, а я могла только сидеть, чувствуя, как жар ползет по коже, и больше всего на свете желая оказаться обратно в Редвуде, а не запертой в этой напыщенной, душной комнате.

—

Девушки быстро перешли к другой теме, и их болтовня, как всегда, набрала обороты.

«Я сказала маме, что мне нужна сумка „Келли" темно-синего цвета, потому что сейчас буквально у всех есть бежевая», — говорила Лайла, покручивая бокал.

«Ты с ума сошла», — перебила её Оливия. «Без очереди на темно-синюю даже не достанешь. Просто одолжи у мамы».

«Фу, нет», — вздохнула Лайла. «У неё ручки поцарапаны. Я не могу показаться с ней на людях».

Саванна так громко рассмеялась, что чуть не пролила свой напиток.

Вечер тянулся, стаканы опустошались быстрее, чем я ожидала.

—

Смех то нарастал, то затихал волнами из гостиной, и через некоторое время Нора толкнула меня локтем.

— Пойдем, — сказала она, поднимая пустой шейкер. — Помоги мне налить еще одну порцию.

Я последовала за ней на кухню, и звуки, доносившиеся от остальных девушек, затихли, когда дверь за нами закрылась.

Мраморные столешницы блестели в свете. Нора достала бутылку из шкафчика.

На мгновение воцарилась тишина — слышались только звон льда и тихое журчание наливаемой жидкости. Затем она посмотрела на меня.

— Почему ты сегодня такая молчаливая? — спросила она.

Я пожала плечами, проведя пальцем по краю столешницы. — Не знаю. Наверное, я просто... думаю.

— О чём?

—

Я помедлила, а потом сказал: «Тебе когда-нибудь кажется, что всё это глупо?»

Её руки замерли на шейкере. «Глупо?»

«Да», — ответила я, неопределённо указывая рукой в сторону гостиной. «Сумки, отпуска, хвастовство. Мы ведём одни и те же разговоры с детских лет. И зачем? Ничего из этого не имеет значения».

Нора слегка прищурила глаза. «Для нас это имеет значение».

Я мягко покачала головой. «А действительно ли?»

«Может, ты просто слишком долго была в отъезде», — сказала она лёгким голосом. «Редвуд залез тебе в голову».

Я не ответила. Просто смотрела, как она наливает бледную жидкость в чистые бокалы.

Нора подтолкнула последний бокал по барной стойке ко мне, и её ногти слегка зазвенели о ножку.

—

Затем её губы растянулись в улыбке.
«Тебе стоит приезжать сюда каждые выходные», — сказала она ровным тоном.
«Мы же не хотим, чтобы ты исчезла навсегда».

Я вынужденно улыбнулась, сжимая пальцами прохладный бокал.

Мы отнесли поднос обратно в гостиную, и ещё до того, как мы вошли, до нас донёсся звук смеха. Девушки растянулись на диванах, все повернувшись к Шарлотте.

— Так ты из Чикаго? — спросила Саванна.

Шарлотта кивнула, откинувшись на спинку дивана со своим бокалом. — Родилась и выросла там.

Оливия наклонила голову. — То есть... прямо в самом городе? Или, типа, в пригороде?»

«В самом городе», — ответила Шарлотта. «На Северной стороне».

Лайла широко раскрыла глаза. «Это же безумие. Там же, типа... суперопасно?»

—

Шарлотта ухмыльнулась. «Только если ты слабачка».

Это вызвало очередной взрыв смеха, и Саванна захлопала в ладоши.

«А у твоих родителей здесь нет дома?» — спросила Мэдисон.

«Нет», — беззаботно ответила Шарлотта. «Только в Чикаго. Один дом, одна кухня, один очень маленький задний дворик».

Девушки хихикнули, потягивая напитки между комментариями.

«Она забавная», — сказала Лайла, слегка кивнув Шарлотте. «Она мне нравится».

Они снова рассмеялись, но на этот раз я заметила проблеск гордости в её глазах. Она не была запугана. Скорее, она получала удовольствие.

Я откинулась на спинку стула, наблюдая, как они окружают её так же, как раньше окружали меня. Но в отличие от меня, Шарлотта не пыталась подстроиться под других. Она просто оставалась собой.

—

На мгновение я чуть не забыла, где нахожусь.

Пока локоть Шарлотты не задел её мартини.

Бокал опрокинулся, жидкость быстро разлилась по кофейному столику и стала капать на светлый коврик под ним.

Тишина.

Затем Нора вскочила, и её голос прорезал тишину в комнате. «Ты, блядь, издеваешься?»

Все испуганно моргнули. Шарлотта замерла, салфетка уже наполовину была в её руке. «Это просто пролилось», — спокойно сказала она. — Я уберу.

Но Нора не слушала. Её лицо исказилось, голос повысился. — Ты хоть представляешь, сколько стоит этот коврик? Это ручной марокканский шелк. Мои родители привезли его самолётом — самолётом, Шарлотта. Он стоит больше, чем всё твоё...

—

— Нора, — шипела Саванна, нервно переводив взгляд с одной из нас на другую.

Но она не останавливалась. Она подошла ближе, указывая пальцем, словно оружием.
«Ты приходишь ко мне домой, пьешь мой алкоголь, сидишь на моей мебели, а теперь ещё и разоряешь её, как какая-то... какая-то бродяга с улицы...»

«Нора!» — резко выпалила я, вставая между ними, чувствуя, как бушует пульс. «Это всего лишь ковёр. Успокойся, чёрт возьми».

Шарлотта медленно встала, подняв подбородок.
— Если вся твоя личность зависит от ковра, может, тебе стоит переосмыслить свою жизнь.

Оливия неловко заерзала и пробормотала: «Она права, это не так уж и важно...» Мэдисон подняла глаза от телефона, нахмурившись.

Но глаза Норы горели яростью. «Не смей со мной так разговаривать. Тебе здесь не место. Ты думаешь, что ты такая умная, такая настоящая, но ты — ничто. А Ев...» — она обернулась ко мне, и её голос дрожал от ярости. «Евангелина стала другой только из-за тебя. Ты заразила её этой... посредственностью».

В комнате воцарилась тишина.

Я почувствовала, как жар наполнил мою грудь — не от стыда, а от чистой ярости. «Хватит, Нора».

Нора открыла рот, но теперь ни одна из остальных девочек не была на её стороне. Саванна выглядела потрясённой, Оливия пробормотала под нос: «Боже, Нора», и даже Лайла неловко заерзала, её бокал звякнул о стол.

Нора затаила дыхание, на полсекунды широко раскрыв глаза, а потом снова прищурила их.

Я схватила Шарлотту за запястье. «Мы уходим».

—

Шарлотта позволила мне потянуть её за собой, но сначала наклонилась к Норе и сказала: «Кстати... мартини не оставляют пятен. Они, блядь, прозрачные».

И тут мы уже уходили, а голос Саванны: «Нора, что, черт возьми, с тобой не так?» — преследовал нас за дверью.

На секунду мы с Шарлоттой просто стояли там, бок о бок на безупречно чистых ступеньках перед домом Норы, молча глядя друг на друга.

Ее глаза были широко раскрыты, а губы сжаты, словно она сдерживала что-то.

И тут она не выдержала.

Из её носа вырвался фыркающий смешок. Я прикусила губу, но было уже слишком поздно — звук её смеха заразил и меня.

—

Через несколько секунд мы уже сгибались пополам, смеясь так сильно, что у меня на глазах навернулись слёзы. Вся эта сцена — Нора, визжащая из-за какого-то гребаного ковра, Саванна, выглядящая так, будто она увидела привидение, — всё это обрушилось на нас сразу.

Я прислонилась к перилам, прижимая руки к животу. — Она действительно назвала тебя... — я оборвалась, хрипя от смеха. — «Бродягой с улицы»?

Шарлотта вытерла глаза, широко улыбаясь.

Я покачала головой, всё ещё смеясь. — Этот коврик, наверное, застрахован. Зная Нору, он застрахован дважды.

Шарлотта подражала резкому голосу Норы: — «Привезён самолётом из Марокко!»

Я чуть ли не упала на неё — мы обе смеялись так сильно, что не могли дышать.

Наконец, спустя долгую минуту, мы пришли в себя, всё ещё улыбаясь. Шарлотта шутливо толкнула меня локтем.

—

«Твои друзья — сумасшедшие».

Я вздохнула, улыбка всё ещё играла на моих губах. «Да».

Мы пошли обратно к моему дому, а смех всё ещё витал за нами.