Моя Евангелина | Billie Eilish

Я покачала головой и притянула счет к себе, не дав ей до него дотронуться. «Я заплачу».

Я бросила на стол пару купюр, схватила свой промокший блейзер и зажала его под мышкой. Я уже перестала пытаться надеть его снова — ткань была тяжелой, холодной, испорченной.

На выходе мы поблагодарили официанта, затем распахнули дверь и вышли обратно под дождь.

За углом нас ждала её машина.

Она нажала кнопку разблокировки на брелоке.

Мы завалились в машину, вода капала с нашей одежды и собиралась лужами на ковриках. Билли откинула мокрые волосы назад, покачав головой, и почему-то это заставило меня рассмеяться.

Она посмотрела на меня, улыбнулась, а потом тоже начала смеяться. Это было глупо — сидеть там посреди ливня, обе промокшие до нитки, но чем больше мы смеялись, тем труднее было остановиться.

Но смех в конце концов стих.

Ее улыбка смягчилась, и ее взгляд застыл на моем.

В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше.

Её взгляд не сдвигался, не отрывался. Эти светло-голубые глаза приковали меня к месту. Будто она смотрела сквозь меня.

Я не могла дышать. Воздух между нами был густым, наэлектризованным.

Медленно она протянула руку через консоль. Её пальцы коснулись моей кожи, когда она заправила мокрую прядь волос за мое ухо.

Каждый нерв в моём теле затрепетал.

Грудь сдавило.

Я чувствовала, как пульс бьётся в горле.

Её лицо было близко, настолько близко, что я чувствовала тепло её дыхания, несмотря на холодный воздух вокруг нас.

Я отвернулась, уставившись в окно со стороны пассажира, а грудь тяжело поднималась и опускалась.

Этот момент разбился, как стекло.

Я чувствовала, что она всё ещё смотрит на меня, но не осмелилась оглянуться.

Но в конце концов она тронулась с места.

Поездка прошла в тишине. Билли одной рукой небрежно держалась за руль, а другой мягко барабанила по бедру. Я просто сидела, молча, наблюдая, как мимо проносится буря.

Когда она наконец заехала на стоянку на территории кампуса, я нахмурилась. «Это не моё здание».

«Я знаю», — сказала она, переключив машину на парковку. «Это моё».

Она заглушила двигатель и посмотрела на меня, а дождь по-прежнему барабанил по крыше.

«Пойдем».

Я замялась. Сердце громко колотилось в груди, все нервы были на пределе. Но потом я глубоко вздохнула, распахнула дверь и вышла под проливной дождь.

Общежитие Билли отличалось от моего — оно было старее, но почему-то уютнее. Мои сапоги скрипели по полу, пока мы молча поднимались по лестнице. Она остановилась у двери в конце коридора, вставила ключ в замок и открыла дверь.

Ее комната была... не такой, как я ожидала.

В углу стояли музыкальные инструменты — две гитары на подставках, синтезатор у стены и стопка усилителей, которые казались слишком большими для студенческого общежития.

Стены были обклеены плакатами: группы, абстрактное искусство и пара полуразорванных фестивальных афиш. Её кровать была не застелена, простыни скомканы, но одеяло было толстым и тёмным.

У дальней стены стоял огромный шкаф, забитый одеждой.

Она ничего не сказала, а просто пошла прямо к шкафу. Она перерыла кучу одежды, а потом бросила мне что-то — футболку и спортивные штаны.

Я поймала их, не отрывая взгляда.

— Если, конечно, не хочешь остаться в своей промокшей одежде, — сказала она.

Она вытащила для себя футболку и шорты, а затем натянула на голову толстовку с капюшоном.

На долю секунды я забыла, как дышать.

Просто она в чёрном лифчике и джинсах,
её влажные волосы прилипали к
ключицам, а кожа была бледной и
гладкой в свете настольной
лампы.

Я инстинктивно резко обернулась, чувствуя, как
жар поднимается к шее.

Сзади я услышала её смех — тихий
и дразнящий. «Как мило».

«Что мило?» — вымолвила я, уставившись в
пол.

«То, что ты так стесняешься».

Я сглотнула, крепче сжимая одежду
в руках.

Она указала на небольшую дверь
в углу. «Ванная там».

«У тебя есть своя?»

«Да».

Вдруг я пожалела, что не боролась упорнее за одноместный номер, когда у меня была возможность. Но я просто кивнула и выскользнула из комнаты, сердце колотилось как сумасшедшее.

Ванная была маленькая, но чистая, вещи Билли были разбросаны вдоль раковины — средство для умывания, духи, расческа.

Я сняла мокрые брюки и топ, задрожав, когда холодный воздух коснулся моей кожи. Затем я надела рубашку и спортивные штаны, которые она мне дала.

Когда я вернулась в комнату, Билли сидела, скрестив ноги, на своей кровати. Она подняла глаза в ту же секунду, как защелкнулась дверь, и на её губах заиграла улыбка, когда она увидела меня, утопающую в её одежде.

— Что? — спросила я, слегка нахмурившись и плотнее прижимая к себе ткань.

— Ничего, — ответила она, не сдерживая улыбку. — Просто... странно видеть свою одежду на ком-то другом. Впрочем, на тебе она смотрится лучше.

Чтобы не отвечать, я стала бродить по её комнате, делая вид, что рассматриваю плакаты, криво приклеенные к стене. Мои пальцы скользнули по краю её клавиатуры, и холодный металл гитарной струны слабо задрожал под моим прикосновением.

Билли откинулась назад, опираясь на ладони, и наблюдала за мной. «Осторожнее», — сказала она дразнящим тоном.

Я обернулась и заметила, что она пристально смотрит на меня.

Я тихонько кашлянула. «Твоя комната... необычная. Намного больше моей».

«Больше не значит лучше», — она пожала плечами, а потом наклонила голову. «Но приятно, когда есть место для всего моего хлама».

Я провела пальцами по полке у её стола, заваленной книгами, о которых я и не догадывалась, что они у неё есть. Сборники стихов, биографии, толстые романы с потёртыми корешками. Моя рука замерла, когда я увидела знакомую обложку.

— «Великий Гэтсби»? — спросила я, вытаскивая книгу. Края были потёрты, углы загнуты, как будто её перечитывали сотню раз.

Билли выпрямилась на кровати, и её выражение лица смягчилось. — Это одна из моих любимых книг.

Я удивлённо взглянула на неё. «Правда? Я думала, ты будешь больше... ну не знаю, любишь научную фантастику или, может, хоррор».

Она усмехнулась, покачав головой.

«Гэтсби — мой герой. Вся эта история о том, как сильно чего-то хочешь, и это прямо перед тобой, но всё равно ускользает...» Её голос затих, она задумалась, на мгновение отвлекая взгляд. Потом она снова посмотрела на меня. «Это кажется таким реальным, понимаешь?»

Я повернула книгу в руках, большим пальцем скользнув по поблекшему зелёному свету на обложке. «Да», — признала я. «Это как погоня за чем-то, что даже назвать не можешь».

На мгновение мы обе замолчали.
Ее взгляд задержался на мне, и я почувствовала, как сжалось сердце.

«Ты тоже не похожа на поклонника Фицджеральда», — сказала она, и ее губы изогнулись в лукавой улыбке.

«Похоже, у нас обоих есть скрытые стороны», — пробормотала я.

Я положила книгу на место и позволила взгляду блуждать по полкам — неровно сложенные виниловые пластинки, маленькие безделушки, засунутые между книгами, потрескавшаяся камера «Полароид».

С кровати тишину прорезал голос Билли. — Ты будешь и дальше рыться в моих вещах или уже сядешь?

Я повернула голову, застигнутый врасплох.

— Я не рылась, — пробормотала я, скрестив руки на груди. — Я... просто любовалась.

Ее ухмылка стала еще шире. — Ага.

Я замерла, колеблясь посреди комнаты. Мой взгляд скользнул на место рядом с ней на кровати, а затем вернулся к её лицу. Она не отводила взгляда, не давала мне уйти от ответа.

— Ну? — тихо спросила она, приподняв бровь.

Наконец я двинулась, медленно и неуверенно, и опустилась на край матраса.

Но я едва успела сделать шаг, как Билли резко вытянула руку. Ее пальцы обхватили мое запястье, и она потянула меня обратно вниз. Я споткнулась и снова оказалась прямо рядом с ней — наши плечи слегка коснулись друг друга.

— Нет, — тихо сказала она.

Мы были так близко друг к другу, что ее лицо находилось всего в нескольких дюймах от моего. Ее взгляд приковался к моему. У меня перехватило дыхание. Я не могла отвести взгляд, даже если бы захотела.

Она слегка наклонила голову, и её голос едва превышал шепот. — В тебе есть что-то особенное,Евангелина.

Мы обе замерли на долгую секунду. Воздух между нами стал густым, и, даже не осознав, что делаю, я наклонилась к ней.

И напряжение разрядилось, словно в оголенном проводе, когда наши губы соприкоснулись.

Мои руки скользнули по её плечам, запутавшись в её влажных волосах, а она выдохнула мне на губы, притягивая меня ближе.

Я сдвинулась, перекинув одну ногу через её колени, так что оказалась верхом на ней.

Её руки мгновенно обхватили мою талию, прижимая меня к себе ещё сильнее.

Моё тело горело там, где её тело касалось моего. Я чувствовала тепло её кожи даже сквозь ткань её футболки, её сердцебиение — быстрое и ровное — у моей груди.

Билли едва отстранилась, её губы коснулись моей челюсти, а горячее дыхание обдало мою кожу. «Ты сводишь меня с ума», — прошептала она, прежде чем снова захватить мои губы.

Я тихо задыхалась в поцелуе, вплетая пальцы в её волосы и слегка дергая их, от чего она застонала, прижавшись ко мне. Один только этот звук заставил меня задрожать. Я прижалась к ней еще сильнее, в отчаянии, погрузившись в то, как её тело прижималось к моему, как её губы двигались на моих.

И тут —

Мой телефон яростно завибрировал у меня на бедре. Звук прорезал туман. Я замерла на полсекунды, разрываясь между двумя чувствами, пока губы Билли настойчиво двигались на моих.

«Не обращай внимания», — прошептала она, снова целуя меня, а её руки скользили по моей спине.

Но вибрация не прекращалась, настойчивая. Я отстранилась, задыхаясь, лбом по-прежнему прижавшись к её лбу.

— Подожди, — прошептала я, шаря в кармане.

Её глаза прожигали меня, когда я достала телефон с светящимся экраном.

Шарлотта.

— Чёрт, — пробормотала я, проводя пальцем по экрану, чтобы ответить. Я быстро приложила палец к её губам, беззвучно прося Билли не издавать ни звука. Она слегка откинулась назад, сжав челюсти, но промолчала.

— Ев? — Голос Шарлотты дрожал, ломался, словно она уже давно плакала. У меня сразу сдавило грудь.

— Я здесь, — тихо сказала я, и мой голос мгновенно изменился. — Что случилось?

— Пожалуйста... пожалуйста, приезжай за мной, — рыдала она. — Я не могу... Я не могу здесь оставаться. Я поссорилась с Габи, всё очень плохо».

Сердце у меня сжалось. Я взглянула на Билли, которая сидела совершенно неподвижно, а её грудь поднималась и опускалась чуть быстрее, чем раньше.

«Пришли мне своё местоположение, ладно? Я приеду и заберу тебя», — сказала я в трубку.

«Правда?» — голос Шарлотты дрогнул, в слёзах слышалась надежда.

«Конечно», — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. «Просто пришли мне адрес. Оставайся на месте. Я приеду так быстро, как только смогу».

Она шмыгнула носом и дрожащим голосом прошептала «Спасибо», прежде чем связь прервалась.

В ту же секунду, как только я опустила трубку, в комнате Билли воцарилась гробовая тишина. Тепло от нашего поцелуя все еще оставалось на моей коже, а пульс по-прежнему бешено бился.

Билли откинулась спиной к изголовью кровати, глядя на меня бурными глазами, сжав челюсти.

Я медленно встала, делая дрожащий вдох; моё тело всё ещё гудело от её прикосновений, но мысли уже мчались, переполненные беспокойством за Шарлотту. Я схватила с кресла свой блейзер — всё ещё влажный, всё ещё бесполезный — и прижала его к груди.

— Мне нужно идти, — тихо сказала я.