Моя Евангелина | Billie Eilish

Позже тем же вечером.

Я надела шелковую пижаму и нанесла на кожу охлаждающую маску для лица. В комнате было тепло, она купалась в золотистом свете маленькой лампы на тумбочке, и в воздухе всё ещё витал слабый аромат чеснока и пармезана от пасты, которую мы с Шарлоттой ели ранее. Мы заказали еду из какого-то крошечного итальянского ресторанчика.

Сейчас она сидела за своим столом, уверенно держа в руке карандаш для глаз, слегка наклонив голову.

Я пересела на подушках, положив на колени потрепанную книгу в мягкой обложке.

«Завтрак у Тиффани».

Обложка немного выцвела, а углы были загнуты от того, что книгу много лет передавали из рук в руки и запихивали в сумочки.

— Как я выгляжу? — спросила Шарлотта.

— Ты выглядишь великолепно, — ответила я, откладывая книгу.

Она ухмыльнулась и подошла ближе, ее браслеты тихонько звякнули на запястьях. — Ты абсолютно уверена, что я не смогу убедить тебя пойти со мной?

— Ни за что, — сказала я, улыбаясь и качая головой. — У меня свидание с Холли Голайтли.

Шарлотта рассмеялась, схватила со стола свой крошечный черный клатч и натянула новое меховое пальто. — Не жди меня.

— И в голову не придет.

И с этими словами она ушла, ее каблуки стучали по паркету, пока дверь не закрылась с тихим стуком.

Тишина.

Сладкая, густая тишина.

Я выдохнула, укрывшись поглубже под одеялом. В комнате стало спокойнее без той энергии, которой она наполняла пространство. Я снова открыла книгу, провела большим пальцем по корешку и погрузилась в первые страницы.

Холли Голайтли.

С её мундштуком для сигарет и жемчугом, всегда исчезающая, прежде чем успеваешь её по-настоящему уловить. Я читала тот отрывок, где она говорила, что никогда не станет писать своё имя на почтовом ящике, потому что никогда не чувствовала, что принадлежит какому-то месту.

Я замерла, уставившись на эту фразу, гадая, не это ли привлекло меня в ней. Это беспокойное ощущение свободы от привязанностей. Незнание, является ли дом местом или просто идеей, за которой ты гонишься.

На следующей странице Холли говорила о «Тиффани» — о том, что там с тобой никогда не может случиться ничего плохого, что даже «злые красные» не смогут тебя тронуть, если ты стоишь внутри. Я слабо улыбнулась. Я подумала о том, где же мой «Тиффани». Считался ли Редвуд? Или я все еще искала?

Я перевернула ещё одну страницу, проводя пальцем по строчкам. Холли была на полпути одного из своих монологов о мужчинах — о том, как они ей нравились, как она никогда не позволяла им владеть собой.

Внезапный стук в дверь вырвал меня из раздумий.

У меня сжалось сердце.

Я слишком быстро отложила книгу, сползла с кровати и стянула маску с лица.

Когда я открыла дверь, у меня защемило в животе.

Мейсон.

— Привет, — сказал он, прислонившись к дверному косяку. — Просто хотел проверить, с тобой всё в порядке. Вчера ты как-то резко выскочила из машины.

Воспоминание о том, как я с силой захлопнула за собой дверь, заставило меня по коже побежать мурашки. Я вынужденно улыбнулась. — Я в порядке.

Он пристально посмотрел на меня секунду. Затем сказал: — Сегодня вечером будет вечеринка. Подумал, может, ты захочешь прийти. Может, будет весело».

«Не думаю», — быстро ответила я, покачав головой. «Не сегодня».

На лице Мейсона мелькнуло какое-то выражение — разочарование, может, недоумение, — но он скрыл его, пожав плечами. «Ладно. Просто решил спросить. Если передумаешь...» Он не договорил, а потом засунул руки в карманы.

Я вежливо кивнула и подождала, пока он наконец не свернул в коридор, прежде чем закрыть дверь.

Я снова забралась в постель и взяла в руки книгу.

Через несколько секунд раздался очередной стук. На этот раз громче. Я с раздражённым вздохом захлопнула книгу и поднялась с кровати. Шёлковые рукава коснулись моей кожи, когда я прошла по полу на цыпочках.

Это снова Мейсон.

— Ты что-то забыл? — спросила я, и мой тон получился резче, чем я хотела.

Он неловко переступил с ноги на ногу, потирая затылок. — Можем просто поговорить минутку?

Я скрестила руки на груди. — Конечно. Говори.

— Можно зайти? — спросил он.

Я не ответила. Мое молчание говорило само за себя, но он всё равно настаивал.

— Послушай,Евангелина... ты сама попросила меня поцеловать тебя. А потом сбежала. Я не знаю, что произошло. Мне очень нравится проводить с тобой время, правда. Но мне кажется, что я что-то упускаю.

Меня переполнило чувство вины. Мейсон был неплохим парнем. Он был милым, даже внимательным.

«Мейсон, — тихо сказала я, — я же тебе говорила. Я не хожу на свидания. Я здесь не для этого».

Он сжал челюсти. «Тогда почему ты попросила меня поцеловать тебя?»

Я прикусила губу. Честность — это самое меньшее, что я могла ему дать. «Чтобы понять, есть ли между нами что-то».

Его взгляд впился в мои глаза. «И было ли?»

Я слегка покачала головой. «Я устала, Мейсон. Пожалуйста... давай не будем этим заниматься прямо сейчас».

Он выдохнул, сдерживая разочарование. «Ладно», — сказал он наконец тихим голосом. «Ладно, я пойду».

Я улыбнулась ему в знак извинения, а затем осторожно закрыла дверь. Как только она щелкнула, я прижалась к ней спиной и выдохнула.

Книга по-прежнему ждала меня на кровати, но мои мысли теперь были далеки от Холли Голайтли.

Я пересекла комнату и открыла ящик туалетного столика. Бутылочки с лаком для ногтей зазвенели — красные, телесные, бледно-балетный розовый, к которому я всегда возвращалась. Я взяла именно его.

Я открутила крышку и вдыхала химический запах.

Я начала покрывать лаком свои голые ногти, один за другим.

Дело было не столько в лаке, сколько в самом ритуале. В точности.

Лак едва успел высохнуть, как это повторилось — стук, резкий и настойчивый.

Я тихо застонала, захлопнула флакон и оттолкнулась от туалетного столика. Мои нервы и так были на пределе, а теперь ещё и это? Я прошагала через комнату и резко распахнула дверь.

— Я же сказала, что устала, Мейсон, пожалуйста, просто...

Но это был не Мейсон.

Это была Билли.

Она прислонилась к дверному косяку, натянув капюшон. Слова застряли у меня в горле так быстро, что чуть не стало больно.

Билли слегка ухмыльнулась. — Это не Мейсон.

У меня перехватило дыхание.