Моя Евангелина | Billie Eilish

Мейсон подъехал к бордюру, и низкий рокот его машины прорезал тишину улицы. Шарлотта уже открывала дверь пассажира, еще до того как он полностью остановился.

— Привет, Шарлотта, — сказал он, сдвинув брови.

— Спасибо, что взяли меня с собой, ребята, — ответила она, закрывая дверь.

— По-моему, ты об этом и не просила, — ответил он, включив передачу.

Она ухмыльнулась. — Ну и ладно. Поехали развлекаться.

Я скользнула на заднее сиденье и в зеркале заднего вида заметила взгляд Мейсона, когда он тронулся с места. Шарлотта сразу же заговорила — о жаре, о том, как скучно прошел её последний урок, о том, как ей хочется выпить.

Мейсон в основном смотрел вперед, время от времени вставляя «верно» или «конечно», но я заметила, как на его губах играла едва заметная улыбка.

Машина замедлилась и остановилась перед просторным двухэтажным домом. Белые стены, широкая парадная лестница и высокие пальмы, лениво колыхающиеся по обеим сторонам. Из окон лился мягкий свет, и даже с улицы мы слышали приглушенный гул басов и взрывы смеха, доносившиеся из заднего двора.

Шарлотта опустила солнцезащитный козырек, посмотрела на своё отражение и провела пальцем под глазом.

— Готова? — спросила она, уже наполовину высунувшись из двери.

Мейсон выдохнул и вышел из машины.

Я последовал за ними по подъездной дорожке. Как только входная дверь распахнулась, жара и шум обрушились на меня, словно стена.

Шарлотта сразу же погрузилась в толпу, а Мейсон следовал за ней, засунув руки в карманы. Я держалась прямо за ними.

Кухня была забита людьми, прислонившимися к столешницам, а стаканы были разбросаны, как конфетти. Кто-то через всю комнату крикнул имя Мейсона, и вдруг его втянули в круг парней, уже погруженных в разговор. Шарлотта схватила стакан с барной стойки и залпом опустошила его.

Я продолжала идти, проталкиваясь мимо раздвижных стеклянных дверей и выйдя на задний двор.

Бассейн сиял в свете гирлянд, голубая вода рябила от теней людей, ныряющих в воду, вылезающих из нее и капающих на плитку патио. Здесь смех был громче. Кто-то прыгнул «бомбочкой», обрызгав половину террасы, и толпа взревела.

Я на мгновение замерла у края бассейна, и моё отражение разбилось о гладь воды. И как раз когда я подумала о том, чтобы незаметно ускользнуть, голос позади меня прорезал шум.

— Эй, красавица.

Оливер.

Не успела я сделать шаг в сторону, как его руки обхватили меня, мгновенно промочив мою одежду.

— Серьёзно? — Я оттолкнула его, но он только рассмеялся, пахнуя хлором и дешёвым пивом.

— Ты слишком напряжена. Расслабься! — сказал он, и, не дав мне даже произнести слово «нет», подхватил меня на руки.

У меня защемило в животе. — Оливер, ты разве не...

Плюх.

Бассейн поглотил меня целиком.

Я вынырнула, задыхаясь, волосы прилипли к лицу. Кожа горела от унижения, а вокруг террасы раздался взрыв смеха. Оливер сгибался пополам, чуть ли не плача от того, как это было, по его мнению, смешно.

«Ты такой придурок!» — закричала я, вылезая на бортик. Бетон поцарапал мне ладони.

Оливер наклонился со своей самодовольной улыбкой и протянул руку. «Ладно, перемирие. Не сердись».

Я уставилась на его руку, с ресниц капала вода. Потом я схватила её — и толкнула со всей яростью, кипевшей в груди.

Он с криком упал в бассейн, брызги обрызгали стоящих рядом людей.

Я вытащила себя из воды, платье прилипло к телу. Музыка грохотала, и я чувствовала, как кровь пульсирует в ушах.

И тут появился Мейсон с стаканом в руке; он приподнял брови, оглядывая меня.

«Ух ты», — сказал он, полуулыбаясь. «Ты в порядке?»

Я резко обернулась к нему. «Не сейчас, Мейсон».

Я не стала ждать его ответа — просто развернулась и пошла внутрь, вода стекала по моим ногам, а мокрое платье с каждым шагом прилипало ко мне всё плотнее.

В доме было жарко, шумно, тесно, и я проталкивалась сквозь толпу, даже не глядя на людей. Мне просто нужна была ванная. Замок. Полотенце. Что угодно.

Я свернула за угол, отчаянно ища ванную, и чуть не столкнулась с кем-то.

Билли.

Она посмотрела на меня, глазами пробегая по мне с головы до ног, а я почувствовала, как меня пронзила ярость.

— Никаких грубых комментариев? — спросила она тихим, насмешливым голосом.

Я резко выдохнула, откинув мокрые волосы с лица. «Мне просто нужно полотенце, Билли. И всё».

Она приподняла брови. «Да ладно тебе».

«Нет». Я попыталась пройти мимо неё, но её рука коснулась моей, задержав меня. «Просто оставь меня в покое».

— Ты хочешь это чертово полотенце или нет? — резко спросила она, и внезапная резкость в её голосе заставила меня замерзнуть на месте.

У меня сдавило горло.

Наконец я пробормотала: — Ладно.

Она больше ничего не сказала, просто развернулась и пошла вперёд.

Она завела меня в боковую ванную, прикрыв за нами дверь. Музыка снаружи стала ещё тише, поглощённая стенами. Я стояла там, капая на плитку, пока она рылась в шкафчике. Наконец она вытащила белое полотенце и протянула его мне.

— Вот.

— Спасибо, — проговорила я тихо и хрипло.

Я выхватила его из её рук и обернулась им, и мягкий хлопок почти мгновенно промок насквозь. Моё платье по-прежнему облегало меня под полотенцем.

Я опустилась на закрытую крышку унитаза, измученная, униженная и слишком остро ощущающая её присутствие.

Билли прислонилась к раковине, скрестив руки, и просто смотрела на меня.

Я подняла на неё взгляд, приняв оборонительную позу.
— Разве тебе не пора выйти? Габи, наверное, тебя ищет.

Её челюсть напряглась. — Что это должно означать?

Я горько рассмеялась. — Ничего. Просто... вы двое, кажется, неразлучны. Я подумала, что без тебя она заблудится».

Билли закатила глаза. «Ты действительно не знаешь, когда нужно остановиться, да?»

«Остановиться в чём? В том, чтобы говорить об очевидном?» Мой голос дрогнул от вспышки гнева.

Её взгляд стал острее, голубые глаза сузились. «Ты ни черта не знаешь о всей этой ситуации с Габи».

Я прислонилась спиной к стене, с кончиков моих волос капала вода. «Я видела, как вы занимаетесь сексом. Думаю, этого мне достаточно».

Между нами воцарилась густая, электрическая тишина.

Наконец Билли оттолкнулась от раковины и подошла ближе. «Ты уверена, что просто не... ревнуешь?»

Ее слова пронзили меня, как лезвие. Горло сдавило, но я промолчала.

Я не могла.

Улыбка Билли стала чуть шире. Она не остановилась, пока не оказалась прямо передо мной, и край её туфли коснулся моих мокрых сандалий.

Ванная казалась мне слишком тесной, слишком жаркой, воздух был слишком резким от смеси хлора на моей коже и духов Билли, витающих между нами.

«Ревную?» — наконец вырвалось у меня. — Почему, черт возьми, я должна ревновать?

Ее взгляд не дрогнул. — Потому что ты так себя и ведешь.

Я рассмеялась — коротко и горько — и плотнее затянула полотенце вокруг себя. — Боже, ты такая самоуверенная.

— Может быть, — сказала она, понизив голос, теперь он звучал мягче, но она не отступала. — Но скажи мне, что я не права.

Наступила тишина. Моя грудь поднималась и опускалась слишком быстро, а в горле перекатывались слова, которые я, казалось, не могла сформулировать.

Билли наклонила голову, наблюдая за мной. «Да», — пробормотала она, почти про себя, — «я так и думала».

Я так резко вскочила с крышки унитаза, что полотенце чуть не соскользнуло. «Хватит со мной играться, Билли, это уже чертовски надоело».

Её глаза вспыхнули — острые и нечитаемые. «А тебе нужно перестать быть такой легкой мишенью для шуток».

Удары баса с улицы, казалось, проникали прямо сквозь плиточный пол, нарушая тишину между нами. Она стояла так близко, что я чувствовала, как от неё исходит тепло.

Я крепче сжала полотенце, впиваясь ногтями в махровую ткань.

Билли прислонилась к раковине, скрестив руки на груди, но всем телом была повернута ко мне. Она пристально смотрела на меня.

«Не надо», — вырвалось у меня, но голос прозвучал тише, чем я хотела.

Она наклонила голову, в глазах мелькнула искорка. «Не надо что?»

«Не делай этого».

Ее губы дрогнули, словно она сдерживала улыбку. — Тогда перестань так на меня смотреть.

— Я не...

— Да, смотришь. — Ее голос теперь был тихим.

Мы просто стояли там, так близко, что я могла разглядеть голубой оттенок в ее глазах, изгиб ее губ, едва заметное поднимание и опускание груди.

Пульс стучал у меня в ушах.

Никто из нас не шевелился.

Никто из нас не сдался.

— Можешь и дальше притворяться, что ненавидишь меня, — тихо сказала Билли, опуская взгляд на мои губы и снова поднимая его, — но мы обе знаем, что это не вся правда.

Я открыла рот, но тут же снова его закрыла.

Она подошла ближе. Ее рука поднялась, словно она хотела дотронуться до меня, — но прежде чем она успела коснуться меня, в дверь раздался резкий стук.

— Занято, — резко ответила Билли, не отрывая от меня взгляда.

Очарование исчезло.

Жар в груди сменился паникой.

— Мне нужно идти, — пробормотала я. Я протащилась мимо неё, стараясь не касаться её кожей, и резко распахнула дверь, не дав тому, кто был снаружи, сказать ни слова.

Я не оглянулась. Просто поспешила по коридору, мимо музыки и смеха, пока не заметила Шарлотту возле кухни: она держала в руке красный стаканчик и смеялась над чем-то, что сказал Мейсон.

Она обернулась, увидела меня мокрую и бледную, и её улыбка мгновенно исчезла. — Что, черт возьми, с тобой случилось?

Я покачала головой, с трудом сглотнув.
— Просто... пожалуйста. Можем мы уйти?

— Ни за что, — сказала она, улыбаясь и качая головой. — Сегодня пятница. Мы веселимся.

— Шарлотта, пожалуйста, — пробормотала я, все еще задыхаясь после того, как промчалась по коридору. У меня мурашки по коже, а сердце отказывалось успокоиться после того, что только что произошло.

Она закатила глаза и откинула голову, поднося стакан ко рту. «Мы ещё даже в бассейн не зашли. Или, ну...» — она окинула меня взглядом, — «я ещё не зашла. А ты уже вся мокрая».

«Спасибо», — сухо ответила я, сжав челюсти.
«Оливер толкнул меня».

Ее улыбка стала ещё шире. «Слушай, давай просто выпьем и повеселимся».

Я последовала за её взглядом, и он быстро перескочил на Мейсона, прислонившегося к барной стойке со своим напитком, глаза которого метались между нами. Его выражение лица было слишком осторожным, слишком невозмутимым. Мне не нравилось, что он наблюдает за нами.

Я снова посмотрела на Шарлотту, которая уже втискивала мне в руку красный стаканчик.

«Ладно», — пробормотала я, скорее для того, чтобы заставить её замолчать, чем по какой-то другой причине.

«Отлично», — ухмыльнулась она и, не дав мне ничего сказать, стянула полотенце с моих плеч и швырнула его на стул.

Внезапный порыв прохладного воздуха обдало мою влажную кожу, и я замерла, чувствуя на себе тяжелый взгляд Мейсона. Шарлотте было всё равно. Она просто чокнулась со мной стаканчиками.