Моя Евангелина | Billie Eilish

На следующий день.

В лекционном зале слабо пахло подгоревшим кофе и маркерами для досок. Студенты сидели рядами по всему залу: одни уже склонились над ноутбуками, другие листали экраны своих телефонов, ожидая начала лекции. Я заняла своё привычное место — примерно посередине слева, достаточно близко, чтобы видеть доску, но достаточно далеко, чтобы избежать зрительного контакта с усердными студентами в первом ряду.

Я достала тетрадь и ручку, хотя знала, что большую часть конспектов потом всё равно придётся набирать на компьютере. Кофе в бумажном стаканчике был ещё горячим, и пар, поднимаясь в прохладный воздух, вился спиралями, пока я делала глоток и позволяла мыслям блуждать. В аудитории слышался тихий гомон — смесь ленивых утренних голосов и редких взрывов смеха.

Дверь снова открылась, впустив всплеск шума из коридора, и вошёл Мейсон. Я познакомилась с ним всего лишь вчера, и то мельком. Он оглядел аудиторию, на долю секунды встретился со мной взглядом и направился по проходу.

Он опустился на стул рядом со мной.

— Доброе утро, — сказал он, бросив рюкзак на пол. Его волосы были влажными, как будто он недавно принял душ, и от него слабо пахло мылом.

— Привет, — ответила я, стараясь говорить нейтральным тоном.

В класс вошел профессор, перебирая стопку бумаг, и тихий гул разговоров стих. Мейсон достал ручку и стал вертеть её между пальцами.

— Ты первокурсница, да? — пробормотал он, когда профессор начал писать на доске.

Я кивнула. — А ты?

— Третьекурсник. Специальность — бизнес. Что, по сути, означает, что я учусь на этом курсе, потому что он обязательный, а не потому, что мне это нравится.

— Не любишь экономику? — тихо спросила я.

— Скажем так: я больше ценю людей, чем цифры.

Профессор пустился в монолог о кривых предложения, набрасывая на доску кривые графики. Мейсон наклонился вперёд, положив локти на парту, и делал вид, что делает заметки, — но его ручка едва касалась листа.

Несколько минут мне действительно удавалось слушать — что-то про ценовую эластичность и поведение потребителей, — но потом Мейсон наклонился ко мне. «Если бы тебе пришлось до конца жизни есть только одно блюдо, что бы ты выбрала?»

Я бросила на него взгляд. «Ты что, серьёзно сейчас этим занимаешься?»

«Это важное исследование».

«Не знаю... паста?»

«Интересно. Я предпочитаю гамбургеры. Но теперь я думаю, что нам стоит проверить обе теории».

«Мейсон, — тихо сказала я, стараясь не рассмеяться, — я же сейчас пытаюсь следить за уроком».

Он ухмыльнулся, подняв руки в знак шуточной капитуляции. «Ладно, ладно. Хватит отвлекаться».

В течение следующих нескольких минут он в основном молчал, хотя я чувствовала, как его взгляд то и дело скользит в мою сторону. Затем он подсунул на мой стол сложенный листок бумаги.

Я развернула его. Его неаккуратный почерк гласил: «Свидание с пастой? Ради науки».

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться, и нацарапала в ответ: «Может быть. Если позволишь мне сейчас делать заметки».

Он взял листок, бросил на него взгляд и откинулся на спинку стула с довольной ухмылкой. «Ладно».

Урок наконец закончился, и класс наполнился скрежетом стульев и шуршанием бумаг. Я сунула тетрадь в сумку, а Мейсон пошел рядом со мной, когда мы направились к двери.

«Итак, — небрежно сказал он, — когда же это свидание с пастой?»

Я бросила на него косой взгляд. «Ты это всерьёз?»

«Абсолютно». Он ухмыльнулся.

«Я не хожу на свидания».

«Ладно, — сказал он, не задумываясь, — тогда назовём это дружеским ужином. Без давления. Просто углеводы и разговоры».

Шарлотта сидела на подоконнике, поджав одну ногу под себя, с сигаретой между пальцами, а дым лениво струился в воздух. Оливер сидел на её кровати, положив локти на колени, с полупустой банкой колы в руке. Они говорили о чём-то, что заставляло её слегка улыбаться.

Оба подняли глаза, когда я вошла.

— Ты вернулась, — сказала Шарлотта, не отрывая сигарету от губ.

— Похоже на то, — ответила я, бросив сумку на стул у рабочего стола и скинув туфли.

Оливер приподнял бровь. — Как прошла экономика? Тебе наконец-то раскрыли секрет, как разбогатеть?

— Да. Не изучай экономику, — сухо ответила я, доставая телефон из кармана.

Пришло новое сообщение.

Неизвестный номер: «Заберу тебя в шесть. Оденься по-наряднее».

Я на секунду замерла, потому что уже знала, от кого это.

Мейсон.

Небольшая улыбка промелькнула на моем лице, прежде чем я успела её сдержать, и я осознала, что всё ещё улыбаюсь, только когда положила телефон на стол.

Шарлотта это заметила. Она слегка повернулась на подоконнике, прищурив глаза.

— Ладно... что это было?

— Что было?

— Эта крошечная улыбка.

Оливер перевёл взгляд с одной из нас на другую.

Я пожала плечами. — Ничего. Просто сообщение.

Шарлотта выпустила дым в окно, а потом полностью повернулась ко мне. — От кого?

Я закатила глаза. — От Мейсона.

— «Золотой мальчик»? — Оливер наклонился вперед. — Что он написал?

Я замялась. — Что заберет меня в шесть. Хочет, чтобы я «оделась по-хорошему».

Наступила пауза, и Шарлотта с Оливером просто посмотрели друг на друга.

Оливер вскинул голову. — Постой, постой, постой... «Золотой мальчик» может тебя пригласить на свидание, а меня отвергают?

Я рассмеялась. «Это не свидание, просто ужин».

«Да, конечно», — пробормотал Оливер. «А я-то сюда прихожу только для того, чтобы обсуждать поэзию».

Шарлотта ухмыльнулась, стряхнув пепел из сигареты в окно. «Одеться по-наряднее, да? По-моему, это похоже на свидание».

«Это не так», — настаивала я.

Шарлотта выбросила окурок из окна, быстро захлопнула створку и пересекла комнату, чтобы плюхнуться на кровать рядом с Оливером. Она подтянула одну ногу под себя, бросив на меня взгляд. «Ладно. Сменим тему. Я поговорила с Габи».

Я мгновенно повернулась. «Когда?»

«Сегодня утром. Она позвонила».

Оливер приподнял бровь. «Эта девчонка ещё дышит после всего, что произошло?»

Шарлотта бросила на него взгляд, а потом снова повернулась ко мне. «Она хотела... объяснить, наверное».

Я откинулась на спинку стула. «Объяснить что? Думаю, я в целом все поняла».

Шарлотта замялась. «Она говорит, что это не было запланировано. Что она и Билли просто...» — она неопределенно махнула рукой в воздухе, — «...снова в это втянулись».

Я медленно выдохнула, сжав губы. «Это не совсем моя проблема».

«Я знаю», — сказала Шарлотта, и её голос стал мягче. «Но ей очень не по себе. Она сказала, что не хотела, чтобы ты так ворвалась».

Я без смеха усмехнулась. «Да, уверена, что не хотела. Но я всё равно ворвалась».

Оливер откинулся спиной к стене. «Звучит запутанно».

«Так и есть», — сказала я. «И я не собираюсь в это вмешиваться. Пусть она делает, что хочет, но я... не буду в это ввязываться».

Шарлотта пристально посмотрела на меня на секунду, потом кивнула. «Справедливо».

Я снова перевела взгляд на телефон, хотя вчерашнее изображение до сих пор не выходило у меня из головы.

Оливер ухмыльнулся, наклонившись вперед и опустив локти на колени. «В смысле, разве можно её винить? Если бы Билли была натуралкой, я бы на неё набросился».

Я бросила на него взгляд. «Серьёзно?»

«О, конечно», — ответил он без колебаний.

Шарлотта закатила глаза. «Ты бы трахнул всё, у чего есть пульс, Оли».

«Неправда», — обиженно отрезал он. «У меня есть свои стандарты».

Шарлотта приподняла бровь. «Правда?»

Оливер пожал плечами, улыбаясь. «Конечно, стандарты довольно расплывчатые».

Я покачала головой, невольно усмехнувшись.

Шарлотта бросила на меня взгляд, прищурив глаза. «Итак... что ты наденешь на это важное свидание?»

Я застонала. «Позволь мне еще раз подчеркнуть — это не свидание».

«Ладно», — сказала она, театрально пожимая плечами. «Так что же ты наденешь на свой совершенно платонический, ни о чём не говорящий дружеский ужин?»

«Не знаю», — призналась я.

Шарлотта хлопнула в ладоши. «Это мой сигнал. Оливер, уходи. Нам нужно заняться делами».

Оливер посмотрел то на одного, то на другого, наполовину удивлённый, наполовину растерянный. «Дела?»

«Дела с гардеробом», — ответила Шарлотта. «А теперь убирайся».

«Невероятно», — пробормотал Оливер, хватая с кровати свою толстовку с капюшоном. «Сначала Мейсон уводит тебя на свидание, а теперь меня выгоняют из моего собственного притона. Жестоко».

Шарлотта безжалостно махнула ему рукой в сторону двери. «Иди плачь где-нибудь в другом месте, Оливер».