Моя Евангелина | Billie Eilish

На следующее утро.

Когда я открыла глаза, утренний свет был бледным и мягким. Я несколько раз моргнула, пытаясь рассмотреть комнату. Шарлотта ещё спала: её рыжие локоны беспорядочно раскинулись на подушке, а одеяло наполовину сползло с плеча.

Я выскользнула из постели так тихо, как только могла, не желая её разбудить. Сегодня был мой первый день занятий — не о чём беспокоиться, но всё же я хотела успеть собраться, не торопясь.

Взяв сумку с туалетными принадлежностями, я напомнила себе, что нужно морально подготовиться к общественным душевым. «Это часть студенческой жизни», — сказала я себе. Просто одна из тех вещей, через которые всем приходится пройти.

Я тихонько вышла из комнаты — в коридоре по-прежнему царила тишина. Когда я открыла дверь в ванную, над головой замигали лампы дневного света, осветив пустой ряд душевых кабин.

Я направилась прямо к самой дальней кабине, повесила полотенце на дверь и поставила сумку на узкую полочку внутри. Когда я повернула ручку, вода с шипением зашумела и быстро стала теплой. Пар закружился вокруг меня, когда я вошла под струю, позволяя теплу обволакивать мои плечи. На мгновение я просто стояла там с закрытыми глазами, а шум воды заглушал все остальное.

Я смыла последние остатки шампуня с волос, закрыла кран и обернулась полотенцем.

Я потянулась за одеждой... и только тогда поняла, что оставила её в комнате.

Черт.

Я плотно обернулась полотенцем, завязав его двойным узлом на груди, сунула туалетные принадлежности в сумку и распахнула дверь кабинки.

В коридоре было тихо — слишком тихо. Я сделала осторожный шаг, потом ещё один, переводив взгляд с одной закрытой двери на другую. Если я просто поспешу, никто не...

— Блять! — вскрикнула я, чуть не уронив сумку, когда, повернув за угол, едва не наткнулась на Оливера.

Он отступил назад, подняв обе руки. «Боже, прости. Привет».

Я крепче сжала полотенце. «Оливер, что ты здесь делаешь?»

«Я принес ключи от машины Шарлотты. Вчера вечером я напился на вечеринке и приехал сюда на её машине».

Его взгляд на мгновение опустился, а потом он прикусил губу.

— Хватит, — резко сказала я.

— Что? — В его голосе слышалась притворная невинность.

— Не смотри так.

Он имел наглость ухмыльнуться. — Прости, просто... трудно не смотреть, когда ты такая милая.

Я бросила на него безразличный взгляд. — Это уже перебор.

— Блять, — пробормотал он, проведя рукой по затылку.

Я протянула руку. — Ключи. Я сама ей их отдам.

— Я хочу поздороваться, — сказал он, немного наклонившись, чтобы заглянуть мимо меня в конец коридора.

— Нет, Оливер. Ты просто хочешь посмотреть, как я переодеваюсь.

Его улыбка стала еще шире. — Это так очевидно?

— Невероятно очевидно. Да и к тому же Шарлотта еще спит.

Похоже, это сработало. Театрально вздохнув, он бросил ключи мне на ладонь. «Ладно. Увидимся на занятиях!»

Я не ответила — просто развернулась и пошла прочь, решив ни за что не споткнуться в спешке, пытаясь вернуться в комнату.

В комнате было теплее, чем в коридоре. Шарлотта сидела на подоконнике, поджав ноги, а окно было широко распахнуто. В пальцах у неё висела сигарета. Её кудри выглядели совершенно растрепанными в бледном утреннем свете.

— Нам действительно нужно отправить тебя на какую-нибудь реабилитационную программу от этой зависимости, — сказала я сухим голосом.

Она вздрогнула, словно её подстрелили, сигарета выскользнула из её пальцев и выпала из открытого окна.

Шарлотта повернулась ко мне с выражением лица, в котором в равной степени смешивались раздражение и удивление.

— Ты должна мне новую сигарету.

Я приподняла бровь. — Думаю, ты переживешь. Я оказала тебе услугу.

Она презрительно фыркнула, пробормотав что-то под нос о моральном превосходстве, но я проигнорировала это и начала рыться в шкафу в поисках одежды. Утренний солнечный свет заливал пол, и на мгновение я позволила себе насладиться тишиной перед тем, как день официально начался.

Я надела черную рубашку с короткими рукавами и белые шорты с высокой талией. Связала волосы в низкий, гладкий узел.

Я бросила взгляд на своё отражение в маленьком зеркале у двери.

Глаза Шарлотты скользнули по моему наряду, и она тихо присвистнула.

— У тебя же занятия? — спросила я, приподняв бровь и поправляя ремешок сумки.

«Технически, да», — сказала она, потягиваясь. «Но я предпочитаю приятно и неспешно провести утро. Кофе, музыка, может, ещё сигарета, которую ты мне не дашь докурить».

«Трагично», — пробормотал я.

«Что у тебя на первом уроке?» — спросила она, опираясь локтем на подоконник.

«Введение в медиа-исследования», — ответил я.

Ее лицо немного просветлело. «О, это в Харпер-холле. Ты знаешь, где это?»

«Я как-нибудь разберусь».

«Увидимся позже!» — крикнула она мне вслед, когда я открыл дверь.

В коридоре уже кипела жизнь. Девушки прислонялись к дверным косякам, болтали группками или спешили мимо с мокрыми волосами и кофейными стаканчиками в руках. Я опустил голову и пробирался сквозь толпу.

Когда я вышла на улицу, меня обдало прохладным утренним воздухом, и я увидела Оливера, прислонившегося к кирпичной стене нашего здания.

— Ты здесь ждал? — спросила я, удивлённая, но не совсем.

— Конечно, — ответил он непринуждённо, оттолкнувшись от стены. — Решил проводить тебя до аудитории.

— Как мило, — сухо сказала я, хотя губы мои невольно изогнулись в улыбке.

Мы пошли бок о бок, и впереди нас простиралась дорожка к главному двору. Кампус постепенно пробуждался — студенты несли книги под мышкой, группы сидели, скрестив ноги, на траве, а где-то вдали доносился слабый звук гитары. Впереди возвышался Харпер-холл со своими каменными арками и высокими окнами.

— Итак, «Медиа-исследования», — сказал Оливер, засунув руки в карманы. — Это у профессора Лейн. Она классная. Знает свое дело, но не утомляет до смерти.

— Это обнадеживает, — сказала я, отступая в сторону, чтобы уступить дорогу скейтбордисту, промчавшемуся мимо нас.

— И лекции проходят в одном из лучших аудиторий, — добавил он. — Хорошее освещение. Такое, при котором действительно можно не заснуть.

Мы подошли к широким двойным дверям, и он придержал одну из них для меня. Аудитория была уже наполовину заполнена, студенты рассаживались по рядам. Некоторые сидели в одиночестве с раскрытыми ноутбуками, другие оживлённо болтали, и их голоса мягко эхом отражались от высокого потолка.

Оливер прошел за мной несколько шагов, прежде чем мы заняли два места в середине зала. Я бросила сумку к ногам и достала тетрадь, а Оливер откинулся на спинку стула.

«Это же даже не твой курс, да?» — спросила я, прищурившись на него.

Он ухмыльнулся. «Нет. Но, эй, бесплатное образование, верно?»

Я покачала головой.

Профессор Лейн появилась ровно в назначенное время — высокая женщина лет сорока с темными волосами, завязанными в небрежный пучок, держащая в одной руке кофе, а в другой — стопку папок. Она не стала тратить время на любезности — просто поставила всё на стол, включила проектор и начала говорить.

Я действительно пыталась сосредоточиться. Делала заметки. Кивала головой, как образцовая студентка. Но Оливер не особо облегчал мне задачу.

Через несколько минут он наклонился ко мне и тихо прошептал: «Эй... похоже, твоя лучшая подруга тоже в этой группе».

Я нахмурилась, не понимая, о чём он — пока он незаметно не наклонил голову в сторону первых рядов. Мой взгляд последовал за ним, и я увидела её.

Билли.

С капюшоном, натянутым на тёмные волосы, в свободных спортивных штанах, она так сгорбилась на стуле, что казалось, будто пытается исчезнуть.

Этот вид застал меня врасплох.

— Она выглядит... бодрой, — сухо заметил Оливер.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь не рассмеяться.

«В смысле, едва живая», — добавил он, и я тихо фыркнула, не успев сдержаться.

Именно в этот момент профессор прервался на полуслове и посмотрел прямо на нас. «Мы вам мешаем там, наверху?»

Оливер даже не вздрогнул. «Да, мэм. Ужасно. Она всё время шепчёт мне о своём давно утраченном возлюбленном, и это очень отвлекает».

По всей аудитории раздался разрозненный смех. У меня запылали щеки, но Оливер только ухмыльнулся.

Профессор Лейн приподняла бровь.
«Есть ли что-нибудь, чем вы хотели бы поделиться с классом?»

«Нет, если только вы не хотите спойлеров по романтической побочной сюжетной линии», — ответил он.

Я попыталась прижаться к спинке стула, инстинктивно бросив взгляд на Билли. Она повернулась как раз настолько, чтобы я успела заметить, как она закатила глаза, прежде чем снова повернуться лицом вперед, подперев подбородок рукой. Я так крепко сжала ручку, что она тихонько щелкнула в моей ладони.

Профессор покачала головой, пробормотав что-то о «студенческих юмористах», после чего снова повернулась к проектору. Оливер откинулся на спинку стула, явно гордясь собой, а я заставила себя смотреть на свои записи.

После занятия я сунула тетрадь в сумку, перекинула её через плечо и бросила взгляд на Оливера. Он просто ухмыльнулся, уже наполовину выйдя за дверь. Я же, напротив, спустилась по ступенькам к кафедре профессора.

Она перебирала стопку бумаг, очки теперь сидели у неё на кончике носа. Я слегка прочистила горло. «Здравствуйте... Я просто хотела извиниться за то, что было раньше. Это было... очень неуместно. Я не хотела мешать».

Профессор Лейн подняла на меня взгляд, и на её губах появилась едва заметная улыбка. «Ну, ты явно никогда раньше не бывала на моих лекциях в восемь утра. Это было ещё мягко по сравнению с тем, с чем мне обычно приходится сталкиваться». Она прислонилась к столу, скрестив руки на груди. «Как тебя зовут?»

«Евангелина », — ответила я, поправляя ремешок сумки на плече. «Евангелина Дэвенпорт».

Ее брови почти мгновенно взлетели вверх. «Подожди... Дэвенпорт? Как Уильям Дэвенпорт?»

Я помедлила, затем медленно кивнула. «Да».

Это вызвало у неё смех — тёплый и почти ностальгический. «Ты шутишь. Твой отец здесь — легенда. Он был у меня приглашённым лектором, когда я училась в аспирантуре. Этот человек мог войти в аудиторию, полную измученных двадцатилетних, и каким-то образом заставить их внимать каждому его слову менее чем за пять минут».

«Это похоже на него», — признала я.

Профессор Лейн кивнула, на лице у неё по-прежнему играла ласковая улыбка. «Знаешь, многие профессора здесь до сих пор ссылаются на его работы».

Я тихонько рассмеялась. «Как здорово. Так что теперь мне придётся не только выжить в общественных душевых, но и оправдать репутацию «Дэвенпортов».

Это заставило её громко рассмеяться.
«Поверь мне, Евангелина— в колледже главное — найти свой собственный ритм. А не просто следовать чужому наследию. Но... если ты унаследовала хотя бы половину его остроумия, то здесь у тебя всё будет хорошо».

Я почувствовала в груди странную смесь гордости и напряжения. «Спасибо, профессор».

«И, если это имеет значение, — добавила она, — я ценю твои извинения. Но не волнуйся — ты пока не попала в мой список нарушителей порядка».

Я улыбнулась. «Постараюсь, чтобы так и осталось».

Я поднялась по лестнице и вышла из комнаты, и вот он снова — Оливер.

«Можешь, пожалуйста, перестать преследовать меня?» — сказала я, крепче сжимая ремешок сумки.

Он наклонил голову, на лице у него была та же самоуверенная улыбка. «Это зависит от того... позволишь ли ты мне пригласить тебя на ужин?»

«Нет, Оливер. Я не позволю тебе пригласить меня на ужин».

Мы пошли рядом, направляясь по коридору; его кроссовки тихо скрипели по линолеуму.

«Почему нет?» — спросил он через мгновение. «Ты классная, я классный...»

Я перебила его. «Потому что... ты мне действительно нравишься, Оливер. Ты кажишься милым».

Он слегка замедлил шаг, глядя на меня с проблеском удивления. «О. А ты не ходишь на свидания с людьми, которые тебе действительно нравятся?»

«Нет».

Он невольно рассмеялся, покачав головой. «Ты чертова загадка, Евангелина».

Я не ответила. Мы просто продолжали идти, и тишина между нами стала еще более тяжелой, чем раньше — но не совсем неловкой.

Мы вышли на солнечный свет, и яркость заставила меня прищуриться, когда мы пересекали внутренний двор. Оливер засунул руки в карманы, бросая на меня косой взгляд.

— Знаешь, большинство людей стараются сделать себя более понятными, — сказал он. — А ты? Ты, похоже, решила быть непостижимой.

— Может, мне просто не хочется, чтобы меня понимали, — пробормотала я, вглядываясь в толпу студентов в поисках свободного прохода по лужайке.

— А может, — сказал он, и его тон стал чуть мягче, — ты просто не хочешь, чтобы кто-то к тебе приближался.

Эти слова заставили меня на долю секунды замерзнуть. Но я всё равно продолжила идти. — А может, ты слишком много болтаешь.

Он улыбнулся так, будто я только что подтвердила его догадки. «Ладно. Я замолчу... до ужина».

«Оливер...»

«Шучу», — сказал он, но я не поверила. Он сделал несколько шагов назад, не сводя со мной глаз.

Я просто продолжала идти, позволяя шуму студенческих разговоров поглотить нас, пока мы не дошли до развилки, где он наконец свернул в сторону, лениво помахав мне рукой.

Я не ответила на его приветствие.

Я смотрела, как он исчезает в море студентов, его растрепанные волосы на мгновение отразили свет, прежде чем толпа поглотила его целиком. Я повернула к общежитию, сказав себе, что сначала занесу сумку, а потом уже решу, что пообедаю.

Путь обратно был коротким, но в голове у меня уже царил беспорядок.

Когда я вошла в наше здание, по коридору разнесся запах пригоревшего кофе. Дверь в нашу комнату была приоткрыта, и солнечный свет заливал пол. Шарлотта лежала, свернувшись калачиком на кровати, и листала страницы в телефоне.

Шарлотта подняла глаза от телефона, потянулась, как кошка, и села на кровати.

— Как прошли занятия? Выжила?

— Еле-еле, — ответила я, бросив сумку на кровать. — По-моему, мой мозг отключился где-то на полпути.

Она ухмыльнулась. — Так... ты собираешься бросить учебу прямо сейчас или подождешь хотя бы до второй недели?

— До третьей, — сказала я. — Надо же поддерживать интригу.

Она рассмеялась и свесила ноги с кровати. «Ну, в таком случае, пойдем выпьем кофе. И, может, съедим круассан. Похоже, тебе не помешают углеводы».

«Мне всегда не помешают углеводы».

«Отлично. Рядом с кампусом есть небольшое кафе, где готовят лучшие миндальные круассаны. И под „лучшими" я имею в виду, что однажды я съела шесть за один присест».

Я приподняла бровь. «Шесть?»

«Не суди меня, пока не попробуешь хотя бы один». Она уже надевала куртку, суя телефон в карман. «Пойдем, я угощаю. Считай это моим способом сказать: „Добро пожаловать в ад"».

«В колледж?»

«Именно».