Моя Евангелина | Billie Eilish

Позже тем же вечером.

Я сидела на кровати, подтянув одно колено, и пальцами прослеживала контур полупустой бутылки с водой.

Шарлотта стояла перед зеркалом, закручивая между пальцами один из своих рыжих локонов, и поправляла облегающую юбку-комбинацию косого кроя, облегавшую её бёдра, и укороченную шелковую майку.

Она заметила моё отражение в зеркале и ухмыльнулась. «Ты уже всё обдумала?»

Я приподняла бровь, не вставая с кровати. «О чем ты?»

«О том, пойдёшь ли ты со мной». Она повернулась, прислонившись к комоду, скрестив руки на груди.

«И что именно я от этого получу?» — спросила я, наклонив голову.

Шарлотта перечислила на пальцах.
«Пиво. Красавчики. Красотки. Музыка. И...» — она сделала паузу для эффекта, — «...ускоренный курс по выживанию в этом месте».

Я бросила на неё взгляд. «А если я скажу „нет"?»

«Тогда ты будешь сидеть здесь, одна, прислушиваясь к собственным мыслям, пока не начнёшь задаваться вопросом, не гудит ли вентиляционная решётка в тональности ми-минор», — сказала она. «Слушай, я понимаю. Первый день, новое место, пугающе. Но это Редвуд, а не частная школа в Коннектикуте. Люди выходят в свет. Они знакомятся друг с другом».

Я прислонилась спиной к стене, наблюдая, как она надевает сандалии на ремешках.

«Ладно, я пойду», — сказала я наконец.

«Слава богу, блять», — тут же отрезала Шарлотта.

Я закатила глаза — скорее по привычке, чем по убеждению — и подошла к шкафу.

Позади меня Шарлотта подошла к подоконнику. Она приоткрыла створку, и внутрь закружился влажный воздух Майами, а затем ловким движением зажгла очередную сигарету.

«Я думала, ты куришь только тогда, когда тебе скучно?» — спросила я, не отрывая взгляда от вешалок, которые я просматривала.

«Сосредоточься на том, что ты наденешь, а не на моих вредных привычках, леди», — сказала она, выдыхая дым в ночь.

Я проигнорировала её и вытащила наряд — светло-голубую рубашку свободного кроя, наполовину заправленную в белую мини-юбку, в сочетании с туфлями телесного цвета на каблуке. Волосы распущены. Минимальное количество украшений.

Взгляд Шарлотты не отрывался от меня.

— Ты раздражающе красива,
Евангелина, — сказала она наконец, произнося моё имя.

Я подняла бровь, глядя на неё через зеркало. — Это всего лишь рубашка и юбка.

Она тихонько рассмеялась, откинувшись спиной к раме. — И в этом-то и заключается самое жестокое — ты действительно так думаешь.

Я слегка ухмыльнулась, засунув клатч под мышку.

Она стряхнула пепел в окно, прищурив глаза. — Если бы я выглядела как ты, я была бы невыносимой. Даже нестерпимой. — Она указала на меня сигаретой.

Я повернулась к двери, не отвечая, а за моей спиной она затушила сигарету в поцарапанной керамической тарелке, прежде чем спрыгнуть с подоконника.

«Ладно», — сказала она, проходя мимо меня с ухмылкой. «Пойдем».

На полпути по коридору две девушки остановились на полушаге, увидев Шарлотту.

«Шарлотта!» — воскликнула одна из них, сияя.

Шарлотта улыбнулась. «Привет, милая». Она наклонила голову в мою сторону. «Это Евангелина».

Девушки бросили на меня быстрые, любопытные взгляды, после чего попрощались и пошли дальше. Шарлотта не стала объяснять, откуда она их знает, а я не стала спрашивать.

Снаружи ждала её машина — выцветший вишнево-красный «Мерседес» конца восьмидесятых, квадратный и старый.

Вблизи были видны крошечные сколы на краске и едва заметная царапина вдоль пассажирской двери. В салоне пахло сигаретами и слабым сладковатым ароматом каких-то давно забытых духов.

Я скользнула на пассажирское сиденье, моя юбка коснулась потрескавшейся кожи, а Шарлотта опустилась на водительское сиденье. Она повернула ключ. Двигатель закашлялся, задрожал и замер. Она резко стукнула по приборной панели, и машина наконец пробудилась с рыком.

— Вот она, — сказала Шарлотта, ухмыляясь и включая передачу. Через мгновение мы уже скользили в ночь.

Городские огни размазывались по лобовому стеклу, когда мы выехали на главную дорогу. Шарлотта держала одну руку на руле, а другую высунула из открытого окна, держа в пальцах свежую сигарету.

Она вела машину так же, как и говорила — быстро и непредсказуемо.

— Знаешь, — сказала она, и дым завился из открытого окна, — тебя трудно понять,Евангелина.

Я ухмыльнулась, не отрывая глаз от дороги. — Может, ты просто читаешь не тот язык.

Это заставило её рассмеяться. «Ладно, переводчик, скажи мне — что есть в словаре „Евангелина"?»

«Зависит от того, — ответила я, — я должна дать тебе определение, или ты достаточно умна, чтобы догадаться сама?»

Шарлотта бросила на меня косой взгляд, но улыбалась. «Ты не собираешься ничего упрощать, да?»

«А зачем мне?» Я откинулась на спинку сиденья, позволяя уличным фонарям озарять нас вспышками света. «Людям становится скучно, когда всё легко. К тому же, тайна стареет лучше, чем пустая болтовня».

Она постучала пальцами по рулю. «А я-то думала, что сегодня вечером интересная — это я».

«Возможно, это всё ещё так», — сказала я, бросив на неё взгляд.

Шарлотта покачала головой, тихо смеясь.

Не прошло и минуты, как сияние города сменилось районом, который выглядел так, будто о законах о зонировании здесь и не слышали — студенческие съемные квартиры, семейные дома и редкие полуразрушенные особняки — все это на нескольких кварталах.

Шарлотта резко повернула руль и подъехала к бордюру, втиснув машину в место, которое едва ли можно было назвать легальным. Бампер остановился буквально в сантиметре от пожарного гидранта.

— Это ты называешь парковкой? — спросила я, открывая дверь пассажира.

— Машина же стоит, разве нет? — ответила она, уже закидывая сумку через плечо.

Я вышла из машины, и меня обволокла теплая ночь. В воздухе пахло пивом, травой и слабым сигаретным дымом. Прямо впереди из двухэтажного дома доносился гул басов. Это не была та крыша с видом на горизонт, которой она дразнила меня ранее.

Я подняла бровь, глядя на неё. — Насколько ты преувеличила, когда заманивала меня на эту вечеринку?

Она не вздрогнула, даже не попыталась притвориться. — Немножко. Но ты здесь — вот что важно. А теперь пошли.

Передний двор уже был полон людей — одни прислонились к машинам с красными стаканчиками «Solo», другие перекрикивались, играя в пин-понг за складным столом, который явно видел и лучшие дни. Кто-то вывалился из боковых ворот, смеясь так сильно, что уронил свой стакан. Справа, в тени запущенной живой изгороди, целовалась пара.

Я подтянула сумку выше на плечо.

Шарлотта взяла меня под руку.

«Ладно», — сказала она, слегка потянув меня за руку. «Давай сделаем эффектный выход».

Мы пошли по потрескавшейся дорожке к входу; с каждым шагом музыка становилась громче, а голоса и смех сливаются в один запутанный шум. Свет на крыльце был тусклым, слабо жужжал, а дверь приоткрыта как раз настолько, чтобы звук мог вырваться наружу.

Чего бы я ни ожидала, это было не то. Но я уже была здесь — и, судя по всему, все остальные тоже.

Внутри воздух представлял собой густой коктейль из пота, духов и дешевого пива. Басы были настолько громкими, что казалось, будто они звучат прямо внутри моей грудной клетки. Где-то в углу пульсировали цветные огни, отражаясь в конденсате на окнах. Люди теснились плечом к плечу, с стаканчиками в руках, перекрикивая музыку.

Это не была моя среда.

Даже близко не та.

Я привыкла к лаунджам с приглушённым освещением, бокалам из граненого хрусталя и свежему, резкому вкусу идеально приготовленного сухого мартини в руке. Моих друзей из интерната ни за что не застали бы пьющими из пластикового стаканчика.

Шарлотта, однако, выглядела так, будто её бросили прямо в её естественную среду обитания. Она проскользнула сквозь толпу. Она приветствовала людей, касаясь их руки, с понимающей улыбкой, а иногда и поцелуем в щеку. Люди наклонялись к ней, когда она говорила, и легко смеялись.

Мы не успели пройти и десяти футов по дому, как над музыкой раздался глубокий голос.

— Шарлотта!

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть высокого, широкоплечего парня, идущего к нам с улыбкой. У него были растрепанные светлые волосы и широкая улыбка.

Она в ответ просияла. «Оливер», — сказала она.

Они обнялись. Затем его взгляд переместился на меня, и его улыбка померкла.

«Черт возьми», — сказал он, широко раскрыв глаза. «Ты просто обалденная».

Я приподняла бровь, а Шарлотта закатила глаза.

«Не будь таким пошлым, Оливер», — сказала она, слегка толкнув его.

Он поднял руки. «Извини, извини. Я имел в виду...» — он немного наклонился ко мне, понизив голос настолько, чтобы это прозвучало как попытка быть очаровательным, — «кто эта очаровательная дама?»

«Евангелина», — ответила Шарлотта, обнимая меня за плечи. «Моя новая соседка по комнате».

Я слегка наклонила голову, улыбнувшись едва заметно.

Он бросил на меня взгляд, и его улыбка изменилась. «Может, тебе что-нибудь выпить?»

Не успела я ответить, как Шарлотта уже кивнула. «Отличная идея. Пойду поздороваюсь с некоторыми людьми». Она быстро сжала мою руку и исчезла, не дав мне её остановить.

Внимание Оливера снова переключилось на меня, и он указал вглубь дома. «Сюда».

Мы пробирались сквозь толпу, бас грохотал сквозь стены, пока не дошли до кухни. Здесь свет был теплее, мягче.

Оливер открыл холодильник и оглянулся на меня. «Ну, что будешь пить?»

Я прислонилась бедром к столешнице. «А что у тебя есть?»

Он на мгновение заглянул внутрь. «Пиво... или пиво», — сказал он наконец, поднимая две одинаковые бутылки.

Уголок моего рта поднялся в улыбке. «Пожалуй, возьму первую».

— Отличный выбор, — сказал он, срывая крышку и протягивая мне бутылку. — Это винтажное пиво. Сварено еще в... прошлом месяце.

Я тихо рассмеялась. — Впечатляет. Не подозревала, что нахожусь в компании настоящего знатока.

— О, конечно. Я имею дело только с лучшими недорогими отечественными марками. Это исчезающее искусство.

«Как печально», — пробормотала я, слегка наклонив бутылку в его сторону в знак небольшого тоста, прежде чем сделать глоток.

Он прислонился к противоположной стойке, изучая меня, словно пытаясь отнести меня к какой-то категории. «Ты обычно не попадаешь в такие места, да?»

«А что меня выдало?» — спросила я, по-прежнему улыбаясь.

«Ну, во-первых, ты очень хорошо одета», — сказал он, мельком бросив взгляд на мою юбку. «И у тебя есть эта... не знаю... аура интерната. Я близок к истине?»

«Очень близок», — легко ответила я, не давая ему удовольствия подтвердить его догадку.

Он улыбнулся, явно заинтригованный. «Так что же такая девушка, как ты, делает на такой вечеринке?»

Я сделала ещё один медленный глоток, прежде чем ответить. «Я до сих пор пытаюсь это понять».

Это заставило его рассмеяться.

Он оперся одним локтем на барную стойку и сделал глоток из бутылки. «Значит, ты новенькая в Редвуде, да?»

Я кивнула. «Первый семестр».

— Я на втором курсе, — сказал он, наклонив голову в сторону толпы. — Как и Шарлотта. У нас есть пара общих предметов — «Философия политики» и что-то про постмодернистскую литературу. Хотя я и в том, и в другом не особо блистаю.

Это вызвало у меня едва заметную улыбку. — Кажется, у меня есть оба этих предмета. По средам утром и по четвергам днём?

— Да. Похоже, это делает нас однокурсниками. » Он улыбнулся, словно обнаружил какую-то скрытую связь. «Теперь я обязан поделиться своими конспектами, которые, честно предупреждаю, на девяносто процентов состоят из каракулей».

«Попробую обойтись без них», — сказала я настолько сухо, что он рассмеялся.

Мы были в разгаре разговора — он рассказывал мне о неофициальной традиции прогуливать лекции по четвергам, — когда кто-то сильно толкнул меня в бок. Бутылка выскользнула из моей руки, разбилась о плитку, и пена разлетелась грязной дугой по полу.

«Смотри, куда идешь», — резко бросила я, резко обернувшись.

Она уже смотрела на меня. Тёмные волосы, распущенные и слегка непослушные. Простая белая футболка, мешковатые джинсы, низко сидящие на бёдрах. Её глаза были настолько холодными, что, казалось, могли прорезать металл.

— Успокойся, — сказала она тихим голосом, который, однако, легко перекрывал шум на кухне. — Это был несчастный случай.

— Несчастный случай, из-за которого я только что испортила свой напиток, — ответила я, отступая от осколков.

Ее взгляд не дрогнул. — Ты переживешь.

Я выдержала ее взгляд, и на мгновение воздух между нами застыл. Затем она бросила взгляд в сторону двери.

— Удачи в поисках пива.

И на этом она исчезла — поглощённая толпой, прежде чем я успел ответить.

Оливер наклонился и взял с прилавка несколько бумажных полотенец.

Я оглянулся на дверной проём. «Кто это была?»

«Это, — сказал он, выпрямляясь, — была Билли. Она тоже на втором курсе. Изучает музыку. Знает всех, но ни с кем особо не общается».

«Очевидно», — пробормотала я, всё ещё полувзглядом следя за тем местом, куда она исчезла.

Он усмехнулся, достал из холодильника ещё одну бутылку пива и протянул её мне. «Вот. Считай это надбавкой за риск».

Я взяла бутылку, и прохладный стекло снова вернул меня в реальность. «Спасибо».

«Без проблем. Но, э-э...» — он наклонился ближе и слегка понизил голос, — «предупреждаю: у Билли есть привычка оставлять о себе неизгладимое впечатление. Хорошее или плохое — третьего не дано».

Оливер продолжал говорить — что-то о том, что на вечеринках в Редвуде существует «круг жизни», в котором каждые выходные все в итоге оказываются в одной и той же горстке домов, и о том, что пиво там всегда отвратительное.

Я кивала в нужные моменты, даже улыбнулась раз или два, но мыслями я была совсем не там.

Вместо этого я всё время вспоминала её. То быстрое столкновение. Стекло, разбивающееся о плитку.

Грубо. Это была моя первая мысль. Но дело было не только в этом. Она не растерялась, не извинилась, не попыталась сгладить ситуацию. Большинство людей в такой ситуации поспешили бы исправить ситуацию. А она — нет.

Мне это не понравилось.

«...и тут сработала пожарная сигнализация. Всё это было чертовски хаотично. Я до сих пор не допускаюсь в дом „Дельта", — сказал Оливер, возвращая меня к реальности.

— Что? — Я удивлённо посмотрела на него.

Он ухмыльнулся, явно развеселённый тем, что я пропустила половину истории. — Долгая история. Суть в том, что вечеринки в «Редвуде» — это целая экосистема, и теперь, когда ты в ней, ты начнёшь узнавать лица. Например, Билли.

Я снова взглянула в сторону двери, хотя её нигде не было видно. — А, да. Билли.

Оливер не обратил внимания на мой тон. Он просто сделал ещё глоток и прислонился к столешнице, уже приступая к новой истории.

Мы допили пиво, и Оливер выпрямился, поставив пустую бутылку на столешницу с тихим звоном.

«Позволь, я тебе всё покажу», — сказал он.

Я последовала за ним из кухни в прихожую. Здесь музыка звучала громче, доносясь из гостиной, где люди раскачивались и перемещались в свете разномастных ламп.

Оливер не переставал комментировать происходящее. «Это комната Райана — не заходи туда, если не хочешь увязнуть в трёхчасовой беседе о его группе. Ванная в конце коридора — хотя к этому моменту она, скорее всего, уже представляет биологическую опасность. А вот здесь...» — он широко размахнулся рукой, когда мы вошли в гостиную. «Главное событие».

Там была настоящая толпа. Кто-то то ли танцевал, то ли спотыкался на импровизированном «танцполе» в углу. Пара сидела так близко, что казалось, вот-вот опрокинет подлокотник диванчика. А там, на среднем диване, сидела Шарлотта.

Она так сильно наклонилась, целуясь с каким-то широкоплечим парнем. Его рука лежала низко на её талии. Рука Шарлотты была запущена в его волосы.

«Это...» — начала я.

Оливер последовал за моим взглядом, а потом тихонько рассмеялся. «Ага. Это Шарлотта».

Я приподняла бровь. «Она быстро действует».

«О, это не быстро», — сказал Оливер с притворной торжественностью. «Это Шарлотта на автопилоте. Если хочешь увидеть, что такое быстро, подожди, пока ей не надоест этот парень».

Как будто почувствовав наше присутствие, Шарлотта прервала поцелуй настолько, чтобы поднять глаза. Её взгляд встретился с моим, и она ухмыльнулась. Затем она тут же вернулась к поцелую.

Оливер покачал головой. «Вы двое будете отличной парой».

Я слабо улыбнулась, задержав взгляд ещё на мгновение, прежде чем позволить ему провести меня глубже в дом.