Моя Евангелина | Billie Eilish

Поздний август. Солнце проникало сквозь тонированное стекло, превращая мир за окном в туманное, окантованное золотом пятно. Летний Майами казался почти театральным: воздух был густым и тёплым, пальмы лениво склонялись к океану. Я сидела на пассажирском сиденье в машине отца.

Он бросил на меня взгляд из-за руля. «Я должен тебе сказать, дорогая», — сказал он спокойным, но уверенным голосом.

«Redwood— лучшее место, где ты можешь оказаться. Дело там не только в образовании. Дело в близости. В нужных людях, в нужных возможностях... таких, о которых ты пока даже не подозреваешь, что они тебе понадобятся».

«Ты встретишь людей, которые изменят ход твоей жизни», — продолжил он. «И ты тоже оставишь свой след в их жизни. Так это и работает. Те, кто умеет двигаться, умеет быть замеченным, не требуя внимания, — именно они остаются надолго».

Я слабо улыбнулась. Не потому, что сомневалась в его словах, а потому, что он просто подтверждал то, что я и так уже понимала. Дело было не в том, чтобы нравиться. Дело было даже не в том, чтобы вызывать восхищение. Дело было в контроле.

Он притормозил у светофора и снова взглянул на меня. «Через четыре года ты сможешь войти в любую комнату в мире, и каждый человек там уже будет знать, кто ты. Это не удача, дорогая. Это позиционирование».

Свет сменился, и мы снова тронулись с места, город раскрылся перед нами. Я чувствовала перемену, тихое гудение в груди, которое пришло с осознанием того, что я стою на пороге чего-то нового.

Колледж. Новая глава. Новые люди, новые отношения, новые игры.

Я посмотрела в окно.

Я выросла здесь — мой дом, мой город. А теперь я ехала в Редвуд. В тот колледж, где когда-то учился мой отец. На самом деле у меня никогда не было выбора. Я всегда знала, что именно здесь я окажусь. Мой отец и декан были старыми друзьями, и когда твоя фамилия высечена на зданиях, поступление — не более чем формальность.

Так всегда и было в моей жизни. Двери открывались, прежде чем я успевала даже постучать. Приглашения, о которых мне никогда не приходилось просить. Я никогда не стояла снаружи, ожидая, когда меня впустят — я всегда сидела в первом ряду, откуда хорошо просматривалась вся комната. Люди любили называть это удачей. Я называла это реальностью.

Ожидания всегда были, но не в том смысле, чтобы давить на меня. Скорее как невидимая рука, мягко подталкивающая меня вперёд, следящая за тем, чтобы я не сбилась с пути.

Отец снова взглянул на меня, его тон был непринуждённым, словно это был обычный вторник.

— Мой помощник отправил все твои вещи в твою комнату в общежитии, а твоя машина должна быть там завтра.

— Спасибо, папа.

— Для тебя — всё, что угодно, дорогая.

Я в последний раз посмотрела в зеркало, приподняв подбородок и поправив угол наклона. Загар, полученный за лето в Европе, ещё не сошёл, согревая мою кожу. Солнцезащитные очки сидели идеально.

Как только я захлопнула зеркало, мы уже были на месте.

Машина тихо замерла перед главным входом в Редвуд. Отец аккуратно припарковал машину, и я едва успела потянуться к дверце, как к нам уже кто-то приближался.

Декан Уитмор.

Высокий, с седыми волосами. Он крепко пожал руку моему отцу, и их рукопожатие перешло в полуобъятие.

— Уильям, как давно мы не виделись!

— Да, — сказал мой отец с улыбкой. — Подумал, что пора следующему Давенпорту взять здесь бразды правления в свои руки.

Внимание декана переключилось на меня, и его улыбка стала ещё шире. — Мисс Давенпорт. Какое удовольствие наконец-то познакомиться с вами.

Я ответила ему улыбкой. — Взаимно.

— Позвольте мне показать вам кампус.

Мой отец сразу же вступил с ним в разговор. Они перечисляли имена профессоров, обмениваясь многозначительными улыбками, вспоминая давно ушедших на пенсию преподавателей и традиции Редвуда, о которых я слышала с детства за воскресными завтраками и рождественскими ужинами.

Мы прошли под аркой, увитой плющом настолько густым, что казалось, будто его нарисовали, — солнце пробивалось сквозь него мягкими, тёплыми лучами. За ней открылся вид на кампус: зелёные лужайки, настолько идеальные, что их можно было бы привезти из-за границы, студенты в накрахмаленных белых теннисных юбках и идеально разношенных кроссовках, прогуливающиеся с латте в руках, гул разговоров, смешивающийся со слабым звуком струнного квартета, доносившимся откуда-то

Дин Уитмор указал на библиотеку — пятиэтажное здание с каменным фасадом. Затем — на Студенческий центр, весь из стекла и с современными линиями, контрастирующий с старомодным шармом остальной части кампуса.

Мы прошли мимо внутреннего двора, где несколько студентов развалились в тени раскидистых дубов, с раскрытыми книгами, о которых, судя по всему, в жару уже успели забыть.

— Думаю, вы отлично впишетесь сюда, мисс Дэвенпорт, — сказал Уитмор, оглянувшись на меня с улыбкой. — На какой факультет вы поступили?

— На экономику, — ответила я.

Он приподнял брови. — Амбициозно.

Я пожала плечами, слегка приподняв уголки рта.

Мы обогнули последнюю аллею, усаженную высоченными пальмами; в воздухе слабо пахло солью из океана, который находился прямо за стенами кампуса. Впереди появилось белое здание с широкими ступенями и чёрными ставнями — моё общежитие.

— Вот и мы, — объявил Уитмор, указывая на вход. — Это крыло — одно из самых старинных. Конечно, всё недавно отремонтировано. Вам здесь будет очень уютно.

Я взглянула на сияющие окна, уже представляя себе эту комнату. Мою комнату. В заявлении было указано «одноместная», а это означало уединение и, что самое главное, покой.

Мы вошли внутрь, и нас обволокла прохлада кондиционера. Мраморные полы. Лепнина. Неплохо для студенческого общежития. Уитмор провел нас по тихому коридору и остановился у двери.

— Ну, вот и дом, — тепло сказал он, вручая мне ключ.

Я улыбнулась, вертя ключ в ладони.

Дом.

Пока что.

Чего я ещё не знала, так это того, что жить мне придётся не одной.

Как только я вошла, я увидела девушку.

Буйные рыжие локоны, музыка, гремевшая так громко, что стены гудели, и почти оскорбительно прозрачная футболка, оставлявшая мало места для воображения. Она растянулась на полу, скрестив ноги, и листала стопку журналов.

Комната была большой — больше, чем я себе представляла, — но очень четко разделена пополам. Моя сторона была нетронутой, уставленной аккуратно сложенными, идеально запечатанными коробками. Ее сторона была в полном беспорядке: одежда, брошенная на спинку стула, плакаты, приклеенные к стене под странными углами.

Я взглянула на отца. Он выглядел так же растерянно, как и я себя чувствовала.

Девушка подняла глаза, заметила меня и широко раскрыла глаза.

— О, черт, — пробормотала она, протягивая руку, чтобы поставить музыку на паузу.

Она встала и протянула мне руку. — Я Шарлотта. Твоя соседка по комнате.

Я пожала ей руку, все еще не до конца уверенная, что правильно ее расслышала. —Евангелина, — просто сказала я.

Мой отец повернулся к декану Уитмору. «Соседка по комнате?»

На лице Уитмора отразилось полное смущение.

«Должно быть, это какая-то ошибка. Распределение по жилью — не совсем моя сфера ответственности, но я немедленно это исправлю...»

Я слегка подняла руку, прервав его, прежде чем он успел закончить. «Нет, всё в порядке. Почему бы не получить полноценный университетский опыт, верно?»

Отец посмотрел на меня так, будто собирался напомнить, что мне не нужен «полный университетский опыт». Но я лишь пожала плечами. Шарлотта по-прежнему смотрела на меня, словно пытаясь понять, какая девушка добровольно согласилась делить с кем-то комнату, когда было очевидно, что ей этого не нужно.

Может, это было любопытство. Может, потому что я уже поняла: она была всем тем, чем я не была. И у меня было предчувствие, что скучно не будет.

Отец и декан Уитмор обменялись взглядами. Затем отец снова повернулся ко мне, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка.

— Как скажешь, дорогая.

Он подошел ближе, и запах его одеколона окутал меня. Он откинул прядь волос с моего лица и поцеловал меня в лоб, на мгновение задержав там руку.

— Мне пора. Мне нужно забрать твою маму из аэропорта.

Я посмотрела на него, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя какая-то маленькая частичка меня по-прежнему ненавидела прощания.

— Ты же знаешь, что я всего в часе езды отсюда. Если тебе что-нибудь понадобится — что угодно — позвони мне. Не пытайся справиться сама только для того, чтобы доказать свою правоту. — Его взгляд смягчился, когда он добавил: — Я серьезно.

Я кивнула. «Я знаю, папа».

«Хорошо». Он слегка сжал мою руку, так, как делал всегда, когда хотел, чтобы я почувствовала себя его маленькой девочкой, как бы взрослой я ни притворялась.

Дин Уитмор вежливо прокашлялся, переведя взгляд с одного на другого. «Пойдем?»

Отец выпрямился. «Ладно, дорогая. Веди себя хорошо. Или хотя бы постарайся».

Я слегка ухмыльнулась. «Ничего не обещаю».

Они оба усмехнулись, а потом повернулись к двери. Я смотрела, как они уходят, их голоса затихали в коридоре, пока тихий смех отца не исчез совсем.

И осталась только я.

И Шарлотта.

И комната в общежитии, которая вдруг показалась мне гораздо меньше.

Шарлотта плюхнулась на кровать, согнув одно колено, и закрутила прядь своих буйных рыжих волос вокруг пальца.

Я присела на корточки у первой коробки и медленно отклеила скотч.

Шарлотта наклонила голову, когда я открыла первую коробку. «Ты новенькая».

Я бросила на неё взгляд. — Настолько это заметно?

Она улыбнулась. — Первый курс?

Я кивнула, вытащила стопку книг и аккуратно разложила их на столе.

— Я на втором курсе. Специальность — литература.

— Я догадалась, — сказала я, не поднимая глаз.

Она коротко рассмеялась. — Ты догадалась. — Она наклонилась вперёд, положив локти на колени. — А ты? На какой специальности учишься?»

«Экономика».

Она приподняла брови, словно не ожидала такого ответа. «Интересно. Это... практично».

«В том-то и дело». Я выстроил книги аккуратным рядом, подправляя их, пока корешки не выстроились в идеальную линию.

«Дай угадаю», — продолжила она. «Твои родители хотели, чтобы ты изучал что-нибудь „полезное"».

Я на мгновение встретилась с ней взглядом. «Не совсем. Это был мой выбор».

«Правда?» По ее голосу было слышно, что она не совсем мне верит.

Я пожала плечами. «Правда».

Ее губы дрогнули, словно она пыталась понять, шучу я или нет.

«Так ты из...?»

«Из Майами».

Ее взгляд скользнул по мне. «Местная девчонка».

«В некотором смысле».

«В некотором смысле?»

Я закрыла коробку, с которой работала.
«Майами — мой дом. Но дом — это не только география».

Это, похоже, заинтриговало её. Она прислонилась спиной к стене, продолжая наблюдать за мной. «Ты не выглядишь нервной».

«Я и не нервничаю».

«Большинство первокурсников нервничают».

«Я не как большинство».

Шарлотта медленно улыбнулась. «Полагаю, мы скоро узнаем, какая ты соседка по комнате».

Я открыла ещё одну коробку, на этот раз сознательно не встречая её взгляда. «Наверное, да».

Она потянулась, подняв руки над головой, и подол её футболки приподнялся как раз настолько, чтобы я это заметила. Это было не нарочно. По крайней мере, я так думала.

«Ты кажешься... очень собранной», — сказала она, словно пробуя слова на вкус.

Я бросила на неё быстрый взгляд. «Это проблема?»

«Не для меня». Она улыбнулась. «Просто это значит, что мне придётся постараться поусерднее, чтобы вывести тебя из себя».

Это вызвало у меня едва заметную усмешку, которой она, похоже, осталась слишком довольна.

Шарлотта поднялась с кровати. «Позволь мне помочь тебе распаковать вещи», — сказала она, уже пересекая комнату, не дожидаясь моего ответа.

«Не надо...»

«Нет, серьезно. Мне нужно чем-то заняться. К тому же я отлично умею наводить порядок... в вещах других людей». Она широко улыбнулась, уже открывая одну из дверец шкафа.

«У тебя много красивых вещей», — сказала она, проводя пальцами по рукаву шелковой блузки.

Я кивнула.

Ее болтовня наполняла комнату, пока я стояла у стола и наблюдала, как она выстраивает в шкафу аккуратные ряды с равными промежутками.

«Я из Чикаго», — сказала она через минуту. «Из южной части города. У меня стипендия, так что я работаю пару смен в кафе возле библиотеки, чтобы покрыть дополнительные расходы. Не совсем то же самое, что...» Ее голос на мгновение затих, но потом она снова улыбнулась. «Ну... Не то же самое, что у тебя».

Я слегка наклонила голову. «А как ты думаешь, что у меня?»

Она пожала плечами, по-прежнему не глядя мне в глаза. «Скажем так... ты не купила эту блузку в секонд-хенде».

Это не было грубостью, скорее — констатацией факта.

«Ты всегда так много болтаешь?» — спросила я.

На это она ответила смехом. «Да. Либо так, либо неловкое молчание, а я не выношу неловкого молчания».

Она повесила последнюю блузку, погладила вешалку и повернулась ко мне с полуулыбкой.

«К тому же... мы будем жить вместе. Лучше сразу узнать самое главное».

К тому времени, как последняя коробка опустела, а мои вещи были сложены, развешаны или аккуратно сложены на моей половине комнаты, я решила, что у Шарлотты есть два режима: разговор и движение. Казалось, она страдает аллергией на бездействие.

Она поставила последнюю пустую коробку у двери, вытерла руки о заднюю часть шорт и пересекла комнату к широкому подоконнику со своей стороны.

Она приоткрыла одно из высоких окон и устроилась в раме, подтянув одну ногу к себе, а другую свесив наружу. Через мгновение тишину нарушил щелчок зажигалки.

В комнату заплыл клубок дыма.

— Курильщица. Как очаровательно, — сказала я, откинувшись спиной к столу.

Шарлотта взглянула на меня сквозь дым, и её губы дрогнули. — Не волнуйся, я курю только тогда, когда мне скучно. А учитывая это место, это, наверное, бывает почти всегда.

— Не может быть, чтобы тебе было настолько скучно.

— Скучно на занятиях. Скучно от правил. Но не от людей», — сказала она с улыбкой. «Некоторые из них стоят того, чтобы остаться».

Я приподняла бровь. «И что именно ты имеешь в виду?»

Она медленно выдохнула, прищурив глаза, словно взвешивая, стоит ли мне это говорить. «Просто то, что ты новенькая, а новички ещё не знают неписаных правил. А это делает тебя интересной».

Я не стала отвечать. Ей явно не нужно было моего ответа, чтобы продолжить.

«Сегодня вечером будет вечеринка», — продолжила она, стряхивая пепел в окно. «За пределами кампуса. Устраивает её один из старшекурсников. Его семья богатая, так что... крыша, частный бар, всё такое».

— И ты меня приглашаешь?

— Конечно. Похоже, тебе не помешает небольшое посвящение. — Она сделала ещё одну затяжку, пристально разглядывая меня. — Если, конечно, ты не из тех, кто распаковывает вещи, а потом сидит здесь всю ночь, читая или... чем там занимаются богатые люди.

Я наклонила голову. — У тебя слишком много предположений для человека, который только что со мной познакомился.

Она улыбнулась, словно забила гол. «Это навык. Ну, что? Пойдёшь?»

Я бросил взгляд на гардероб, а потом снова на неё. «Я подумаю».

«Это не „нет"», — сказала она, ухмыляясь и затушивая сигарету о подоконник. «Я это приму».