Хрупкая зависимость

Я хлопнул дверью палаты, и в коридоре, наконец, смог выдохнуть. Вены пульсировали на висках, ладони дрожали от ярости. Всё внутри горело, как чёртово пламя, которое не мог потушить даже холодный воздух больничного коридора.

Как он на неё смотрел. Как она молчала.

Я сжал кулаки до хруста костей. Если бы он не был там, если бы не её чёртово "оставь, Дамир", я бы уже разбил ему лицо. Раз и навсегда.

— Дамир…

Её голос был тихим, но я узнал бы его из тысячи.

Я не повернулся. Не хотел смотреть.

Но она подошла. Осторожно. И вдруг — прикосновение. Её рука обвила мою. Нежно, но с силой. Как якорь.

— Послушай меня, — прошептала она. — Рина любит Кирана.

Я сжал зубы, молчал, пытаясь подавить всё, что поднималось внутри.

— Она не предавала тебя, — продолжала Мари, не отпуская. — Она просто влюбилась. Это не преступление. Ты же сам всегда говорил — каждый имеет право на своё счастье.

— А если это счастье разрушит её? — прохрипел я, не в силах больше молчать. — Если он её сломает, как уже однажды сделал?

Мари сделала шаг ближе, её глаза искали мои.

— А если наоборот? — мягко сказала она. — А если именно он сделает её сильнее?

Я посмотрел на неё. Такая тихая. Упрямая. С сильной хваткой, как будто не даст мне упасть в собственную злость.

— Я просто… — я опустил взгляд. — Я не хочу снова её терять.

— Тогда не отталкивай, — прошептала Мари, поднимая мою руку к своим губам. — Она всё ещё твоя сестра. И она боится тебя потерять тоже.

Мы с Мари поехали домой. В машине стояла тишина, в которой я слышал каждый её вдох, каждое шевеление пальцев на коленях. Она избегала смотреть на меня, но я знал — переживала не меньше меня.

Рина осталась в больнице с Кираном. Как бы Мари ни умоляла её поехать с нами, как бы ни старалась убедить, что ей будет лучше дома — та лишь покачала головой и осталась рядом с ним.

Это сводило меня с ума.

Я держал руль крепко, будто если отпущу — всё рухнет. Дом, отношения, остатки контроль над собой.

— Она любит его, — тихо сказала Мари, глядя в окно. — Я видела это в её глазах. И в его тоже.

Я промолчал. Любовь. Такое тёплое, наивное слово. Оно не спасёт её, если всё пойдёт не так. Не защитит, когда он снова её подведёт.

— Не все такие, как ты, Дамир, — вдруг добавила она, повернув ко мне голову. — Не все уходят, чтобы спасти. Некоторые остаются, чтобы бороться.

Я бросил на неё взгляд. Острые слова. Попали точно в цель. Но она не отвела взгляда. Смотрела прямо в меня. С вызовом. С болью. С пониманием.

Я медленно выдохнул.

Мы с Мари приехали домой. Она ничего не сказала — просто взяла поводок, тихо подозвала Джену, и они вышли на улицу. Ни одного упрёка, ни одной попытки переубедить меня. Только тишина. Эта чёртова, давящая тишина, которая кричала громче любых слов.

Я остался один. Захлопнув за собой дверь, прошёл в гостиную, достал бутылку виски и налил полный стакан. Обжигающая горечь первой дозы скользнула по горлу, но внутри легче не стало.

Мне было противно. До тошноты. Рина… моя сестра… она связала свою жизнь с наркоманом. С человеком, который однажды уже чуть не умер от передоза. С тем, кто обещал, клялся, что завязал. А потом снова соврал.

И самое отвратительное — он был моим другом. К черту, братом. Мы выросли вместе, били морды за друг друга, делили последние сигареты, вместе вляпывались в дерьмо. А потом он стал этим… разбитым, прогнившим изнутри человеком, который тащит за собой в пропасть мою сестру.

Я налил ещё. Не раздумывая, просто — хлоп, и снова обжигающее тепло.

Где-то на дне души сидела вина. Я знал, что она тянется ко мне, как тень, что я не безгрешен. Что когда-то я тоже ушёл. Бросил Рину. Оставил её одну в доме, полном тишины и разбитой надежды. И теперь, возможно, Киран — единственный, кто её слышит.

Я ударил кулаком по столу, стакан звякнул.

— Он опять соврал, — прошептал я, будто Мари могла услышать, — он опять предал.

И я опять налил. Потому что злость выжигала всё внутри, а виски — единственное, что делало это терпимым.

Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час, может, два. Я сидел, свесив голову, с полупустой бутылкой в руке. Комната слегка плыла перед глазами, мысли путались. Всё было неважно.

Всё — дерьмо. Всё — ложь.

Дверь щёлкнула.

— Дамир? — голос Мари прозвучал тихо, но настороженно.

Я поднял голову. Она стояла в прихожей, Джена крутилась у ног. Её щёки порозовели от ветра, волосы чуть растрепались.

— Мари, — прохрипел я, и криво усмехнулся. — Ты вернулась. Ты… такая красивая.

Я встал, покачнулся, но поймал равновесие. Подошёл ближе. Её глаза округлились, когда я притянул её к себе за талию. Она пахла свежим воздухом, дождём и чем-то до боли тёплым — домом.

— Дамир, ты пьян, — шепнула она и мягко упёрлась ладонями мне в грудь. — Иди, я уложу тебя спать, ладно?

— Не хочу спать, — пробормотал я, склонившись ближе к её шее. — Хочу тебя.

— Хватит, — в голосе появилась тревога. — Ты сам не свой. Ты злишься, тебе плохо… Дамир, отпусти.

Она осторожно попыталась выскользнуть из моих рук, но я держал крепче, чем нужно. Губы дрогнули.

Я прижал Мари к столу, грудью к холодной поверхности, так, что она выгнулась дугой.
Её руки — раскинуты в стороны, зажаты моими ладонями. Её дыхание сбивалось, но упрямство в глазах ещё не исчезло.

— Я сказала «нет», — процедила сквозь зубы.

Я резко поднял её одну ногу, согнул в колене и закинул на край стола.
Теперь её бёдра были открыты для меня, а таз — под углом, в идеальной покорной позе, хоть она и не хотела этого признавать.

— Нет? — рычу. — А это что тогда, Мари?

Моя ладонь скользнула по внутренней стороне бедра. Я чувствовал, как дрожит её кожа, как сжимаются мышцы.
И тогда, не отводя взгляда, я медленно потянулся к тонкой ткани между её ног.
Трусики — нежные, кружевные, чёртово красивое искушение.
Я зацепил их пальцами и медленно, нарочно медленно, стянул с её бёдер, вниз по ногам.

— Посмотри, какая ты… — я коснулся губами её ягодицы, — вся для меня.

Я отбросил мокрую ткань в сторону, и мои пальцы сразу нашли тёплую, влажную промежность.

— Ты вся мокрая. От моего голоса? От того, как я тебя держу?

Она закусила губу. Молчит.

Я сжал её бёдро, подтянул ещё выше, прижимая к себе. Второй рукой обхватил её за шею, прижав к столу. Не сильно.

Напоминаю: ты моя.

И в эту позу — одну ногу на стол, вторая всё ещё стоит — я вхожу резко, целиком.
Она задыхается, вскрикивает, её ногти царапают деревянную поверхность.

— Чувствуешь? — прошептал ей на ухо. — Как глубоко я в тебе?

Я медленно вытащил себя и снова вбил до конца, придерживая её ногу, раскрывая бёдра ещё шире.

Внутрь и наружу.
Внутрь и наружу.

Она сдалась. Больше не дёргается. Только прикусывает губу, чтобы не застонать вслух.

— Говори, Мари. Скажи, что хочешь этого.

— Хочу... — еле слышно.

Теперь я был мягче. Мои пальцы скользнули по её животу, зацепили грудь, обняли талию.

Я снова двигаюсь — плавно, уверенно, держа её полностью под контролем.
Одной рукой на её бёдре, другой — на животе, чтобы чувствовать, как дрожит каждый её вдох.

Я отстранился. Её дыхание — рваное, кожа блестит от пота, а взгляд затуманен от желания. Но я не закончил.

Чёрт, нет.

Подхватываю её за талию и поднимаю на руки. Она лёгкая, дрожащая в моих ладонях, и всё равно пытается сохранить свою гордость. Такая упрямая…

Маленькая...

Сажаю её сверху, на себя. Бёдра обвивают мои, но я не даю ей двигаться. Сжимаю её шею — нежно, но с силой. Чтобы чувствовала — она под контролем.

— Ты думала, я отпущу тебя просто так? — шепчу ей в губы. — Ты даже не представляешь, как сильно ты меня сводишь с ума.

— Дамир… — она чуть приоткрывает рот, пытаясь дышать ровнее.
Я провожу пальцем по её щеке, потом по губам.

— Посмотри на меня, Мари.

Её глаза находят мои. Стеклянные, полные желания.

— Я хочу смотреть, как ты сходишь с ума от меня, — выдыхаю, и резко вхожу в неё снова, в этом новом, уязвимом и близком положении.

Она вскрикивает, вжимается в мою грудь, ногти впиваются в плечи.

— Не прячься, — рычу. — Смотри. Чувствуй. Двигайся.

Её тело отзывается — горячее, влажное, трепещущее от моего ритма. Я держу её бёдра, направляю, чуть поднимаю и снова опускаю с глухим толчком.

Она теряется. Полностью. Слёзы наворачиваются на глаза от напряжения и удовольствия.

— Ты чувствуешь, как я в тебе? — шепчу, скользя пальцем вниз, чтобы довести её до края.

— Дамир… я…

— Тише. Я рядом. Я с тобой. Держись за меня.

Она стонет, и я чувствую, как её тело сжимается вокруг меня в сладком, разрывающем оргазме.

Я обнимаю её крепко, рукой убираю слипшиеся пряди с её лица, целую в висок.

— Черт...

— Я… — она только прижимается ко мне.

— Умничка, — шепчу.

Её тело всё ещё содрогалось на мне, но она не отстранилась.
Наоборот — прижалась грудью к моей груди.
Горячими, мокрыми сосками — прямо к моей коже. Я почувствовал, как она дрожит.
Каждый её вдох отдавался мягким трением. Её соски тёрлись обо мне при каждом движении — и, чёрт, это сводило меня с ума.

Я зарычал.

— Не делай так, — прошептал в её волосы, стиснув зубы. — Ты даже не представляешь, что творишь со мной…

Она чуть пошевелилась, как будто нарочно.
Медленно провела грудью по моей коже. От груди до живота — мокрые следы, как клеймо её прикосновений.

Я схватил её за бёдра. Сжал сильно, вдавил в себя, чтобы она снова почувствовала, насколько я тверд.

— Хочешь свести меня с ума, да, Мари?

Она смотрит на меня снизу вверх, губы приоткрыты, дыхание обжигает.

Я не выдержал.
Наклонился, прижал её спину к своей руке и губами поймал её сосок.
Сосал, кусал, целовал — врываясь в неё языком, словно требуя её полностью.
Её стоны рвались наружу — она дрожала, выгибалась, а я держал крепче.
Я словно потерял себя. Она была везде — на вкус, на запах, на ощупь.

Я хотел слиться с ней. Раствориться. Забрать в себя.

Её грудь гладкая, упругая, идеальная. Я обводил языком сосок, чувствуя, как он напрягается и дёргается у меня во рту.
Она вскрикнула, вцепившись в мои волосы, и я чуть усилил хватку.

— Ты даже не представляешь, насколько ты святая и развратная одновременно, — прошипел я ей в шею.

Я снова вошёл в неё.
Прямо в этот момент. С этим вкусом её тела на губах.

И в этот раз я двигался безжалостно.
Резко. Глубоко.
Я держал её за талию, а она царапала мои плечи, оставляя следы, как доказательство.
Её грудь всё так же терлась о мою, вызывая у меня крики, которые я сдерживал только потому, что не мог оторваться от её взгляда.

— Мари… — я захрипел. — Ты — моя слабость. И моя сила.

— Я твоя… — прошептала она, целуя меня в губы.

Я уже не мог остановиться.

Я чувствовал, как внутри меня что-то рвётся.
Не просто страсть.
Это было голодное, безумное, дикое желание обладать. Целиком. Без остатка. Чтобы она забыла, как дышать без меня.

Я резко поднял её с себя, рывком поставил на ноги. Её взгляд — затуманенный, растерянный, возбуждённый.
Я схватил её за волосы — за рыжие, спутанные пряди, потянул назад, заставляя выгнуться.

— Не отпускай меня, Дамир… — прошептала она, дрожащим голосом.

— Не отпущу. Никогда, слышишь? — прохрипел я.

Я прижал её грудью к столу, ноги — чуть шире, руки — вверх.
И в этот момент я стал животным.

Схватив её за талию, я поднял одну ногу на стол.
Вторая осталась стоять, дрожа на цыпочках.
Её спина изогнулась дугой, а я сзади — вошёл так резко, что она застонала, почти выкрикнула моё имя.

— Вот так… — шептал я, сжав её бедро и впиваясь зубами в её плечо. — Ты чувствуешь, как я в тебе? Как рву тебя изнутри?

Мои бёдра били по её ягодицам с глухими хлопками.
С каждой секундой — быстрее, жестче, глубже.
Я был вне себя.

Пота не замечал.
Слёз на её щеках не видел.
Только жар.

Её тело, которое принимало меня с каждым новым толчком, с каждым рывком моих рук.
Мои пальцы скользнули между её ног, чтобы довести её до грани — и я почувствовал, как она стонет, захлёбывается в крике, как сжимается, будто всё её естество горит.

— Оргазм? От того, как я тебя трахаю? — зарычал я. — Ты невыносима, Мари.

Я поднял её со стола, как куклу, развернул и снова поставил — теперь лицом вниз, руки вперёд, грудь касается дерева, бёдра откинуты назад.
Снова вошёл. Жёстко.
Она выгнулась, вскрикнула.

— Дамир… ты…

— Тише, — прорычал я, целуя её в спину.

— Моя. Только моя.

Я вбивался в неё с силой, как одержимый. Пальцы оставляли синяки на коже.
Я накрыл её своим телом, грудь к спине, одна рука на горле, другая — на груди.
В этот момент я забыл, кто я.

Она стонала — не от боли, нет. От безумия, которое мы разделяли.

И когда она в очередной раз дёрнулась, сжимаясь вокруг меня, я сжал её крепче, царапая своими зубами шею и задыхаясь от предела.

Я кончал в неё, пока её тело тряслось в оргазме, пока она срывала голос от стонов, а я всё ещё не мог отпустить.
Как будто боялся, что она исчезнет.

Я прижал её к себе, удерживая в объятиях, дрожа вместе с ней.

Чёрт… Я не сдержался.

В самый последний момент я хотел вырваться, вытащить член… Но она шептала моё имя, царапала спину, целовала в шею — и я остался внутри.

Я не должен был…

— Мари… — выдыхаю, голос хриплый. — Я…

Что, прости? Я не хотел? Я не удержался? Смешно. Я хотел.

Всё это время хотел забрать её до конца, и я это сделал.

Ну что, ЗАЙЧАТА, как вам глава? ГОРЯЧЕНЬКО, да? Я её, между прочим, с температурой ПИСАЛА — организм горел, и текст вместе с ним. Если хотите ещё жару — КРИЧИТЕ в комментах, КИДАЙТЕСЬ звёздами, я вас потом зацелую (в воображении, не бойтесь). А кто хочет совсем в огонь — ТГК "Кира Минаевская" вас ждёт. Ссылка в профиле или описание там же. Ну всё, побежала ПИТЬ чай и ОТДЫХАТЬ.