Глава двадцать шесть
— Я никогда не хотел, чтобы Рина была с Кираном, — выдохнул Дамир, сжав кулак так сильно, что костяшки побелели. Голос его звучал спокойно, но под этим спокойствием вибрировала ярость — глухая, опасная, как гул перед бурей.
Я медленно приподнялась, опираясь на подушку, будто хотела приблизиться к истине.
— Почему?
Он отвёл взгляд. Молчание повисло в комнате, натянутое, как струна. Казалось, он почти отступил внутрь себя, но потом сел на край кровати и, не глядя на меня, заговорил:
— Мы раньше дружили. Я был моложе, наивнее. Киран тогда казался идеальным: лёгкий, харизматичный, всех обаяет с полуслова. Он умел вползать в душу. Все верили в него. Даже я. — Он усмехнулся сухо, без капли тепла. — А потом начали всплывать детали.
— Какие?.. — прошептала я, ощущая, как внутри сжимается что-то хрупкое и уязвимое. Сердце стучало чаще.
— Он манипулировал. Играл людьми. Гадости творил за спинами, будто по сценарию, и выходил из всего сухим. Я слишком поздно понял, что рядом с ним всё начинает гнить. Он не просто разрушает — он делает это красиво. Втягивал в грязь, от которой сложно отмыться. А я смотрел, как те, кто доверился, ломались. Становились пустыми.
Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, затянутым дымкой боли и вины.
— Я вырвался. А вот Рина… она видит в нём того же мальчика из детства. Она не знает, насколько он опасен.
Я не ответила. Только тишина, только бешеный стук сердца. Что-то тревожное заползло под рёбра — как предчувствие, которое не хочет уходить.
— Ты боишься, что он её ранит? — тихо спросила я.
— Он уже ранит, — едва слышно прошептал Дамир.
— Я поеду к нему в больницу, — заявила Рина, появившись на пороге.
Дамир обернулся, его лицо стало жёстче.
— Нет, завтра. Сейчас тебе нужно отдохнуть, — сказал он, стараясь говорить спокойно.
— Но он там один... — прошептала она, вцепившись в рукава кофты, как в спасение.
— Думаю, он уже спит. Мы навестим его утром, обещаю, — добавила я мягко. — Иди, Рин. Ложись.
Она кивнула, словно беззвучно сдалась, и ушла наверх.
— Рина заняла мою спальню, так что… — Дамир бросил на меня взгляд, в котором читалась странная смесь усталости и чего-то более тёмного. — Придётся мне ночевать у тебя.
Я фыркнула, пытаясь не показать, как всё это раздражает.
— Да хоть на ковре спи, — буркнула я. — Я поеду домой.
— Маленькая, твой дом здесь, — сказал он и резко схватил меня за руку, притянув к себе. Его прикосновение было властным, слишком уверенным.
— Мой дом — там, где были мои родители, — ответила я, держась из последних сил, и вырвала руку.
Дамир нахмурился. В его глазах что-то дернулось. Он снова схватил меня, ещё резче, и притянул ближе, будто боялся, что я исчезну.
— Твой дом здесь, — сказал он твёрдо, будто ставил точку.
Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает бессилие.
— Хорошо. Дом так дом. Только спать я буду на диване.
— Нет. Ты — в кровати, — сказал он, не давая даже шанса на спор.
— Тогда ты — на диване, — парировала я, вспыхнув.
— Меньше слов, принцесса, — прошептал он и… поднял меня на руки.
— Ты с ума сошёл?! — я забилась, пытаясь вырваться. — Отпусти!
В груди дрогнуло — знакомо, противно. Воспоминание. Как он носил меня, когда я не могла ходить. Тогда это было спасением. А сейчас — ловушка.
— Я не буду спать с тобой, — процедила я, избегая его взгляда.
— Ты не будешь спать на месте Джены. У неё это любимое место. Хочешь, чтобы она обиделась?
— Джена?.. А где она? — спросила я, цепляясь за любую возможность отвлечь его.
— С Ричардом, наверное. Он любит выходить вечером, — спокойно сказал он, открывая дверь в мою комнату и укладывая меня на кровать.
Я попыталась встать, но он навис надо мной, не давая ни шагу назад.
— Сбежать хочешь? — спросил он, изучая меня взглядом.
— Да. И сбегу. Но сначала — душ.
— Тогда пойдём вместе, — его голос стал тише, опаснее. Он вновь поднял меня, игнорируя протесты.
— Да ты больной! — воскликнула я, извиваясь в его руках.
— Тише, Рина спит, — прошипел он, прижав меня к себе.
— Я могу ходить! — зло прошептала я, вырываясь.
Он посмотрел на меня. Взгляд… был другим. Жадным.
— Просто соскучился по твоему телу, — прошептал он. — По тому, как ты дышишь рядом.
Я замерла. Воздух стал тяжёлым, вязким.
— Отпусти. Я иду одна, — выдохнула я.
— Уже поздно, — сказал он и занёс меня в ванную. Осторожно поставил на коврик, наклонился. — Помочь снять?
— Уходи, — прошипела я, не глядя на него.
Но он не ушёл.
Он подошёл ближе, словно стер границы, и медленно начал расстёгивать рубашку. Его пальцы касались моих плеч, и я вздрогнула.
— ВЫЙДИ! — закричала я, но он держал меня.
— Такие красивые у тебя волосы, — шептал он, прикасаясь губами к моей ключице.
— Я не твоя вещь! — прорычала я, вырываясь. — Отпусти меня!
Он на секунду застыл. Сжал зубы, глаза потемнели, как перед грозой. Но вместо ответа он начал снимать с себя рубашку. Его движения были медленными, пугающе спокойными, как у хищника.
— Раз ты не хочешь сама... — процедил он, беря полотенце и разложив его на край ванны. — Я сделаю это за тебя. Ты слишком слабая, чтобы заботиться о себе.
Я дёрнулась, когда он снова потянулся к моей рубашке, но его пальцы уже были в вороте, и в следующее мгновение ткань слетела с плеч.
— Ненавижу тебя, — прошептала я, чувствуя, как по коже бегут мурашки от холода и унижения.
Он ничего не ответил. Только посмотрел.
Долго. Жестко. Глубоко.
И вдруг начал медленно снимать с меня оставшуюся одежду — ловко, грубо, не оставляя мне ни шанса спрятаться. Я вырывалась, ногтями цеплялась за его руки, но он был спокоен, как скала. Лишённый эмоций, словно решивший что-то внутри и теперь просто выполняющий приказ.
— Ты боишься. Но это не страх, это привычка. Привычка бежать, как тогда, когда я тебе был нужен больше всего, — его голос был тихим, но в каждом слове чувствовался контроль. Не забота — власть.
Он уже был голым. А я — почти. И в этом всем было что-то по-настоящему страшное. Не потому, что он мог сделать больно — а потому, что он мог убедить, что это нормально. Что мы — это нормально.
Он поднял меня, не слушая, как я шепчу «нет». Занёс в душ. Горячая вода обрушилась на нас, и всё стало влажным и скользким, как собственная беспомощность.
Он мыл меня руками. Медленно. Целенаправленно. С мылом, с пеной, как будто смывал с меня не грязь — прошлое.
— Тебе нужно забыть, — прошептал он, проводя пальцами по позвоночнику, как будто выжигал всё, что во мне ещё было живого. — Прошлое мертво. Осталась только ты. И я.
— Ненавижу тебя, — сорвалось с губ, и я прикрыла грудь, как будто это могло защитить хоть что-то.
Он заметил это. Молча разжал мои руки, холодно и намеренно.
— Не прячься, кукла, — его голос был тише воды.
Он выключил воду. Капли всё ещё стекали с моего лица, но я уже не дрожала от холода — только от него.
Он молча замотал меня в большое полотенце, тёплое, как будто украденное из другого, нормального мира. Осторожно вытер мои плечи, шею, каждую линию на теле. Словно смывал с меня не только грязь, но и остатки сопротивления.
— Не двигайся, — коротко бросил он, будто приказывал дыханию остановиться.
Он натянул на меня мягкую пижаму, двигаясь медленно, методично, как будто делал это не впервые.
Я смотрела в одну точку. Не протестовала. Не сопротивлялась. Потому что устала.
Он сам переоделся, вытирая волосы полотенцем, бросив на меня взгляд, от которого всё внутри сжималось.
Потом подошёл, лёг рядом, подтянул меня к себе и накрыл нас одеялом.
Я просто лежала, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи.
Так близко. Слишком близко.
— Мари, проснись, — его голос был близко. Я почувствовала, как он касается моих рук губами.
Глаза открылись неохотно. За окном уже светло, слишком ярко для моего внутреннего состояния.
— Доброе утро, — сказал он с лёгкой улыбкой.
Я ничего не ответила. Он выдохнул тихо, будто ожидал молчания.
— Пойдем, Рина ждёт нас внизу. Мы же договаривались — сегодня больница, — сказал он, поднимаясь с кровати и направляясь к шкафу.
— Помню, — протянула я, зевая и с трудом поднимаясь.
На кухне пахло мятой и чем-то тёплым — уютным. Рина сидела за столом, обхватив кружку ладонями, будто это могло её удержать от паники. Напротив — Ричард, он что-то тихо говорил, пытаясь успокоить её, но она дергалась на каждом звуке.
— Я не хочу ждать, — резко сказала она, отодвигая кружку. — Мы можем уже ехать? Зачем тянуть?
— Рина, всё будет хорошо, — мягко проговорил Ричард.
Она отмахнулась, нервно кусая губу. Но как только её взгляд наткнулся на нас с Дамиром, она вскочила с места.
— Всё. Я готова. Поехали! — выпалила она, направляясь к нам почти бегом.
— Доброе утро, — бросил Дамир, но Рина его проигнорировала, впившись в мою руку. Её пальцы дрожали.
— Пожалуйста, Мари, быстрее... — прошептала она. — Я не могу больше ждать.
Мы сели в машину. Я с Риной устроилась сзади, прижимая её к себе, будто так могла дать ей хоть каплю спокойствия. Дамир молча завёл двигатель и вывел машину со двора.
Рина крепко сжала мою ладонь. Я чувствовала, как она дрожит. Не от холода — от страха.
— Всё будет хорошо, — прошептала я, хотя сама не верила.
Путь до больницы казался бесконечным, несмотря на то, что улицы были почти пустыми. Как только мы подъехали к зданию, Рина резко рванула меня за руку.
— Пошли! — крикнула она, и мы выбежали из машины.
Дамир быстро вышел следом и зашагал за нами. Я слышала, как его ботинки отбивают по асфальту — глухо, гневно.
Мы влетели внутрь. Администратор не успел ничего сказать — Рина почти закричала его имя, и нас быстро провели в сторону реанимации.
Дверь в палату отворилась с лёгким скрипом.
Он лежал на белоснежной койке. Без движения. Лицо бледное, губы чуть посинели, под глазами — синяки. Рина кинулась к нему, схватила за руку и начала её целовать, будто молитвой могла вернуть его к жизни.
— Киран... Киран, я здесь... — её голос дрожал, как стекло перед тем, как треснуть. — Прости... пожалуйста, прости...
Он медленно открыл глаза. С трудом. Веки были тяжёлыми, как свинец. Он посмотрел на неё... мутно, неуверенно. В глазах — пустота и боль. Его губы дрогнули, но слов не последовало.
Я стояла чуть поодаль, наблюдая за ними. И только теперь заметила следы на его руке. Уколы. Синие, распухшие.
Передозировка. Очередная.
Киран с трудом моргнул. Его взгляд немного прояснился, и когда он увидел Рину, склонившуюся над ним, его губы дрогнули снова. Он пытался улыбнуться — болезненно, слабо, но в этом выражении было всё: узнавание, тепло, любовь.
Он смотрел на неё так, будто всё вокруг перестало существовать. Будто только она была реальна.
— Ри...на... — прошептал он еле слышно.
Рина не сдержалась — слёзы потекли по её щекам, она закрыла лицо руками, затем вновь прильнула к нему, сжимая его ладонь.
— Не делай так больше, слышишь? Не пугай меня так... Не пугай — шептала она сквозь всхлипы.
Киран с трудом поднял руку, провёл пальцами по её щеке, вытирая слёзы. Его движения были замедленными, но в них не было ни капли случайности — только нежность.
Я стояла в стороне, чувствуя, как в комнате будто становится меньше воздуха. Взгляд Дамира прожигал меня сбоку. Я обернулась — он стоял у стены, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
Он смотрел не на Кирана — он смотрел на Рину. На её слёзы. На то, как она тряслась над другим.
— Зачем ты его привела? — выдохнул он, почти не двигая губами.
Я ничего не ответила. Мне казалось, что любое слово лишь подольёт масла в огонь.
Он не сводил взгляда с Кирана, и в этом взгляде было всё: отвращение, ярость, боль. Его челюсть сжалась так, будто он сдерживал что-то животное, что готово было вырваться наружу.
— Он опять чуть не умер, — процедил Дамир сквозь зубы. — И ты всё равно...
Он не договорил. Развернулся и вышел из палаты, дверь хлопнула с глухим звуком.
Рина даже не заметила. Она всё ещё держала Кирана за руку, как будто, отпустив, потеряет его навсегда.
Привет, мои ХОРОШИЕ!
Как вам глава? Надеюсь, зашла и вызвала хоть пару ЭМОЦИЙ (а если больше — вообще супер)!Если не сложно — поставьте ЗВЁЗДОЧКУ и напишите КОММЕНТАРИЙ, я обожаю читать ваши мысли, ОБСУЖДЕНИЯ, теории и даже просто "АААА!" — всё
это вдохновляет меня дальше ТВОРИТЬ. Если вдруг заметите ошибку — НАПИШИТЕ, я только спасибо скажу! Так мне легче будет потом РЕДАКТИРОВАТЬ. У меня есть Telegram-канал — там я делюсь КУСОЧКАМИ из книги, МЫСЛЯМИ, СПОЙЛЕРАМИ и просто болтаю с вами по душам. Просто вбейте Кира Минаевская в поиск ТГ или найдите ссылку в описании на Ватпаде.
ОБНИМАЮ крепко💓