Хрупкая зависимость

Если Рина приехала — значит, что-то случилось. Чёрт побери, я надеюсь, она просто соскучилась. Я не готов сейчас разрываться между ней и Мари. Не готов отрывать себя от той, кто стал моим смыслом. Моей.

Я смотрел на Мари и сжимал зубы, чтобы не сорваться. Она сидела на полу в этом чужом доме, смотрела на меня с упрямым вызовом, будто мы — два врага, а не... не то, что мы есть на самом деле.
Я встал.

Медленно подошёл. И, не дав ей опомниться, поднял её на руки и без предупреждения закинул на плечо. Она закричала:

— Ты идиот! Что ты творишь?!

Она била меня кулачками по спине, вырывалась, но это было бесполезно. Её тело принадлежало мне так же, как её страх, её голос, её глупые капризы. Я держал её крепко.

— Мы едем домой, — сказал я сдержанно, хотя внутри всё горело.

— Тут мой дом! — выкрикнула она, когда я выходил с ней на улицу.

Я остановился. Сделал паузу. И медленно повернул голову, чтобы она услышала каждое моё слово.
Холодно, тихо, но с яростью, замешанной на любви.

— Нет. Твой дом — это я. Где бы я ни был. С кем бы ты ни была, сколько бы ты ни врала себе — ты всегда будешь моей. И твой дом — там, где я держу тебя в своих руках.

Я открыл переднюю дверь и аккуратно усадил её внутрь. Она не сопротивлялась — только сверлила меня взглядом. Слишком тихо. Слишком спокойно.
Подозрительно.

Я захлопнул дверь, обошёл капот и, едва коснулся ручки со своей стороны — услышал.
Хлопок двери.
Лёгкие, быстрые шаги.
И моё имя, выдохнутое на ветру, как вызов.

— Серьёзно? — процедил я и резко рванул за ней.

Она бежала по мокрому асфальту, волосы развевались за спиной. Маленькая, упрямая, дикая.
Но она забыла главное — я был сильнее. Быстрее.
И я был зол.

— Мари! — рык вырвался сам по себе, грубый, сорванный. — Даже не думай!

Она не ответила. Только ускорилась.
Я догнал её в два прыжка. Схватил за талию, резко притянул к себе. Она брыкалась, отбивалась, царапала — но всё это было таким... жалким.
Я прижал её к себе крепко, чувствуя, как бешено колотится её сердце.

— Ты сошла с ума?! — заорал я прямо в ухо. — Тебе мало аварии? Мало того, что ты чуть не умерла? Думаешь, убежать — это выход?

— А оставаться с тобой — это выход?! — она захлёбывалась, кричала, но я слышал дрожь. — Ты всё забираешь, ты не даёшь мне дышать!

— Потому что ты моё дыхание! — я поднял её на руки, игнорируя удары в грудь. — Ты, чёрт возьми, моё всё!
И я не позволю тебе убежать.
Никогда.

Она снова заёрзала, но слабее. Я открыл дверь машины ногой, резким движением усадил её обратно и пристегнул ремень, не давая ни шанса сбежать ещё раз.

— Попробуй ещё раз — закрою машину изнутри, — прошептал я хрипло, нависая над ней. — И не пожалею.

Она молчала. Дышала тяжело. Губы подрагивали.
Но глаза... В её глазах горело что-то опасное. И живое.
И всё ещё моё.

Я закрыл дверь, тяжело выдохнул и сел за руль. Пальцы дрожали на коже руля. Сердце билось, как у зверя.

Она дрожала на пассажирском сиденье. Смотрела вперёд, будто меня тут не было.
А я молчал. Потому что если скажу хоть слово — взорвусь.
Руль скрипел под моими пальцами, я едва сдерживал себя.

Какого чёрта ты бежишь от меня, Мари? От того, кто единственный в этом мире ради тебя дышит?

— Ты вообще понимаешь, что могла себе что-то сломать? — процедил я, не оборачиваясь.

Она молчала. Проклятая тишина опять врезалась между нами, как нож.
Я развернулся к ней. Резко. Взгляд впился в её лицо, в эти дрожащие губы.

— Не смей больше так делать. Поняла?

Она отвернулась.

— Я не твоя собственность, — выдохнула она, тихо, но с упрямством.

Я резко подался вперёд, рукой упёрся в подголовник за её плечом, приближаясь к самому уху.

— Ты моя. И всегда была моей. Хочешь ты того или нет.

Она вздрогнула. А я закрыл глаза, пытаясь не сорваться.

Потому что люблю. До безумия.
И потому что потерять её — значит уничтожить себя.

Я завёл двигатель, выехал на трассу.
Мари сидела, отвернувшись к окну. Ни слова. Даже не дышала громко.
Как будто меня тут не было.

— Мы приедем домой, и ты наконец поймёшь, что я делаю это ради тебя, — сказал я, стараясь говорить спокойно.
Ноль реакции.

— Мари, ты слышишь меня?

Она даже не дёрнулась. Просто продолжала молча смотреть в окно.
Как будто я ничто. Как будто мои слова — пустота.

Меня охватила злость. Жгучая. Тяжёлая. Накрывающая с головой.

Я рванул руль в сторону, резко остановив машину на обочине.
Тормоза взвизгнули, а она чуть не ударилась о панель.
Я наклонился к ней, смотрел в боковой профиль — в эти губы, которые не хотели мне отвечать, в глаза, прячущиеся от моего взгляда.

— Что ты творишь, а? Думаешь, если будешь молчать, это что-то изменит? Думаешь, я отстану?

Она продолжала смотреть вперёд.
Не издала ни звука. Ни взгляда.
Как будто я — прозрачный.

Я ударил по рулю. Громко. Глухо.
И тихо, уже почти сорванным голосом, добавил:

— Я злюсь не потому что ты убегаешь… а потому что ты всё ещё не понимаешь — я живу только ради тебя. А ты — ведёшь себя так, будто я никто.
Я твой.
А ты — моя.
И плевать, признаешь ты это или нет. Это — факт.

Я не мог больше выносить это молчание.
Это отчуждение.
Она будто вычеркивала меня — просто существовала рядом, как тень, как призрак, который ничего не чувствует.

Я резко потянулся к ней, схватил за подбородок и повернул её лицо к себе.

Не мягко. Не нежно. С силой.

Её глаза распахнулись, полные обиды и страха. Но я не отступил.

— Смотри на меня, Мари, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Ты не будешь больше от меня отворачиваться. Ты не будешь молчать, как будто меня нет.

Она хотела отвести взгляд — я сильнее сжал пальцы, заставляя её оставаться в моей власти.
Мари задрожала. Но я всё равно смотрел ей в глаза. До последнего.

— Я с ума схожу без тебя, понимаешь?
Я наклонился ближе.
И прежде чем она успела что-то сказать, я грубо накрыл её губы своими.

Поцелуй был жадный, злой, сдерживающий ярость, которая кипела во мне.
Я хотел доказать ей — мы не чужие. Мы никогда ими не были.
Она пыталась вырваться, но я прижал её ближе, удерживая.
Мне нужно было, чтобы она прочувствовала — я рядом, я живой, и я не дам ей уйти. Ни словом, ни взглядом, ни шагом в сторону.

— Рина приехала, — сказал я. — Она ждёт. Я не могу тратить время на это.

Мари не ответила. Её глаза всё ещё не покидали дороги.

Я прокачал руль, возвращаясь к мысли, что мне придётся разобраться с ней позже. Но сейчас — важно было добраться домой.

— Держись, — я наконец сказал, глядя в её молчаливое лицо. — Ты не можешь жить в этом замкнутом мире, Мари. Ты должна понять, что я не отпущу тебя. Ты все что осталось у меня.

Время тянулось медленно. Машина пронеслась ещё несколько сотен метров. Рина всё таки ждала, и я был готов встретиться с ней. Но вот только как быть с Мари?

Я не знал.

— Я никуда не пойду, — Мари наконец проронила, когда мы свернули к дому. Её голос был тихим, но твёрдым. Как ледяная грань, за которую не переступают.

Я посмотрел на неё. Долго. Без слов.

А потом просто заглушил двигатель, открыл дверь и вышел. Воздух обжёг лёгкие. Я обошёл машину, открыл пассажирскую дверь и наклонился к ней.

— Вылазь.

— Нет, — она упрямо сцепила руки на коленях. — Я останусь здесь.

Я подавил вздох. Не хотел снова срываться. Просто протянул руку и взял её за локоть.

— Не трогай меня, Дамир! — Она вскинулась, глаза загорелись тем самым бешеным огнём. — Я сказала: не пойду!

— Отлично, — выдохнул я. — Тогда я вытащу тебя.

Я не стал поднимать её на руки, как раньше. Просто вытащил из машины, как есть, заставляя идти. Она упиралась, вырывалась, но я держал её за запястье и тянул за собой.

— Прекрати! Ты вообще слышишь меня? Я не хочу туда! — Она возмущалась, почти визжала, но я не остановился.

Я шёл к дому, чувствуя, как моё терпение горит дотла. Мне не нужен был этот спектакль. Не сейчас.

Рина ждала.

Я знал, что она стоит за дверью. Чувствовал. Почти видел, как её тонкие пальцы мнут рукав кофты, как глаза бегают по сторонам, ожидая моего возвращения. Она всегда ждала. В этом вся Рина.

Мари оступилась, и я чуть крепче сжал её руку, не давая упасть. Она снова рванулась, но не смогла.

— Отпусти… — уже тише, будто сама поняла — бессмысленно.

— Нет.

Когда мы зашли в дом, я сразу увидел Рину. Она сидела на лестнице, уткнувшись лицом в колени, вся дрожащая и заплаканная. Сердце сжалось — она была в таком состоянии, какого я не видел с того самого дня, как ушёл из дома.

Мари в тот момент как будто забыла обо всём. Мгновенно подошла к Рине, присела рядом и аккуратно обняла её.

— Все хорошо, — шептала она, гладя Рину по спине.

Я смотрел, как Рина цепляется за неё, будто за спасательный круг. И впервые за долгое время я почувствовал облегчение. Мари... она смогла её успокоить. Просто своим присутствием.
Хоть они и виделись всего один раз — когда Рина приезжала ко мне — между ними будто сразу возникла невидимая связь.

Я стоял чуть в стороне, наблюдая за ними. И в голове крутилась одна мысль: только бы она осталась. Только бы не ушла. Не сейчас.

Я подошёл ближе и сел на корточки перед Риной, в голосе стараясь удержать спокойствие, хотя внутри уже всё горело.

— Рина, что случилось? Почему ты одна? — спросил, взглядом сверля её лицо.

Она всхлипнула и опустила глаза.

— Киран, он в больнице… — прошептала, и по её лицу покатились новые слезы.

Я застыл, сердце глухо ударило в груди, а потом резко сжались кулаки. Внутри вспыхнула ярость.

— Он что?.. — прошипел я сквозь зубы, не веря в то, что услышал. — Серьёзно? Он снова полез в эту дрянь?

Мари перепуганно посмотрела на меня, прижала Рину крепче. Та снова зарыдала, уткнувшись в плечо Мари.

— Я же доверил ему тебя! — зло выдохнул я, встал, отступив на шаг. — Он клялся, что завязал. Клялся мне, как брату!

Мари бросила на меня строгий взгляд, словно просила сдержаться. И я попытался, сжав челюсть так, что аж заболела.

Рина дрожала в объятиях Мари, а я чувствовал, как злость и боль душат изнутри.

Я отвернулся, провёл рукой по лицу, пытаясь не сорваться окончательно. Грудь ходила ходуном, в висках стучало от злости.

— Я убью его, клянусь… — прошептал я себе под нос, но Мари всё услышала.

— Дамир… — её голос был тихим, но твёрдым. — Сейчас не время. Сначала нужно помочь Рине.

Я посмотрел на неё. Она сидела рядом с моей сестрой, гладила её по волосам, прижимая к себе так, как будто была ей родной. И Рина… впервые за всё это время хоть немного успокоилась.

Я подошёл, медленно опустился на колени рядом.

— Где он сейчас? — спросил я, стараясь говорить ровно.

— В реанимации… — Рина всхлипнула. — Я не знала, что он опять начал. Он говорил, что всё хорошо. А потом просто… его увезли, и я осталась одна…

Я сжал кулак, почувствовав, как ногти врезаются в ладонь.

— Больше ты с ним не будешь. Ни секунды. Ты поняла?

Она кивнула, опустив глаза. Мари кивнула мне тоже — без слов, будто соглашаясь. В её взгляде не было страха. Только решимость.

— Завтра я поеду в больницу. Узнаю всё. А ты… останешься здесь, — сказал я строго.

…Я проводил Рину в комнату, накрыл пледом, и вышел к Мари. Она сидела в тишине, глядя в одну точку, будто что-то обдумывая.

— Она ведь любит его, так же сильно как и ты меня... — сказала Мари глядя на меня.

Ну что, ЗНАКОМЬТЕСЬ — новые персонажи на сцене!
Глава вышла — а теперь давайте ШУМУ в комментах! Кто уже успел ВЛЮБИТЬСЯ, а кто хочет ПРИБИТЬ кого-то? Звёздочки не забываем, я СЛЕЖУ! А если вам мало — залетайте в мой ТГК: Кира Минаевская. Пиши в поиске или жми на ссылку в описании профиля. Там всё по чесноку: СПОЙЛЕРЫ, драмы, мои БОМБЁЖКИ и самые СОЧНЫЕ моменты до всех остальных частей😊❤️