Цена правды
Оставшиеся дни в Гринвуде прошли в странной, тягучей полудрёме. Мы с Террой либо часами сидели в тишине, переваривая всё, что узнали, либо пытались отвлечься от тяжёлых мыслей — гуляли по лесу, играли на флейте, собирали цветы. Но даже в самые светлые моменты я чувствовала, как груз правды давит на плечи. То, что мы обнаружили, не давало покоя. В груди всё сжималось, когда я думала о том, что моя семья, та, что вырастила меня, — была ненастоящей. Точнее, не родной по крови. Я повторяла это себе снова и снова, пытаясь привыкнуть к этой мысли, но она каждый раз ранила с новой силой, будто осколок стекла, застрявший в сердце. Я думала о том, что семья — это те, кто вырастили, кто были рядом в самые трудные моменты, кто заботился и любил. И в этом смысле королева Элиана была моей матерью, даже если моя кровь говорила об ином.
Мама всегда была добра ко мне. В отличие от отца, который часто смотрел на меня с холодной отстранённостью, она обнимала меня, когда я плакала, гладила по голове и шептала слова утешения. Она знала, что я не родная ей, но вырастила как свою — с настоящей, искренней материнской любовью, которая не требовала доказательств. За это я была ей бесконечно благодарна. Я вспоминала, как в детстве, когда меня дразнили во дворце, она приходила в мою комнату, садилась на край кровати и говорила: «Ты моя дочь, Ренеса. И никакие слова этого не изменят». Теперь я понимала, что она имела в виду нечто большее, чем просто утешение. Она знала правду, но любила меня несмотря ни на что.
Я вспомнила о сестре Ореаде, которая всегда смотрела на меня с восхищением, несмотря на мою «бездарность». Она не понимала, почему я не могу использовать магию воды, но никогда не осуждала меня за это. Её улыбка была искренней, её объятия — тёплыми. Я вспомнила и о брате Аллане, который, возможно, и презирал меня за то, что я не оправдала ожиданий рода, но всё равно защищал, когда кто-то из придворных позволял себе лишнее. Он любил меня по-своему, хотя пытался показать обратное, пряча свои чувства за маской холодности. И теперь, когда я знала правду, я не могла не думать о том, как они отреагируют, если узнают. Я боялась потерять их, даже если по крови они не были мне родными.
Но время не ждало. Капитан Торн уже снова приплыл к порту Гринвуда, и я была вынуждена покинуть Терру и вернуться домой. Мы стояли у причала, обнявшись, и я чувствовала, как слёзы подступают к горлу.
— Ты обязательно напиши мне, как только сможешь, — сказала Терра, сжимая мои ладони. — Если что-то случится, я приеду. Обещай, что будешь осторожна.
— Обещаю, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Ты тоже будь осторожна. И спасибо тебе... за всё.
Она кивнула, и в её зелёных глазах блеснули слёзы. Мы обнялись ещё раз, а затем я поднялась на борт корабля и долго стояла у перил, глядя, как берега Гринвуда медленно исчезают в вечерней дымке. На душе было тяжело, но я знала, что должна двигаться вперёд.
Ещё с вечера Мира помогла мне собрать вещи. Она молча складывала платья и туфли, а я в это время, когда она не видела, аккуратно спрятала яйцо дракона и копию книги пророчества в самые глубокие уголки чемодана, укрыв их тканью. Я знала, что должна быть осторожна — эти вещи были слишком важны, чтобы рисковать.
На корабле я почти всё время провела в каюте. Последние дни я мало спала из-за всех открытий и переживаний, и теперь усталость навалилась на меня с такой силой, что я отключилась, как только легла на жёсткую койку. Море покачивало корабль, и мерный скрип досок убаюкивал меня. Я просыпалась лишь пару раз — чтобы поесть, выйти на палубу подышать свежим воздухом, а затем снова проваливалась в сон без сновидений. Так прошли два дня в пути. Кровавое море вызывало у меня теперь особый интерес, ведь уже второй раз, когда мы проплывали по нему, оно было необычно спокойным. Я стояла у борта и смотрела на тёмную, почти чёрную воду, чувствуя, как внутри меня поднимается странное волнение. Словно море знало меня, словно оно ждало моего возвращения.
Когда корабль причалил к родному берегу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые багряные тона. Я успела на семейный ужин. За столом было почти как всегда: отец сидел во главе, его лицо было суровым и непроницаемым, мама улыбалась, стараясь скрыть тревогу, Аллан обсуждал свои планы, а Ореада рассказывала о своих новых увлечениях. Мы непринуждённо болтали — о погоде, о политике, о мелочах. Я смеялась вместе с сестрой, слушала мамин тихий голос и в этот момент даже забыла о том, что узнала. Забыла, что я вовсе не дочь и не сестра этим близким людям по крови. Сердце сжалось от внезапной боли, но я быстро подавила это чувство, заставив себя улыбнуться. Но когда ужин закончился и все разошлись по комнатам, маска упала.
Я ждала, пока в замке стихнут шаги и голоса. Ночь была тёмной и безлунной, и я шла по коридору, стараясь ступать бесшумно. В руках я сжимала книгу — копию, которую Элвин так тщательно создал. Нужно было вернуть её на место, пока никто не заметил, что запретная секция опустела. Я уже знала, где найти ключ — на столе библиотекаря, в ящике, который он иногда забывал запирать. Но когда я подошла к библиотеке, моё сердце ёкнуло. Стражники были на месте. Двое мужчин в синих мундирах стояли у дверей, их лица были бесстрастными, и я поняла, что просто так пройти не смогу. Поэтому я выжидала, скрываясь между высокими книжными шкафами, прижимаясь к корешкам старых фолиантов. Прошёл час, потом второй. Я уже начинала терять надежду, когда один из стражников зевнул, переглянулся с напарником, и они оба куда-то отошли. Я не стала разбираться, куда именно — важно было то, что двери теперь были свободны.
Как только они скрылись из виду, я бесшумно выскользнула из своего укрытия и подошла к двери. Сердце колотилось, как птица в клетке. Я стала искать ключ — тот самый, который я брала в прошлый раз. Где же он? Я обшарила стол библиотекаря, и наконец, в ящике, который был чуть приоткрыт, я нашла его. Ключ лежал там, на видном месте, словно меня ждали. Я проверила его в замке, и он подошёл. Я услышала характерный щелчок и, затаив дыхание, тихо зашла в запретную секцию.
Комната была такой же, как я её помнила: пыльная, с высокими шкафами, где хранились самые тёмные тайны нашего королевства. Я быстро нашла пустующее место, где раньше лежала книга, и уже положила копию на полку, чувствуя, как гора сваливается с плеч. Я выдохнула, собираясь уходить, как вдруг услышала сзади кашель.
— Кхм-кхм... Принцесса? — раздался голос. — Так вот кто взял эту книгу...
Я медленно обернулась. За моей спиной стоял главный библиотекарь, старый мужчина с седой бородой и пронзительными серыми глазами. Его лицо было спокойным, но в его взгляде читалась жестокость. — Я должен буду доложить вашему отцу, — сказал он, и в его голосе звучала холодная решимость.
— Нет! — вырвалось у меня. — Пожалуйста, не делайте этого! Я... я могу объяснить!
— Схватить её, — приказал библиотекарь, и в комнату вошли те самые стражи, которые минуту назад стояли у дверей. Моё сердце упало в пятки. Они никуда не уходили. Это была ловушка. Они ждали меня. Я, глупая, попалась в неё, как мышь в мышеловку.
Стражи схватили меня за плечи, их пальцы впились в кожу так сильно, что я вскрикнула. Я сопротивлялась, пыталась вырваться, дёргалась, но их хватка была железной. Меня буквально волокли по коридору, мимо картин и канделябров, к тронному залу. Я слышала, как мои каблуки скользят по мраморному полу, как моё дыхание сбивается от страха и унижения. Слёзы выступили на глазах, но я не дала им пролиться — я была слишком горда для этого.
Тронный зал был пуст, но в центре сидели отец и мать. Они о чём-то тихо беседовали, но как только услышали шум, повернулись к нам. Лицо отца оставалось непроницаемым, но я заметила, как его брови слегка дрогнули. Мама прикрыла рот рукой, её глаза расширились от ужаса. Мне хотелось сбежать, раствориться, провалиться сквозь землю. Только бы не видеть этого позора.
— Ваше Величество Король, Ваше Величество Королева, — начал библиотекарь, и его голос был торжественным, как у судьи. — Принцесса украла книгу из запретной секции. Вот эту. — Он протянул книгу, которую я так старательно вернула. Теперь она была в его руках, обвинительным доказательством.
Отец нахмурился. — Это правда, Ренеса? — спросил он, и его голос был холоден, как лёд.
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я услышала, как мама тихо прошептала: — Доченька... зачем ты это сделала?
Её голос был таким полным боли и отчаяния, что у меня сердце разорвалось на части. Я хотела сказать ей, что искала правду, что мне нужно было знать, но я не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я смотрела на отца, который молча взял книгу из рук библиотекаря. Он долго смотрел на неё, а затем, к моему ужасу, швырнул её в камин. Книга упала в огонь, страницы вспыхнули, и огонь начал пожирать их, превращая в пепел. Боги! Как же хорошо, что я сделала копию. Эта мысль была единственным утешением в этот момент.
— Ты рылась в запретной секции, — сказал отец, и его голос разнёсся по всему залу, пугающий и властный. Он подошёл ко мне, и его тень упала на моё лицо. — Что ты искала?
— Я... — начала я, но он перебил меня.
— Что ты искала? — повторил он, и в его голосе зазвучала сталь.
— Правду, — вырвалось у меня одно слово. Оно вылетело так уверенно, что я сама удивилась.
— Правда убьёт тебя, Ренеса! — закричал он, и его голос эхом отразился от стен. — Если ты продолжишь искать, тебя убьют. Или хуже — тебя используют. Ты станешь пешкой в чужой игре. Я не хочу этого!
— Ты знал! — мой голос сорвался, и я почувствовала, как слёзы наконец прорываются наружу. — Ты знал, кто я! Ты знал всё это время!
Он замолчал, и его лицо стало пепельно-серым. — Да, — ответил он тихо, почти беззвучно. — Я знал.
— Тогда зачем ты взял меня? Зачем вырастил как свою дочь?
— Потому что я обещал твоей матери, что защищу тебя, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Я обещал ей, что ты будешь жить. И я сделал всё, что мог, чтобы ты была в безопасности. Но теперь... — он замолчал, и его голос дрогнул. — Теперь я не могу тебя защитить. Потому что ты сама ищешь смерть.
— Помоги мне! — закричала я, чувствуя, как отчаяние заливает меня с головой. — Пожалуйста, я не хочу быть одна!
Он покачал головой, и его лицо стало жёстким, каменным. — Я не могу. Потому что если я помогу тебе, я предам обещание, которое дал твоей матери. Я обещал ей, что ты будешь жить обычной жизнью. Что ты не будешь знать правды. И я сделал ошибку, позволив тебе найти эту книгу. Я думал, что смогу скрыть это от тебя навсегда.
Он сделал паузу.
— Ты уедешь на рассвете, — сказал он, и его голос стал официальным, как приговор. — Я скажу всем, что ты нарушила законы рода и изгнана. И если ты когда-нибудь вернёшься, я не смогу тебя защитить. Ты будешь чужой для этого дома. Для меня.
Мама вскочила с трона, её лицо побелело от шока. — Морган, нет! — воскликнула она. — Она же наш ребёнок! Мы не можем просто выгнать её!
— Молчи, — сказал он, и его голос был резким, как удар хлыста. — Я принял решение. Не заставляй меня повторить это дважды.
Она ахнула, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза. Она потянулась ко мне, но я отшатнулась, не в силах вынести эту боль. Стражники отпустили меня, и я почти рухнула на пол, но усилием воли удержалась на ногах. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и смотрела на догорающую книгу, которая превращалась в пепел. Всё, что я знала, рушилось на моих глазах.
Я медленно развернулась и пошла в свою комнату. Каждый шаг давался с трудом, каждое дыхание было болезненным. Я зашла в свою спальню и, закрыв дверь, молча упала на пол, прижавшись к стене. Я обняла колени, уткнулась в них лицом и заплакала — тихо, скупо, чувствуя, как слезы прожигают щёки. Внутри меня всё разрывалось от боли, страха и одиночества. Я знала, что эта ночь изменит всё. И что завтра я буду совсем одна. Ну или почти одна... Мой взгляд, что был мыльным от слез, нашел чемодан, который я не успела разобрать.
༒︎ • ༒︎⊰━━━━ ⋆⁺₊⋆⋆⁺₊⋆ ━━━━⊱༒︎ • ༒︎