Пророчество
Зайдя в свою комнату, я с силой прикрыла за собой дверь и на мгновение прислонилась к ней лбом, чувствуя, как стучит в висках кровь. Глубокий вдох, выдох. Я сразу же наказала никому не входить сегодня ко мне — сказала это громко и чётко, обращаясь к пустому коридору, где, я знала, всегда кто-то дежурил. Хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями, без навязчивых фрейлин, без церемоний и обязательных улыбок. Я прошла в глубь комнаты и опустилась в мягкое кресло у окна, поджав под себя ноги и глядя на старые напольные часы, что стояли в углу. Их маятник мерно покачивался, отсчитывая секунды с невозмутимой точностью. Тиканье успокаивало, возвращало мне ощущение реальности, разгоняло туман в голове. Я смотрела на циферблат и думала о том, как странно устроена жизнь: в ней есть вещи, которые никогда не меняются, как эти часы, и есть те, что рушатся в одно мгновение, оставляя лишь вопросы.
Взгляд упал на книжную полку, и я вспомнила о той самой книге — запретном томе, что я рискнула украсть из библиотеки. Нужно было её прочитать. Возможно, она содержала ответы на те вопросы, которые мучили меня всё последнее время. Или, наоборот, добавила бы новых загадок, но в любом случае я должна была узнать, что скрывается между её страницами. Я медленно поднялась с кресла, чувствуя тяжесть в ногах, и подошла к шкафу. Протянула руку к корешку, замаскированному под обложку учебника, и аккуратно извлекла книгу. Обложку математики оставила на полке — пусть лежит, притворяется тем, чем не является. Мои руки погладили настоящий кожаный корешок, ощущая его текстуру, слегка шершавую, с едва заметными потёртостями. Книга пахла пылью и чем-то сладковатым, что напоминало старые цветы. Я вернулась в кресло, устроилась поудобнее, положила книгу на колени и открыла её.
На первой странице я увидела имя, которое знала с детства: Оливия Грейс. Известная провидица, чьи пророчества передавались из уст в уста, обсуждались на балах и в трактирах. Сейчас ей должно быть где-то... пятьдесят? Я попыталась припомнить, что о ней рассказывали при дворе. Она была родом из королевства Времени, Хронос, и славилась своим даром видеть будущее, хотя сама говорила, что это не столько дар, сколько проклятие. Её пророчества всегда были тёмными, туманными, полными метафор и намёков, которые понимали только те, кто был готов принять правду. Я перевернула страницу и увидела название книги, выведенное изящным витиеватым шрифтом: «Пророчество на тридцать лет вперёд». Тридцать лет... Интересно, когда именно была написана эта книга? Судя по состоянию страниц, она могла появиться на свет где-то двадцать пять, а то и двадцать лет назад. И что вообще могло быть в ней такого, что её определили в запретную секцию? Неужели в ней были слова, способные поколебать устои нашего королевства? Или что-то, что не должна знать ни одна живая душа?
Вопросов было слишком много, а вот ответов — слишком мало. Я пролистала ещё десять страниц, и на каждой были пророчества, которые явно описывали события, произошедшие примерно двадцать пять лет назад. Я узнавала их: междоусобные войны, падение нескольких знатных домов, роковая болезнь, что унесла тысячи жизней. Значит, книге действительно было около того же возраста. Я читала, перелистывая страницу за страницей, но ничего интересного не находила. Всё это я уже и так знала из школьных учебников и пересказов придворных историков — всё это уже произошло, и читать об этом было скучно, будто пересказывать старую сказку, которую слышала сотню раз. Но и перелистывать бездумно было бы ошибкой — вдруг я пропустила бы что-то важное. Я терпеливо шла дальше, пока наконец, примерно через двадцать страниц, мне не попалось то самое пророчество, которое я увидела, когда взяла книгу в запретной секции. Мои глаза побежали по тексту, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
༒︎ • ༒︎⊰━━━━ ⋆⁺₊⋆⋆⁺₊⋆ ━━━━⊱༒︎ • ༒︎
«Когда круг завершится и начнётся вновь, в ночь, что не имеет имени, когда два светила сойдутся в поцелуе смерти и солнце на миг станет луной, — тогда Кровь, что текла до начала времён, и Время, что плетёт нити судеб, сойдутся в единой точке. И от их союза, в безвременье, родится дитя.
Дитя не от плоти, но от мгновения. Оно придёт не из чрева, но из трещины между вдохом и выдохом мира. Оно будет держать в левой руке песок прошедших дней, а в правой — каплю крови, что ещё не пролита. Куда ступит — время замедлит бег, где засмеётся — кровь застынет в жилах.
Говорят, оно принесёт гибель. Но гибель — лишь сестра перемен. Говорят, оно будет предвестником всего плохого. Но кто измерил, что есть плохо, а что — лишь трудно? Говорят, оно отворит врата, за которыми нет возврата. Но врата открываются в обе стороны.
Оно придёт не с мечом и не с огнём. Оно придёт с колыбелью в руках. И те, кто увидит его, скажут: „Это дитя". Те же, кто узрит его тень, скажут: „Это смерть". И оба будут правы. И оба ошибутся.
Ибо дитя не выбирает природу свою. Оно лишь отражает то, что видят в нём. Если встретишь его с любовью — оно станет спасением. Если с ужасом — оно станет карой. Но никто не знает, как встретить его правильно, ибо пророчество не говорит об этом.
Запомните срок: оно родится, когда звёзды падут на землю, а небо окрасится в цвет запёкшейся раны. Но никто не знает, какие звёзды падут — настоящие или лишь те, что горят в сердцах людей. И никто не знает, чья кровь окрасит небо — та, что уже пролита, или та, что ещё только ждёт своего часа.
И будет дитя расти не в годах, а в событиях. И станет оно старше родителей своих, ибо Кровь и Время — лишь его слуги, а не господа. И когда оно сделает свой первый шаг, мир содрогнётся. Но содрогнётся ли он от страха или от радости — пророчество умалчивает.
Вот что сказано в древних свитках: „Берегитесь Дитяти, ибо оно — начало конца. Но ещё больше берегитесь тех, кто скажет, будто знает, каким будет этот конец. Ибо они слепы, а дитя — лишь зеркало". И ещё: „Тот, кто попытается убить дитя, породит чудовище. Тот, кто попытается его защитить, обречёт мир на вечную тьму. Тот, кто пройдёт мимо, — будет проклят. Тот, кто обнимет — спасётся. Но как отличить проходящего мимо от обнявшего? Пророчество не даёт ответа".
И последнее: дитя можно обмануть. Ибо оно — не всезнающий бог, а лишь рождённое из двух сил. Если предложить ему то, чего оно не ищет, оно пройдёт мимо. Если назвать его не тем именем, оно не откликнется. Если направить его гнев на ложную цель — оно покарает невиновного, а виновный будет ждать. Но как узнать ложную цель, когда каждая цель выглядит истинной?
В ночь затмения Кровь и Время породят дитя. И оно станет тем, чем его сделают. Или тем, чем оно захочет стать. Или никем. Или всем. Пророчество окончено, но не имеет конца, ибо каждое слово в нём — лишь половина правды. А где вторая половина — решать тому, кто осмелится прочитать между строк».
༒︎ • ༒︎⊰━━━━ ⋆⁺₊⋆⋆⁺₊⋆ ━━━━⊱༒︎ • ༒︎
Я перечитала эти строки дважды, а потом ещё раз, вдумчиво, стараясь запомнить каждое слово. Это было самое длинное и самое пугающее пророчество из всех, что я уже успела прочитать в этой книге. Но этот сюжет мне был знаком... Где-то я уже слышала что-то подобное. Только вот где? Я напрягла память, перебирая в голове обрывки разговоров, отрывки из книг, которые я читала в детстве. И что это за дитя? «Кровь и Время породят дитя» — именно эти два королевства сейчас сильно отделены от торговли, их знатные роды не посещают важные мероприятия, и даже вчера на балу я не увидела ни одного представителя Хронос или Морвин. Я задумалась. Что, если именно в этом пророчестве кроется разгадка той вражды, что разделила королевства? Что, если все эти годы конфликт был не просто политическим, а уходил корнями в древнее предсказание? Внезапно меня осенило. Что-то похожее на это пророчество было в колыбельной, что поют всем детям уже лет двадцать. Я помнила её смутно, но стоило мне начать напевать мелодию, как она ожила в памяти — знакомая, почти забытая, но теперь такая пугающе знакомая.
Я закрыла глаза и тихо запела, подчиняясь ритму, который всплывал откуда-то из глубины сознания:
«Когда два светила сойдутся в крови,
И солнце затмится на миг от любви,
Кровь Время родит в бездне вечного сна —
Дитя, что не знает ни сна, ни лица.
Не ведая страха, не зная вины,
Оно восстаёт из глухой тишины.
И тот, кто увидит, замрёт в немоте,
Ибо в нём отразится он сам в темноте.
Смотри же, не бойся, но лучше беги,
Коль хочешь спасти свою жизнь от тоски.
Дитя — это небо, что рухнуло вниз,
И мир после встречи уже не вернись».
Да. Это определённо было связано. Слишком много совпадений, слишком похожие строки, слишком пугающие образы. Я открыла глаза и посмотрела на книгу, лежащую у меня на коленях. Вопросов стало намного больше, чем ответов, но теперь у меня была цель. Я должна была узнать больше. Кто эта Оливия Грейс? Где она сейчас? И главное — что если это пророчество уже начало сбываться? Я взглянула на свою руку, на кольцо, которое вновь стало обычным, без странного свечения. Море сегодня вело себя странно, и я не могла избавиться от ощущения, что всё это — не случайность. Что-то надвигалось, и я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Дрожь пробежала по спине, но я сжала зубы и решила, что не сдамся. Я найду ответы, чего бы мне это ни стоило.
༒︎ • ༒︎⊰━━━━ ⋆⁺₊⋆⋆⁺₊⋆ ━━━━⊱༒︎ • ༒︎