Глава 12. Тишина
После нападения на Гермиону Грейнджер Хогвартс словно погрузился в траур.
Даже самые шумные ученики стали говорить тише.
Смех в коридорах почти исчез.
Двери закрывались раньше.
Студенты старались не ходить по замку в одиночку.
Каждый понимал одно.
Если Гермиона Грейнджер смогла стать жертвой Тайной комнаты, то никто больше не был в безопасности.
Эмбер узнала о нападении одной из первых.
Она не помнила, как добежала до Больничного крыла.
Не помнила лестниц.
Коридоров.
Людей.
Помнила только собственное сердцебиение.
Слишком громкое.
Слишком быстрое.
Когда она ворвалась внутрь, мадам Помфри попыталась её остановить.
- Мисс Грейнджер...
Но Эмбер уже увидела.
Гермиона лежала на кровати.
Неподвижно.
Бледная.
С застывшим взглядом.
Словно просто уснула.
Но это был не сон.
И от этого становилось только хуже.
Эмбер медленно подошла ближе.
Опустилась на край кровати.
Взяла сестру за руку.
Холодную.
Неподвижную.
И впервые за долгое время не знала, что сказать.
- Привет, Гермиона.
Тишина.
- Ты меня очень напугала.
Тишина.
- Очень сильно.
Ответа не было.
И не могло быть.
Потому что Гермиона не слышала её.
Не могла услышать.
Эмбер сидела рядом почти до самого вечера.
Потом мадам Помфри буквально выгнала её.
Но на следующий день она пришла снова.
И через день тоже.
И через неделю.
И через две.
Будто если она перестанет приходить, случится что-то ещё хуже.
По школе продолжали ходить слухи.
Говорили о монстре.
О Тайной комнате.
О наследнике Слизерина.
Говорили обо всём.
Но Эмбер почти не слушала.
Её мир сузился до одной кровати в Больничном крыле.
Одной неподвижной фигуры.
Одной надежды.
Близнецы начали переживать.
Сначала они пытались её отвлекать.
Как обычно.
Шутками.
Глупостями.
Розыгрышами.
Но постепенно поняли, что это не помогает.
Однажды вечером они нашли её в библиотеке.
Перед ней лежала раскрытая книга.
Но она явно не читала.
Просто смотрела в одну точку.
- Эмбер.
Она подняла голову.
- Привет.
- Ты сегодня ела?
- Да.
- Врёшь.
- Возможно.
- Эмбер.
- Что?
- Мы серьёзно.
Она попыталась улыбнуться.
Не получилось.
Фред и Джордж переглянулись.
Без единой шутки.
Что для них было почти невозможно.
- Она поправится.
Тихо сказал Фред.
- Обязательно.
Добавил Джордж.
Эмбер опустила взгляд.
- А если нет?
Наступила тишина.
Настоящая.
Тяжёлая.
- Поправится.
Повторил Фред.
Уже увереннее.
Словно пытался убедить не только её.
Но и самого себя.
Даже Оливер начал переживать.
Хотя сначала сам этого не замечал.
Просто однажды понял, что постоянно ищет взглядом медные волосы среди учеников.
В Большом зале.
В коридорах.
На переменах.
И каждый раз чувствует облегчение, когда находит.
Потому что нападения продолжались.
Потому что никто не понимал, кто будет следующим.
Потому что Эмбер часто ходила одна.
И эта мысль почему-то ему совсем не нравилась.
Однажды вечером он увидел её возле окна в пустом коридоре.
Она смотрела на озеро.
Молча.
- Привет.
Эмбер обернулась.
- Привет.
- Как ты?
Она тихо усмехнулась.
- Ненавижу этот вопрос.
- Почему?
- Потому что все задают его, когда знают ответ.
Оливер ничего не сказал.
Потому что она была права.
Под глазами залегли тени.
Улыбаться она почти перестала.
Даже книги больше не помогали.
- Она проснётся.
Сказал он наконец.
Эмбер отвела взгляд.
- Надеюсь.
- Нет.
Не надеюсь.
Знаю.
Она удивлённо посмотрела на него.
- Откуда такая уверенность?
Оливер пожал плечами.
- Потому что это Гермиона.
Странный аргумент.
Совершенно нелогичный.
Но почему-то именно после него Эмбер впервые за несколько недель улыбнулась по-настоящему.
Совсем чуть-чуть.
Но улыбнулась.
И Оливер вдруг понял, что готов сказать что угодно, лишь бы увидеть эту улыбку ещё раз.
Весна медленно приближалась к концу.
Замок жил в страхе.
Нападения продолжались.
Ученики боялись выходить из гостиных.
Преподаватели выглядели уставшими.
Но каждый вечер Эмбер всё равно приходила в Больничное крыло.
Садилась рядом с сестрой.
Брала её за руку.
И рассказывала всё, что произошло за день.
Будто Гермиона могла услышать.
Будто вот-вот откроет глаза.
Будто всё ещё будет хорошо.
Потому что если перестать в это верить, станет слишком страшно.
А Эмбер не могла позволить себе сломаться.
Хотя с каждым днём делать вид, что всё в порядке, становилось всё труднее.