7: Не уходи
Утро. Спальня Макса
Солнце стояло высоко, когда Виктория открыла глаза. Судя по свету, пробивавшемуся сквозь неплотно задёрнутые шторы, был уже полдень. Она лежала в огромной кровати, в футболке с логотипом «Ред Булл», укрытая мягким одеялом. Рядом, поверх одеяла, спал Макс — глубоко, по-детски приоткрыв рот и зарывшись лицом в подушку. Его дыхание было ровным и спокойным, ресницы чуть подрагивали. Несколько минут она просто смотрела на него. На то, как солнечный луч скользит по его плечу. На то, как расслаблены мышцы, которые вчера были напряжены до предела — сначала на трассе, потом в ресторане, потом в воде. На его лицо, которое во сне казалось моложе и беззащитнее. Никакой чемпионской маски. Просто Макс.
Телефон завибрировал на тумбочке, разрушив тишину. Она машинально потянулась за ним, ожидая сообщение от Алисы или редактора. Но то, что она увидела на экране, заставило кровь застыть в жилах. Сообщение пришло с незнакомого номера. Без предисловий, без приветствия. Только текст и одно фото.
«Привет, Виктория. Давно не виделись. Смотрю, ты теперь с большими мальчиками играешь. Ферстаппен, надо же. Он знает, кто ты на самом деле? Знает про Барселону? Про то, что случилось с Альваро? Молчишь? Правильно. Потому что если он узнает — или если хоть одна живая душа узнает, — ты сядешь, детка. А я позабочусь о том, чтобы твой чемпион узнал первым. Если не хочешь проблем — исчезни. У тебя есть 24 часа. Потом я звоню в прессу».
снимок, сделанный много лет назад. Молодая Виктория — почти девочка — стоит рядом с мужчиной, лицо которого было размыто, но она знала, кто это. На заднем плане — полицейский участок Барселоны. И её подпись на каком-то документе.
Её сердце рухнуло в пропасть. Пальцы задрожали так, что телефон едва не выпал. В висках застучала кровь, а перед глазами поплыли круги. Альваро. Барселона. То, что она поклялась забыть. То, что она похоронила вместе со своей прошлой жизнью, когда сменила город, имя матери и поступила в университет. То, что никогда не должно было всплыть. И теперь этот кошмар вернулся. Из-за фотографий. Из-за того, что она появилась на публике с Максом Ферстаппеном. Из-за того, что весь мир теперь знает её лицо.
Она перевела взгляд на спящего Макса. Такой спокойный. Такой далёкий от грязи, которая сейчас накрыла её с головой. Если шантажист исполнит угрозу — если эта история попадёт в прессу, — она не просто потеряет карьеру. Она погубит и его тоже. «Девушка Ферстаппена замешана в уголовном деле», «Тёмное прошлое новой пассии чемпиона», «Кто такая Виктория на самом деле?» — заголовки уже гремели у неё в голове. Он не заслужил этого. Он только вчера сказал ей, что хочет быть с ней по-настоящему. А она притащила за собой тени, которые могли разрушить всё. Решение пришло мгновенно. Как удар под дых. Как команда «боксы» по радио, когда ты этого не ждёшь. Она должна уйти. Сейчас. Пока он спит. Пока не стало поздно.
Виктория бесшумно выскользнула из постели. Каждое движение давалось с трудом — тело помнило вчерашнюю ночь, усталость двух бессонных суток, но адреналин уже гнал её вперёд. Она быстро натянула свою одежду, кое-как высушившуюся за ночь, нашла сумочку, телефон. Туфли взяла в руки, чтобы не цокать каблуками по паркету. Перед уходом она остановилась у кровати.
Он всё ещё спал. Ресницы чуть подрагивали — может, снилось что-то. Одеяло сползло, открывая загорелое плечо. На губах застыл лёгкий призрак улыбки, будто даже во сне он был доволен тем, как сложилась эта ночь. Сердце Виктории сжалось в тугой комок. Она наклонилась, коснулась губами его виска — легко, почти невесомо. Почувствовала запах его кожи, соли и чая. По щеке скатилась слеза, но она быстро смахнула её.
— Прости, — прошептала она одними губами. — Прости меня. Так будет лучше.
На тумбочке она оставила записку — единственный листок, который нашёлся в сумочке. Всего несколько строк, написанных дрожащей рукой:
«Макс, спасибо за всё. Ты был прав — ты не заслуживаешь притворства. Я тоже не заслуживаю тебя. Не ищи меня. Так будет лучше для всех. Прощай. Виктория».
Она положила листок на подушку, где только что лежала её голова. Последний взгляд на него — и она вышла из спальни. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Макс открыл глаза через секунду после того, как щёлкнул замок.
Он не спал. Не спал уже несколько минут — с того самого момента, как услышал тихий всхлип. С того самого момента, как почувствовал её взгляд на своём лице. Он лежал неподвижно, притворяясь спящим, и ждал. Чего? Он сам не знал. Может быть, того, что она ляжет обратно. Может быть, того, что она его разбудит и всё расскажет.
Но она не рассказала.
Он почувствовал её поцелуй. Лёгкий, как крыло бабочки. Почувствовал, как капля упала на его висок — слеза. И услышал её «прости». Когда дверь закрылась, он сел на кровати. Схватил листок с подушки. Пробежал глазами по строчкам — раз, другой, третий.
«Не ищи меня. Так будет лучше для всех».
— Какого чёрта... — пробормотал он вслух.
Что случилось? Ещё несколько часов назад она лежала с ним в воде, смеялась, целовала его так, что мир переворачивался. А теперь — это. Холодная записка. Слёзы. «Прощай».
Он вскочил с кровати, подбежал к окну. Улица внизу была пуста — только такси отъезжало от подъезда. Он не видел, кто внутри, но знал: это она.
— Нет, — сказал он вслух. — Нет, Виктория. Ты так просто не уйдёшь.
Он бросился в ванную. Холодная вода в лицо. Быстрый душ. Зубы — не важно. Одежда — первое, что попалось под руку: джинсы, футболка, кроссовки. Ключи от машины со стола.
Через десять минут после того, как она вышла за дверь, он уже сидел за рулём своего «Астон Мартина» и выезжал из подземного паркинга.
В это же время. Аэропорт Мальпенса
Виктория купила билет на ближайший рейс до Барселоны через приложение в такси. Экспресс-билет, бизнес-класс — плевать на цену. Вылет через час. Она должна успеть. В аэропорту было шумно и людно, но она ничего не замечала. Автоматически прошла регистрацию, сдала багаж (хотя багажа-то и не было — только сумочка), прошла контроль. До выхода на посадку оставалось двадцать минут.
Она села в кресло у окна, глядя на взлётную полосу, и впервые за утро позволила себе выдохнуть.
Всё кончено. Она исчезнет. Вернётся в Испанию, разберётся с шантажистом, заляжет на дно. Макс будет в безопасности. Его имя не пострадает. А её карьера... что ж, видимо, журналистика для неё закончилась. Как и всё остальное. Она закрыла лицо руками и сидела так, стараясь не расплакаться на глазах у других пассажиров.
«Астон Мартин» летел по автостраде, как будто это был квалификационный круг в Монце. Макс выжимал газ до предела, перестраиваясь из ряда в ряд, обгоняя грузовики и легковушки. Двигатель ревел, стрелка спидометра подбиралась к двумстам. Где-то позади, возможно, уже включили сирены, но ему было плевать.
«Не ищи меня. Так будет лучше для всех».
— Лучше для кого? — бормотал он сквозь зубы. — Для тебя? Для меня? Кто тебе это сказал?
Он прокручивал в голове все события последних дней. Их столкновение в боксах. Её месть на пресс-конференции. Её синяки под глазами. Её смех в воде. Её слёзы в туалете. Её «не останавливайся». Что-то случилось. Что-то, о чём она не рассказала.
«Ты не заслуживаешь притворства. Я тоже не заслуживаю тебя».
— Чушь, — выдохнул он. — Ты заслуживаешь. Ты заслуживаешь всего.
Он не знал, что именно произошло. Не знал, кто или что угрожает ей. Но он знал одно: он не даст ей исчезнуть. Не сейчас. Не после всего, что между ними было. Он терял людей раньше — терял по-разному. Но не так. Не когда человек уходит, даже не объяснив почему.
— Ты сказала, что я молодец просто потому что я есть, — произнёс он в пустоту салона. — Теперь моя очередь сказать тебе то же самое.
Он нажал на газ до упора. До аэропорта оставалось десять минут.
Аэропорт Мальпенса. Зал вылета
Объявили посадку на рейс до Барселоны. Виктория поднялась с кресла, поправила сумочку на плече и направилась к выходу. Она не оглядывалась. Не могла. Если бы оглянулась — возможно, передумала бы. Она предъявила посадочный талон, прошла через гейт и ступила на телетрап. Ещё несколько метров — и самолёт. Ещё несколько минут — и она покинет Милан навсегда.
В этот момент где-то в здании аэропорта, на входе в терминал, раздался визг тормозов. «Астон Мартин» замер прямо у входа, перегородив дорогу такси. Макс выскочил из машины, бросил её незапертой и побежал внутрь. До вылета её рейса оставалось пятнадцать минут. Он бежал сквозь толпу, расталкивая пассажиров, не обращая внимания на возмущённые возгласы. В голове билась одна мысль: успеть. Успеть. Успеть.
А Виктория шла по телетрапу к самолёту, и с каждым шагом её сердце разбивалось на всё более мелкие осколки. Она не знала, что он уже в аэропорту. Она не знала, что он бросил всё ради неё. Она только знала, что любит его — и именно поэтому уходит.