деловое предложение

Вечер. Отель Виктории

Телефон зазвонил, когда Виктория только переступила порог своего номера. Губы всё ещё горели после поцелуя, мысли путались, а в ушах стоял шум трибун Монцы, хотя гонка закончилась несколько часов назад.

— Вики! — голос Алисы, её лучшей подруги, ворвался в трубку без предисловий. — Какого чёрта? Я открываю Инстаграм,а там ты целуешься с Максом Ферстаппеном! Ты! С Ферстаппеном! Объясни мне немедленно, что происходит!

Виктория опустилась на край кровати и прикрыла глаза. Она знала, что этот звонок неизбежен. Фотографии с пит-лейна разлетелись по сети со скоростью лесного пожара. «Ферстаппен целует таинственную брюнетку после подиума», «Новая пассия чемпиона?», «Кто эта девушка в мини-юбке?» — заголовки она уже видела краем глаза, пока шла через паддок.

— Алло? Вики? Ты там? — Алиса чуть не кричала.

— Да, я здесь, — Виктория вздохнула и приняла решение. Рассказывать правду — что это спектакль, что она должна притвориться девушкой Макса ради мести бывшей — значило бы признаться в собственном безумии. Алиса не поймёт. Никто не поймёт. — Мы... да, мы встречаемся.

Трубка взорвалась визгом.

— Я так и знала! То есть не знала, но чувствовала! Когда ты успела? Почему молчала? Он тебе нравится? А какой он в жизни? А поцелуй — это что, признание? Подожди, ты поэтому так странно выглядела на фотках с пятницы? Ты сохла по нему, а он по тебе, и вы...

— Алиса, — перебила Виктория, чувствуя, как краснеет. — У меня мало времени. Через час он присылает машину. Мы едем на гала-ужин.

— Гала-ужин?! — новый взрыв эмоций. — Во что ты оденешься? У тебя же нет ничего подходящего для гала-ужина с четырёхкратным чемпионом мира!

— У меня есть коктейльное платье...

— Коктейльное?! — Алиса фыркнула так, что динамик захрипел. — Ты на первом официальном выходе с Максом Ферстаппеном, где будут все — гонщики, их девушки, спонсоры, пресса — и ты хочешь надеть коктейльное платье, в котором ходила на выпускной? Открой гардероб. Быстро. И включи видеозвонок. Следующие полчаса превратились в марафон по бутикам через видеосвязь. Алиса, сидя в своей миланской квартире в десяти минутах езды, дирижировала процессом, пока курьер из аренды дизайнерских платьев стоял у дверей номера с вешалками.

— Нет, красное слишком предсказуемо, — командовала Алиса. — Чёрное — будто на похороны. А вот это... — она замерла, когда Виктория подняла очередное платье. — Это оно. Надевай. Сейчас же.

Платье было тёмно-синим — цвет ночного неба над Монцей. Длинное, в пол, из струящегося шёлка, который переливался при каждом движении, будто жидкий сапфир. Спереди — глубокое декольте, ровно на грани элегантности и дерзости, открывающее ровно столько, чтобы задержать дыхание, но не перейти черту. Сзади — открытая спина до самой талии, лишь тонкие перекрестья бретелей удерживали всю конструкцию. А на левом бедре — разрез, достаточно высокий, чтобы при ходьбе показывалась нога, но достаточно скромный, чтобы оставлять простор для воображения. Виктория повернулась перед зеркалом и сама себе не поверила. Куда делась уставшая журналистка с синяками под глазами? На неё смотрела женщина, способная стоять рядом с чемпионом мира и не теряться в его тени.

— Обувь серебряная, на тонком ремешке, — скомандовала Алиса. — Волосы оставь распущенными, только лёгкие волны. Украшений минимум — длинные серьги и тонкий браслет. И смоки-айс. Тёмный, глубокий. Чтобы твои глаза убивали с первого взгляда.

— Ты когда успела стать стилистом? — усмехнулась Виктория, но послушно выполняла инструкции.

— С тех пор как моя лучшая подруга решила, что коктейльное платье подходит для выхода в свет с Ферстаппеном. Господи, Вики, ты теперь девушка чемпиона. Привыкай.

Девушка чемпиона. Слова резанули чем-то острым. Виктория посмотрела на своё отражение — и на секунду ей показалось, что это и правда она. Не журналистка «Спид Уикли», не технический эксперт, а та, кто вечером будет сидеть рядом с Максом, держать его за руку и улыбаться так, будто весь мир принадлежит им двоим.

«Это всего лишь роль, — напомнила она себе. — Завтра ты проснёшься и напишешь статью. Это работа».

Но отражение в зеркале смотрело на неё с лёгкой, загадочной улыбкой и, кажется, не верило ни единому слову.

Чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами ждал у входа в отель. Водитель в строгом костюме открыл перед Викторией заднюю дверь, и она скользнула в кожаный полумрак салона.

Макс уже сидел там.

Она не ожидала увидеть его в машине — думала, он встретит её у ресторана. Но он был здесь, в тёмно-сером костюме, который сидел на нём так, словно был сшит богами портновского искусства. Белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Никакого галстука — он их, кажется, принципиально не носил. Волосы уложены чуть небрежнее, чем обычно, будто он провёл по ним рукой пять минут назад и забыл. Он поднял глаза, когда она садилась в машину, и замер.

Абсолютно. Полностью. Замер.

Виктория физически ощутила, как его взгляд скользнул по разрезу на бедре, поднялся к декольте, задержался на открытых плечах и, наконец, встретился с её глазами. В салоне повисла тишина — густая, как итальянский эспрессо.

— Ты... — начал Макс и осёкся. Прочистил горло. Попробовал снова: — Я думал, ты будешь в чём-то... журналистском.

— Разочарован? — она приподняла бровь, усаживаясь рядом и поправляя подол платья.

Он не ответил сразу. Вместо этого он медленно, очень медленно выдохнул и отвёл взгляд к окну, словно пытался взять себя в руки.

— Виктория, — сказал он наконец, и его голос прозвучал ниже обычного, с лёгкой хрипотцой, — если Келли тебя не испугается, я сдаю права. Ты выглядишь... — он запнулся, подбирая слово. — Ты выглядишь как женщина, из-за которой мужчины проигрывают гонки. Серьёзно. Это комплимент.

Она чуть покраснела, радуясь, что в салоне полумрак.

— А ты, — она окинула его ответным взглядом, — выглядишь как мужчина, который знает, что делает.

— Я не знаю, что делаю, — неожиданно честно ответил он, поворачиваясь к ней. — Я понятия не имею, что я делаю. Я проиграл гонку восемнадцатилетнему парню, моя бывшая теперь с ним, я втянул тебя в идиотский план, а сейчас сижу в машине и думаю только о том, что это платье должно быть объявлено оружием массового поражения.

Она невольно рассмеялась — и напряжение, висевшее между ними, чуть отпустило.

— Мы оба безумны, — сказала она.

— Возможно, — он вдруг протянул руку и взял её ладонь в свою. Пальцы у него были тёплые, чуть шершавые от руля. — Но если ты передумаешь — скажи сейчас. Я отвезу тебя обратно в отель, и мы забудем об этом. Никаких обид. Ты не обязана проходить через этот цирк.

Виктория посмотрела на их сплетённые пальцы. На его лицо, подсвеченное огнями вечернего Милана за окном. На лёгкую тень сомнения в его глазах — ту самую, которую он никогда не показывал на трассе.

— Я не передумала, — сказала она тихо. — Поехали.

Макс кивнул. Его большой палец погладил её ладонь — быстро, почти невесомо. Машина тронулась.

— Тогда запомни правило, — сказал он, когда они выехали на проспект. — Ты не одна. Что бы она ни говорила, что бы ни делала — я рядом. Я тебя не брошу. Договорились?

— Договорились.