Я тебя вижу

Остаток пары тянулся, словно вязкая смола, застывающая на ходу. Я слышала голос преподавательницы, видела, как Хейли что‑то быстро строчит в тетради, даже пару раз кивала в такт общим репликам, будто действительно участвовала в обсуждении. Но на самом деле сознание плавало где‑то вне аудитории, снова и снова возвращаясь к одной и той же мысли: Райан. Третий курс. Мой партнёр по диплому.

Каждый раз, когда взгляд невольно цеплялся за листок с темой исследования, внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. «Нет, — шептало что‑то внутри, настойчиво и упрямо. — Нет‑нет‑нет». Это была чудовищная нелепица, злая шутка мироздания, издевательство судьбы. Вселенная явно решила надо мной посмеяться.

Как только резкий звон звонка разорвал тишину, я тут же принялась судорожно перебирать в голове способы избежать неизбежного. Можно написать ему сообщение... Но у меня даже нет его номера. Попросить преподавательницу поменять партнёра? Тогда придётся объяснять почему — а я не готова была вытаскивать на свет эту странную, колючую неловкость, которая разрасталась во мне при одной мысли о нём. Можно подождать несколько дней. Или неделю. Или месяц. А может, и вовсе перевестись в другой университет. Последний вариант на долю секунды показался пугающе, но притягательно разумным.

К тому моменту, когда я вышла из здания, решение было принято: я займусь этим завтра. «Завтра» звучало как тихая гавань, как спасительная отсрочка. Завтра всегда казалось проблемой кого‑то другого — не моей.

Я направилась к автобусной остановке, и понемногу напряжение начало отпускать. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые, приглушённые тона. Асфальт, раскалённый за день, всё ещё отдавал тепло, а ленивый ветер едва шевелил листву, заставляя её шептаться между собой.

Я почти расслабилась, позволила себе поверить, что сегодня ничего страшного не произойдёт. Сегодня искать Райана не обязательно. Завтра. Определённо завтра.

С этой мыслью я свернула к парковке — и вдруг увидела его. Райан стоял возле чёрного пикапа, спиной ко мне. Один. Без привычной шумной компании, без смеха и шуток, без этого вечного ореола всеобщего внимания. Он просто стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел куда‑то перед собой. Неподвижно. Слишком неподвижно для человека, вокруг которого всегда что‑то происходит.

Я невольно замедлила шаг. Это был не тот Райан, которого я привыкла видеть с трибун, на футбольном поле или в коридорах университета — громкий, весёлый, живой, будто заряженный электричеством. Сейчас он выглядел иначе. Будто на несколько минут сбросил с себя эту яркую маску и позволил себе просто быть. Будто устал. Будто на миг перестал играть роль человека, у которого всё хорошо.

Он провёл рукой по затылку и тяжело выдохнул — настолько тяжело, что даже отсюда было заметно. Что‑то внутри меня дрогнуло, отозвалось на эту усталость, словно мы вдруг оказались на одной волне.

Я не знала почему. Может быть, потому что впервые увидела не икону университетской популярности, не капитана футбольной команды, не любимчика преподавателей, а просто человека. Обычного парня, которому тоже бывает тяжело.

Несколько секунд я колебалась, разрываясь между желанием развернуться и уйти и необходимостью сделать то, ради чего я вообще здесь. Потом посмотрела на листок с темой дипломной работы в своих руках, потом снова на Райана, а потом мысленно попрощалась со своим привычным спокойствием и сделала первый шаг вперёд.

Потом ещё один. И ещё.

Сердце билось так быстро, будто собиралось вырваться наружу и умчаться вперёд, оставив меня позади. Когда между нами осталось всего несколько метров, я остановилась, с трудом заставляя себя не пятиться назад.

— Райан?

Он вздрогнул и резко обернулся. На мгновение на его лице мелькнуло искреннее удивление — чистое, неподдельное, без привычной маски беззаботности. А потом привычная улыбка вернулась на место. Слишком быстро. Слишком легко. Будто её просто надели поверх чего‑то другого.

— Ого, — усмехнулся он. — Кажется, меня впервые в жизни нашла девушка, а не наоборот.

От этой шутки мне стало ещё более неловко — так, что кончики ушей предательски запылали. Но вопреки всему я вдруг закатила глаза и тут же удивилась самой себе. Обычно рядом с незнакомыми людьми, да и просто с теми, кто заставлял меня нервничать, я становилась тише тени, старалась не привлекать внимания, не делать резких движений. А тут — закатила глаза. Почти как нормальный человек.

— Мне нужно было тебя найти.

— Меня? — он приподнял бровь, будто эта мысль казалась ему одновременно забавной и подозрительной. — Надеюсь, я ничего не натворил.

— Пока нет.

— Отлично. Значит, день ещё можно спасти.

Я молча протянула ему листок.

— Это темы дипломных работ.

Несколько секунд он смотрел на бумагу, словно пытался прочесть между строк скрытый смысл. Потом хлопнул себя по лбу, будто внезапно вспомнил что‑то важное.

— Чёрт.

— Что?

— Социология.

— Ты забыл?

— Я забыл примерно всё, что произошло после тренировки.

Это прозвучало настолько искренне, без капли бравады, что я невольно улыбнулась. Райан взял листок и быстро пробежался глазами по тексту.

— Значит, мы в паре.

При этих словах сердце снова сделало какой‑то совершенно ненормальный кульбит — будто решило исполнить акробатический номер прямо у меня в груди.

— Да.

— Интересно.

— Что именно?

— Обычно мне достаются люди, которые ненавидят меня ещё до знакомства.

Я удивлённо моргнула.

— Почему?

— Потому что преподаватели считают, что я плохо влияю на студентов.

— А ты плохо влияешь?

— Безусловно.

— Правда?

— Нет.

Я тихо рассмеялась, сама не ожидая от себя такой лёгкости. И неожиданно заметила, как на секунду изменилось выражение его лица — словно ему действительно было приятно, что я рассмеялась. Но уже через мгновение привычная улыбка снова заняла своё место.

— Кстати, — сказал Райан, — мы до сих пор не познакомились.

Я почувствовала, как напряглись плечи, будто на них внезапно легла невидимая тяжесть.

— Я Райан.

Я знала. Конечно, знала. Слишком хорошо знала. Наверное, половина университета знала, кто такой Райан Уилсон. Но вслух сказала только:

— Лили.

— Лили, — повторил он.

И почему‑то моё имя в его исполнении прозвучало совсем иначе. Теплее. Мягче. Будто он пробовал его на вкус, прислушиваясь к каждому звуку.

Я тут же отвела взгляд, потому что если посмотрю на него ещё хоть секунду, то окончательно выдам себя.

Райан вдруг выпрямился и улыбнулся чуть шире:

— Кстати, давай я дам тебе свой номер, чтобы быть на связи.

***

Домой я добралась, сама не заметив как. Автобус привычно трясся на поворотах, люди заходили и выходили на остановках, за окном мелькали знакомые улицы Боулдера, но всё это происходило где‑то на периферии, в размытом фоне, не задевая меня по-настоящему.

Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же человеку. К Райану. К его улыбке. К тому, как он произнёс моё имя. К тому, что теперь у меня был его номер телефона.

«Нет. Стоп. Нельзя об этом думать. Совсем нельзя», — твердила я себе, но внутренний голос упрямо игнорировал запреты.

Я прекрасно знала, к чему приводят подобные мысли. Ни к чему хорошему.

Поднявшись в квартиру, я бросила сумку возле двери и направилась на кухню. Нужно было заняться чем‑нибудь полезным: приготовить ужин, проверить конспекты, начать работу над дипломом. Да хоть полы помыть. Что угодно, лишь бы перестать вспоминать Райана каждые тридцать секунд.

Поэтому спустя десять минут я сидела за столом с кружкой чая в руках и уже несколько минут смотрела в одну точку на стене.

Прекрасно. Просто замечательно.

Я тяжело вздохнула и сделала глоток, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Именно в этот момент телефон завибрировал так неожиданно, что я едва не облилась горячим чаем. Сердце тут же болезненно подпрыгнуло, будто знало, кто может писать.

«Нет, — снова прошептала я про себя. — Нет‑нет. Не может быть».

Но может.

Я посмотрела на экран. Незнакомый номер. Почему‑то именно это заставило меня замереть, задержать дыхание, будто от одного взгляда на цифры зависело что‑то невероятно важное. Несколько секунд я просто смотрела на уведомление, а потом открыла сообщение. И сразу перестала дышать.

Райан: Привет, Лили. Это Райан.

Я перечитала сообщение. Потом ещё раз. А потом ещё один, словно текст мог внезапно измениться, превратиться во что‑то другое.

Следующее сообщение появилось почти сразу.

Райан: Чтобы ты не сбежала и не написала весь диплом без меня.

Я медленно закрыла глаза, потом открыла их снова. Сообщение всё ещё было там. Господи. Он написал мне. Сам. Первым.

Телефон снова завибрировал.

Райан: Мне кажется, ты вполне способна на такой поступок.*

Я уткнулась лбом в стол, чувствуя, как улыбка предательски расползается по лицу. Это было ужасно. Просто ужасно. Нормальные люди не сидят с глупой улыбкой из‑за пары сообщений.

Я быстро выпрямилась и попыталась взять себя в руки. Нужно ответить. Спокойно. Нормально. Как взрослый человек.

Я открыла диалог.

Напечатала: «Я бы никогда так не сделала». Поморщилась. Удалить. Слишком оправдываюсь.

Напечатала: «Хорошо». Удалить. Слишком сухо.

Напечатала: «Привет». Снова удалить. Господи, почему это так сложно?

Спустя несколько минут я всё ещё сидела над экраном телефона, чувствуя себя нелепее некуда. С каждой секундой неловкость только нарастала. В конце концов я глубоко вдохнула и написала:

Лили: Привет. Не переживай, я не собираюсь писать диплом одна.

Ответ пришёл почти мгновенно, будто он всё это время держал телефон в руках.

Райан: Отлично.

Через секунду появилось ещё одно сообщение.

Райан: Тогда предлагаю встретиться завтра после занятий.

Сердце снова решило вести себя совершенно неадекватно. Завтра. После занятий. Встретиться. С Райаном. Наедине.

Я несколько секунд смотрела на экран, позволяя словам отпечататься в сознании. Потом всё‑таки напечатала:

Лили: Хорошо.

Ответ появился почти сразу.

Райан: Вот теперь звучит так, будто я тебе угрожаю.

Я застыла, потом перечитала сообщение ещё раз. И неожиданно рассмеялась — тихо, почти беззвучно, но совершенно искренне.

Лили: Извини.

Райан: Не извиняйся.

Пауза. И последнее сообщение.

Райан: Увидимся завтра, Лили.

Я смотрела на экран ещё несколько минут после того, как переписка закончилась. Потом отложила телефон. Потом снова взяла его. Потом ещё раз перечитала весь диалог. А потом ещё раз. И только после этого призналась самой себе в очевидном: завтрашний день внезапно стал самым волнительным днём за последние несколько месяцев.

***

Вечер прошёл ужасно. По крайней мере, именно так мне казалось.

Я честно открыла ноутбук сразу после ужина. Честно нашла документ с дипломной работой. Честно перечитала тему целых три раза. Проблема заключалась в том, что дальше этого дело не пошло. Каждые несколько минут взгляд сам собой соскальзывал к телефону, лежавшему рядом. Экран был тёмным. Сообщений не было. Но это совершенно не мешало мне проверять его каждые две минуты. На всякий случай. Вдруг что‑то пришло. Ничего не приходило.

Я раздражённо закрыла ноутбук. Потом снова открыла. Прочитала первый абзац методички. Поймала себя на мысли, что думаю о Райане. Снова закрыла ноутбук. Это было просто смешно. Мы виделись буквально несколько раз. Поговорили от силы минут десять. Но почему‑то завтра казалось мне важнее любого экзамена.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела в окно.

На улице давно стемнело. Редкие машины проезжали по дороге, оставляя за собой полосы света, будто рисовали на темноте невидимые линии. Нормальные люди сейчас занимались подготовкой к занятиям. Нормальные люди не сидели посреди кухни и не думали о том, как будут разговаривать с парнем завтра.

Я тяжело вздохнула. А потом совершенно случайно посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. И сразу вспомнила сегодняшние слова Райана: «Ты не выглядишь незаметной».

Я нахмурилась. До сих пор не понимала, что именно он имел в виду. Потому что я всегда была незаметной. По крайней мере, мне так казалось. В школе. В колледже. Практически везде. Я всегда сидела на последних партах, говорила тише остальных, старалась лишний раз не привлекать к себе внимание. Разве это не называется быть незаметной?

И всё же почему‑то слова Райана продолжали крутиться в голове, не давая покоя. Настолько сильно, что перед сном я даже достала из шкафа половину своего гардероба. Просто чтобы понять, в чём идти завтра.

Это была катастрофа. Абсолютная.

Потому что спустя сорок минут кровать оказалась завалена одеждой, а я так и не выбрала ничего подходящего. Слишком ярко. Слишком скучно. Слишком официально. Слишком обычно.

В какой‑то момент я просто села посреди этого хаоса и закрыла лицо руками.

— Господи, Лили, это всего лишь встреча по диплому, — прошептала я в пустоту.

Сердце почему‑то было категорически не согласно. Уснуть удалось далеко за полночь. А когда сон наконец пришёл, последней мыслью перед тем, как закрылись глаза, оказался вовсе не диплом. А улыбка Райана.

***

Я заметила Сюзан ещё до того, как подошла к университету. Подруга сидела на привычной скамейке возле корпуса и выглядела подозрительно счастливой. Очень подозрительно.

— Доброе утро, — сказала я.

— Оно просто великолепное!

— Даже боюсь спрашивать почему.

— Потому что жизнь наконец‑то любит меня.

Я усмехнулась.

— Звучит опасно.

Сюзан вскочила со скамейки и схватила меня за руку, будто боялась, что я исчезну, если она отпустит.

— Мне поставили Майка в пару по дипломной работе!

Я тихо рассмеялась.

— Да, я помню. Ты рассказывала мне вчера.

— И сегодня расскажу ещё раз.

— Конечно.

— Ты вообще понимаешь, что это значит?

— Что ты будешь видеть своего парня ещё чаще? — предположила я, пожимая плечами.

— Именно!

— Мне казалось, это физически невозможно.

— Для любви нет ничего невозможного.

Я покачала головой. Иногда мне казалось, что Сюзан живёт в каком‑то собственном романтическом фильме. И, честно говоря, это было даже мило.

— А вы уже договорились, что будете делать? — спросила я.

— Нет. Мы минут сорок обсуждали, какой кофе взять перед обсуждением.

— Очень продуктивно.

— Спасибо.

Сюзан гордо кивнула, а потом вдруг внимательно посмотрела на меня. Слишком внимательно, будто пыталась разглядеть что‑то, спрятанное глубоко внутри.

— А ты чего такая тихая?

Я отвела взгляд.

— Я всегда тихая.

— Нет. Сегодня ты нервная.

— Неправда.

— Правда.

Я вздохнула. Спорить с Сюзан было бесполезно — она всегда видела меня насквозь.

— Это из‑за сегодняшней встречи?

Попадание. Слишком точное.

Я поморщилась.

— Может быть.

— Лили...

Сюзан расплылась в улыбке, и в её глазах зажглось то самое озорное любопытство, которое я знала слишком хорошо.

— После пар ты встречаешься с Райаном.

От одного его имени внутри всё неприятно сжалось, будто кто‑то туго затянул невидимую струну.

— Это просто встреча по дипломной работе.

— Конечно.

— Именно так.

— Разумеется.

— Сюзан.

— Что?

— Перестань.

Подруга рассмеялась, не скрывая своего удовольствия.

— Ты влюблена в него половину своей жизни.

— Не половину.

— Почти половину.

Я ничего не ответила. Потому что возразить было нечем. Я действительно была влюблена в Райана так давно, что уже не помнила, когда всё началось. Ещё до футбольных матчей. До популярности. До того, как его начали узнавать все вокруг. Тогда он просто был Райаном — мальчишкой с лёгкой улыбкой и привычкой смешить окружающих. И почему‑то именно тогда моё сердце решило создать мне проблему на несколько лет вперёд.

— Эй.

Я подняла взгляд. Сюзан смотрела на меня неожиданно серьёзно.

— Всё будет нормально.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю.

— Откуда?

— Потому что это всего лишь Райан.

Я нервно усмехнулась. Для всех — возможно. Для меня — совсем нет. И именно поэтому мысль о том, что через несколько часов нам придётся сидеть за одним столом и обсуждать дипломную работу, заставляла моё сердце биться слишком быстро, слишком громко и совершенно неразумно.

Оставшаяся часть дня превратилась в пытку. Не потому что пары были скучными, не потому что преподаватели решили устроить марафон контрольных вопросов, а потому что после занятий меня ждал Райан.

Я смотрела на часы чаще, чем на конспект. Каждый раз обещала себе сосредоточиться. Каждый раз проигрывала. До встречи оставалось четыре часа. Потом три. Потом два. И почему‑то это не помогало. Совсем.

— Ты опять где‑то не здесь.

Голос Сюзан выдернул меня из мыслей. Я подняла голову. Мы сидели в столовой. Передо мной стоял почти нетронутый обед. Перед Сюзан — пустая тарелка. Что было неудивительно: она всегда ела быстрее меня.

— Я здесь.

— Нет.

— Да.

— Нет.

Я вздохнула.

— Ты невозможна.

— Зато права.

К сожалению.

В этот момент рядом с нашим столиком кто‑то остановился. Я подняла взгляд. Хейли. Конечно. Её сложно было не заметить. Она выглядела так, будто родилась уверенной в себе, будто никогда не стояла перед зеркалом, разглядывая собственные недостатки, будто никогда не боялась сказать что‑то не то.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответила Сюзан.

Я просто кивнула. Хейли посмотрела куда‑то за наши спины и вдруг заинтересованно прищурилась.

— Это он?

Сюзан сразу поняла, о ком речь.

— Райан?

— Ага.

Я почувствовала, как сердце вдруг сделало лишний, совершенно ненужный удар — будто споткнулось о само себя.

Обернувшись, я увидела его: Райан сидел за дальним столиком, окружённый друзьями, как всегда. Кто‑то увлечённо рассказывал историю, кто‑то заливисто смеялся, кто‑то перебивал, торопясь вставить своё слово. А Райан... Райан улыбался. Той самой улыбкой, которую знал весь университет, — лёгкой, тёплой, беззаботной, будто ему и правда всё давалось без усилий.

Только я почему‑то снова вспомнила не улыбку, а его глаза. В них было что‑то, чего не разглядеть из толпы, не уловить в общем смехе. Что‑то настоящее.

— Симпатичный, — протянула Хейли, чуть склонив голову, словно оценивала картину в галерее.

Я отвернулась первой, будто если не буду смотреть, то смогу сделать вид, что ничего не чувствую.

— И?

— И ничего, — её губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Думаю, познакомлюсь.

Одно слово. Всего одно. Но оно отозвалось внутри неприятным, колючим холодком. Для неё это было так просто: подойти, заговорить, улыбнуться — мир будто всегда открывал перед такими девушками двери первым. А для меня каждый шаг к кому‑то был как переход по тонкому льду: страшно, что треснет под ногами.

После обеда я пыталась выбросить этот разговор из головы. Честно пыталась. Но он прилип, как навязчивая мелодия, которую никак не удаётся забыть.

Последняя пара закончилась раньше обычного. Студенты тут же потянулись к выходу, сливаясь в шумный поток. Я нарочно собиралась медленно. Очень медленно. Застёгивала молнию на сумке, проверяла карманы, будто могла там что‑то забыть. Логика была странной, но в тот момент казалась единственно верной: чем дольше я сижу в аудитории, тем позже наступит встреча с Райаном.

Когда я наконец вышла в коридор, людей почти не осталось. Тишина легла на опустевшие этажи, делая каждый мой шаг громче, чем нужно. Я поправила сумку на плече и направилась к лестнице. И именно тогда увидела их.

Хейли и Райан. Стояли возле окна, разговаривали о чём‑то совершенно обыденном. Наверное. Я не слышала слов — да и не хотела слышать.

Хейли улыбалась — уверенно, свободно, так, будто никогда в жизни не боялась сделать первый шаг. Райан что‑то ответил, потом рассмеялся. Его смех скользнул по мне, как острый осколок, — колко, неожиданно, сильнее, чем должен был.

Глупо. Очень глупо. Они просто разговаривали. Ничего больше. Абсолютно ничего. Но мне вдруг отчаянно захотелось стать невидимой, раствориться в воздухе, уйти раньше, чем меня заметят.

Поэтому я опустила взгляд, прошла мимо и даже не посмотрела в его сторону. Потому что через несколько минут мне всё равно придётся с ним встретиться. А моего волнения уже хватало на двоих.

К тому моменту, когда я подошла к библиотеке, сердце стучало где‑то в горле, тяжёлое и быстрое, будто я бежала, а не шла. Глупо. Очень глупо. Это была всего лишь встреча по дипломной работе. Не свидание. Не конец света. Не что‑то, из‑за чего стоит нервничать так, будто сейчас решается моя судьба. Но тело, кажется, было со мной категорически не согласно.

Я поднялась на второй этаж и остановилась возле учебной комнаты. Стеклянные стены, небольшой стол, несколько стульев. Пусто.

Я пришла раньше. Конечно. Потому что лучше ждать самой, чем заставить ждать кого‑то. Особенно Райана.

Сев за стол, я достала блокнот, открыла ноутбук — и тут же закрыла. Потом посмотрела на часы. Прошла минута. Потом ещё одна. Каждая тянулась, как резина, не желая заканчиваться.

Когда дверь открылась, я вздрогнула сильнее, чем должна была.

— Привет.

Подняв голову, я увидела его. Вот он. Райан. Настоящий. Не на другом конце кампуса, не в окружении друзей, не среди толпы, которая всегда его окружала. Прямо передо мной.

— Привет, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось, почти потерялся в тишине комнаты.

— Надеюсь, я не заставил тебя ждать.

— Нет.

Хотя я пришла почти на десять минут раньше.

Он сел напротив, поставил рюкзак рядом со стулом. На секунду в комнате стало слишком тихо — так тихо, что я слышала, как где‑то далеко щёлкает лампа.

И вдруг я поняла, что не знаю, куда смотреть. На него? На ноутбук? В окно? В стену? Может, вообще в другую страну.

— Ну что, — сказал Райан, открывая ноутбук, — попробуем пережить этот диплом?

Я моргнула, сбитая с толку.

— Пережить?

— Именно.

— А написать его не вариант?

— Это уже слишком оптимистичный сценарий.

Я невольно улыбнулась. Совсем чуть‑чуть, едва заметно.

— Вот, — он тут же указал на меня пальцем, будто поймал на чём‑то хорошем. — Уже лучше.

Я нахмурилась.

— Что лучше?

— Ты улыбаешься.

Сердце сделало какой‑то странный кульбит — то ли от неловкости, то ли от чего‑то ещё, чему я не хотела подбирать названия.

— Обычно люди улыбаются.

— Не мне.

Я растерянно посмотрела на него.

— Каждый раз, когда я тебя вижу, ты выглядишь так, будто я сейчас создам тебе новую психологическую травму.

Несколько секунд я просто смотрела на него, а потом неожиданно для самой себя тихо рассмеялась.

Райан улыбнулся. Не широко, не так, как на тренировках или среди друзей. По‑другому. Будто ему действительно было приятно, что он смог меня рассмешить.

— Отлично, — сказал он. — Теперь работать будет проще.

— Почему?

— Потому что разговаривать с человеком гораздо удобнее, чем с испуганным кроликом.

— Что?!

— Ну а как ещё это назвать?

Я покачала головой. И вдруг поняла, что впервые за весь день не думаю о том, как сильно нервничаю. Не считаю минуты. Не представляю худшие сценарии. Просто сижу напротив парня, который шутит про кроликов.

Потому что Райан оказался совсем не таким, каким я представляла его все эти годы. И это пугало намного сильнее, чем любые дипломы и встречи.

Райан открыл файл с требованиями и несколько секунд молча смотрел в экран. Потом тихо присвистнул.

— Звучит серьёзно.

Я перевела взгляд на ноутбук. Тема была написана крупными буквами прямо вверху страницы: «Влияние общественных ожиданий на формирование личности студентов».

— Думаю, профессор специально выбирал самые длинные названия.

— Чтобы студенты испугались ещё до начала работы?

— Именно.

Я невольно улыбнулась. Райан прокрутил страницу ниже.

— Так. Исследование. Опрос. Анализ результатов. Выводы.

— Вроде не так страшно.

— Это потому что ты ещё не открыла раздел с оформлением.

Я тихо рассмеялась.

За окном медленно качались ветки деревьев. Солнечный свет скользил по столу, отражался в стеклянных стенах комнаты, рассыпаясь на блики. В библиотеке становилось всё тише. Иногда мимо проходили студенты, едва слышно шурша шагами. Где‑то вдали шелестели страницы. И почему‑то впервые за весь день мне стало спокойно.

— Как думаешь, о чём вообще эта тема? — спросил Райан.

Я задумалась. Слова будто замерли на кончике языка, не решаясь сорваться. Тема звучала громоздко, официально, но внутри неё пряталось что‑то близкое. Что‑то, что касалось меня самой.

— Наверное... о том, что люди часто становятся теми, кем их видят окружающие.

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде осторожного интереса — будто он не просто слушал, а пытался примерить эти слова на себя.

— То есть?

Я провела пальцем по краю блокнота — старая привычка, которая просыпалась всякий раз, когда внутри всё сжималось от неловкости.

— Если человеку постоянно говорить, что он умный, он начинает вести себя как умный.

— А если говорить, что он идиот?

— Тогда тоже, — тихо ответила я.

Райан усмехнулся. Но почти сразу эта усмешка растаяла, и он задумался, глядя куда‑то мимо меня, будто видел не стены учебной комнаты, а что‑то гораздо дальше.

— Получается, окружающие создают для тебя роль.

— Наверное.

— И потом ты привыкаешь её играть.

Что‑то в его голосе заставило меня поднять голову. Он не смотрел на меня. Смотрел в пустоту, и в этом взгляде было столько тишины, что она почти звенела. Будто он думал совсем не о дипломе.

— Думаю, люди иногда настолько привыкают к своей роли, что уже не понимают, кто они без неё.

На секунду в комнате стало по‑настоящему тихо — не просто отсутствие звуков, а такая тишина, в которую боишься вдохнуть, чтобы не разрушить её. Я не знала почему, но вдруг вспомнила его смех в столовой, толпу друзей вокруг, постоянные шутки, улыбку, которую видел весь университет. И неожиданно подумала: а что, если он тоже играет роль? Что, если вся эта лёгкость — просто способ держать дистанцию?

Райан первым нарушил тишину.

— Ладно, — он снова уткнулся в ноутбук, будто хотел спрятаться за экраном. — Пока мы не ушли в философию, давай решать, кто будет делать опрос.

Я облегчённо выдохнула. Потому что разговор вдруг стал слишком настоящим. И, кажется, не только для меня.

Следующий час прошёл неожиданно... нормально. Не ужасно. Не катастрофически. И даже не неловко. Просто нормально. А для меня это уже было почти чудом.

Мы сидели друг напротив друга, обсуждали структуру работы и периодически спорили о том, что действительно важно для исследования, а что можно оставить на потом. Точнее, спорила в основном я. Райан больше смеялся.

— Нам нужно будет изучить литературу по теме.

— Хорошо.

— И посмотреть похожие исследования.

— Хорошо.

— И составить вопросы для опроса.

— Хорошо.

В какой‑то момент я не выдержала и подняла голову.

— Ты вообще собираешься что‑нибудь возразить?

— Пока нет.

— Почему?

— Мне нравится смотреть, как ты командуешь.

Я едва не подавилась воздухом.

— Я не командую.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— А я нет?

На его губах появилась знакомая улыбка — та самая, от которой хотелось одновременно закатить глаза и улыбнуться в ответ.

— Ладно.

Я уткнулась в свои записи, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля.

— Тогда я могу заняться поиском литературы.

— Хорошо.

— Составить предварительный список источников.

— Хорошо.

— Сделать черновик введения.

— Хорошо.

Тут Райан вдруг нахмурился.

— Подожди.

Я подняла голову.

— Что?

— А мне что останется?

Я моргнула.

— Анализ результатов?

— То есть вся работа уже распределена без моего участия?

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Лили.

Я невольно улыбнулась.

— Ладно. Может быть, немного.

— Спасибо. Очень любезно с твоей стороны оставить мне хотя бы что‑то.

Я тихо рассмеялась и только после этого поняла, что чувствую себя намного спокойнее, чем час назад. Наверное, потому что Райан вёл себя совершенно обычно. Будто разговаривать со мной было для него естественно. Будто ему не было скучно. Будто он не считал минуты до конца встречи.

— Извини.

Слово сорвалось с губ раньше, чем я успела его поймать. Райан замер.

— За что?

Я нахмурилась.

— Что?

— За что ты сейчас извинилась?

Я открыла рот и тут же закрыла. Потому что понятия не имела.

— Не знаю.

Несколько секунд он смотрел на меня, а потом вдруг рассмеялся.

— Это официальный талант?

— Какой?

— Извиняться за вещи, в которых ты не виновата.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

— Я не так часто это делаю.

— Лили.

— Что?

— За последний час ты извинилась раз пять.

— Неправда.

— Я даже начал считать.

— Ты не считал.

— Считал.

— Зачем?

— Потому что мне стало интересно, дойдёшь ли ты до десяти.

Я покачала головой и почему‑то снова рассмеялась.

— Вот. Опять.

— Что опять?

— Ты смеёшься.

Я закатила глаза.

— Ты странный.

— Мне так часто говорят.

— И тебя это не смущает?

— Уже нет.

На секунду мне показалось, что за этой фразой скрывается что‑то ещё. Что‑то более серьёзное, тяжёлое. Но Райан уже снова смотрел в ноутбук, будто ничего особенного не сказал.

Время пролетело незаметно — слишком незаметно. За окнами окончательно стемнело, библиотека почти опустела, а потом где‑то вдалеке раздалось объявление о закрытии.

— Кажется, нас выгоняют.

Райан закрыл ноутбук.

Я посмотрела на часы и удивлённо моргнула: мы просидели здесь почти два часа. Два часа. Когда это успело произойти?

Мы начали собирать вещи. Я убрала блокнот в сумку, застегнула молнию, поднялась со стула.

— Ты на автобусе?

Я подняла голову.

— Да.

— Тогда пойдём.

— Куда?

— До остановки.

Сердце почему‑то пропустило удар.

— Не обязательно.

— Знаю.

Он пожал плечами.

— Но нам всё равно по пути.

Это была ложь — я была почти уверена, что ему совсем не по пути. Но спорить почему‑то не захотелось. Поэтому через несколько минут мы уже шли по вечернему кампусу.

Воздух стал прохладнее, где‑то шумели деревья, из окон общежития лился тёплый свет, а дорожки постепенно пустели. И впервые за долгое время мне не хотелось, чтобы дорога закончилась слишком быстро.

Мы шли медленно. Не потому что торопиться было некуда, а потому что никто из нас не спешил начать прощаться.

Асфальт под ногами всё ещё хранил тепло дня, но воздух уже стал по‑вечернему свежим, и я чуть сильнее сжала ремень сумки — привычка, которая выдавала моё волнение, даже когда я пыталась казаться спокойной.

Райан шёл рядом, руки в карманах, плечи расслаблены, будто это была самая обычная дорога из всех возможных. И от этой его непринуждённости мне становилось чуть легче.

— Ты всегда такая? — вдруг спросил он.

Я подняла голову.

— Какая?

Он кивнул в мою сторону, будто сам не знал, как лучше подобрать слова.

— Тихая.

Я замерла на секунду. Этот вопрос почему‑то звучал одновременно слишком просто и невыносимо сложно.

— Да, — ответила я наконец. Потом добавила тише: — Наверное.

— Это не ответ.

Я слабо усмехнулась.

— Я не знаю, как ещё ответить.

Мы прошли ещё несколько шагов. Где‑то сбоку кто‑то смеялся, мимо нас проехал велосипед, ветер шевельнул листву, и снова стало тихо — но уже не напряжённо, а как будто мы оба наконец‑то перестали бояться этой тишины.

— Просто... я не люблю лишнее внимание, — слова выходили медленно, аккуратно, будто я проверяла каждое, прежде чем отпустить.

Райан кивнул.

— Понимаю.

И почему‑то от этого «понимаю» стало легче. Не от самих слов, а от того, как он их произнёс — без любопытства, без давления, без желания докопаться до чего‑то, чего я сама не хотела трогать.

Мы свернули ближе к остановке. Людей становилось всё меньше, и тени от фонарей ложились на дорожку длинными, спокойными полосами.

— А ты? — спросила я вдруг. И тут же пожалела.

— Я?

— Да.

Он усмехнулся.

— Что про меня?

Я пожала плечами.

— Ты всегда такой... громкий.

— Громкий?

— Ну... вокруг тебя всегда много людей. Ты всегда шутишь. Всегда в центре.

Я не смотрела на него. Смотрела вперёд, на дорогу, будто там был более безопасный ответ.

Райан молчал несколько секунд.

— Привычка, — сказал он наконец.

Я повернула голову.

— Привычка?

— Ага.

Он снова пожал плечами, и в этом движении было что‑то усталое — будто он сам устал от этой привычки, но не знал, как от неё избавиться.

— Когда ты всё время с людьми, начинаешь вести себя так, чтобы им было проще рядом с тобой.

Я не сразу ответила. Что‑то в этих словах зацепилось внутри, отозвалось где‑то глубоко, будто я услышала то, что давно знала, но никогда не формулировала.

— Это утомляет? — спросила я тихо.

Он усмехнулся, но уже не так легко, как раньше.

— Иногда.

Мы снова замолчали. И в этой тишине было что‑то новое — не неловкость, не напряжение, а понимание. Будто мы оба на мгновение сняли маски и позволили друг другу увидеть чуть больше.

Мы подошли к остановке. Фонарь над нами мигал мягким жёлтым светом, и этот свет делал мир вокруг чуть менее резким, чуть более уютным.

Я остановилась.

— Мне сюда.

Райан кивнул.

— Тогда до завтра, напарница.

Я чуть улыбнулась.

— До завтра.

Он развернулся первым, сделал пару шагов.

И только тогда я вдруг поняла, что почему‑то совсем не хочу, чтобы он уходил так быстро. Но сказать это я, конечно, не могла.

Поэтому просто осталась стоять под светом фонаря, пока он не растворился в темноте кампуса, оставив после себя только тихий отзвук шагов и странное, непривычное чувство — будто сегодня я увидела что‑то важное. Что‑то настоящее.