Глава 5
Райан
Остановка осталась позади быстрее, чем должна была. Я прошёл ещё несколько шагов и только потом замедлился — потому что идти дальше вдруг стало как будто бессмысленно. Будто с каждым шагом я отдаляюсь от чего‑то важного, а не приближаюсь к привычному.
Вокруг снова появились люди. Знакомые голоса, чьи‑то крики, смех — обычный шум. Мой шум. Тот самый, в котором я всегда растворялся, будто он был моей бронёй.
— Эй! Райан!
Я даже не успел повернуться, как кто‑то хлопнул меня по плечу.
— Ну что, живой после дипломной пытки?
Я усмехнулся.
— Пока да.
— Подожди, это только начало.
— Отлично. Люблю хорошие новости.
Снова смех. Привычный, лёгкий, автоматический. Я отвечал на реплики, кивал, шутил — как обычно, как всегда. Но сегодня это ощущалось иначе: будто я говорил и одновременно слушал себя со стороны, оценивая, насколько убедительно звучит эта маска.
— Ты чего такой задумчивый? — спросил кто‑то.
— Я?
— Ну не я же.
Я пожал плечами.
— Наверное, устал.
— Ты? Устал? Это незаконно.
— Сообщите в полицию.
Смех. Снова.
Я тоже улыбнулся. Но как‑то позже остальных. И всё это время в голове почему‑то всплывала она — Лили. Как она стояла рядом, чуть сжимая ремень сумки. Как говорила тихо, будто проверяла каждое слово на прочность, прежде чем отпустить его в мир. И как призналась, что не любит внимание.
Странно. Раньше я не замечал, как люди могут быть такими... тихими. Не пустыми, не скучными — именно тихими. В этой тишине было что‑то настоящее, чего не купишь ни шуткой, ни громким смехом.
— Ты точно в порядке? — снова кто‑то спросил.
— Да, — слишком быстро, почти резко. Я сунул руки в карманы, будто это могло спрятать моё смятение.
— Просто день длинный.
И это была правда. Почти. Потому что дело было не в дне, не в паре и даже не в дипломе. А в том, что сегодня кто‑то смотрел на меня так, будто я не роль, не шум, не образ — а просто человек.
Я поймал себя на том, что снова прокручиваю в голове её голос, её паузы, её привычку извиняться за всё подряд, будто она боялась занять слишком много места в мире.
«Ты всегда такая? — Я сказал это спокойно. Слишком спокойно. И теперь эта фраза почему‑то не отпускала. — Тихая».
Я усмехнулся сам себе. «Тихая». Странное слово. Мы всегда называем людей громкими или тихими, будто они — звук. Хотя на самом деле... наверное, это не про звук. Это про то, сколько места они позволяют себе занимать.
Я остановился возле входа в общежитие и поднял взгляд на окна. Где‑то там горел свет. Чьи‑то жизни, чьи‑то разговоры, чьи‑то маленькие драмы и победы. И вдруг поймал себя на мысли: с ней было... проще дышать.
Я нахмурился. Сразу, резко, будто эта мысль была лишней, неуместной, опасной.
— Райан! — крикнули сзади. — Ты идёшь или завис?
Я обернулся, улыбнулся — автоматически, привычно.
— Иду.
И пошёл обратно в шум. Как всегда. Как обычно. Только сегодня шум звучал чуть громче, чем нужно, будто пытался заглушить что‑то внутри меня.
***
Когда я открыл дверь, первое, что услышал, был голос бабушки. Значит, дома были все.
— Я просто говорю, что если бы ты слушал меня, то команда давно бы выиграла чемпионат.
— Бабушка, ты никогда не играла в футбол.
— И поэтому вижу ваши ошибки лучше вас.
Я усмехнулся. Ничего не меняется. В этом была своя уютная надёжность.
Я закрыл дверь и бросил ключи на тумбу. Тёплый свет наполнял прихожую, из кухни доносился запах ужина, где‑то работал телевизор, кто‑то смеялся. Дом жил своей жизнью — шумной, тёплой, настоящей.
— Я дома!
— Наконец‑то.
Голос мамы прозвучал почти сразу. Тёплый, такой знакомый, что напряжение в плечах начало исчезать само собой.
— Мы уже собирались звонить в полицию.
— Всего на двадцать минут задержался.
— На двадцать семь, — донеслось из гостиной.
— Лиам, это пугает.
— Я люблю точность.
— Ты любишь занудствовать.
— И это тоже.
Я вошёл в гостиную. Лиам сидел на диване с таким видом, будто никуда не спешил последние лет десять. Рядом расположилась Мери. На коленях у неё лежал ноутбук. Разумеется. Даже дома директор клуба оставалась директором клуба.
— Привет.
— О, — Лиам поднял голову. — Наша звезда вернулась.
— Завидуешь?
— Безумно.
— Заметно.
Мери тихо фыркнула.
— Если вы закончили, напоминаю: завтра тренировка.
— Ты говоришь это так, будто мы можем забыть.
— Ты можешь.
— Неправда.
Мери подняла бровь.
— Райан.
— Ладно. Правда.
Лиам рассмеялся.
— Иногда я думаю, что она знает нас лучше, чем мы сами себя.
— Потому что без меня вы оба давно бы опоздали на половину тренировок.
— На большую половину, — поправил Лиам.
— Спасибо за поддержку.
— Всегда пожалуйста.
Из кухни появилась мама, вытирая руки полотенцем.
— Может, хотя бы к столу сядете?
— Мы идём.
Она улыбнулась. И я вдруг поймал себя на привычной мысли: странно, я уже давно не помнил времени, когда её не было рядом. Не помнил, как выглядел дом до неё. Не помнил, как вообще можно было называть мамой кого‑то другого.
— Не стой в проходе.
Мама легко коснулась моего плеча.
— Иди мой руки.
— Да, мам.
Это слово давно стало таким же естественным, как дыхание.
Она улыбнулась, но уголки её глаз почему‑то дрогнули чуть сильнее обычного. Заметил это, кажется, только я.
За ужином было шумно. Как всегда. Бабушка критиковала футбол, Мери защищала команду, Лиам спорил с ними обоими, мама пыталась сделать вид, что контролирует происходящее — безуспешно.
— Я всё ещё считаю, что вам нужен нормальный нападающий.
— Бабушка.
— Что?
— Райан сидит напротив тебя.
— Я знаю.
— Спасибо.
— Не за что.
Лиам чуть не подавился соком.
— Она сегодня в ударе.
— Сегодня? — уточнил я.
— Хорошо. Всегда.
Все рассмеялись. Даже бабушка. Хотя она тут же сделала вид, что ничего смешного не произошло.
Я откинулся на спинку стула, слушая этот шум: голоса, шутки, бесконечные споры. И впервые за весь день почувствовал, что могу просто выдохнуть.
Здесь никто не ждал от меня побед. Не ждал идеальных матчей. Не ждал постоянных улыбок. Здесь можно было просто быть собой. И, наверное, именно поэтому домой всегда хотелось возвращаться.
***
Утро встретило нас прохладным ветром и тяжёлыми облаками. Поле ещё хранило влагу после ночного дождя, трава блестела под светом прожекторов.
Аарон уже был здесь. Конечно. Он всегда приходил раньше всех.
Игроки только собирались возле раздевалки, когда раздался его голос:
— Через три минуты все на поле.
Никаких приветствий. Никаких «доброе утро». Просто факт.
Я усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются.
Через три минуты команда действительно стояла на поле. Потому что никто не хотел проверять терпение Аарона.
— Через четыре месяца матч.
Голос тренера прозвучал над стадионом резко и чётко.
— Четыре месяца — это мало. Особенно если вы собираетесь играть так же, как на прошлой неделе.
Несколько игроков нервно переглянулись.
— Вы талантливы. Но талант ничего не стоит без дисциплины.
Аарон медленно прошёлся вдоль строя.
— Побеждают не те, кто умеет играть. Побеждают те, кто готов работать тогда, когда остальные уже устали.
На поле стало тихо.
— Начинаем.
Следующие два часа прошли без жалости: бег, упражнения, передачи, тактические схемы. Аарон замечал всё: каждую ошибку, каждую потерю концентрации, каждое лишнее движение.
— Райан!
— Да, тренер.
— Ты сейчас думаешь о футболе?
— Конечно.
— Тогда почему пас ушёл в другую сторону?
По команде прокатился смех.
— Отличный вопрос.
— Ещё один такой пас — и будешь круги наматывать.
— Понял.
— Тогда работай.
Тренировка закончилась только через два часа. К тому моменту ноги уже гудели от нагрузки, форма прилипла к спине, а лёгкие всё ещё горели после последних рывков.
Аарон никогда не жалел команду. Особенно перед важными матчами.
«Через четыре месяца игра, — его голос всё ещё звучал в голове. — И мне плевать, сколько у вас таланта. Если вы не готовы работать — можете уходить сейчас».
Никто не ушёл. Потому что все знали: Аарон требует много. Но и отдаёт не меньше.
Игроки постепенно расходились. Поле пустело, шум голосов становился всё тише.
Я сидел на скамейке возле раздевалки и развязывал бутсы. Медленно, без особой спешки.
— Ты сегодня был рассеян.
Я поднял голову. Аарон стоял рядом, скрестив руки на груди.
— Добрый вечер и тебе.
— Не уходи от темы.
— Я и не уходил.
— Уходил.
Я усмехнулся.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Кто‑то должен.
На секунду между нами повисла тишина. Аарон сел рядом. Что само по себе было редкостью.
— Что происходит?
Я пожал плечами — автоматически, как делал всегда.
— Ничего.
— Врёшь.
— Спасибо за доверие.
— Я серьёзно.
Я опустил взгляд на бутсы. Врать Аарону всегда было сложнее. Наверное, потому, что он никогда не давил. Просто смотрел и ждал, пока ты сам начнёшь говорить.
— Мне снова снятся эти сны.
Аарон не удивился. Совсем. Будто ожидал именно этого ответа.
— Часто?
— Последние недели почти каждую ночь.
Ветер качнул сетку ворот. Где‑то за стадионом проехала машина.
— Всё тот же?
Я кивнул.
— Финальный удар. Промах. Поражение.
Я тихо усмехнулся. Но веселья в этом звуке не было.
— Забавно. Я даже во сне умудряюсь всех подвести.
Аарон посмотрел на поле.
— Ты знаешь, почему он тебе снится?
— Потому что моя психика решила надо мной поиздеваться?
— Нет.
Я вздохнул.
— Тогда почему?
Несколько секунд Аарон молчал.
— Потому что ты боишься.
Я нахмурился.
— Чего?
— Подвести людей.
Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком точно.
Я отвёл взгляд. Потому что попал. Как всегда.
— Все боятся проигрывать.
— Не все просыпаются из‑за этого по ночам.
Тишина.
Я провёл рукой по волосам. Иногда я ненавидел то, насколько хорошо Аарон меня видел.
— Я просто не хочу всё испортить.
Слова вырвались сами. Без шуток, без привычной улыбки. Просто правда.
Аарон кивнул. Будто услышал именно то, что ожидал.
— Тогда перестань думать о том, что будет через четыре месяца.
— Легко сказать.
— Нет. Не легко.
Его голос оставался спокойным.
— Но матч не выигрывают за четыре месяца. Его выигрывают сегодня. На этой тренировке. На следующей. На каждой, куда ты приходишь работать.
Я смотрел на пустое поле.
— А если этого окажется недостаточно?
Аарон усмехнулся. Едва заметно.
— Тогда мы проиграем.
Я повернул голову.
— Очень вдохновляюще.
— Зато честно.
И почему‑то именно это заставило меня рассмеяться. По‑настоящему.
— Иногда ты ужасный психолог.
— Я тренер.
— Это многое объясняет.
Несколько секунд мы просто сидели молча, смотря на поле. И впервые за долгое время я почувствовал, что дышать стало немного легче. Не потому что кошмары исчезли, не потому что страх ушёл. А потому что рядом был человек, который видел меня настоящим. И почему‑то этого оказалось достаточно.
***
К тому моменту, когда я наконец вышел со стадиона, солнце уже почти скрылось за горами. На парковке было пусто: последние игроки разъехались ещё около часа назад. Поле давно опустело, а старые трибуны снова погрузились в привычную тишину.
Я медленно шёл к машине, перекинув спортивную сумку через плечо. Усталость навалилась неожиданно сильно. Не физическая — после тренировки я бы спокойно выдержал ещё несколько часов на поле. Но сегодняшний разговор с Аароном почему‑то вымотал сильнее любого матча. Мы сидели возле кромки поля почти сорок минут, просто разговаривали: о команде, о будущем, о том, чего я хочу на самом деле, о вещах, о которых я предпочитал не думать.
Иногда мне казалось, что этот человек видит меня лучше, чем я сам, и это нервировало. Потому что когда кто‑то смотрит слишком внимательно, становится сложно притворяться.
Я устало провёл рукой по лицу. Хотелось домой. Увидеть маму. Хотелось просто лечь на кровать и перестать думать. Хотя бы на один вечер.
— Райан!
Я остановился и обернулся. По парковке ко мне быстрым шагом шла девушка: высокая блондинка, очень красивая, из тех, на кого обычно оборачиваются люди. Безупречные волосы, улыбка, осанка. Кажется, её звали Хейли. Я видел её несколько раз в университете.
— Привет, — она улыбнулась.
— Привет.
Я автоматически улыбнулся в ответ. Так же, как улыбался всем.
— Наконец‑то догнала тебя.
— Правда?
— Ты всё время куда‑то исчезаешь.
— Обычно домой.
Она рассмеялась. Я тоже улыбнулся. Хотя внутри не чувствовал абсолютно ничего: ни волнения, ни интереса, ни того странного трепета, о котором постоянно рассказывали друзья. Передо мной стояла объективно красивая девушка, но моё внимание почему‑то упорно цеплялось за совсем другие вещи: за тяжесть в голове, за усталость, за слова Аарона, за собственные мысли, которые никак не хотели замолкать.
— Я Хейли.
— Знаю.
— Уже слышал обо мне?
— Ты учишься в одной группе с моим приятелем.
— Отлично.
Она явно нервничала. Совсем немного, но я заметил. Наверное, потому что сам часто скрывал свои эмоции за улыбкой.
— Слушай...
Я мысленно приготовился.
— Может, погуляем сегодня?
На несколько секунд я замолчал. Наверное, мне стоило отказаться. Потому что сил действительно не было, потому что хотелось домой, потому что весь сегодняшний день будто вытянул из меня что‑то важное. Но потом я посмотрел на неё и увидел ожидание — обычное человеческое ожидание. А говорить людям «нет» я никогда не умел. Особенно если они не сделали мне ничего плохого. Поэтому вместо честного ответа просто кивнул.
— Да. Конечно.
Её лицо тут же просияло.
— Правда?
— Да.
— Отлично.
Я заставил себя улыбнуться. Но внутри почему‑то стало только тяжелее. Словно впереди меня ждал не приятный вечер, а ещё одна обязанность, которую нужно выполнить.
И пока Хейли что‑то рассказывала, я вдруг поймал себя на совершенно нелепой мысли: интересно, чем сейчас занимается Лили? Мысль появилась внезапно, без причины. И именно поэтому насторожила меня сильнее всего. Потому что я совершенно не понимал, какого чёрта вообще думаю о ней.