Глава 6
Лили
Утро началось с громкого стука в дверь — резкого, настойчивого, будто кто‑то решил проверить, выдержит ли дерево испытание на прочность. Сначала мне показалось, что это часть сна — тяжёлого, тягучего, в котором всё происходит не по-настоящему. Я перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову и попыталась снова провалиться в ту уютную темноту, где никто не требует вставать, собираться и быть готовой к новому дню.
Стук повторился. Потом ещё раз. А затем дверь моей комнаты распахнулась с таким звуком, будто заявляла: «Спячка окончена».
— Если ты не встанешь через десять секунд, я вылью на тебя воду.
Я резко села на кровати, сердце подпрыгнуло где‑то у горла.
— Что?!
В дверном проёме стояла моя старшая сестра. Высокая, с идеально уложенными светлыми волосами, белоснежной улыбкой и тем самым взглядом человека, который всегда знает, что делает со своей жизнью — и, что хуже, уверен, что знает, что должны делать с ней все остальные.
Эмили. Мой персональный кошмар длиной в двадцать один год.
— Доброе утро, Лили.
Я моргнула несколько раз, пытаясь стряхнуть остатки сна и осознать реальность.
— Что ты здесь делаешь?
— Вообще‑то это дом наших родителей.
— Ты должна была приехать через неделю.
— Планы изменились.
Конечно. У Эмили всегда всё менялось именно тогда, когда ей было удобно. И никогда — когда это было удобно мне.
Она вошла в комнату и поставила чемодан возле стены. Даже после ночной дороги она выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала: ни одной выбившейся пряди, ни намёка на усталость. Я же выглядела так, будто проиграла драку собственной подушке.
— Почему ты на меня так смотришь?
— Потому что ты появилась без предупреждения.
— Мама предупреждала.
Я застонала и упала обратно на кровать, накрывшись одеялом с головой. Мама действительно что‑то говорила пару дней назад, но я слушала вполуха, думая о чём‑то своём. Большая ошибка. Очень большая. Потому что теперь Эмили стояла посреди моей комнаты — настоящая, живая, идеальная. И от этого контраст между нами казался ещё резче.
К завтраку я спустилась уже морально уставшей, будто день успел измотать меня ещё до того, как по-настоящему начался. Родители сияли: отец увлечённо рассказывал какие‑то истории, мама суетилась возле плиты, а Эмили сидела за столом и выглядела так, будто последние три года не пропадала в другом штате, а просто вышла в магазин за хлебом.
— Кстати, — неожиданно сказала мама, — хорошо, что ты сегодня дома.
Мне сразу не понравилась эта фраза. Никогда. Никогда после слов «хорошо, что ты сегодня дома» не происходило ничего хорошего. В них всегда пряталось какое‑то «но».
— Почему?
Эмили улыбнулась. Именно так улыбаются люди перед тем, как испортить тебе жизнь, — с лёгкой, почти невинной радостью, будто сами верят, что делают тебе одолжение.
— Потому что завтра вечеринка.
— Какая ещё вечеринка?
— Встреча выпускников колледжа.
Я нахмурилась.
— Но ты закончила колледж три года назад.
— Именно поэтому встреча выпускников.
Логично, к сожалению.
— И при чём здесь я?
Сестра посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден — как дважды два или как то, что солнце встаёт на востоке.
— Мне нужна помощь.
Я почувствовала подвох — тот самый, от которого по спине пробегает холодок, а в голове начинает пульсировать одна мысль: «Только не это».
— Какая именно?
— Во всём.
Вот. Началось.
***
Весь следующий день прошёл в каком‑то бесконечном, хаотичном вихре. Если честно, я до сих пор не понимала, как люди вообще организовывают вечеринки, особенно такие большие. Для меня подготовка к любому мероприятию всегда напоминала попытку собрать пазл в темноте: ты знаешь, что где‑то есть нужные детали, но понятия не имеешь, как они должны соединяться.
С самого утра Эмили носилась по дому с телефоном в одной руке и списком дел в другой. Казалось, она одновременно разговаривала с десятью людьми, решала двадцать проблем и всё равно успевала выглядеть так, будто только что вышла из рекламного ролика.
Меня это раздражало. Не потому что она делала что‑то плохое. Наоборот. Она всегда была такой: уверенной, красивой, собранной. Именно поэтому рядом с ней я всегда чувствовала себя особенно неуклюжей — будто каждое моё движение было чуть медленнее, чуть менее точным, чуть менее правильным.
— Лили, цветы нужно поставить в гостиной.
Через пять минут:
— Нет, не там.
Ещё через три минуты:
— Хотя нет, всё‑таки там.
Я молча переставила вазу. Потом ещё раз. Потом ещё раз. К обеду мне начало казаться, что цветы занимают в жизни моей сестры слишком важное место — будто от их расположения зависела судьба мира.
— Ты дуешься?
Я подняла голову. Эмили стояла возле стола и улыбалась легко, беззаботно — так, как умела только она. Когда мы были маленькими, родители всегда говорили, что мне стоит брать пример с сестры. «Эмили хорошо училась. Эмили занималась спортом. Эмили знала, чего хочет от жизни. Эмили умела общаться с людьми». Иногда мне казалось, что они забывали произносить её имя вслух. Потому что смысл всегда оставался один и тот же: «Почему ты не такая, как она?»
Я никогда не винила сестру. Она правда была хорошим человеком. Просто рядом с ней особенно остро ощущалась собственная обычность.
Поэтому, когда она снова попросила меня помочь развесить гирлянды на террасе арендованного дома, я только кивнула и полезла на стремянку.
Дом оказался красивым: большие панорамные окна, широкая деревянная веранда, аккуратный сад позади. К вечеру пространство постепенно начинало преображаться. На деревьях появлялись тёплые огоньки гирлянд, на длинных столах лежали светлые скатерти, повсюду стояли цветы. Из кухни доносился запах выпечки. И всё это почему‑то заставляло нервничать ещё сильнее.
Потому что чем ближе становился вечер, тем чаще мои мысли возвращались совсем не к вечеринке.
К Райану.
Это было ужасно. Я злилась на себя уже второй день подряд, потому что нормальные люди не думают о парне двадцать четыре часа в сутки после одного разговора. Особенно если этот парень даже не подозревает, что нравится тебе.
Я натянула очередную гирлянду между двумя столбами и тяжело выдохнула. В голове тут же всплыло его лицо, его улыбка, его голос, то, как он произнёс моё имя — будто в этом было что‑то особенное.
Господи.
Мне срочно нужна была другая тема для размышлений. Любая. Абсолютно любая.
Телефон в кармане неожиданно завибрировал. Сердце мгновенно подпрыгнуло — настолько быстро, что я сама на себя разозлилась. Нет. Это не может быть он. С чего бы ему писать мне среди дня?
Но стоило достать телефон, как внутри всё предательски перевернулось. Сообщение действительно было от Райана. И я поняла, что весь оставшийся день окончательно испорчен. Потому что теперь думать о нём станет ещё сложнее.
Райан: Привет. Извини, но сегодня, кажется, не получится встретиться по поводу диплома.
Несколько секунд я просто смотрела на сообщение. И неожиданно почувствовала облегчение — тихое, почти незаметное, но такое настоящее. Потому что всё утро я пыталась придумать, как объяснить ему, что сама не смогу прийти. И каждый вариант звучал ужасно: слишком холодно, слишком оправдательно, слишком глупо. Теперь проблема решилась сама собой.
Я быстро напечатала ответ.
Лили: Ничего страшного. Я тоже сегодня занята.
Ответ появился почти сразу, будто он держал телефон в руках и ждал моего сообщения.
Райан: Правда? Тогда отлично. А то я уже чувствовал себя виноватым.
Я невольно улыбнулась. Даже через сообщения было слышно его интонацию: лёгкую, шутливую, такую, будто он никогда ни о чём не переживал. Хотя почему‑то я всё меньше в это верила.
Лили: Чем ты занят?
Я тут же пожалела, что отправила это. Слишком любопытно. Слишком лично. Но сообщение уже улетело. Поздно.
Через несколько секунд пришёл ответ.
Райан: Помогаю брату.
Я задержала взгляд на экране. Почему‑то этот ответ показался мне удивительно тёплым. Потому что большинство парней, которых я знала, вряд ли стали бы отменять свои планы ради помощи брату.
Лили: Серьёзные дела?
Райан: Судя по количеству коробок — да.
Я невольно рассмеялась.
В этот момент из соседней комнаты донёсся голос Эмили:
— Лили! Где скотч?!
— На кухне!
— Здесь его нет!
— Потому что он в ящике!
— В каком именно?!
Я закрыла глаза. Райан словно почувствовал происходящее.
Райан: Звучит так, будто у тебя тоже серьёзные дела.
Лили: Сестра приехала домой.
Райан: О. Тогда мои соболезнования.
Я уставилась на сообщение. Потом невольно улыбнулась ещё шире.
Лили: Вообще‑то она хорошая.
Райан: Так говорят все младшие сёстры, находясь под угрозой.
Из комнаты снова донёсся голос Эмили:
— Я всё слышу!
Я замерла. Потом медленно посмотрела на телефон и написала:
Лили: Кажется, ты был прав.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Райан: Я редко ошибаюсь.
Я рассмеялась уже вслух.
Из кухни тут же выглянула сестра.
— Это кто тебя так веселит?
— Никто.
— Снова врёшь.
Я закатила глаза. Телефон снова завибрировал.
Райан: Ладно. Не буду отвлекать.
Почему‑то от этой фразы стало немного грустно. Совсем чуть‑чуть — как будто из дня вытащили одну маленькую, но важную деталь.
Лили: Удачи с семейными делами.
Несколько секунд ничего не происходило. Потом пришёл ответ.
Райан: Спасибо, Лили.
Пауза.
Райан: И тебе удачи с вечеринкой.
Я ещё несколько секунд смотрела на экран. Потом убрала телефон в карман. И вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Не широко, не глупо, просто спокойно. Словно этот короткий разговор сделал день немного лучше.
— Лили! — раздался голос сестры.
— Что?
— Ты собираешься украшать лестницу или мечтать?
Я вздрогнула.
— Уже иду.
— Отлично. Потому что через двадцать четыре часа здесь будет сорок человек, а дом всё ещё выглядит слишком прилично.
Я тихо рассмеялась и направилась обратно к коробкам с украшениями. Но где‑то глубоко внутри продолжала думать о сообщении Райана. О том, что он написал первым. И о том, что завтра мне всё‑таки придётся с ним встретиться.
***
Я стояла посреди своей комнаты и чувствовала себя так, будто собиралась не на обычную вечеринку, а как минимум на вручение «Оскара». В зеркале отражалась не я — какая‑то другая девушка, которую я не узнавала.
— Нет.
Эмили скрестила руки на груди с видом человека, который не собирается отступать ни на миллиметр.
— Да.
— Нет.
— Да.
Я обречённо посмотрела на своё отражение. На мне были обычные тёмные джинсы и свободная серая толстовка — самая удобная одежда из всего гардероба. Именно поэтому я и выбрала её: в ней я чувствовала себя в безопасности, будто эта ткань могла спрятать меня от чужих взглядов.
— Что с этим не так?
— Всё.
— Очень содержательный ответ.
Эмили закатила глаза и решительно направилась к шкафу. Я даже не попыталась её остановить. Во‑первых, это было бесполезно. Во‑вторых, я слишком хорошо знала свою сестру: если она что‑то решила, сопротивление только продлит мучения.
Через несколько секунд на кровать полетели белые джинсы, потом футболка, потом коричневая бандана, а следом и лёгкий коричневый пиджак.
Я уставилась на эту гору вещей так, словно мне предложили надеть карнавальный костюм.
— Эмили.
— Что?
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Я похожа на человека, который носит белые джинсы?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Именно поэтому.
Я тяжело вздохнула. Иногда мне казалось, что главная цель Эмили в жизни — делать всё наоборот.
— Это просто вечеринка.
— Именно.
— Там будут люди, которых я не видела несколько лет.
— Тем более.
— Большинство из них даже не заметят, в чём я пришла.
Сестра медленно повернулась ко мне. И в её взгляде было столько терпения и одновременно упрямства, что я сразу поняла: сейчас начнётся лекция.
— Лили.
Я сразу поняла по её голосу, что спорить бесполезно.
— Что?
— Ты постоянно говоришь так, будто твоя главная цель — остаться незаметной.
Я отвела взгляд. Потому что именно так и было. Всегда.
— И что в этом плохого?
— Всё.
Она подошла ближе и положила руки мне на плечи. Её прикосновение было тёплым и твёрдым — таким, которое не даёт спрятаться.
— Ты не обязана всё время прятаться.
Я невольно вспомнила слова Райана: «Ты выглядишь так, будто постоянно ждёшь, что мир на тебя нападёт». Стало неловко, словно кто‑то вдруг увидел то, что я так старательно скрывала.
— Это просто одежда, — пробормотала я.
— Нет.
Эмили улыбнулась.
— Это маленький шаг.
Я посмотрела на белые джинсы. Потом на себя. Потом снова на белые джинсы.
— Ненавижу тебя.
— Знаю.
— Очень сильно.
— И это тоже знаю.
Через двадцать минут я стояла перед зеркалом и не узнавала собственное отражение. Белые джинсы подчёркивали фигуру намного сильнее, чем мне хотелось. Футболка облегала талию. Коричневая бандана была небрежно повязана вокруг пояса. А пиджак делал весь образ каким‑то... взрослым. Слишком взрослым, красивым, заметным.
Я нервно поправила рукав.
— Нет.
— Да, — мгновенно отозвалась Эмили.
— Я выгляжу странно.
— Ты выглядишь прекрасно.
— Нет.
— Лили.
Я встретилась с сестрой взглядом.
— Что?
Она несколько секунд молча смотрела на меня. В её глазах было столько искренности, что от неё становилось почти больно.
— Иногда мне хочется чтобы ты посмотрела на себя моими глазами.
Почему‑то именно после этих слов я окончательно перестала спорить. В голосе Эмили не было ни насмешки, ни раздражения — только искренность. А с ней спорить всегда сложнее всего: она не давит, не спорит, просто смотрит так, будто видит тебя насквозь, и от этой спокойной прямоты любые возражения рассыпаются в пыль.
Через полчаса мы уже ехали к дому, где должна была проходить вечеринка. И чем ближе мы подъезжали, тем сильнее становилось ощущение, что сегодняшний вечер обязательно пойдёт не по плану. Будто сама атмосфера сгущалась, обещая что‑то неизбежное. Хотя тогда я ещё даже не подозревала, насколько сильно всё перевернётся.
***
К дому мы с Эмили приехали почти за два часа до начала вечеринки. Солнце уже начинало медленно опускаться ниже, окрашивая окна соседних домов в тёплый золотистый цвет — такой мягкий, что казалось, будто весь мир на мгновение замер в этом свете. Возле крыльца стояли коробки с напитками, пакеты со льдом и несколько больших контейнеров с едой, которые сестра заказала ещё утром.
— Отлично, — довольно произнесла Эмили, открывая багажник. — Осталось только всё расставить и пережить нашествие бывших одногруппников.
Её оптимизм до меня не дотягивался. Совсем.
Пока Эмили бодро вытаскивала коробки, я стояла возле машины и чувствовала, как внутри медленно растёт тревога — тяжёлая, вязкая, похожая на холодный туман, который стелется по земле и не спешит рассеиваться. Вечеринки никогда не были моей стихией. Слишком много людей. Слишком много разговоров, в которых нужно быть остроумной, внимательной, непринуждённой. Слишком много ситуаций, в которых можно сказать что‑нибудь не то. Или выглядеть глупо. Или просто стоять в углу как мебель. Последний вариант обычно получался у меня лучше всего.
— Лили.
Я вздрогнула.
— Что?
— Ты снова ушла в свои мысли.
— Нет.
— Да.
Я тяжело вздохнула и взяла коробку с напитками. Пальцы слегка дрожали, и я постаралась сжать картон крепче, чтобы скрыть это.
Внутри дома уже пахло свежей выпечкой и цветами — сладковато, уютно, но этот запах почему‑то только усиливал моё беспокойство. Вчера мы с Эмили несколько часов украшали гостиную. Теперь вдоль стен тянулись гирлянды из лампочек, на столах стояли небольшие композиции из белых цветов, а на кухне лежали аккуратно разложенные закуски. Всё выглядело идеально — и именно поэтому мне казалось, что любая моя ошибка будет особенно заметна.
Эмили тут же принялась командовать процессом.
— Газировку на тот стол.
— Чипсы сюда.
— Нет, не туда.
— Лили, ты вообще слушаешь меня?
— Конечно.
— Тогда почему ты поставила сок рядом с колонкой?
Я посмотрела на бутылки. Потом на колонку. Потом снова на бутылки.
— Хороший вопрос.
Эмили закатила глаза.
— Господи.
Я невольно улыбнулась. Наверное, если бы не сестра, я бы уже давно начала паниковать. Её уверенность действовала на меня как якорь: даже если я сама готова была сорваться и уплыть в водоворот тревоги, она крепко держала канат.
Следующий час прошёл в бесконечной подготовке. Мы расставляли бокалы, проверяли музыку, раскладывали еду, а потом снова перекладывали её, потому что Эмили решила, что предыдущий вариант выглядел недостаточно красиво. В какой‑то момент я поймала своё отражение в большом зеркале возле лестницы. Белые джинсы. Футболка. Коричневый пиджак. Волосы аккуратно спадали на плечи. На секунду мне показалось, что это вообще не я. Слишком уверенная. Слишком взрослая. Слишком заметная. Я быстро отвела взгляд — будто, если не смотреть, этот образ не успеет закрепиться и растворится.
До прихода гостей оставалось двадцать минут. И именно тогда началось самое неприятное — ожидание. Оно растягивалось, становилось густым и тяжёлым, словно время решило издеваться надо мной. Я сидела на подлокотнике дивана и нервно крутила в руках телефон. Экран загорался каждые несколько секунд, хотя новых сообщений не было. Я всё равно проверяла. Снова. И снова. И снова.
— Если будешь смотреть на телефон ещё пристальнее, он расплавится, — заметила Эмили.
— Я просто проверяю время.
— Врунишка.
Я ничего не ответила. Потому что прекрасно понимала, что она права. Честно говоря, меня волновали не гости. Не вечеринка. И даже не то, что придётся разговаривать с незнакомыми людьми. Меня волновал совсем другой человек. Райан. Приедет ли он вообще? Захочет ли прийти? Вспомнит ли о моём существовании после вчерашней переписки? Глупо. Очень глупо. Но сердце всё равно каждый раз начинало биться быстрее при одной только мысли о нём.
— Лили.
— Что?
— Ты сейчас думаешь о парне?
Я резко подняла голову.
— Нет!
Эмили рассмеялась так громко, что мне захотелось провалиться сквозь пол.
— Боже мой.
— Я ни о ком не думаю.
— Конечно.
— Эмили.
— Хорошо‑хорошо.
Она подняла руки в знак капитуляции. Но улыбаться так и не перестала.
Именно в этот момент дверной звонок впервые раздался по всему дому. Первый гость приехал. А вместе с ним закончилась возможность сбежать.
Дверь открылась примерно через десять минут после того, как мы закончили раскладывать последние закуски. Я вздрогнула так сильно, будто нас пришли проверять.
— Расслабься, — усмехнулась Эмили, поправляя прядь светлых волос. — Это всего лишь люди.
Для неё это действительно были просто люди. Для меня — целая катастрофа.
В дом шумной волной ввалилась первая компания: трое парней и две девушки.
— ЭМИЛИ!
Одна из девушек буквально бросилась сестре на шею.
— Господи, сколько лет прошло?!
— Всего три года, Сара!
— Для меня это вечность!
Они обе рассмеялись. Парни тут же начали хлопать друг друга по плечам, обмениваться шутками и воспоминаниями. За считанные секунды гостиная наполнилась голосами, смехом, движением — будто кто‑то повернул ручку громкости на максимум.
Я стояла чуть в стороне, возле стола с напитками, и наблюдала за происходящим. Эмили словно включила какой‑то внутренний переключатель. Она сияла. Обнимала каждого вошедшего. Помнила все имена. Спрашивала про работу, учёбу, отношения — будто действительно искренне интересовалась жизнью каждого человека. И, наверное, так и было. Люди тянулись к ней. Всегда. С самого детства. Даже мама однажды сказала, что Эмили могла бы подружиться с кирпичной стеной, если бы захотела.
— А это кто?
Я вздрогнула. Один из парней смотрел прямо на меня. Высокий, темноволосый. Кажется, его звали Дэн.
— Это моя сестра, — сразу ответила Эмили. — Лили.
Несколько пар глаз тут же повернулись в мою сторону. Я автоматически захотела исчезнуть. Провалиться сквозь пол. Раствориться в воздухе. Что угодно.
— Сестра? — удивилась Сара. — Серьёзно?
Я внутренне напряглась. Обычно после этой фразы следовало что‑нибудь неприятное: «Вы вообще не похожи», «Почему ты не такая общительная, как Эмили?», «Она намного красивее». Что‑нибудь в этом духе. Но вместо этого девушка улыбнулась.
— Ничего себе.
Я растерянно моргнула.
— Что?
— Ты очень красивая.
На секунду мне показалось, что я ослышалась.
— Ага, — поддержал её Дэн. — Эмили почему‑то не рассказывала, что у неё такая симпатичная сестра.
Мозг просто перестал работать. «Красивая»... Мне? Нет. Они явно что‑то перепутали. Или просто были вежливы. Или шутили. Наверное, шутили.
— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как начинают гореть щёки.
— Боже, она ещё и краснеет, — рассмеялась Сара. — Это вообще законно?
— Сара, прекрати пугать человека, — закатила глаза Эмили.
— Я не пугаю!
— Ещё как пугаешь.
Все рассмеялись. Кроме меня. Потому что я всё ещё пыталась понять, что только что произошло. За последние несколько лет я настолько привыкла оставаться незаметной, что любой комплимент воспринимался как ошибка системы — словно кто‑то случайно обратился не к тому человеку.
Я машинально посмотрела в окно. На своё отражение в стекле: тёмно‑рыжие волосы, зелёные глаза, белая футболка, коричневый пиджак, который заставила надеть Эмили. И вдруг совершенно некстати вспомнились слова Райана: «Ты не выглядишь незаметной». Тогда мне показалось, что он просто пошутил. Теперь я уже не была в этом уверена. И от этой мысли почему‑то стало ещё более неловко. Потому что если он действительно так думал... тогда, возможно, всё это время я сама была единственным человеком, который видел себя серой и незаметной.
Вечеринка началась незаметно. Сначала в доме было всего несколько человек. Потом десять. Потом двадцать. А спустя час мне уже казалось, что гости появляются буквально из воздуха. Музыка стала громче. Разговоры оживлённее. Кто‑то уже смеялся слишком громко, кто‑то танцевал прямо в гостиной, а кто‑то оккупировал кухню и спорил о чём‑то невероятно важном, размахивая бутылкой пива.
Эмили чувствовала себя великолепно. Она переходила от одной компании к другой, обнимала людей, знакомила гостей между собой и успевала быть одновременно везде. Я же предпочла безопасное расстояние. Устроившись возле окна с безалкогольным коктейлем в руках, я наблюдала за происходящим со стороны. Меня это вполне устраивало. Здесь было спокойно. Никто не задавал вопросов. Никто не пытался втянуть меня в разговор. Можно было просто стоять и делать вид, что мне нравится смотреть на сад за окном.
Телефон в кармане завибрировал. Я машинально проверила экран. Ничего важного. Когда я снова подняла голову, входная дверь как раз открылась. И сердце тут же пропустило удар. Потому что в дом вошёл Райан.
Я узнала его мгновенно. Даже несмотря на шумную толпу. Даже несмотря на десятки людей вокруг. Он смеялся над чем‑то, что сказал Лиам, и привычным жестом провёл рукой по волосам. Рядом с ним действительно шёл Лиам. А ещё девушка, которую я раньше никогда не видела: невысокая, с тёмными волосами, очень красивая — из тех девушек, которые выглядят уверенно даже когда просто стоят на месте. Она что‑то говорила братьям, а те внимательно её слушали. Через секунду я вспомнила: Мери. Основательница футбольной команды. Та самая девушка, о которой Райан несколько раз упоминал в сообщениях. Странно. От одной мысли о ней мне почему‑то стало немного не по себе.
Но настоящее потрясение ждало меня дальше. Потому что едва Райан переступил порог, рядом с ним буквально материализовалась Хейли. Словно она всё это время ждала именно этого момента.
— Райан!
Её голос я узнала бы где угодно. Высокая блондинка моментально оказалась рядом с ним. Улыбнулась. Коснулась его руки. Что‑то сказала. Райан ответил. Просто ответил. Ничего особенного. Но почему‑то внутри меня всё болезненно сжалось. Я даже не сразу поняла почему. Наверное, потому что Хейли здесь выглядела слишком... естественно. Будто всегда должна была стоять рядом с такими парнями: высокая, красивая, уверенная в себе.
Я перевела взгляд на собственное отражение в окне. И тут же пожалела об этом. Глупо. Очень глупо. Какое мне вообще дело до того, с кем разговаривает Райан? Мы виделись всего несколько раз. Переписывались пару дней. Он даже не...
Я оборвала мысль прежде, чем успела её закончить. Потому что ответ мне совершенно не нравился.
Тем временем Хейли продолжала что‑то рассказывать. Райан слушал. Лиам уже куда‑то отошёл вместе с Мери. А они остались вдвоём. Почему она вообще здесь? Эмили её приглашала? Они знакомы? Или Хейли просто пришла вместе с кем‑то? В голове внезапно возникло слишком много вопросов. Настолько много, что я перестала слышать музыку.
Именно в этот момент Райан поднял голову. На секунду наши взгляды встретились через всю комнату. Я замерла. Он заметил меня. Улыбнулся. Легко и привычно. Словно был рад видеть. А потом Хейли снова что‑то сказала ему, привлекая внимание. И Райан повернулся к ней. Почему‑то именно это оказалось неприятнее всего.
Я сделала большой глоток коктейля. Потом ещё один. И неожиданно поняла, что ревность ощущается гораздо хуже, чем я представляла. Особенно когда не имеешь на неё совершенно никакого права.