«Слишком близко»

На кухне, как всегда по утрам, царил организованный хаос. Кто-то сонно шарил по полкам в поисках своей кружки, кто-то с азартом в голосе отстаивал право на последний йогурт, а чайник, словно дирижёр, звонко щёлкал, объявляя о закипании. За окном только-только занимался серый рассвет, и большинство девушек походили на зомби, которых выдернули из тёплых постелей против их воли.

— Доооброе утро! — пропела Лида, первой заметив Мишель на пороге.

Та в ответ лишь скривилась, будто от кислого лимона, и молча двинулась к кофемашине.

— Доброе, девчат, — буркнула она уже на ходу.

Настя тихо фыркнула в кружку.

— Ну что, Миш, как тебе вчерашний дружеский вечер?

По кухне прокатился сдержанный смех.

— Очень остроумно, — отрезала Мишель, не оборачиваясь. — Я прямо сейчас умру от смеха.

Она подставила кружку под носик кофемашины, и та наполнилась до краёв тёмной, ароматной струёй. Мишель сделала глоток — обжигающий, настоящий, — и только после этого позволила себе выдохнуть. Вместе с паром из кружки ушло утреннее раздражение.

Она наконец села за стол, и взгляд её, будто ведомый чужой волей, скользнул по лицам подруг, по свободным стульям, по двери...

— А Адель где?

Слова упали в общую болтовню, как камень в воду.

Люда медленно подняла голову, и на её губах заиграла та самая хитрая улыбка, которую Мишель ненавидела всем сердцем.

— Ого-го... — протянула она с интонацией, не оставляющей сомнений.

Лида переглянулась с Настей, и те понимающе кивнули друг другу.

— Уже с утра пораньше ищешь? — вторила Лера, наклоняя голову набок. — Интересненько.

Мишель застыла, сжимая кружку так, что побелели костяшки.

— Я не ищу, — выдавила она, стараясь говорить ровно. — Просто спросила. Есть разница.

— Ну-ну, — пропела Люда, — конечно, есть. Просто спросила. Ага.

Саша, которая до этого разговаривала с Дианой, подняла глаза и спокойно, как всегда, сказала:

— Она у куратора. Сказала, через пару минут придёт.

— Ясно, — коротко бросила Мишель и отпила ещё кофе, всем своим видом показывая: тема закрыта, мне всё равно, можете к черту.

Но взгляд — предательский, непослушный — то и дело соскальзывал к дверному проёму.

Она делала вид, что слушает болтовню подруг, кивала в нужных местах, даже усмехнулась пару раз, но мысли упрямо вились вокруг одного и того же.

«Да что за хуйня? Ну спросила — и спросила. Теперь будут целую неделю припоминать.»

Она раздражённо провела пальцем по ободку кружки, сгоняя невидимую пылинку.

Она подняла взгляд и в ее глазах вспыхнула искра.

На пороге стояла Адель.

Взлохмаченные после сна кудри торчали во все стороны. Худи — безразмерная, серая, с закатанными до пальцев рукавами — сидела на ней уютно и тепло. А на лице ещё читалась та лёгкая, приятная сонливость, которая бывает только по утрам.

— Всем доброе, — тихо сказала она, переступая порог.

— Доброе! — отозвались сразу несколько голосов.

Адель кивнула, проходя к столу, и только тогда подняла взгляд.

Их глаза встретились.

Одна короткая секунда — и уголки губ Адель чуть дрогнули. Не улыбка, нет — так, намёк на неё, почти незаметный для постороннего глаза.

Но Мишель увидела.

И почувствовала, как внутри что-то тепло и неслышно щёлкает, будто включается свет.

Она не сдержалась — улыбнулась в ответ. Коротко. Тихо. Только для неё.

Будто между ними протянулась тонкая, почти невесомая нить, которую никто больше не видел.

В следующее мгновение обе уже отвернулись.

Ничего не произошло.

Но странное, согревающее чувство где-то в груди не отпускало Мишель ещё долго — даже после того, как кофе остыл, а солнце наконец пробилось сквозь утреннюю хмарь.

______

Адель, не торопясь, подошла к столу, налила себе кофе и, оглядев свободные места, без лишних раздумий села рядом с Мишель.

Та лишь коротко покосилась на неё.

— Доброе.

— Доброе, — спокойно ответила Адель, ставя кружку перед собой.

Никто из них не придал этому значения.

Зато остальные заметили всё.

Люда выразительно посмотрела сначала на одну, потом на другую, но промолчала, лишь усмехнувшись себе под нос.

— Интересно, что нам на этой неделе приготовили, — вздохнула Настя, намазывая джем на тост. — Хотелось бы хоть раз прожить семь дней без какой-нибудь жести.

— Не мечтай, — фыркнула Лида. — Это же Пацанки

— Ставлю на высоту, — сказала Люда. — Или опять заставят в грязи ползать.

— Лишь бы не психологию с утра до вечера, — пробормотала Мишель, делая очередной глоток кофе. — После прошлой недели ощущение, будто мне мозг постирали.

— Не помогло, получается? — совершенно спокойно бросила Адель.

Мишель повернула к ней голову.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Очень смешно.

— Я старалась.

За столом снова послышался смех.

— Смотрите-ка, — улыбнулась Лида. — Уже шутят друг с другом, а недавно готовы были поубивать.

— Прогресс, — кивнула Люда.

Мишель лишь закатила глаза.

— Господи, успокойтесь вы.

— Мы спокойны, — невинно пожала плечами Люда.

Адель тихо усмехнулась, отпивая кофе.

— Не обращай внимания.

Мишель удивлённо посмотрела на неё.

— Это ты мне сейчас советуешь не обращать внимания?

— Ну да.

— Ты же сама обычно первая начинаешь.

— Расту.

— Не пизди.

Адель тихо рассмеялась.

— Ладно, иногда начинаю.

Мишель фыркнула, пряча улыбку за кружкой.

Разговор незаметно перетёк в обсуждение новой недели. Девушки строили самые безумные предположения, вспоминали прошлые испытания и спорили, кого преподаватели решат довести до истерики на этот раз.

— Если опять будет командное задание, — сказала Лида, — надеюсь, хоть без драки.

— Это ты сейчас про кого? — спросила Мишель.

— Да вообще про всех.

— Особенно про вас двоих, — не удержалась Люда.

На этот раз никто не стал спорить.

Мишель и Адель одновременно переглянулись.

— Пошли нахуй, — почти в один голос сказали они.

На кухне раздался дружный смех.

— Вы же понимаете, что ваша с Лерой драка точно не останется без внимания преподавателей, — сказала Саша, обводя взглядом девушек. — По голове вас за это никто не погладит.

Улыбка с лица Мишель тут же исчезла. Она опустила взгляд в кружку.

Адель мельком посмотрела на неё, после чего спокойно произнесла:

— Она просто постояла за себя. В этой ситуации виновата Лера.

За столом повисла тишина.

Лера даже растерялась.

— Чего, блять? Это она на меня накинулась!

— Потому что тебе давно пора научиться держать язык за зубами! — резко ответила Мишель.

— С каких это пор ты, Адель, её защищаешь? — Лера перевела взгляд на кудрявую девушку.

Адель даже не изменилась в лице.

— Я защищаю не её. Я говорю, что в этой ситуации она права.

— Вообще-то Адель права, — неожиданно поддержала Настя. — Лер, ты сама спровоцировала конфликт.

— Согласна, — коротко кивнула Саша.

Лера недовольно поджала губы.

— Вы сейчас серьёзно?

— Да что вы все на неё набросились? — вмешалась Лида. — Лера всего лишь сказала, что ваши постоянные конфликты уже всех заебали. И это правда.

Адель шумно выдохнула, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.

— Блять, Лида, она сказала это только тогда, когда рядом были преподы. Что-то я не слышала, чтобы она говорила то же самое раньше — ни во время недели, ни после драки. Удобно получилось, не находишь?

Она посмотрела прямо на Леру.

— Признай уже. Это был крысиный поступок.

— Охуела? — вспыхнула Лера.

Лида покачала головой.

— Да даже сейчас весь конфликт опять из-за Мишель. Я вообще не понимаю, что в ней такого, что ты так за неё вписываешься.

Адель резко поставила кружку на стол.

— Да потому что дело не в Мишель блять!

Её голос прозвучал громче, чем обычно, и разговоры на кухне мгновенно стихли.

— Я никого не выгораживаю. Но пока мы пытаемся хоть как-то разобраться между собой, вы, блять, при первой возможности бежите сливать всё преподавателям.

Она перевела взгляд с Леры на Лиду.

— А потом ещё удивляетесь, почему в коллективе никто никому не доверяет.

На кухне повисла тяжёлая тишина.

Никто не спешил что-либо говорить.

Лера смотрела на Адель с таким выражением лица, будто на нее вылили кипяток.

— Значит, вот как, — усмехнулась она, качнув головой. — Вчера ещё готовы были друг другу глотки перегрызть, а сегодня уже адвокат нашёлся.

— Не переворачивай, — холодно ответила Адель. — Я не обязана быть против человека только потому, что мы с ним конфликтовали.

— Конечно.

Лера усмехнулась ещё шире.

— Влюбилась, что ли?

За столом стало настолько тихо, что было слышно, как закипает чайник.

Мишель резко подняла голову.

— Следи за базаром.

— А что? Я не права?

— Лера, хватит, — устало сказала Саша.

Но ту уже было не остановить.

— Нет, ну серьёзно. Сначала дрались, теперь друг за друга вписываетесь. Очень интересно.

Мишель уже собиралась подняться со стула, но почувствовала лёгкое касание к своему локтю.

Адель.

Совсем незаметно она придержала её рукой.

— Не надо, — тихо сказала она, так, чтобы услышала только Мишель.

Та перевела на неё взгляд.

— Она специально провоцирует.

Мишель шумно выдохнула, сжав челюсть.

— Бесит.

— Знаю.

Этого короткого слова оказалось достаточно, чтобы она снова села.

Лера только закатила глаза.

— Вот, даже успокаивает уже.

— Лера, угомонись, — раздражённо бросила Настя.

— Да я спокойна.

В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги.

— Девочки! — раздался голос Сони. —Готовьтесь, скоро выезжаем.

Несколько девушек одновременно тяжело выдохнули.

Стулья заскрипели по полу.

Девушки стали подниматься из-за стола, убирая кружки в раковину и молча направляясь к выходу.

Адель тоже встала.

Уже у самой двери Мишель поравнялась с ней.

Несколько секунд они шли молча.

— Спасибо, — негромко сказала Мишель, не поднимая глаз.

Адель посмотрела на неё с лёгким удивлением.

— За что?

— За то, что не промолчала.

Кудрявая девушка лишь пожала плечами.

— Я сказала то, что думала.

Мишель коротко кивнула.

—Мы же друзья, а друзья помогают друг другу. — вдруг бросила Адель.

Мишель на секунду остановилась и закатила глаза.

—Да, точно, мы же друзья.

Больше они ничего не сказали.

Но впервые за долгое время между ними не было ни напряжения, ни желания уколоть друг друга.

Только спокойная тишина, в которой идти рядом оказалось неожиданно легко.

_________

Комната встретила их привычным беспорядком.

Мишель первой подошла к своему шкафу и, открыв дверцу, достала белую рубашку.

— Блять... Опять мятая.

— Потому что ты ее после выгона комком кинула, — спокойно заметила Адель, снимая с вешалки свою форму.

— Спасибо за ценную информацию.

— Всегда пожалуйста.

Мишель лишь фыркнула.

Раньше после такой реплики обязательно последовал бы новый укол, потом ещё один, и через минуту они бы снова спорили или же вообще не обращали на друг друга внимания.

Сейчас же что-то изменилось.

Адель поправляла воротник рубашки, пока Мишель пыталась застегнуть ремень.

— Ты его опять наоборот продела.

Мишель опустила взгляд.

— Да блять...

Она быстро вытащила ремень и начала заново.

Секунд через десять раздражённо цокнула языком.

— Да что за...

Адель молча подошла ближе.

— Дай.

— Сама справлюсь.

— Вижу.

Мишель недовольно выдохнула, но всё-таки отпустила ремень.

Адель за пару секунд поправила его и слегка оттянула.

— Держи.

— Выпендрёжница.

— Зато теперь ровно.

Мишель посмотрела вниз.

Действительно ровно.

— Спасибо.

— Уже второй раз за утро.

— Не привыкай.

— Поздно.

На лице Адель появилась довольная улыбка.

В этот момент дверь без стука распахнулась.

— Вы долго ещё?.. — начала Саша, заходя в комнату вместе с Настей.

Но, увидев девушек почти вплотную друг к другу, на секунду замолчала.

Мишель тут же сделала шаг назад.

Адель спокойно вернулась к своей кровати, будто ничего необычного не произошло.

Настя переглянулась с Сашей.

— Мы вам не помешали?

— Очень смешно, — закатила глаза Мишель.

— Да нет, просто... — Саша сдержала улыбку. — Никогда не думала, что увижу день, когда вы спокойно находитесь в одной комнате и ничего друг в друга не кидаете.

— День только начался, — пожала плечами Адель.

— Не сглазь, — усмехнулась Мишель.

Настя тихо рассмеялась.

— Вот именно этого я и не ожидала.

— Чего?

— Что вы будете шутить друг с другом.

На несколько секунд повисла неловкая тишина.

Мишель первой отвела взгляд.

— Мы просто перестали вести себя как ебанутые.

— За обеих не говори, — спокойно вставила Адель.

Мишель тут же повернулась к ней.

— Ты сейчас кого ебанутой назвала?

— Себя.

Мишель несколько секунд молча смотрела на неё.

Потом не выдержала и тихо хмыкнула.

— Ладно... Тогда вопросов нет.

— Всё, девочки, — хлопнула в ладоши Саша. — Если закончили семейные разборки, нас уже ждут внизу.

— Идём, — ответила Адель, поправляя рукава формы.

Она первой направилась к двери.

Мишель задержалась всего на секунду, бросила взгляд ей вслед и неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за долгое время идти рядом с Адель стало ощущаться... совершенно естественно.

__________

Дорога заняла около часа.

Большую часть времени девушки молчали. Кто-то пытался поспать, уткнувшись в запотевшее окно, кто-то негромко переговаривался между собой, строя догадки о новом испытании.

Трейлер медленно свернул с трассы на просёлочную дорогу.

Машину ощутимо затрясло на кочках.

— Мне уже это не нравится, — тихо проворчала Люда, хватаясь за поручень.

За окнами начали мелькать бескрайние поля, деревянные загоны и стога сена. Чем дальше они ехали, тем чаще попадались тракторы и сельскохозяйственная техника.

Наконец трейлер остановился.

— Девочки, выходим! — раздался голос администратора.

У выхода каждой участнице выдали плотный непромокаемый комбинезон и высокие резиновые сапоги.

— Уже страшно, — усмехнулась Настя, натягивая рукава.

— Если нам дали такую одежду, значит, чистыми мы точно отсюда не уйдём, — сказала Саша.

Девушки одна за другой спрыгивали на землю.

Стоило Мишель сделать первый вдох, как лицо моментально скривилось.

Резкий запах навоза и сырой земли буквально ударил в нос.

Она поморщилась и быстро натянула балаклаву почти до самого носа.

— Блять... Как же воняет.

Рядом Настя сделала то же самое.

— Согласна... Глаза сейчас вытекут.

Под ногами противно хлюпала грязь.

Слякоть липла к сапогам, местами лежали огромные лужи, смешанные с соломой и навозом.

Со всех сторон доносилось мычание коров, громкое блеяние овец и фырканье лошадей.

Неподалёку лениво жевали сено несколько коров, а чуть дальше, в отдельном просторном загоне, возвышался настоящий верблюд.

— Фу, блять... — проворчала Саша, осторожно обходя особенно глубокую лужу.

Настя неожиданно остановилась.

— Смотрите...

Все повернули головы.

— Там верблюд.

Мишель тут же заинтересованно вытянула шею.

— Он такой милый...

— Он на тебя плюнет, — с улыбкой сказала Адель, становясь рядом.

— Нет, — не согласилась Мишель, не сводя взгляда с животного. — Он плюнет на тебя. Верблюды плюются, когда боятся.

— Значит, мне бояться нечего.

— Это мы ещё посмотрим.

Обе тихо рассмеялись.

Их разговор был совсем коротким, но настолько естественным, что Саша с Настя переглянулись.

Через несколько секунд девушки построились.

Напротив них уже стояла Лаура Альбертовна.

Как и всегда, она выглядела безупречно.

Длинная чёрная шуба идеально сидела по фигуре, меховая шапка защищала от холодного ветра, а высокие сапоги почти не пачкались, несмотря на грязь вокруг.

Она спокойно осмотрела участниц.

— Здравствуйте, девушки. Рада видеть вас на ферме.

— Здравствуйте! — почти хором ответили участницы.

Лаура Альбертовна слегка кивнула.

— На шестой неделе в Школе пацанок мы с вами будем учиться находить баланс.

Она сделала небольшую паузу.

— Баланс необходимо соблюдать во всём. В эмоциях, отношениях, работе, семье, заботе о себе. Именно поэтому сегодняшнее испытание будет посвящено поиску равновесия.

Она перевела взгляд на оба факультета.

— Но прежде чем мы начнём... на розовом факультете на две участницы больше. Поэтому вам необходимо решить, кто сегодня не будет принимать участие в испытании.

Настя кивнула.

— Девочки, быстро сюда.

Розовый факультет отошёл немного в сторону.

— Люда и Мишель уже ходили испытания недавно, — начала Настя, задумчиво глядя на девушек.

— Да, но Дианке плохо, — вмешалась Саша. — У неё температура ещё со вчерашнего вечера.

Диана лишь устало пожала плечами.

— Я, если честно, вообще еле стою.

— Тогда логично оставить Диану, — сказала Лера.

— И Мишель, — добавила Настя.

— Оу, нет, — сразу возразила Мишель. — Я хочу участвовать.

Настя тяжело выдохнула.

— Блять, Мишель, ты сейчас вообще не облегчаешь мне задачу.

— Почему?

— Потому что у тебя белая лента. А у Дианы температура. По факту это самое справедливое решение.

— Да, у меня белая лента, — упрямо ответила Мишель. — Но я, если что, недавно ещё и подралась.

Несколько девушек невольно усмехнулись.

Наступило короткое молчание.

— Просто выбирай так, как считаешь правильным, — спокойно сказала Лера.

Настя кивнула.

— Хорошо.

Девушки вернулись на свои места.

Лаура Альбертовна внимательно посмотрела на розовый факультет.

— Кто из участниц сегодня не будет принимать участие в испытании?

— Диана — по состоянию здоровья... и Мишель, — уверенно ответила Настя.

— Да блин... — обречённо выдохнула Диана.

Мишель промолчала.

Она лишь крепче сжала губы.

Ей не нравилось это решение, но спорить перед преподавателям она не собиралась.

Краем глаза она заметила взгляд Адель.

Та ничего не сказала.

Лишь нахмурилась и едва заметно поджала губы.

По её лицу было понятно — ей тоже не понравилось, что Мишель оставили в стороне.

— Сегодня ваша цель — запустить колесо баланса, — продолжила Лаура Альбертовна.

Девушки перевели взгляд вперёд.

Посреди площадки возвышалось огромное деревянное колесо, разделённое на несколько цветных секторов.

— Колесо баланса — это методика самоанализа. Каждый сектор отвечает за одну из важных сфер жизни: отношения, окружение, здоровье, духовность, финансы, яркость жизни, самосовершенствование и призвание.

Она указала рукой на препятствия.

Перед девушками раскинулась длинная полоса.

— Во время испытания вам предстоит пройти всю полосу препятствий и собрать недостающие элементы колеса. Команда, которая первой заполнит все сектора, станет победителем.

Лаура сделала небольшую паузу.

Она указала на корову, спокойно стоявшую в загоне.

— По одной участнице от каждого факультета предстоит подоить корову. Даю вам минуту на обсуждение.

— Катя, — практически одновременно сказали девушки чёрного факультета.

Катя лишь обречённо улыбнулась.

— Ну спасибо.

У розового факультета всё оказалось гораздо сложнее.

— Люд, иди ты, — сказала Мишель.

— Я вообще не умею, — нервно засмеялась Люда.

— Мне кажется, у тебя получится.

— Тогда почему не ты?

— Потому что меня уже сняли.

Люда тяжело вздохнула.

— Ладно... попробую.

Настя сразу подняла руку.

— У нас Люда!

— Отлично, — кивнула Лаура Альбертовна.

Она ещё раз оглядела девушек.

— Удачи вам на этой фантастической неделе.

Она улыбнулась уголками губ.

— Раз... два... три...

Она резко махнула рукой вперёд.

— Поехали!

__________

Катя и Люда заняли свои места друг напротив друга.

Перед каждой стояла корова — огромная, тяжёлая, с широкими боками и длинным хвостом, лениво отгоняющим мух. Животные спокойно пережёвывали сено, совершенно не обращая внимания на камеры и десятки людей вокруг.

Остальные девушки столпились возле ограждения, внимательно наблюдая.

— Давай, Люд! — крикнула Настя.

Люда глубоко вдохнула, осторожно присела рядом с коровой и, как показывал фермер, принялась доить её.

Первые струйки молока с тихим звоном ударились о дно металлического стакана.

— Получается! — обрадовалась Лида.

— Я сама в ахуе, — нервно рассмеялась Люда, не прекращая работы. — Какая же ты хорошая девочка...

Она ласково погладила корову по боку.

— Ну давай ещё немножко...

Корова спокойно стояла на месте, будто понимала каждое слово.

Совсем иначе дела обстояли у чёрного факультета.

Катя уже несколько раз пыталась начать, но корова постоянно переступала с ноги на ногу и недовольно махала хвостом.

— Да стой ты! — простонала Катя.

Животное резко дёрнуло задней ногой.

— Ай!

— Осторожно! — крикнул кто-то из девушек.

Катя быстро отскочила назад.

— Она лягается!

— Ульяна... — нервно протянула одна из девушек чёрного факультета. — Ну успокойся, пожалуйста...

— Ульяночка, хорошая... — пыталась уговорить её другая. — Не вредничай.

Но корова продолжала беспокойно переступать.

Адель, стоявшая у ограждения, всё сильнее хмурилась.

Она внимательно следила за каждым движением Кати, нервно сжимая пальцы.

— Она вообще не справляется... — тихо произнесла девушка.

В её голосе отчётливо слышалось раздражение.

Мишель, наблюдавшая за Людой, заметила выражение лица Адель и подошла ближе.

Рядом стояла Лида, тоже внимательно следившая за происходящим.

Мишель остановилась за спиной Адель.

— Ну как вы тут? — тихо спросила она.

— Да никак, — почти сквозь зубы ответила Адель, не отрывая взгляда от Кати. — Она вообще не справляется.

Она раздражённо цокнула языком.

— Вроде говорила, что умеет, блять...

Мишель едва заметно улыбнулась.

— Успокойся.

И, сама того не осознавая, сделала то, чего раньше никогда бы не позволила.

Она осторожно положила подбородок на плечо Адель.

Совсем легко.

Будто это было чем-то совершенно естественным.

Для Мишель.

Но не для Адель.

Та едва заметно вздрогнула.

Тело на мгновение напряглось.

Она медленно повернула голову.

Совсем рядом оказалось лицо Мишель.

Та даже не замечала, что стоит почти вплотную, продолжая смотреть в сторону загона.

Адель несколько секунд просто смотрела на неё.

Раздражение, ещё минуту назад кипевшее внутри, будто растворилось.

Вместо него появилось странное тепло.

Тихое.

Спокойное.

Оно медленно растекалось по груди, заставляя сердце биться чуть быстрее. На губах сама собой появилась едва заметная улыбка.

— Кать! — громко крикнула Мишель, так и не убирая головы с её плеча. — Не нервничай! Она чувствует это! Спокойнее!

Катя глубоко вдохнула и снова подошла к корове.

Тем временем Люда уже закончила.

Она поставила полный стакан молока на стол и, широко улыбнувшись, махнула своим.

— Газ, газ, газ!

— Давай! — закричала Настя.

Люда сорвалась с места, выбегая из загона.

Весь розовый факультет тут же рванул следом.

Мишель мгновенно подняла голову с плеча Адель.

— Побежали!

И, даже не обернувшись, бросилась догонять своих.

Адель осталась стоять на месте.

Ветер тут же коснулся её плеча.

Того самого, на котором ещё секунду назад лежал подбородок Мишель.

Стало как-то... пусто.

Холоднее.

Подняв взгляд, Адель увидела, как Мишель уже подбадривает Люду, размахивая руками и что-то громко крича.

На лице сама собой появилась лёгкая улыбка.

— Дурочка... — почти неслышно произнесла она.

Потом тяжело вздохнула, вновь перевела взгляд на Катю и приготовилась ждать, когда чёрный факультет наконец сможет продолжить испытание.

___________

Адель медленно вышла из молочного загона.

Холодный ветер тут же ударил в лицо, заставляя сильнее натянуть ворот комбинезона. Она остановилась у деревянного ограждения и посмотрела вперёд.

Прошло уже достаточно много времени.

Розовый факультет успел преодолеть сетку и теперь всей командой направлялся к следующему этапу испытания. Девушки что-то громко кричали друг другу, подбадривали, смеялись, почти не сбавляя темпа.

А чёрный факультет всё ещё находился здесь.

Катя никак не могла поладить с коровой.

Та упрямо переступала с ноги на ногу, дёргала хвостом и то и дело пыталась лягнуться, заставляя Катю каждый раз испуганно отскакивать.

Лида нервно ходила вдоль ограждения.

— Кать, спокойно... Не дёргайся!

Но Адель почти не слышала её.

Она продолжала смотреть куда-то вперёд, хотя взгляд давно потерял всякую осмысленность.

Странно...

Она ведь должна была злиться.

Их команда проигрывала.

Каждая потерянная секунда могла стоить победы.

Обычно в такие моменты Адель уже кипела бы от раздражения, не сдерживая эмоций.

Но сейчас...

Сейчас внутри было подозрительно спокойно.

Даже больше.

Где-то глубоко под рёбрами разливалось тёплое, непривычное чувство.

Оно приятно покалывало грудь, заставляя уголки губ сами собой подниматься вверх.

Адель тихо усмехнулась самой себе.

«Да что со мной вообще?..»

Перед глазами неожиданно всплыло лицо Мишель.

Её тихое: «Успокойся».

Её смех возле верблюда.

И то, как несколько минут назад она совершенно естественно положила подбородок ей на плечо.

Совсем легко.

Будто делала это уже сотни раз.

Казалось, она до сих пор чувствовала это осторожное прикосновение.

От одной только мысли сердце начинало стучать немного быстрее.

Она снова улыбнулась.

По-настоящему.

И вдруг поймала себя на том, что выглядит, наверное, как идиотка.

Стоит посреди фермы.

Улыбается сама себе.

Пока её команда проигрывает.

«Совсем крыша поехала...»

Но улыбка всё равно не исчезала.

Впервые за долгое время ей было настолько... легко.

Словно душа наконец перестала сопротивляться чему-то и просто позволила себе быть счастливой.

— Катя! Давай, ещё немного! — донёсся до неё крик Лиды.

Адель вздрогнула, будто только сейчас вернувшись в реальность.

Она быстро выпрямилась, снова став серьёзной.

В этот момент из молочного загона наконец выбежали Катя и Лида.

Обе тяжело дышали, испачканные молоком и грязью.

— Ну что? Куда? — торопливо спросила Лида у редактора, оглядываясь по сторонам.

Тот поднял руку и указал в сторону большого загона с тюками сена.

— Туда!

— Побежали!

Не теряя ни секунды, девушки сорвались с места.

Адель бросила последний взгляд туда, где уже скрывался розовый факультет.

На мгновение ей показалось, что среди бегущих она заметила знакомые тёмные кудри Мишель.

Она невольно улыбнулась ещё раз.

— Так, всё... Потом будешь летать в облаках, — тихо пробормотала она самой себе.

Глубоко вдохнув холодный воздух, Адель побежала догонять свою команду.

_______

Розовый факультет значительно вырвался вперёд.

Пока чёрная команда только добиралась до сетки, девушки уже преодолели её и спешили к следующему этапу испытания.

Несмотря на то что сама Мишель не участвовала, она бежала рядом с командой, подбадривая девочек и стараясь не отставать.

Но мысли её были совсем не об испытании.

Она то и дело оборачивалась назад.

Вглядывалась вдаль, пытаясь разглядеть знакомые чёрные комбинезоны.

Никого.

Лишь спустя несколько секунд на горизонте наконец показался чёрный факультет.

— Давай, быстрее! — донеслись крики девушек.

Мишель остановилась на мгновение.

Она увидела, как Катя первой опустилась на колени перед сеткой, быстро понимая, что её нужно преодолеть ползком. Остальные девушки тут же последовали за ней.

Мишель сама не заметила, как облегчённо выдохнула.

«Успели...»

Она слишком хорошо знала Адель.

Знала, как болезненно та воспринимает поражения.

Как с каждой проигранной неделей начинала винить сначала себя, потом команду, а иногда и всех сразу.

Для Адель победа давно перестала быть просто победой.

Она стала вопросом принципа.

И если чёрный факультет снова проиграет...

Мишель даже не хотела представлять, насколько тяжело это отзовётся на ней.

Ещё несколько недель назад подобные мысли вызвали бы у неё разве что безразличие или злорадство. Сейчас же внутри неприятно кольнуло.

Ей совсем не хотелось видеть Адель расстроенной. Эта мысль появилась так неожиданно, что Мишель сама мысленно усмехнулась.

«Когда это я вообще начала за неё переживать?..»

— Мишель! — окликнула её Диана.

Та резко обернулась.

Остальные девушки уже перебрались через небольшое деревянное ограждение и бежали дальше.

— Давай! Чего застыла?

— А... да.

Будто очнувшись, Мишель ещё раз бросила короткий взгляд назад.

Чёрный факультет уже уверенно двигался через сетку.

Уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Ну давайте... — почти неслышно пробормотала она.

И тут же сорвалась с места, догоняя свою команду.

________________

Следующим этапом оказались огромные деревянные качели.

Конструкция выглядела странно: длинная тяжёлая балка, закреплённая посередине, а над ней, почти под самой перекладиной, на верёвке висел небольшой мешочек с деталью пазла.

Девушки резко остановились.

Несколько секунд никто не понимал, что вообще нужно делать.

— Блять... — выдохнула Люда, оглядывая конструкцию. — И как это проходить?

Мишель быстро осмотрела качели, задержав взгляд на подвешенном мешочке.

Решение пришло почти сразу.

— Люда, вниз! — громко сказала она. — Настюша и Сашка наверх... Хотя нет! Подождите. Лучше Люда и Саша снизу, а Настя наверх. Они её будут перевешивать и держать!

Настя сразу кивнула.

— Да, давайте!

— Умница, Мишель! — бросила Саша, уже занимая своё место.

Девушки моментально распределились.

Люда и Саша навалились своим весом на одну сторону качелей, стараясь удержать их как можно ниже.

Настя осторожно полезла вверх.

Деревянная балка неприятно скрипела под каждым её движением.

— Осторожно! — крикнула Диана.

Настя лишь коротко кивнула и продолжила ползти.

До мешочка оставалось совсем немного.

Она вытянула руку.

Пальцы наконец коснулись верёвки.

— Есть!

Настя потянула её на себя.

Мешочек сорвался с верхнего крепления и резко опустился вниз, повиснув примерно посередине конструкции.

— Блять... — выдохнула она. — А дальше-то как?

Она снова потянулась.

Но верёвка оказалась слишком короткой.

До мешочка не хватало буквально нескольких сантиметров.

— Не достаю!

Внизу девушки начали нервничать.

— Ну что там?

— Да не могу я!

Мишель внимательно посмотрела наверх.

Несколько секунд она молча следила за конструкцией, после чего вдруг заметила металлический крючок, на котором держалась верёвка.

— Настя!

Та подняла голову.

— Что?

— Верёвку сними с крючка! Не тяни мешок! Сними саму верёвку!

Настя удивлённо посмотрела на крепление.

— Точно...

Она быстро просунула руку выше, освободила верёвку из металлического крюка и резко потянула её вниз.

Мешочек оказался прямо у неё в руках.

— Блять! Ура!

— Давай! — радостно закричала Люда.

Настя быстро сняла мешочек и крепко прижала его к себе.

Теперь оставалось только спуститься.

— Насть... — с заметным волнением произнесла Мишель. — Только аккуратно. Не торопись.

Настя осторожно начала спускаться, крепче цепляясь за деревянную балку. Конструкция слегка покачивалась, заставляя девушек внизу нервно задерживать дыхание.

— Ещё чуть-чуть...

Наконец её ноги коснулись земли.

— Есть!

Все облегчённо выдохнули.

Саша сразу выхватила мешочек.

— Побежали!

Розовый факультет дружно сорвался с места, направляясь к колесу баланса. Мишель побежала рядом с ними, но, прежде чем скрыться за поворотом, всё же на секунду обернулась.

Чёрный факультет только подбегал к ограждению.

Среди девушек она сразу нашла взглядом Адель. Та что-то быстро объясняла своей команде, активно жестикулируя руками.

«Давай...» — мелькнуло в голове у Мишель.

И она тут же отвернулась, ускоряя шаг вслед за своей командой.

___________

Розовый факультет первым добрался до колеса баланса.

Девушки тяжело дышали, перепачканные с головы до ног в грязи и мокрой соломе, но усталость сейчас никого не волновала.

— Быстрее, быстрее! — торопила всех Саша, развязывая первый мешочек.

Детали пазла одна за другой оказывались на земле.

— Самосовершенствование! — громко сказала Саша, вставляя сектор в колесо.

— Здоровье! — тут же подхватила Люда.

— Финансы!

— Окружение!

— Отношения!

— Духовность!

Каждая деталь с глухим щелчком вставала на своё место.

Последний сектор наконец оказался в колесе.

— Всё!

Саша вместе с Настей ухватилась за ручку.

— Крутим!

Колесо медленно пришло в движение.Сначала со скрипом.Потом всё быстрее.

— Да-а-а!

Девушки закричали почти одновременно и, не сдерживая эмоций, бросились обнимать друг друга.Кто-то смеялся.Кто-то визжал от радости. Все были мокрые, грязные, с красными от холода щеками, но абсолютно счастливые.

Только Мишель не могла полностью разделить их восторг. Обняв Люду, она почти сразу подняла голову. Взгляд сам собой устремился туда, где оставались качели. Чёрного факультета всё ещё не было.

⸻

Тем временем у чёрной команды возникли новые трудности.

Они быстро повторили ту же тактику, что и розовые. Лида и Катя удерживали качели, пока Адель осторожно забиралась наверх. Она без труда сорвала первый мешочек. Но второй...

Он так и остался висеть почти посередине.

Адель вытянулась всем телом.

Кончики пальцев едва касались верёвки.

— Ещё чуть-чуть... — пробормотала она.

Она подпрыгнула. Качели опасно качнулись.

Нога соскользнула с мокрой балки.

— Осторожно! — крикнула Лида.

Адель чудом удержалась. Сердце забилось где-то в горле. Она раздражённо выдохнула.

— Не достаю...

Катя подняла голову.

— Давай я.

Адель несколько секунд молча смотрела на мешочек. Потом коротко кивнула.

— Да... давай.

Она осторожно начала спускаться вниз.

Из-за мелкого дождя дерево стало скользким, поэтому каждый шаг приходилось делать особенно внимательно. Когда девушки поменялись местами, Катя почти сразу подпрыгнула, ухватилась за верёвку и одним резким движением сорвала мешочек.

— Есть!

— Блять, умница! — крикнула Лида. — Побежали!

Никто даже не стал радоваться. Девушки просто развернулись и изо всех сил побежали к финишу.

⸻

Розовый факультет уже давно ждал.

Минуты тянулись мучительно медленно.

Обычно разница между командами составляла считанные секунды.

Но сейчас...

Чёрных не было слишком долго.Мишель стояла чуть поодаль от остальных, не сводя взгляда с трассы. Внутри медленно нарастало неприятное чувство тревоги.

— Чего ты? — спросила подошедшая Настя.

— Ничего.

— Надеюсь, ты не обиделась, что я сняла тебя с испытания.

Мишель покачала головой.

— Нет, Насть. Конечно, я хотела участвовать... но дело не в этом.

Настя внимательно посмотрела на неё. Потом неожиданно положила голову ей на плечо.

— Тогда что с тобой?

Мишель тяжело вздохнула.

Она и сама не знала, как объяснить то, что чувствовала.

Поэтому просто промолчала. Ответить она так и не успела.

— Ну наконец-то! — громко закричала Саша.

Мишель резко подняла голову. Так резко, что Настя едва не потеряла равновесие. На горизонте наконец появились девушки чёрного факультета.

Они бежали из последних сил.

Грязные. Запыхавшиеся. С двумя мешочками в руках.

Мишель сама не заметила, как облегчённо выдохнула. Словно тяжёлый камень, всё это время лежавший на груди, наконец исчез.

«Успели...»

Она даже улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Ее облегченный взгляд упал на издевательски улыбающуюся Настю.

—Что?-спросила Мишель.—Они просто долго были.

—Ага, «они».-усмехнулась Романюк.

Мишель тихо хмыкнула, но больше ничего говорить не стала.

Чёрный факультет наконец добежал до колеса. Лида дрожащими руками пыталась развязать мешочек, но мокрая верёвка никак не поддавалась.

— Быстрее! — раздражённо бросила Адель.

Не выдержав, она буквально выхватила мешочек из рук Лиды и сама одним движением разорвала узел. Детали одна за другой заняли свои места. Колесо тоже закрутилось.

Но радости не было. Совсем.

Никто не закричал. Никто не обнялся.

Девушки лишь тяжело дышали, понимая, что снова не успели. Это было очередная неделя поражение.

Адель медленно подняла голову. Её взгляд скользнул по розовому факультету.

Будто она кого-то искала. Кого-то одного, но не стала дожидаться встречи взглядом и быстро отвернулась.

Адель тихо опустила глаза. Лицо стало совсем пустым.

Мишель заметила это. Что-то неприятно кольнуло внутри.

«О нет, только не снова.» — промелькнуло у неё в голове.

Она не стала додумывать. Слишком устала.

В этот момент к девушкам подошла Лаура Альбертовна. Она неторопливо шагала по раскисшей земле, будто грязь совершенно её не беспокоила.

Остановившись между двумя факультетами, Лаура внимательно посмотрела на девушек.

— Представительницам розового факультета — браво.

На лицах розовых снова появились улыбки.

— Девушки, вы победили.

Она перевела взгляд на колесо баланса.

— Очень надеюсь, что сегодня каждая из вас поняла, почему баланс так важен. Именно он позволяет человеку сохранять устойчивость, даже когда вокруг всё меняется.

Лаура сделала небольшую паузу.

— Внимательно изучите своё колесо баланса. И уже сегодня честно ответьте себе на вопрос: действительно ли в вашей жизни присутствует каждая из этих сфер? Или какой-то из них вы совсем перестали уделять внимание?

— Ведь только находясь в балансе, вы сможете почувствовать себя по-настоящему счастливыми. Но об этом вы ещё подробнее поговорите с Еленой Новосёловой.

Лаура Альбертовна окинула девушек спокойным взглядом.

— Благодарю вас.

— До свидания! — почти хором ответили участницы.

По площадке прокатились вялые аплодисменты.

Несмотря на победу розового факультета, настроение было странным. Чёрные выглядели подавленными после очередного поражения, а розовые будто не решались слишком бурно радоваться, видя состояние соперниц.

Все устали.

Комбинезоны насквозь пропитались влагой, штанины были облеплены грязью, а руки пахли сеном.

— Господи... — простонала Мишель, расстёгивая молнию. — Наконец-то я сниму этот комбез.

— Я думала, он ко мне уже прирос, — засмеялась Люда.

— Вместе с запахом фермы, — поморщилась Лида.

Несколько девушек тихо рассмеялись.

— Девочки, снимаем комбинезоны и складываем сюда, — сказала редактор, хлопнув ладонью по большой пластиковой коробке. — Потом сразу садимся в трейлер.

Девушки одна за другой избавлялись от тяжёлой одежды, оставаясь в спортивной форме своих факультетов.

Холодный воздух сразу показался не таким пронизывающим.Через несколько минут все уже направлялись к трейлеру.

Мишель поднялась внутрь одной из первых.

Тёплый воздух приятно коснулся замёрзших щёк. Она облегчённо выдохнула, прошла к своему привычному месту у окна и устало опустилась на сиденье. Голова гудела. Хотелось только закрыть глаза.

Она даже не посмотрела, кто займёт место рядом, почему-то была уверена, что сейчас сядет Настя или Саша.

Через несколько секунд сиденье рядом тихо скрипнуло.Мишель лениво повернула голову.

Адель.

Та выглядела непривычно тихой.

Кудри выбились из-под шапки, на рукавах спортивной кофты ещё оставались следы засохшей грязи.

Она попыталась улыбнуться.

Получилось совсем слабо.

— Не против, если я сегодня здесь, друг?

Последнее слово прозвучало почти шутливо,но усталость в голосе всё равно невозможно было скрыть.

Как и обиду. Обиду на очередное поражение.

Мишель вопросительно подняла брови.

— Я-то нет... А Настя?

— Мы поменялись местами.-Она пожала плечами.

— Она не против.

— А...

Мишель лишь кивнула.На этом разговор закончился. Трейлер медленно тронулся.

За окнами одна за другой проплывали серые поля, мокрые деревья и размытые дождём дороги.

Внутри было необычайно тихо. Кто-то уже спал, прислонившись к стеклу. Кто-то негромко обсуждал испытание. Но большинство девушек молчали, восстанавливая силы перед психологией.

Мишель тоже закрыла глаза.

Ей казалось, что она просто посидит так пару минут, не больше. В какой-то момент она почувствовала лёгкую тяжесть на своём плече.

Сначала подумала, что трейлер качнуло, но тяжесть не исчезла.

Медленно повернула голову.

Адель спала. Её голова незаметно съехала набок и теперь покоилась на плече Мишель. Шапка смешно задралась вверх, открывая одно ухо. Во сне она выглядела совсем иначе. Не той колючей, упрямой девушкой, которая могла вспыхнуть из-за любого поражения, а какой-то удивительно спокойной.

Беззащитной.

Уголки губ Мишель сами собой дрогнули.

«Какой котёнок...»

Она осторожно повернулась чуть ближе, чтобы Адель было удобнее.

Совсем медленно, стараясь не разбудить. Несколько секунд просто смотрела на неё, будто сомневаясь. И всё же аккуратно поправила съехавшую шапку, прикрыв ухо.

— Замёрзнешь ещё... — едва слышно прошептала она.

Адель тихо вздохнула во сне. На мгновение приподняла голову. И снова устроилась удобнее. Теперь её дыхание мягко касалось шеи Мишель.

Тёплое. Ровное. Спокойное.

Мишель замерла.

Сердце почему-то стало биться немного быстрее. Она опустила голову, совсем слегка касаясь виском макушки Адель.

Так было... правильно.

Тепло.

От волос Адель едва уловимо пахло сладким шампунем с ванильными нотками. Запах смешивался с влажной тканью и сырой землёй, оставшимися после фермы.

Странное сочетание, но именно оно сейчас почему-то казалось самым уютным на свете.

Мишель медленно закрыла глаза. Напряжение последних часов постепенно отпускало. Под мерное покачивание трейлера веки становились всё тяжелее.

_________

Трейлер плавно качнулся и наконец остановился. Двигатель ещё несколько секунд тихо урчал, постепенно затихая.

За окнами моросил мелкий дождь. Капли медленно стекали по стеклу, размывая силуэт школы и людей, уже ожидавших девушек у входа.

Внутри было необычно тихо. После нескольких часов дороги никто не спешил вставать.

Кто-то продолжал спать, прислонившись лбом к окну, кто-то лишь лениво приоткрыл глаза, не понимая, почему движение прекратилось.

Послышался щелчок дверей.

— Девочки, приехали! — раздался голос редактора. — Забираем вещи и выходим.

По салону сразу прокатились сонные вздохи.

— Уже?..

— Господи...

Люда громко зевнула, потянулась так сильно, что захрустели плечи, и первой поднялась со своего места.

Следом за ней зашевелились остальные.

Мишель всё ещё не двигалась.

Ей было удивительно тепло.

Настолько, что совершенно не хотелось открывать глаза.

Она медленно вдохнула. Воздух пах дождём, мокрой одеждой, сырой древесиной трейлера...

И чем-то ещё.

Сладким.

Едва уловимым. Сознание возвращалось постепенно. Мишель медленно открыла глаза.

Несколько секунд она просто смотрела перед собой, пытаясь понять, почему всё ещё сидит неподвижно. Потом почувствовала тяжесть на плече. Совсем небольшую, но очень тёплую.

Она осторожно опустила взгляд.

Адель продолжала спать.

Её голова всё так же лежала у Мишель на плече, а кудри беспорядочно рассыпались по её рукаву. Шапка опять немного съехала набок, открывая прядь тёмных волос.

Во сне лицо Адель казалось совсем детским.

Исчезла привычная напряжённая складка между бровями. Не было ни раздражения, ни колких фраз, ни вечной готовности спорить.

Только спокойствие. Такое непривычное, что Мишель невольно задержала взгляд чуть дольше, чем следовало.

В проходе уже начиналась привычная суета. Девушки доставали рюкзаки, надевали куртки, переговаривались между собой.

— Где моя кофта?

— Блин, опять всё мокрое...

Но Мишель словно перестала слышать эти разговоры. Ей почему-то совсем не хотелось будить Адель. Казалось, если она пошевелится, исчезнет что-то очень хрупкое.

Она осторожно поправила рукав своей толстовки, чтобы Адель было удобнее лежать. Та едва слышно вздохнула во сне. На мгновение нахмурилась. И вдруг, сама того не осознавая, чуть сильнее прижалась к её плечу.

Мишель тихо рассмеялась себе под нос.

Совсем негромко. Почти шёпотом.

Рядом остановилась Настя.

Она уже успела надеть рюкзак и теперь с интересом смотрела на них сверху вниз.

Следом подошла Саша.

— Она ещё спит? — так же тихо спросила Настя.

Мишель лишь кивнула.

— Крепко.

Саша усмехнулась.

— Ну будить-то будешь?

Мишель посмотрела на Адель. Потом снова на девушек.

— Сейчас.

Но почему-то не торопилась. Настя с Сашей переглянулись. На лицах обеих появились понимающие улыбки.

— Мы вас на улице подождём, — негромко сказала Настя.

— Ага... а то вдруг разбудим.

Они ушли, специально ничего больше не добавляя. Когда в трейлере стало заметно тише, Мишель снова перевела взгляд на спящую девушку. Несколько секунд она просто смотрела на неё. Потом очень осторожно коснулась её плеча.

— Адель...

Никакой реакции. Только тихое сонное мычание.

Мишель невольно улыбнулась.

— Эй...

Она чуть сильнее потрясла её.

— Просыпайся.

Адель недовольно сморщила нос. Ресницы дрогнули.Она медленно открыла глаза, но ещё долго смотрела куда-то вперёд совершенно пустым взглядом, пытаясь понять, где находится.

Потом её взгляд начал проясняться.

Она повернула голову.

И только сейчас поняла, что всё это время лежала на плече Мишель.

— Блять...

Она быстро села ровно, машинально поправляя шапку и волосы.

— Я...

Она растерянно посмотрела на Мишель.

— Я уснула?

— Немножко.

Мишель тихо усмехнулась.

— Всего лишь почти всю дорогу обратно.

Адель закрыла лицо ладонью.

— Пиздец...

Ей было так неловко, что хотелось провалиться сквозь пол.

— Прости... Я вообще не хотела...

— За что?

Она удивлённо посмотрела на Мишель. Та лишь спокойно пожала плечами.

— Ты просто устала. Ничего страшного.

Адель внимательно посмотрела ей в глаза. Будто пыталась понять, не шутит ли она. Но не увидела ни привычной насмешки, ни раздражения. Только спокойную, тёплую улыбку. От этого внутри снова стало удивительно тихо.

—Мы же друзья, а друзья друг другу помогают. -сказала Мишель и усмехнулась.

— Пойдём, друг.

Адель первой поднялась со своего места и протянула Мишель руку, помогая выбраться в узком проходе между сиденьями.

Пальцы соприкоснулись всего на мгновение. Но ни одна из них почему-то не поспешила сразу разжать руку.

Лишь когда у выхода послышался голос редактора:

— Девочки, вы последние!

Обе одновременно словно очнулись. Мишель первой отпустила ладонь Адель и, стараясь скрыть лёгкую улыбку, первой спрыгнула на мокрый асфальт.

Адель вышла следом.

И, сама того не замечая, ещё долго чувствовала на своей ладони тепло чужих пальцев.

__________

Как только входная дверь школы открылась, девушки буквально ввалились внутрь шумной толпой.

— Господи, тепло! — первой простонала Люда, стягивая с головы мокрую шапку.

— Я думала, мы там навсегда останемся, — пробурчала Диана, выжимая рукав толстовки.

С мокрой одежды тут же начала капать вода, оставляя на полу грязные следы.

— Ой, нам сейчас опять скажут, что мы свинарник устроили... — засмеялась Лида.

— Уже поздно, — махнула рукой Настя. — Посмотри на пол.

Все одновременно опустили головы. За ними действительно тянулась длинная дорожка из грязных отпечатков ботинок.

— Девочки! — крикнул кто-то из редакторов. — Сначала переодеться и в душ! Не разносите грязь по всему дому!

— Уже разнесли! — весело ответила Люда.

— Люда!

— Всё-всё, молчу!

Девушки, смеясь и толкаясь, побежали вверх по лестнице.

⸻

Стоило им оказаться на втором этаже, как Диана громко выкрикнул:

— Я первая в душ!

— Даже не мечтай! — тут же ответила Саша.

Через секунду начался настоящий хаос.

— Настя, не толкайся!

— Это ты меня толкаешь!

— Люда, убери локоть!

— Он сам убирается!

— Да дайте пройти!

— Мне голову надо помыть!

— Всем надо!

Люда резко рванула вперёд.

— Кто первый добежит, тот первый моется!

— Стоять! — закричала Диана.

Поздно.

Люда уже неслась по коридору, перепрыгивая через ступеньки.

За ней с громким визгом бросились остальные.

— ЛЮДА!

— Отойди!

— Сама отходи!

Мишель бежала следом, уже смеясь так сильно, что начинало колоть в боку.

— Да вы сумасшедшие!

— Зато чистые будем! — крикнула Люда.

— Ещё не факт!

Люда первой добралась до двери ванной. Торжествующе схватилась за ручку.

— Ха!

Она резко дёрнула её на себя.

Дверь не открылась.

Девушка замерла.

Попробовала ещё раз.

Безрезультатно.

— Блять...

Сзади уже подбежали остальные.

— Что?

— Закрыто.

Все одновременно уставились на дверь.

Из-за неё отчётливо послышался шум льющейся воды.

Несколько секунд девушки молчали.

— Да вы издеваетесь... — обречённо простонала Настя.

— Кто там?!

— Открывайте!

— Мы сейчас умрём!

Из ванной донёсся совершенно спокойный голос Леры:

— Занято.

Наступила тишина.

Потом Люда трагично опустилась на пол.

— Всё...

Она развела руками.

— Жизнь окончена.

Диана прыснула со смеху.

— Люда, встань.

— Нет.

— Почему?

— Я решила жить здесь.

— Возле ванной?

— Да.

— Пока очередь не дойдёт?

— Именно.

Коридор снова взорвался смехом. В этот момент из соседней комнаты выглянула Адель. Она окинула взглядом толпу девушек, сидящую возле двери ванной.

Потом посмотрела на Люду, развалившуюся прямо на полу.

— Это что за собрание?

— Очередь в рай, — совершенно серьёзно ответила Люда.

Адель несколько секунд молча смотрела на неё.

— Не приняли?

Коридор снова наполнился смехом. Даже сама Люда не выдержала.

— Ещё нет...

— Тогда ждём.

Адель спокойно прислонилась к стене рядом. Мишель наблюдала за происходящим, тихо смеясь. Она давно не видела, чтобы после такого тяжёлого испытания все так быстро забыли об усталости.

В этот момент дверь ванной наконец открылась. Из неё вышла Лера, вытирая волосы полотенцем.

Она удивлённо посмотрела на девушек.

— Вы чего здесь...

Договорить она не успела, ее буквально вытолкнули из ванны и Люда с громким хлопком забежала в ванну.

—Давайте в «камень, ножницы, бумага» кто идет дальше. - предложила Саша.

—Да, давай.

Пока девушки продолжали шуметь, Мишель стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к стене и с улыбкой наблюдая за этим хаосом.

Рядом тихо остановилась Адель. На её лице всё ещё читались следы сна: слегка растрёпанные кудри, сонный взгляд и едва заметная усталость после дороги.

Она несколько секунд молча смотрела на девушек, которые уже в третий раз выясняли очередь. Потом повернулась к Мишель.

— Кто идёт в душ первым?

Мишель задумчиво посмотрела на играющих.

— Ну...

Она специально сделала паузу.

Адель вопросительно подняла бровь. И в следующую секунду Мишель резко сорвалась с места.

— Я, Адель!

Крик разнёсся по всему коридору. Она уже на бегу засмеялась, уносясь в сторону комнаты.

Адель на секунду зависла. Потом до неё наконец дошло. Она тихо цокнула языком.

— Сука...

И тут же сорвалась с места.

— Стоять, Атаева!

Из комнаты Мишель уже донёсся громкий смех.

— Кто первый схватит полотенце — тот и моется!

— Да не честно!

— Очень даже честно!

Адель влетела в комнату следом.

— Сейчас посмотрим, кто тут первый!

За стеной тут же раздался грохот открывающегося шкафа.

— Это моё полотенце!

— Уже нет!

— Мишель!

Но она уже захлопнула дверь ванны.

_________

Девушки одна за другой вошли в просторное помещение, и уже с первых секунд стало ясно, что сегодняшняя психология не будет похожа ни на одну из предыдущих. Разговоры, которыми они сопровождали друг друга всю дорогу, стихли сами собой, словно каждый почувствовал давящую атмосферу ещё до того, как успел осмотреться.

По всему залу были расставлены мольберты, на каждом из которых стояла большая чёрно-белая фотография одной из участниц. Под ними полукругом располагались стулья, а приглушённый свет падал так, что лица на снимках казались непривычно живыми. Девушкам невольно становилось не по себе — создавалось ощущение, будто десятки глаз внимательно наблюдают за ними, заглядывая куда-то гораздо глубже внешности.

— Какой ужас... Какая отвратительная фотография, — первой нарушила тишину Настя, недовольно сморщившись.

— Почему они вообще чёрно-белые? — тихо спросила Лида, не отрывая взгляда от своего портрета.

— Что за похороны? — нервно усмехнулась Люда, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

— Мы ещё не умерли, не надо, — добавила Адель, но даже её привычная попытка пошутить прозвучала как-то натянуто и быстро растворилась в наступившей тишине.

Никто не засмеялся.

Воздух в помещении казался тяжёлым, почти вязким. Мишель почувствовала, как по рукам медленно побежали мурашки, а внутри появилось неприятное чувство тревоги. Она не могла объяснить его словами, но всё вокруг словно предупреждало: сейчас придётся столкнуться с тем, что каждая из них годами прятала глубоко внутри себя.

Внезапно телевизор, стоявший в углу зала, громко затрещал помехами.

Резкий звук заставил нескольких девушек вздрогнуть.

Экран вспыхнул белыми полосами, затем изображение постепенно стало чётче, и на нём появилась Настя.

Совсем другая Настя.

Не та шумная, улыбчивая девушка, которая ежедневно поднимала настроение всему розовому факультету, а испуганный человек с красными глазами и дрожащим голосом.

— Я считаю себя позором семьи... потому что на мне клеймо отсидевшей...

Эти слова ударили по комнате так сильно, словно кто-то выбил воздух из лёгких сразу у всех.

Настя побледнела.

Она не выдержала уже на первой фразе.

Губы задрожали, дыхание стало рваным, и слёзы покатились по щекам раньше, чем она успела их остановить.

— Я чувствую себя ненужной... зря рождённой...

— Насть...

Мишель оказалась рядом практически мгновенно. Она даже не поняла, в какой момент сделала шаг вперёд. Просто увидела, как подруга ломается прямо у неё на глазах, и тело само потянулось к ней. Крепко прижав Настю к себе, она начала медленно гладить её по спине, чувствуя, как та дрожит всем телом.

Для Мишель Настя давно стала человеком, который в самые тяжёлые дни неизменно находил нужные слова, заставлял смеяться, поддерживал и буквально вытаскивал её из собственных мыслей. Сейчас ей хотелось вернуть хотя бы часть того тепла, которое она сама столько раз получала.

Видео закончилось.

Экран вновь на мгновение погас, после чего появилась Лера.

Крики.

Драка.

Замахи.

Грубые слова.

— Ой... кринж... — нервно усмехнулась Лера и тут же отвернулась, словно не могла смотреть на саму себя.

Следующей была Люда.

На экране мелькали кадры вечеринок, алкоголя, очередных конфликтов, а затем её тихий голос прозвучал совсем иначе — без привычной бравады и смеха.

— Если я пьяная и меня кто-то тронет... драка будет в любом случае...

Через секунду экран сменился.

Появилось кладбище.

Могильная плита.

И Люда, сидящая рядом с ней.

Она говорила с бабушкой так, будто та всё ещё могла её услышать.

— Если бы бабушка сейчас меня увидела... она бы разочаровалась во мне...

В этот момент Люда закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Несколько девушек сразу подошли к ней, кто-то молча обнял за плечи, кто-то взял за руку, кто-то просто встал рядом. Никто не пытался подобрать правильные слова, потому что понимал: их сейчас не существует.

Мишель чувствовала, как собственное сердце становится всё тяжелее.

Каждая история проходила через неё слишком глубоко.

Она словно проживала чужую боль вместе с её хозяином.

Краем глаза девушка заметила, как Адель украдкой вытерла выступившие слёзы, быстро проведя ладонью по лицу, будто надеялась, что этого никто не увидит.

Но экран уже снова сменил изображение.

На этот раз появилась она.

Адель.

Заплаканная.

С потухшим взглядом.

Без привычной дерзости, без колких замечаний, без той маски сильного человека, которую она носила каждый день.

— Когда я смотрю на себя в зеркало... я никогда не чувствую удовлетворения собой...

Голос звучал непривычно тихо.

Ломко.

— Я не верю, что меня вообще можно полюбить...

У Мишель болезненно сжалось сердце.

Она перевела взгляд с экрана на стоящую рядом Адель и впервые увидела её настолько беззащитной.

Та стояла неподвижно, нервно растирая большим пальцем нижнюю губу, словно пыталась физической болью заглушить ту, которая поднималась изнутри. На лице появилась странная улыбка — болезненная, почти отчаянная, и именно она пугала сильнее всего.

— Ты чего такая ебанутая... — едва слышно произнесла Адель, обращаясь к самой себе на экране. — Какая же ты... долбоёбка...

Она улыбалась.

И одновременно плакала.

По щекам непрерывно стекали слёзы, а взгляд становился всё более пустым.

Мишель почувствовала, как внутри что-то буквально оборвалось.

Она больше не могла просто стоять.

Не могла смотреть, как человек, который ещё утром смеялся вместе с ней, сейчас медленно рассыпается на глазах.

Она подошла совсем близко.

Тихо.

Не привлекая внимания остальных.

А затем осторожно обняла Адель со спины, крепко сцепив руки у неё на животе.

Она не сказала ни слова.

Потому что понимала: никакие слова сейчас не смогут убедить её в том, что она красивая, нужная или достойная любви.

Но, может быть, объятия смогут сказать это вместо неё.

Адель вздрогнула.

Тёплые руки Мишель стали единственным, что удерживало её от окончательного срыва.

На мгновение ей до боли захотелось развернуться, уткнуться лицом ей в плечо и перестать быть сильной хотя бы на несколько минут. Захотелось позволить себе плакать так громко, как она не плакала уже много лет, но привычка всё держать внутри снова оказалась сильнее.

Она лишь закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Телевизор снова вспыхнул.

Теперь на экране сидела Мишель.

Она смотрела куда-то вниз, а её голос звучал удивительно спокойно, почти без эмоций, отчего каждое слово становилось только страшнее.

— Я не хочу, чтобы меня кто-то любил... и не хочу любить сама. Я боюсь привязаться к человеку... и ещё больше боюсь, что кто-то привяжется ко мне. Потому что я давно убедила себя в том, что недостойна любви... и, наверное, уже никогда не смогу в это поверить.

Адель резко обернулась.

Она посмотрела на Мишель так, словно впервые увидела её по-настоящему.

Та стояла неподвижно, с покрасневшими глазами и мокрыми щеками, но на губах всё равно появилась едва заметная улыбка.

Не искренняя.

Защитная.

Мишель спасала других гораздо легче, чем позволяла хоть кому-то спасти себя.

И только через плечо Насти её взгляд встретился со взглядом Адель.

Адель поняла всё.

Поняла, почему Мишель улыбалась.

И поняла, что после сегодняшнего дня уже никогда не сможет смотреть на неё так же, как раньше.

__________

Дверь помещения тихо открылась, и внутрь неспешным шагом вошла Елена Новосёлова. Она окинула взглядом девушек, не говоря ни слова, словно давая каждой возможность немного прийти в себя после увиденного. В комнате всё ещё стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами и глубокими вдохами. Почти у каждой были покрасневшие глаза, кто-то нервно вытирал мокрые щёки рукавом толстовки, кто-то смотрел в пол, боясь встретиться взглядом с собственным портретом, который по-прежнему стоял за спиной.

— Здравствуйте, девушки.

— Здравствуйте... — почти шёпотом ответили они хором.

В их голосах больше не было привычной громкости или энергии. Казалось, будто за эти несколько минут каждая из них стала немного тише.

Девушки медленно заняли свои места, а Елена села напротив, так, чтобы видеть каждую. Чёрно-белые фотографии никто не убрал. Они по-прежнему возвышались за спинами участниц, будто напоминая, что разговор только начинается и спрятаться от него уже не получится.

Психолог некоторое время молчала, внимательно разглядывая лица девушек. Она не спешила задавать вопросы, позволяя тишине сделать свою работу. Только когда убедилась, что внимание каждой полностью сосредоточено на происходящем, спокойно заговорила:

— Как вы думаете, почему сегодня в этом зале стоят именно такие фотографии? И почему перед нашей встречей вы посмотрели именно эти фрагменты своих визиток?

Несколько секунд никто не решался ответить. Девушки переглядывались, будто надеясь, что первой заговорит кто-то другой.

Настя шумно выдохнула и осторожно подняла взгляд.

— Наверное... потому что у нас всё либо чёрное, либо белое. Если хорошо, то идеально. Если плохо, то уже всё... конец. Другого будто вообще не существует.

Елена едва заметно улыбнулась и кивнула.

— Совершенно верно, Настя. Именно об этом сегодня и пойдёт речь. Очень многие из вас привыкли жить в крайностях, не замечая ничего между ними. Вы словно всё время качаетесь на огромных качелях: либо любите до боли, либо ненавидите до дрожи, либо чувствуете себя лучшими, либо самыми никчёмными. Между этими состояниями почти нет пространства, хотя именно оно и называется жизнью.

Она сделала небольшую паузу, позволяя словам осесть в сознании девушек.

— Ответьте мне на ещё один вопрос. Как часто в своей речи вы используете слова «всегда», «никогда», «идеально», «безнадёжно», «ужасно», «самый лучший», «самый худший»?

Диана тихо усмехнулась, хотя улыбка получилась очень уставшей.

— Очень часто... «Безнадёжно» вообще, наверное, моё любимое слово.

— Постоянно, — призналась Лида.

— Да всегда, — хмыкнула Люда, а потом, осознав собственный ответ, негромко добавила: — Вот даже сейчас сказала «всегда»...

По комнате прокатились слабые улыбки.

Елена кивнула.

— И это совсем не случайность. Наша речь всегда отражает то, что происходит у нас внутри. Мы можем сколько угодно убеждать себя, что мысли остаются только мыслями, но слова неизбежно их выдают. Именно поэтому, когда человек постоянно говорит «никогда», «всегда», «всё пропало», «ничего уже не изменить», это говорит не столько о ситуации, сколько о его внутреннем восприятии мира.

Она поднялась со стула и медленно прошлась вдоль мольбертов.

— Чёрно-белое мышление — это жизнь без полутонов. Без права на ошибку. Без возможности быть просто человеком. Вам кажется, что существует только две точки: абсолютный успех или полный провал, любовь или ненависть, победа или поражение. Но настоящая жизнь так не устроена.

Елена остановилась возле одной из фотографий и провела ладонью по её краю.

— Ни одна жизнь не бывает абсолютно счастливой. И ни одна жизнь не состоит исключительно из боли. В ней всегда есть оттенки. Есть сомнения, ошибки, победы, поражения, хорошие дни и плохие. Но если человек замечает только крайности, то любые трудности начинают казаться катастрофой, а любая ошибка — концом света.

В помещении вновь повисла тишина.

На этот раз она была другой.

Не давящей.

Задумчивой.

Мишель сидела, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Она почти не моргала, продолжая смотреть куда-то перед собой, но на самом деле слышала каждое слово. Всё, о чём говорила Елена, неожиданно отзывалось внутри слишком сильно. Она вспомнила собственную визитку, слова о том, что недостойна любви, и вдруг поймала себя на мысли, что никогда даже не пыталась усомниться в этой убеждённости. Для неё это всегда было не мнением, а фактом.

Рядом сидела Адель.

Она тоже молчала.

Её взгляд был опущен вниз, а большой палец машинально продолжал тереть костяшки другой руки — привычка, которая появлялась каждый раз, когда внутри становилось слишком тревожно. Она не поднимала глаз, но краем зрения всё равно заметила, как Мишель всё ещё незаметно вытирает влажные щёки.

Елене не нужно было торопиться.

Она видела, что девушки постепенно начинают не просто слушать её, а слышать.

— Давайте теперь попробуем вспомнить, — мягко произнесла она, снова садясь напротив, — какие ситуации в вашей жизни казались вам абсолютным концом? Не просто тяжёлым моментом, а тем, после которого, как вам тогда казалось, уже невозможно было жить дальше. Это мог быть конец отношений, потеря близкого человека, предательство, болезнь, любое событие, после которого вы были уверены, что больше никогда не сможете стать прежними.

Она медленно обвела взглядом девушек.

— Настя... если ты готова, я бы хотела начать с тебя.

____________

Девушки сидели молча. Каждая по очереди выговаривалась, рассказывала свою историю. Почти все были заплаканными — невозможно было спокойно слушать переживания друг друга, не пропуская их через себя.

— Мишель, милая, давай теперь ты, — мягко произнесла Елена.

Мишель подняла взгляд на психолога, тяжело сглотнула и, ненадолго замолчав, начала говорить:

— Почти два года назад у меня был парень. Познакомились мы на свадьбе общих друзей, и как-то так получилось, что сразу нашли общий язык. Он был очень настойчивым. В какой-то момент я даже подумала, что не хочу начинать отношения, потому что он достаточно известный в медиа, мы работали в одной сфере... Но он красиво ухаживал, красиво говорил, делал для меня то, чего раньше не делал никто.

Она рассказывала удивительно спокойно, будто речь шла вовсе не о ней. Словно всё самое страшное ещё только предстояло сказать.

— Тогда я почти не общалась с семьёй, жила в Москве совершенно одна. И когда появился он... у меня будто всё внутри расцвело. Я очень сильно влюбилась. Сначала действительно всё было хорошо, но первые тревожные звоночки появились, когда мы съехались. Он перестал вообще что-либо делать по дому, мог устроить скандал из-за немытой посуды или какой-нибудь ерунды. Мы вместе снимали контент, работали, в интернете всё выглядело идеально... Но дома маска постепенно спадала.

Мишель ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

— Помню один вечер... Он пришёл домой пьяный. Я вышла к нему, а он буквально валялся на полу. Я пыталась помочь ему подняться, а он так сильно меня оттолкнул, что я ударилась глазом о стеллаж. Был огромный синяк. А знаешь, что он мне тогда сказал? «Ну чего ты лезешь? Видишь же, я пьяный».

В комнате стало ещё тише.

— Это были первые такие моменты. Потом началась постоянная пассивная агрессия. Он говорил, что я жирная, тупая, что у меня некрасивая фигура... Постоянно цеплялся к моей внешности, унижал меня. Тогда мне казалось, что проблема действительно во мне.

Адель непроизвольно сжала руку в кулак так сильно, что ногти больно впились в ладонь.

— Боже... Я даже не знаю, зачем всё это прощала, — с горькой усмешкой продолжила Мишель. — Был период, когда я почти ничего не зарабатывала, и он постоянно говорил, что я живу за его счёт, что обязана полностью обеспечивать его заботой и делать всё по дому. Помню, однажды я сказала ему: «Я тебе не мамка». После этих слов он устроил истерику, схватил меня и снова швырнул в стену. Тогда я... взяла сковородку и со всей силы ударила его по плечу.

Она опустила взгляд.

— После этого он больше не поднимал на меня руку.

Елена внимательно смотрела на неё.

— То есть в тот момент ты смогла дать отпор?

— Да, смогла... Но я всё равно не ушла. Я осталась рядом с ним.

Мишель тяжело выдохнула.

— А потом стало ещё хуже. Я узнала, что он мне изменяет. С моими же знакомыми. С девушками, которые приходили к нам домой по работе или просто в гости.

— Как в итоге тебе удалось выбраться из этих отношений?

Мишель грустно улыбнулась.

— В один день я просто собрала вещи и ушла. Без истерик. Просто сказала всё, что думаю. А в ответ услышала, что не заслуживаю любви... что никогда не заслужу, чтобы меня ценили. Он сказал, что, когда спал с другими девушками, ни разу обо мне не вспомнил.

Она ненадолго замолчала.

— И ты поверила ему? — тихо спросила Елена.

Мишель медленно кивнула.

— Да...

Елена несколько секунд молча смотрела на Мишель. Она не торопилась отвечать, позволяя последним словам раствориться в тишине. Девушки тоже молчали. Никто не перебивал, никто не шептался. Даже Люда, которая обычно не могла усидеть на месте, сейчас сидела неподвижно, опустив взгляд в пол.

Адель смотрела только на Мишель.

Она не могла отвести глаз.

Каждое слово, которое только что прозвучало, словно оставило внутри неё глубокую царапину. Она видела перед собой сильную, уверенную, упрямую девушку, которая никогда не позволяла никому жалеть себя, и теперь с трудом совмещала этот образ с той Мишель, которая сейчас спокойно рассказывала о человеке, сумевшем убедить её в собственной никчёмности.

Елена слегка наклонилась вперёд, сцепив руки в замок.

— Мишель, скажи мне, пожалуйста... если бы сейчас рядом с тобой сидела твоя младшая сестра, подруга или просто близкий тебе человек и рассказал абсолютно такую же историю, слово в слово... ты бы сказала ей, что она действительно недостойна любви?

Мишель почти сразу покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что... это неправда.

— А почему тогда это становится правдой, когда речь идёт о тебе?

Вопрос повис в воздухе.

Мишель открыла рот, словно собиралась ответить, но не смогла произнести ни слова.

Она задумалась.

По-настоящему.

Кажется, впервые за долгое время.

— Не знаю... — наконец тихо сказала она. — Наверное... потому что это сказал человек, которого я любила.

Елена понимающе кивнула.

— Очень часто люди, пережившие эмоциональное насилие, начинают воспринимать слова своего партнёра как истину. Не потому что эти слова правдивы, а потому что человек, который произносит их ежедневно, постепенно становится голосом внутри вашей головы. И спустя какое-то время вы перестаёте различать, где его мнение, а где ваше собственное.

Мишель медленно подняла взгляд.

Психолог продолжила уже мягче:

— Представь себе маленькую девочку. Совсем ребёнка. Она каждый день слышит, что она некрасивая, глупая, никому не нужна и никогда не будет любимой. Через несколько лет она начинает повторять эти слова сама. Как ты думаешь, это потому что они стали правдой?

— Нет...

— Тогда почему ты решила, что в твоём случае всё иначе?

Мишель молчала.

В горле снова появился тяжёлый ком.

Она вспомнила, сколько раз после расставания ловила себя на том, что произносит его фразы уже собственным голосом.

«Ты никому не нужна.»

«Кому ты вообще такая понравишься?»

«Без меня ты никто.»

И только сейчас до неё вдруг начало доходить, что это никогда не были её мысли.

Это были мысли человека, который методично разрушал её самооценку.

Елена заметила, как изменилось выражение лица девушки.

— Знаешь, что самое страшное в психологическом насилии?

Мишель медленно покачала головой.

— Оно заканчивается гораздо позже, чем отношения. Человек может уйти из вашей жизни, перестать писать, перестать появляться рядом... а его голос остаётся жить у вас в голове ещё очень долго. И каждый раз, когда ты смотришь в зеркало, именно этот голос говорит тебе, что ты недостаточно хорошая. Не ты сама.

В помещении снова стало тихо.

Несколько девушек незаметно вытирали слёзы.

Даже Саша, которая обычно старалась держаться собранно, сидела с опущенной головой.

— Но есть одна хорошая новость, — продолжила Елена. — Этот голос не родился вместе с тобой. Его однажды поселил туда другой человек. А значит, однажды ты сможешь заменить его своим собственным. На это потребуется время, иногда годы, но это возможно.

Мишель опустила взгляд на свои ладони.

Они едва заметно дрожали.

— Только... я не знаю, как снова себе поверить.

— И не нужно заставлять себя верить прямо сейчас, — спокойно ответила психолог. — Для начала достаточно усомниться в том, что он был прав. Не убеждать себя, что ты самая красивая, самая лучшая или идеальная. А просто допустить мысль, что человек, который унижал тебя, изменял тебе и поднимал на тебя руку, мог солгать.

Мишель долго молчала.

Затем совсем тихо, почти шёпотом произнесла:

— Никогда... не думала об этом так.

Елена тепло улыбнулась.

— Тогда, возможно, именно сегодня начнётся момент, когда ты перестанешь смотреть на себя его глазами и впервые попробуешь посмотреть своими. Это непростой путь, Мишель. Но он начинается с одного очень маленького шага — перестать принимать чужую жестокость за правду о себе.

В этот момент Мишель впервые за всё занятие не отвела взгляд.

Она посмотрела прямо на психолога.

А затем, совершенно случайно, её глаза встретились с глазами Адель.

В этом взгляде не было жалости.

Только тихая поддержка.

______________

— Адель, я знаю, что в детстве мама очень часто говорила тебе, что ты недостаточно стройная, недостаточно красивая, недостаточно хорошая. В какой-то момент ты начала худеть и тоже довела это до крайности, — спокойно произнесла Елена.

Адель медленно кивнула.

— Да... Это по сей день продолжается.

— Помнишь, сколько ты весила в самый тяжёлый для себя период?

— Где-то сорок килограммов... При росте сто шестьдесят пять.

По комнате пронёсся тихий вздох.

— Это уже крайность, Адель. Это состояние очень близко к анорексии.

Девушка снова кивнула, не поднимая глаз.

— Да...

Елена внимательно посмотрела на неё.

— И это тоже проявление чёрно-белого мышления. Не просто желание нравиться себе в зеркале, а стремление довести всё до предела. Не "хочу чувствовать себя красивой", а "либо идеально, либо никак".

Адель грустно усмехнулась.

— Да... Я будто разрешаю себе нравиться только в двух состояниях. Либо когда я очень худая, настолько, что уже выгляжу нездоровой... либо когда у меня идеальное спортивное тело: минимум жира, рельеф, всё высушено до предела. Других вариантов для меня будто не существует.

Мишель невольно посмотрела на неё.

Она знала, что у Адель проблемы с принятием себя. Знала, почему та постоянно носит утягивающее бельё под одеждой, почему часами разглядывает себя в зеркале и редко надевает что-то облегающее. Но она даже представить не могла, насколько глубоко эта проблема пустила корни.

В груди неприятно заныло.

Ей вдруг захотелось сказать, что Адель красивая, чтобы то она действительно красивая.

Но сейчас эти слова казались бы слишком маленькими по сравнению с той болью, о которой она говорила.

— Не было ни одного дня, — тихо продолжила Адель, — когда я посмотрела бы на себя в зеркало и сказала: "Мне нравится моё тело". Ни одного. И это ужасно... потому что я не понимаю, что мне с этим делать.

В её голосе больше не было привычной уверенности.

Только усталость.

— А ведь жизнь совсем другая, — мягко ответила Елена. — Посмотри вокруг. Очень много женщин, которые далеки от каких-то придуманных стандартов, но они улыбаются, любят себя, живут счастливо. Их ценность никогда не определялась цифрой на весах.

Адель задумчиво улыбнулась.

— Вот именно это меня всегда поражает... Когда я вижу человека, который искренне любит себя и принимает таким, какой он есть, я смотрю на него и думаю: "Как? Как у тебя это получается?" Потому что... я никогда такого не чувствовала.

Елена улыбнулась ей в ответ.

— Это очень хороший вопрос, Адель. Не спрашивай себя: "Почему я не такая?" Лучше начни интересоваться: "Как они этому научились?" Когда ты действительно начнёшь искать ответ, постепенно увидишь, что любовь к себе — это не подарок, который получают избранные. Это навык. И ему можно научиться.

Адель медленно кивнула.

Она ничего не ответила, но впервые за долгое время в её глазах появилось не отчаяние, а осторожное любопытство.

В комнате наступила тишина.

На этот раз она уже не давила.

Каждая девушка сидела, погружённая в собственные мысли, словно заново перебирая события своей жизни.

Елена оглядела участниц и неожиданно улыбнулась.

— А теперь... давайте попробуем добавить в сегодняшний день немного красок. Буквально. Пойдёмте на улицу.

Девушки переглянулись, не совсем понимая, что задумала психолог, но одна за другой поднялись со своих мест и вышли во двор.

На улице уже начинало смеркаться. Воздух был прохладным, но свежим, а после тяжёлого разговора хотелось вдохнуть его полной грудью.

Елена достала коробку и начала раздавать каждой девушке цветной дымовой фаер.

— Сейчас мы зажжём их. Пока цветной дым будет подниматься в небо, я хочу, чтобы каждая из вас громко сказала то, что хочет оставить в прошлом. То, что больше не должно управлять вашей жизнью. А вместе с этим постарайтесь впустить в себя что-то новое и светлое.

Девушки начали по очереди чиркать спичками.

Через несколько секунд наконечники вспыхнули, и густой дым ярких цветов — розовый, синий, жёлтый, зелёный и фиолетовый — начал медленно подниматься вверх, окрашивая вечерний воздух.

Серое небо словно ожило.

— Отпускаю страх! — первой громко крикнула Настя.

— Отпускаю чувство вины! — выкрикнула Люда.

— Отпускаю ненависть к себе! — почти со слезами сказала Адель, крепче сжимая фаер.

Мишель повернула к ней голову.

Эти слова отозвались где-то глубоко внутри.

Она перевела взгляд на разноцветный дым, который медленно растворялся в воздухе, и неожиданно тоже набрала полную грудь воздуха.

— Отпускаю прошлое!

Её голос прозвучал громче, чем она сама ожидала. Вокруг раздавались крики, смех, кто-то кружился с фаером в руках, кто-то просто смотрел, как цветные облака растворяются над школой.

На несколько минут девушки снова стали детьми.

Не участницами проекта.

Не людьми с тяжёлым прошлым.

А просто девчонками, которые искренне радовались разноцветному дыму и ощущению свободы.

Елена с улыбкой наблюдала за ними.

— Я очень надеюсь, что сегодняшний вечер останется с вами надолго. Потому что именно из таких маленьких моментов постепенно складывается желание жить дальше.

Она подняла руку вверх.

— Ура!

— Ура! — дружно закричали девушки.

Они почти одновременно подбежали к Елене и крепко обняли её, продолжая смеяться сквозь ещё не успевшие высохнуть слёзы.

________

Вечер окончательно опустился на территорию школы. Прохладный ветер лениво раскачивал ветви деревьев, а разноцветный дым, который ещё несколько минут назад окутывал двор, уже давно растворился в темнеющем небе. Казалось, вместе с ним девушки действительно отпустили хотя бы часть той боли, о которой сегодня впервые решились рассказать вслух.

Они не спеша направились обратно в дом.

После такой психологии сил почти ни у кого не осталось. Никто больше не спорил, не перебивал друг друга и не пытался шутить слишком громко. Девушки шли небольшой компанией, переговариваясь вполголоса. Кто-то машинально вытирал глаза, кто-то прятал руки в рукава толстовки, спасаясь от вечерней прохлады.

— Я сейчас усну быстрее, чем дойду до кровати, — устало пробормотала Люда.

— Главное — не усни в коридоре, — хмыкнула Лида. — Потом скажем преподавателям, что это новый вид медитации.

Несколько девушек тихо рассмеялись.

Смех получился коротким, но искренним.

Поднявшись по ступенькам, они вошли в дом. Внутри было непривычно спокойно. Из ванной доносился шум воды, где-то наверху хлопнула дверь, а в гостиной редакторы уже собирали аппаратуру после съёмочного дня.

— Всё... я в душ и сразу спать, — сонно протянула Диана.

— Если успеешь занять ванную раньше Саши, — усмехнулась Настя.

— Не успеет, — самодовольно бросила Саша. — Я уже мысленно там.

Девушки вновь негромко засмеялись и начали расходиться по комнатам.

Мишель поднялась на второй этаж одной из последних. День выдался настолько длинным, что ноги буквально налились свинцом. Она толкнула дверь спальни и сразу почувствовала знакомое тепло комнаты.

Следом вошла Адель.

Не сказав ни слова, она закрыла за собой дверь и устало прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза.

Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина. Такая, которая бывает только после очень тяжёлых разговоров.

Мишель первой нарушила молчание.

Она молча открыла шкаф, достала домашнюю майку и шорты, после чего села на кровать, лениво развязывая косичку.

Адель тем временем стянула худи через голову, бросила его на спинку стула и, проведя рукой по растрепавшимся кудрям, тяжело выдохнула.

— Я будто весь день вагоны разгружала, — тихо пробормотала она.

Мишель коротко усмехнулась.

— Только вагоны хотя бы молчат.

— Не факт.

На этот раз улыбнулись уже обе.

Ненадолго.

Они спокойно переодевались, больше не испытывая той неловкости, которая была ещё несколько недель назад. Теперь совместная комната постепенно становилась для них чем-то привычным. Каждая уже знала, где лежат вещи другой, кто первым идёт в ванную, кто забывает выключить ночник и кто обязательно перед сном пять минут ищет резинку для волос.

Мишель, как обычно, собрала волосы в высокий пучок и, заметив, что Адель снова пытается распутать влажные после умывания кудри пальцами, молча протянула ей расчёску.

Адель подняла голову.

— Спасибо.

— Возвращай потом. Это единственная, которую я ещё не потеряла.

Уголки губ Адель дрогнули.

— Не переживай. Если потеряешь — я найду.

Мишель невольно посмотрела на неё.

Обе сразу вспомнили историю с мицеллярной водой.

В комнате повисла короткая тишина, после которой они почти одновременно тихо рассмеялись. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы напряжение сегодняшнего дня стало чуть слабее.

За окном уже окончательно стемнело. Из коридора доносились сонные голоса остальных девушек, кто-то желал друг другу спокойной ночи, хлопали двери, шумела вода в трубах.

____________

Комната встретила их привычной тишиной.

За окном уже окончательно стемнело. Где-то в коридоре хлопали двери, девочки желали друг другу спокойной ночи, слышался шум воды — кто-то всё ещё принимал душ. Здесь же было удивительно спокойно.

Адель молча опустилась на свою кровать. Усталость навалилась так резко, что она даже не стала включать верхний свет. Только маленький ночник у туалетного столика освещал комнату тёплым жёлтым светом.

Мишель привычным движением достала мицеллярную воду.

— Смотри не потеряй, — усмехнулась Адель, наблюдая, как та открывает флакон.

Мишель тихо фыркнула.

— Теперь ты мне до конца жизни это припоминать будешь?

— Конечно.

— Злопамятная.

— Нет. Просто память хорошая.

Мишель покачала головой, улыбаясь себе в зеркало. Она смочила ватный диск и начала медленно стирать тушь.

Несколько минут они молчали.

Тишина больше не была неловкой. Она стала какой-то домашней. Такой, в которой не нужно постоянно искать тему для разговора.

Первой снова заговорила Адель.

— Кстати... сегодня ты на испытании нормально придумала с качелями.

Мишель пожала плечами, не прекращая стирать макияж.

— Да само как-то в голову пришло.

— Если бы не подсказала Насте про верёвку, мы бы ещё минут десять там стояли.

— Вы всё равно бы догнали.

Адель тихо усмехнулась.

— Нет.

Мишель посмотрела на неё через зеркало.

— Не догнали бы.

— Почему?

— Потому что настроение у команды уже было не то. После коровы всё пошло через одно место.

Она опустила взгляд на свои ладони.

— Меня это уже бесит. Каждую неделю одно и то же.

— Это просто испытание.

— Для тебя — может быть.

— А для тебя?

Адель несколько секунд молчала.

— Для меня это ощущение, что я опять недостаточно хорошая.

Мишель перестала водить ватным диском по щеке. Она поймала взгляд Адель через зеркало. Но ничего не сказала.

Снова стало тихо.

Только крышка мицеллярной воды негромко щёлкнула, когда Мишель закрыла флакон. Она ещё несколько секунд смотрела на своё отражение.

Потом неожиданно повернулась.

— Можно?

Адель вопросительно посмотрела на неё.

Мишель подошла ближе и без лишних слов села рядом с ней на кровать.

Матрас слегка прогнулся под её весом. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.

Адель удивлённо смотрела на неё.

— Что?

Мишель молчала.

Она явно подбирала слова.

— Знаешь... — наконец тихо начала она. — Я весь вечер думаю о том, что ты сказала на психологии.

Адель сразу отвела взгляд.

— Лучше не надо.

— Почему?

— Потому что это стыдно.

— Что именно?

— Всё.

Она нервно усмехнулась.

— То, что взрослая девочка до сих пор не может посмотреть в зеркало и сказать: "Блин, вроде нормально выгляжу."

Мишель нахмурилась.

— Это не стыдно.

— Для меня — стыдно.

Она пожала плечами.

— Все вокруг спокойно живут. Кто-то поправляется, кто-то худеет, кто-то вообще не думает об этом. А я...

Она тихо усмехнулась.

— Я иногда могу по полчаса стоять перед зеркалом и искать, что во мне опять не так.

Она говорила спокойно. Будто давно смирилась с этим. Будто рассказывала не о своей боли, а о чьей-то чужой привычке.

Мишель почувствовала, как внутри снова неприятно сжалось сердце.

— Адель.

Та подняла голову.

— Ты очень красивая.

Повисла тишина. Такая, после которой мир будто перестаёт двигаться. Адель несколько секунд просто смотрела на неё.

Потом тихо усмехнулась.

— Не ври.

— Я сейчас похожа на человека, который врёт?

— Нет...

— Тогда почему ты мне не веришь?

Адель ничего не ответила.

Она лишь опустила глаза.

Мишель продолжила уже увереннее:

— Я серьёзно. Ты очень красивая.

— Миш...

— Нет, дай договорить.

Она слегка придвинулась ближе.

— Ты улыбаешься — и у тебя появляются эти дурацкие ямочки в уголках губ. Когда смеёшься, начинаешь жмуриться, как ребёнок. У тебя красивые глаза. Очень красивые. И кудри... Я вообще не понимаю, как можно считать их некрасивыми.

Адель молча слушала.

— И знаешь, что самое странное?

— Что?

— Ты замечаешь в себе всё то, чего никто вокруг даже не видит.

Адель нервно усмехнулась.

— Потому что я вижу себя каждый день.

— Нет.

Мишель покачала головой.

— Потому что ты смотришь на себя слишком жестоко.

В комнате снова стало тихо.

Адель медленно выдохнула.

— Мне очень хочется тебе поверить.

— Тогда поверь.

— Не получается.

— Пока не получается, — мягко поправила её Мишель. — Это разные вещи.

Адель подняла на неё глаза.

И впервые за этот вечер в них появилась совсем слабая, почти незаметная улыбка.

— Спасибо.

— За что?

— За все это.-она покрутила рукой.

Мишель улыбнулась.

— Я не пытаюсь тебя убедить.

Она выдержала небольшую паузу.

— Я просто говорю правду.

И почему-то именно после этих слов Адель впервые за долгое время захотелось посмотреть в зеркало не для того, чтобы найти очередной недостаток.

Адель отвела взгляд первой.

Она тихо усмехнулась, но улыбка вышла какой-то неловкой. Будто ей одновременно было приятно услышать эти слова и страшно в них поверить.

—— Странная ты, — почти шёпотом сказала она.

— Почему?

— Потому что смотришь на меня так... будто правда не видишь всего того, что вижу я.

Мишель покачала головой.

— Потому что я действительно не вижу.

Адель провела ладонями по коленям, нервно теребя край длинной футболки.

— А я вижу каждый день.

Она замолчала, будто боролась с собой.

— Иногда бывает... просыпаюсь утром, подхожу к зеркалу, и всё. День уже испорчен. Сразу начинаю искать, что опять не так. Живот не такой, руки не такие, лицо какое-то опухшее... Потом могу целый день об этом думать.

Мишель внимательно слушала, не перебивая.

— И самое обидное... — Адель невесело улыбнулась. — Даже если кто-то делает комплимент, я автоматически думаю, что человек либо врёт, либо просто жалеет меня.

— Даже если этот человек я?

Адель подняла глаза.

— Даже если ты.

Мишель тяжело вздохнула.

— Тогда мне тебя очень жалко.

Адель удивлённо нахмурилась.

— Почему?

— Потому что ты живёшь с человеком, который постоянно тебя обманывает.

— В смысле?

— С самой собой.

Повисла тишина.

— Ты смотришь в зеркало и видишь какую-то совершенно другую Адель. Не ту, которую видят остальные.

Адель ничего не ответила.

Мишель продолжила спокойнее:

— Знаешь, что я сегодня поняла?

— Что?

— Когда ты рассказывала про это... я вообще не слышала твоих слов про вес. Я всё это время думала только об одном.

— О чём?

— Как можно было настолько убедить маленькую девочку, что она недостаточно хорошая?

Губы Адель дрогнули.

Она отвела глаза, чтобы снова не заплакать.

— Мамка просто хотела как лучше...

— Нет.

Ответ прозвучал неожиданно твёрдо.

Адель посмотрела на неё.

— Хотеть как лучше и сделать больно — иногда одно другому не мешает.

Адель опустила голову.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Если какая-нибудь девочка подойдёт ко мне и скажет про себя всё то же самое, что я говорю про себя... я буду доказывать ей, что она красивая.

Мишель невольно улыбнулась.

— Вот.

— А себе почему-то не могу.

— Потому что к другим мы почти всегда добрее, чем к себе.

Адель задумчиво кивнула.

— Наверное...

Она подняла взгляд на Мишель.

— А у тебя ведь тоже так.

Мишель непонимающе нахмурилась.

— В смысле?

— Ты сегодня сказала, что не заслуживаешь любви.

Мишель сразу напряглась. Улыбка исчезла с её лица.

— Это другое.

— Почему другое?

— Потому что...

Она замолчала.

Ответа не было. Адель заметила, как Мишель начала машинально теребить край майки.

Так она делала каждый раз, когда нервничала.

— Видишь? — тихо сказала Адель. — Ты сейчас делаешь ровно то же самое, что и я.

— Нет.

— Да.

Она немного подвинулась ближе.

— Ты говоришь, что я красивая, а я тебе не верю.

Мишель усмехнулась.

— Угу.

— А я сейчас скажу, что ты заслуживаешь любви.

Она сделала небольшую паузу.

— И ты тоже мне не поверишь.

Мишель опустила глаза.

Слова будто застряли где-то внутри.

— Это...

Она тихо выдохнула.

— Это сложно.

— Конечно, сложно.

Адель улыбнулась уголком губ.

— Но знаешь... мне кажется, мы с тобой вообще очень похожи.

Мишель подняла голову.

— Чем?

— Тем, что обе ужасно несправедливы к себе.

Эти слова заставили Мишель задуматься. Она смотрела куда-то в пол, словно впервые пыталась увидеть себя чужими глазами.

А ведь действительно.

Она так легко находила правильные слова для других. Поддерживала. Убеждала. Говорила, что всё наладится. Но никогда не говорила этого самой себе.

— Получается... — тихо произнесла она. — Мы с тобой две идиотки?

Адель сначала несколько секунд серьёзно смотрела на неё. Потом неожиданно рассмеялась.

Не громко. Искренне. Так, что на кончиках губы снова появились те самые ямочки.

Мишель тоже не выдержала.

Комната наполнилась тихим смехом.

Наверное, впервые за сегодняшний день он звучал по-настоящему легко.

______________

Мишель ещё несколько секунд сидела на кровати Адель, глядя куда-то перед собой.

Странно.

Ещё совсем недавно ей было трудно просто находиться рядом с этой девушкой. Каждое слово могло превратиться в спор, каждый взгляд — в очередную причину для раздражения.

А сейчас она сидела рядом с ней и говорила о вещах, которые обычно прятала глубоко внутри.

— Ладно, — тихо сказала Мишель, посмотрев на время. — Всё. Нам реально пора спать.

Адель посмотрела на часы и тяжело вздохнула.

— Опять до ночи разговариваем.

— А ты жалуешься?

— Нет.

— Тогда молчи.

Адель закатила глаза.

— Какая ты добрая.

— Я сегодня тебе сказала, что ты красивая. У меня лимит добрых слов на день закончился.

Адель не удержалась и улыбнулась.

— Понятно.

Мишель поднялась с её кровати и поправила свою подушку.

Несколько секунд она стояла возле своей кровати, а потом вдруг обернулась.

— Адель?

— М?

— Не забывай то, что я сказала.

Адель замерла.

Она понимала, о чём Мишель.

— Постараюсь.

— Нет, не "постараюсь".

Мишель слегка нахмурилась.

— Просто запомни.

Адель посмотрела на неё и впервые за вечер не стала спорить. Не стала говорить, что Мишель ошибается. Не стала отшучиваться.

Только тихо кивнула.

— Хорошо.

Мишель удовлетворённо улыбнулась и легла под одеяло. Адель тоже устроилась у себя на кровати, выключила ночник и оставила комнату в мягком полумраке.

Несколько минут они просто лежали каждая на своей стороне.

Но теперь расстояние между кроватями не казалось таким большим.

— Мишель?

— Да?

— Спасибо.

Мишель повернула голову в её сторону.

— Ты уже говорила.

— Я знаю.

Адель немного помолчала.

— Просто хочу ещё раз.

В темноте Мишель улыбнулась.

— Тогда пожалуйста.

— За что?

— За всё.

Адель тихо выдохнула.

— Ты иногда бесишь меня.

— Взаимно.

— Но...

Она замолчала.

Слово далось сложнее.

— Но я рада, что ты рядом.

Мишель почувствовала, как внутри что-то мягко сжалось. Она не стала шутить. Не стала переводить всё в привычную лёгкость.

Просто ответила:

— Я тоже.

Снова наступила тишина.

За окном шумел ветер, где-то далеко проезжала машина, а дом постепенно засыпал.

— Спокойной ночи, Марселовна, — тихо сказала Мишель.

На этот раз в голосе не было привычного подкола.

Только тепло.

— Спокойной ночи, Атаева.

Через несколько секунд Адель добавила:

— И Миш?

— Что?

— Ты тоже красивая.

Мишель улыбнулась в подушку.

— Спи уже.

— Это не ответ.

— Спи, Адель.

— Ладно.

Но по голосу было слышно, что она улыбается. И впервые за долгое время обе легли спать не с мыслями о том, что с ними что-то не так.

Просто с ощущением, что рядом есть человек, который видит их настоящими.
И этого на сегодня было достаточно.

________________

МОИ ЛЮБИМОЧКИИИ 🥹🤍

У меня правда нет слов, чтобы описать эту главу... Настолько тепло мне было её писать.

Мне кажется, именно такие моменты я больше всего люблю в истории — когда персонажи не просто проходят через события, а начинают по-настоящему открываться друг другу. Когда между ними появляется доверие, поддержка и вот это маленькое ощущение «я рядом».

Я решила не выкладывать всю неделю сразу, чтобы не перегружать вас и оставить возможность прочувствовать каждую сцену. 🤍

Вторая часть главы выйдет через 1–2 дня, так что совсем скоро продолжение!

И очень жду вас в моём тгк — Adelka's house 🫶🏻
Там будут кусочки, спойлеры, обсуждения и всё самое интересное по истории 🎀