«Слишком близко»

Девушки сидели по своим комнатам. Времени на долгие разговоры уже не оставалось — испытание должно было начаться с минуты на минуту.

Мишель была непривычно спокойной. Даже настроение у неё сегодня было каким-то лёгким, почти беззаботным. Она чувствовала: впереди индивидуальное испытание, и, как бы ни повернулся этот день, она хотела выйти на него.

Резкий звонок телефона разрезал тишину.

Почти мгновенно двери комнат распахнулись, и участницы посыпались в коридор.

Мишель даже не пришлось искать. Её взгляд сам собой нашёл Адель.

Та стояла среди остальных, и на её лице тоже не было привычной сосредоточенности. Напротив, она выглядела удивительно расслабленной. В глазах мелькало что-то живое, почти озорное.

Атаева едва заметно улыбнулась про себя.

Адель первой подбежала к аппарату и нажала кнопку ответа. Несколько секунд она слушала, а затем почему-то повернула голову в сторону.

Их взгляды встретились. Слишком короткое, чтобы назвать его чем-то значимым, и одновременно достаточно долгое, чтобы Мишель почувствовала знакомое тепло где-то внутри. Они почти одновременно отвели глаза и у обоих появилась улыбка ли губах.

— Коничивау, — раздалось из аппарата. Голос Лауры Альбертовны тут же узнали все.

— Что в переводе с японского означает «здравствуйте».

— Коничива, — почти хором повторили девушки.

По комнате прокатился смех.

— Есть среди вас знатоки и любительницы культуры Страны восходящего солнца? — продолжила Лаура Альбертовна. — Если да, жду по одной представительнице от каждого факультета у себя в кабинете. Если нет, пусть приходят те, кто лучше всех остальных умеет держать баланс.

Мишель глубоко вдохнула. Она уже заранее представляла, как сейчас в каждой комнате начнутся споры, попытки вспомнить, кто когда был на индивидуальном, кому пора дать шанс, а кому, наоборот, лучше остаться на финальном испытании.

Так было почти всегда.

— Есть у нас любители? — спросила Настя, заходя в комнату.

Девушки почти сразу разошлись по своим факультетам.

⸻

В чёрной комнате обстановка оставалась удивительно лёгкой. Никто пока не успел накрутить себя до предела. Девушки сидели на кроватях, переговаривались, смеялись и перебрасывались шутками.

Лида посмотрела на Адель.

— Ты шаришь в Японии?

Адель задумалась на пару секунд, после чего уверенно кивнула:

— Ну да.

— Аниме смотришь?

— Нет, — совершенно серьёзно ответила она, а затем добавила: — Но я кушаю китайскую и японскую еду.

— А кто сказал, что там еда будет?

— Ну, если там надо будет таракана схавать, я бы хотела, вообще-то.

— В Японии же не едят тараканов.

— Хавают, там чё только не хавают, — уверенно заявила Адель.

Девушки снова рассмеялись. В ней сегодня действительно было что-то непривычное. Обычно Шайбакова подходила к любому испытанию так, будто от результата зависело всё: становилась собранной, серьёзной, почти закрытой. Сейчас же она позволяла себе шутить, смеяться.

— Ну ладно, да, — наконец сказала Лида. — Давай ты, Адель, сходи. По факту, твоя очередь.

Адель самодовольно усмехнулась. Она мельком посмотрела на Катю. Раздражение на лице той было практически невозможно не заметить и улыбка Адель стала ещё шире.

Она сделала глоток кофе, пряча довольную улыбку за стаканом. Почему-то именно раздражение Кати приятно отзывалось внутри. Адель прекрасно понимала, что дело далеко не только в самом испытании. И именно это почему-то доставляло ей ещё больше удовольствия.

Катя прищурилась. Она никак не могла понять, что сегодня произошло с Адель. Где та серьёзная Шайбакова? Где привычные колкости, напряжённая поза и сосредоточенность перед испытанием?

Сегодня Адель была другой. Веселой, расслабленной. Даже к испытанию относилась так, словно это перестало иметь значения. Катя не понимала причины и от этого раздражалась ещё сильнее.

⸻

Если в чёрной комнате всё проходило почти мирно, то в розовой напряжение с каждой минутой становилось плотнее.

— Ну, по логике, тот, кто пойдёт на индивидуальное, тот не пойдёт на финальное, — рассуждала Настя.

Она сидела прямо на полу, обхватив колени руками, и пыталась хоть как-то привести в порядок ситуацию, которая стремительно выходила из-под контроля.

— Так как вы уже были на испытании, где у вас были белые ленты, — продолжила она, указывая на Мишель и Люду, — у меня белой ленты не было.

Голос Насти постепенно становился нервнее.

— Бляяять, вы так за эти белые ленты готовы друг другу глотки перегрызть, — не выдержала Лера.

— Подожди, — тут же перебила её Настя. — Вчера на испытание я тебя не взяла, потому что тебе хуёво было, — она указала на Диану. — А сейчас ты говоришь, будто тебя специально слили.

— Я так же бегала за вами! — Диана повысила голос.

— Не ори сейчас на меня, блять.

— Вы просто нашли повод, чтобы слить меня.

— Послушай меня, блять, Диан.

Голоса становились всё громче.

Ещё несколько минут назад это была обычная попытка договориться. Теперь же каждая следующая фраза звучала как очередной камень, брошенный в уже раскалённую ситуацию.

Мишель сидела чуть в стороне и молча наблюдала за происходящим. Её утомили эти бесконечные разборки. Каждый раз одно и то же. Каждая пыталась перетянуть одеяло на себя. Она почувствовала, как внутри постепенно поднимается раздражение.

— Я ещё ни разу не была на индивидуальном, — наконец сказала она.

Лера повернулась к ней.

— Зато белые ленты ты получаешь почти каждую неделю, — огрызнулась она.

Мишель нахмурилась.

— При чём тут белые ленты, полученные на финальных челленджах?

— Блять, ну давайте ещё белые ленты чёрного факультета за первую неделю припомним. Чё за хуйня, бабы? — вмешалась Люда.

— Сейчас логично, чтобы ты не участвовала, — сказала Настя, обращаясь к Лере.

— Я уже два раза не участвовала.

— Господи, хотите сами решайте. Никому не угодишь, — устало бросила Настя. Она поднялась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

На несколько секунд повисла тишина.

— «Никому не угодишь», — передразнила её Лера.

Мишель резко повернула голову.

— Ебало своё завали, провокаторша ебаная.

Напряжение снова поднялось, но Люда тут же вмешалась, не позволив очередному конфликту разгореться.

— Это неделя баланса, если что, — спокойно напомнила она.

Мишель промолчала. Она действительно хотела пойти на индивидуальное, но факт того, что после индивидуального можно лишиться возможности участвовать в финальном испытании, её не устраивала.

Она сжала губы и откинулась назад, снова погружаясь в свои мысли.

Люда тем временем поднялась с кровати. Она надела бомбер, поправила рукава и, уже направляясь к выходу, сказала:

— Короче, я пойду на индивидуалку, а вы идите на финалку. Лаура Альбертовна ждёт, поэтому там пусть ноют. Это неделя баланса, а у нас этого нихуя нет.

Она бросила на девушек последний взгляд и вышла из комнаты.

За дверью снова послышались голоса.

____________

Мишель лежала у себя в комнате, отвернувшись к стене. Пальцы машинально теребили край рукава бомбера, снова и снова собирая ткань в складку и тут же расправляя её.

Настроение исчезло без следа. Она жалела, что не пошла на индивидуальное. Побеждать на финальных челленджах было приятно. Белая лента давала ощущение, что ты сделал всё правильно, что твои старания заметили. Но индивидуальные испытания были совсем другими. Именно там участница оставалась один на один с собой. Там было невозможно спрятаться за командой, переложить ответственность или надеяться, что кто-то вытянет тебя. И Мишель хотелось именно этого, доказать самой себе, что она способна.

В дверь тихо постучали. Атаева слегка приподнялась на локте.

— Открыто.

Дверь медленно распахнулась.

На пороге стояла Настя. Мишель сразу заметила её глаза — красные, воспалённые. Лицо выглядело уставшим и немного опухшим, будто она долго плакала и только недавно смогла остановиться.

— Не занята? — тихо спросила Романюк.

— Нет, конечно, Насть. Давай, ложись ко мне.

Настя молча подошла и легла рядом.

Мишель осторожно обняла её, не задавая лишних вопросов. Она знала Настю достаточно, чтобы понимать, сейчас ей нужно не выяснение причин, а немного тишины.

Несколько минут они лежали молча.

— Как ты? — наконец спросила Мишель.

Настя тяжело вздохнула.

— Меня всё заебало.

Мишель тихо усмехнулась.

Настя будто потухла уже давно. В последние дни в ней постоянно ощущалось какое-то напряжение, словно она носила внутри слишком много мыслей и не знала, куда их деть.

— Мишель... — начала она.

Атаева повернула голову.

— Я не знаю, готова ли ты к этому разговору, но... -Настя замолчала. Она несколько секунд смотрела в потолок, подбирая слова.

— Да, слушаю.

— Я вижу, как изменились ваши отношения с Адель.

Мишель едва заметно напряглась. Она приподнялась на локте и посмотрела на Настю.

— Но послушай, я правда не хочу лезть. То есть... я очень рада, что вы так хорошо общаетесь. Просто вы думаете, что этого никто не видит...

Договорить Настя не успела. В дверь снова постучали и они одновременно повернули головы.

— Чё вас всех тянет стучаться, — недовольно пробормотала Мишель. — Заходи.

Дверь открылась, и в комнату вошла Саша.

— О чём сплетничаете? — весело спросила она, плюхнувшись прямо на кровать.

Насте пришлось сесть, свободного места на кровати почти не осталось.

— Да аккуратнее, Саш, — предупредила Мишель, после чего снова повернулась к Насте. — Давай, Насть, продолжай.

— Короче... отношения на проекте к плохому приводят. Ну типа...

— Бляя, я хотела о том же самом поговорить, но с Адель, — перебила её Саша.

Настя медленно повернула голову.

— Если ты ещё раз меня перебьёшь, я тебе въебу.

— Хорошо, плакса, — протянула Саша, явно передразнивая её.

— Так, хватит, — Мишель уже начинала терять терпение. — Я слушаю. Давайте уже.

Гастелло устроилась поудобнее.

— Мишелька, после проекта люди, которые заводят отношения на проекте, либо ссорятся, либо происходит и похуже. Поэтому...

— Поэтому, если у вас и что-то будет, то лучше это мутить уже после проекта, — закончила за неё Саша.

В лицо блондинке с громким хлопком прилетела подушка.

— Ах ты шалава! — возмутилась Саша, хватая подушку.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, а затем девушки дружно рассмеялись.

— Ты заслужила. Давайте, продолжайте.

Саша обняла подушку.

— Короче, Мишель. Обычно отношения на проекте заканчиваются какими-то конфликтами, сплетнями и прочей хуйнёй.

— Здесь вы постоянно делите одно пространство, — продолжила Настя. — У вас может быть симпатия, чувства могут быть искренними. Но они всё равно пропитаны тем, что вы постоянно вместе. Вы живёте рядом, проходите одни испытания, переживаете одни и те же вещи. Но после проекта этого не будет.

—Поэтому, мы предлагаем не начинать отношения сейчас. Да, действительно, в «Пацанках» было много таких ситуаций, — добавила Саша. — Когда у кого-то появлялись отношения, а потом всё заканчивалось огромным скандалом.

— Мы не хотим давить на тебя, — сказала Настя уже спокойнее. — И не хотим, чтобы ты начала сомневаться в своих чувствах. Мы просто не хотим, чтобы и в нашем сезоне такое было. Мы рады за вас. Правда, но лучше не рисковать, потому что потом и тебе, и ей может быть очень тяжело.

Мишель замолчала. Слова девушек неприятно зацепили её именно потому, что она и сама уже давно замечала перемены. Их отношения с Адель действительно стали другими. Даже это привычное и уже порядком надоевшее «мы просто друзья» перестало звучать для Мишель убедительно. Она больше не цеплялась за него так, как раньше, но она знала и другую сторону подобных историй.

Слышала о случаях, когда участницы после проекта продолжали общение, начинали отношения, а затем всё заканчивалось конфликтами, взаимными обвинениями и публичными скандалами.

Случаев было много и всё же Мишель хотелось верить, что их история будет другой, что они с Адель смогут сохранить то, что между ними появилось, не разрушив это из-за обстоятельств проекта,но слова Насти уже засели где-то глубоко внутри.

— Мы с Адель дружим, — тихо сказала Мишель.

Саша моментально закатила глаза.

— Ой, блять, да, я тоже дружила с твоей сестрой.

Мишель резко посмотрела на неё.

— Не упоминай Лиану.

В её голосе не осталось ни тени шутки.Саша сразу поняла, что зашла слишком далеко.

— Ну... не суть.

Настя осторожно вмешалась:

— Мишель, мы же видим, что происходит между вами. И не только мы. Кстати, Лида сказала Лере, что Катя скучает по тебе.

Атаева напряглась. Упоминания Кати отозвалось неприятным холодком. После того дня их отношения действительно стали натянутыми. Всё то, что раньше существовало между ними почти естественно—разговоры, смех, какие-то мелкие подколы, привычное взаимопонимание, исчезло.

Они практически не виделись. И иногда Мишель даже ловила себя на том, что скучает по этому. Она понимала, почему Катя отдалилась, но ничего с этим сделать не могла.

— Блять... — выдохнула Мишель, проводя ладонью по лицу. — Я даже не знаю, что делать.

— Поэтому мы и предлагаем, — сказала Настя, — пока заниматься собой. А уже после проекта всё спокойно обговорить.

Мишель опустила взгляд. Внутри всё смешалось.С одной стороны, она прекрасно понимала, о чём говорили девушки. Проект действительно был отдельной реальностью. Здесь люди круглосуточно находились рядом, вместе переживали стресс, радость, страх, победы и поражения. Всё ощущалось сильнее, чем за пределами этих стен.

Но с другой... Как можно было просто взять и отложить то, что уже стало настолько важным?

— Не верится, что я это говорю, — вздохнула Саша, — но Настя права.

— Спасибо, — сухо отозвалась Романюк.

— Не привыкай.

Мишель невольно улыбнулась.

Саша снова стала серьёзной.

— Если вы начнёте отношения сейчас, вы полностью погрузитесь в это. А здесь слишком много всего происходит. Испытания, нервы, люди, которые постоянно рядом... Любая ссора будет казаться в десять раз серьёзнее и в итоге это может плохо закончиться для вас обеих.

Мишель ничего не ответила. Она снова легла на подушку и уставилась в потолок.

В голове почему-то всплыло лицо Адель. Её улыбка. То, как она сегодня посмотрела на неё у аппарата. Мишель закрыла глаза.

Наверное, именно это и пугало больше всего, потому что, сколько бы она ни пыталась назвать это дружбой, внутри уже давно что-то не укладывалось в одно простое слово. И теперь, после этого разговора, сделать вид, что она этого не замечает, становилось практически невозможно.

_________

Люда и Адель сидели напротив друг друга в масках. Перед каждой стоял шар, разделённый на две половины — белую и чёрную. Напротив них,стояла Лаура Альбертовна. Статная, красивая, с той самой уверенностью во взгляде, из-за которой при её появлении хотелось невольно выпрямиться.

— Девушки, можете снять маски, — сказала Лаура Альбертовна.

Адель быстро сняла маску и тут же поправила волосы. Подняв взгляд, она увидела напротив Люду. На её лице появилась едва заметная улыбка. С Людой ей всегда было интересно соревноваться. Она была достойным противником — её хотелось победить, но победа над ней никогда не давалась просто так.

— На носу финальное испытание, а значит, вам нужно хорошенько подумать, за какое преимущество для своей команды вы готовы побороться. Вы можете выбрать усложнение для противоположной команды или упрощение для своей. Пора сделать выбор.

Адель даже не стала долго раздумывать. Она сразу повернула шар тёмной стороной.

Её команде это было нужно. И дело даже не в том, что Адель сомневалась в собственных силах. Просто ей уже порядком надоело проигрывать из-за чужих ошибок и невнимательности. Если у неё была возможность сделать финальное испытание сложнее для соперников — она собиралась ею воспользоваться. Но в голове промелькнула только одно имя. Мишель. Адель уже привыкла, что в голове сразу появляется она, когда дело касается розового факультета.

Но Шайбакова отдергивала себя, испытания есть испытания, но иногда Адель казалось, что мысли о проигрыше ее волновали меньше, чем состояния этой девушки.

— Я принимаю ваш выбор, — спокойно сказала Лаура Альбертовна. — Но чтобы он сработал, его ещё нужно подтвердить в индивидуальном баттле. А для вас я подготовила специальные образы, в которых прохождение испытания станет ещё интереснее. Отправляйтесь переодеваться.

__________

Мишель лежала на кровати. Пока Адель и Люда проходили испытание, она успела немного поспать — девушек из комнат не выпускали, а ждать, судя по всему, предстояло ещё долго. Мишель решила хотя бы ненадолго отключиться. Не хотелось ни о чём думать, но слова Саши и Насти всё равно крутились в голове, словно коршуны на добычу.

За окном тихо шуршал дождь. Капли мерно стучали по крыше, создавая настолько спокойный звук, что Мишель не удержалась и открыла окно. В комнату тут же ворвался прохладный влажный воздух.

Она снова забралась под одеяло и некоторое время просто слушала дождь и совершенно неожиданно поймала себя на мысли, что в такие моменты часто вспоминает Адель.

Мишель нахмурилась, будто сама себя поймала на чём-то странном.

Она скучала.

Не постоянно, не так, чтобы сходить с ума, — просто иногда, когда долго не видела Адель или оказывалась в комнате розового факультета, вдруг замечала, что ей не хватает её присутствия.

Странно.

Любая мысль об Адель почему-то отзывалась внутри приятным трепетом. Мишель сама не заметила, как улыбнулась.

Дверь приоткрылась.

Атаева подняла взгляд и в комнату вошла Адель.

Вернее, сначала Мишель даже не поняла, что это Адель. Она прищурилась, пытаясь разглядеть девушку, а затем окончательно поняла, что перед ней действительно Шайбакова.

И всё.

Просто всё.

Мишель несколько секунд молча смотрела на неё, пытаясь осознать, что именно произошло с человеком за время испытания. На голове Адель красовалась настолько грандиозная конструкция. Чёрные волосы были собраны в огромную причёску, сверху торчало канзаши, а выражение лица Адель при этом оставалось настолько невозмутимым, будто ничего необычного не происходило.

Мишель не выдержала.

— АХАХАХАХАХАХАХА!

Адель медленно повернула голову в её сторону.

— Боже... Адель... — выдавила она сквозь смех. — Ты... ты чего такая?!

— Какая? — совершенно серьёзно спросила Адель.

От этого Мишель засмеялась ещё сильнее.

— Какая?! — попыталась повторить она её интонацию и тут же снова сорвалась на хохот. — Ты выглядишь как Кунг-фу Панда!

— Очень смешно, — сухо ответила Адель.

— Нет, ты не понимаешь! — Мишель уже почти не могла говорить. — Я просто не могу на тебя смотреть!

Адель закатила глаза, но уголок её губ предательски дёрнулся.

— Мишель, успокойся.

— Я пытаюсь!

Мишель ещё раз посмотрела на конструкцию у неё на голове и снова прыснула.

— А это что вообще? — она указала на голову. — Ты где это нашла? Или оно само тебя выбрало?

— Мне сделали.

— АХАХАХАХАХА!

Мишель отвернулась, потому что смотреть на Адель было опасно для жизни.

— Всё, всё, я молчу.

Но хватило её ненадолго.

— Да что с тобой?! — возмутилась Адель.

— Ничего! — Мишель вытерла выступившие от смеха слёзы. — Ты просто... очень красивая.

Адель подозрительно прищурилась.

— Но?

— Это очень плохо... то есть это правда...

Мишель не смогла договорить. Новый приступ смеха согнул её пополам, и она буквально рухнула обратно на кровать. Адель несколько секунд смотрела на неё, после чего всё-таки не выдержала и тихо рассмеялась.

— Дура.

Мишель ещё раз окинула её взглядом с ног до головы и снова прыснула.

— Нет, всё. Я официально заявляю, что это лучшее, что я видела и увижу на этом проекте.

— Я рада, что смогла тебя развлечь.

— Ты даже не представляешь насколько.

Адель покачала головой, а Мишель, всё ещё улыбаясь, подошла ближе.

— Иди сюда, императрица.

— Я гейша.

Мишель резко остановилась.

— Кто ты, блять?

Смех снова разнёсся по комнате.

— Мишель...

— Прости, пожалуйста. Я правда не могу. Это очень смешно.

Атаева уже сама не понимала, над чем смеётся больше — над её видом, собственной реакцией или тем, как Адель изо всех сил пыталась сохранить серьёзное лицо. Но чем дольше Шайбакова стояла перед ней с этой невозмутимой физиономией и огромной причёской, тем сильнее Мишель разбирало.

Адель скрылась в ванной, всё ещё с лёгкой улыбкой на лице. Она сама не понимала, почему улыбается. Возможно, потому что слышать такой искренний смех Мишель было приятно. Даже если причиной этого смеха был её совершенно нелепый внешний вид.

Мишель вытерла слёзы и, наконец немного успокоившись, прислонилась к дверному косяку. Она наблюдала за тем, как Адель пытается смыть с себя грим.

— Дать тебе умывашку? — спросила она уже спокойнее.

— Давно пора было предложить, — цокнула Адель.

Мишель тихо хмыкнула и направилась к своему шкафу. Немного покопавшись, она достала тюбик с пенкой для умывания.

— Держи.

Она протянула средство Адель.

Грим постепенно сползал с лица под водой, но всё ещё оставался толстым слоем на коже. Мишель снова тихо рассмеялась.

— Да всё, хватит, блять, Мишель.

Теперь в голосе Адель не было привычной насмешки.

Она действительно была раздражена.Мишель посмотрела внимательнее. Адель с недовольным выражением лица набирала пенку в ладонь, тщательно растирая её по лицу, и только сейчас Мишель заметила то, чего не увидела сразу.

Она не была счастливой. Она вообще с самого начала выглядела напряжённой. Мишель перестала улыбаться. Адель проиграла.

— Люда взяла, да?

Адель ничего не ответила. Только начала ещё усерднее умываться.

— И тебя это так расстроило?

— Давай не будем об этом говорить, Мишель.

Мишель не любила эту сторону Адель. Не любила, когда та закрывалась, уходила в себя и пыталась пережить всё самостоятельно.

Адель вытерла лицо полотенцем. На коже ещё оставались следы грима, но сейчас её это совершенно не волновало.

— Почему тебя так волнует наш выигрыш? — не унималась Мишель.

Адель резко посмотрела на неё.

— Блять, при чём тут ваш выигрыш? Меня раздражает то, что я проебала индивидуальное испытание.

Она уже была на нервах после того, как всё закончилось и Лаура Альбертовна объявила её проигравшей. Но когда она вошла в комнату и увидела перед собой смеющуюся Мишель, напряжение почему-то немного отпустило. Адель сама не понимала почему.

Шайбакова вышла из ванной, на ходу срывая с головы часть костюма, и слегка задела Мишель плечом.

— Всё, не злись. Я поняла, Адель, — тихо сказала Атаева и пошла следом.

В комнате повисла тишина.

Адель пыталась привести в порядок волосы и лицо, а Мишель не решалась первой начать разговор.

Шайбакова посмотрела на неё через зеркало и что-то неприятно кольнуло внутри.

— Ладно, прости, Миш. Я правда не знаю, что на меня нашло, — наконец сказала она. Голос звучал устало, в нём слышались и раздражение, и сожаление. — Блять, я заебалась проигрывать. Уже который раз подряд.

Мишель знала, что столько поражений не могли пройти для Адель бесследно.

— Я понимаю.

Она подошла ближе и осторожно положила руку поверх ладони Адель. Тремор усилился. Пальцы у Шайбаковой были холодными, а сама она всё ещё оставалась напряжённой.

Адель посмотрела сначала на их руки, а потом на Мишель.

— Ты не обижаешься?

— Нет, конечно. На что мне обижаться, дурочка?

Адель несколько секунд рассматривала её, а потом её взгляд невольно опустились на губы. Она тут же отвернулась к зеркалу, а на её лице появилась совершенно нелепая улыбка.

Мишель заметила.

— Что?

— Ничего, — слишком быстро ответила Адель, пытаясь вернуть себе серьёзное выражение лица.

— А почему улыбаешься?

— Блять, а мне улыбаться нельзя?

— Улыбаться-то можно. А покраснела почему? — ехидно протянула Мишель.

И Мишель не ошиблась. Нос и щёки Шайбаковой действительно слегка порозовели. Совсем чуть-чуть, но Атаева это заметила.

— Всё, отъебись. Я хочу помыться и снять с себя вот это, — сказала Адель, демонстративно показав на свой наряд.

Мишель издала смешок.

— Давай уже. Я всё еще не могу воспринимать тебя всерьёз.

____________

Утро наступило слишком быстро.

Мишель проснулась от тихого стука дождя по окну. Несколько секунд она просто лежала, не открывая глаз, наслаждаясь редкой возможностью ещё немного понежиться в тишине. А потом вспомнила, что сегодня финальное испытание недели.

Мишель медленно открыла глаза и уставилась в потолок.

Внутри неприятно кольнуло.

Финал недели всегда ощущался иначе. Даже если она старалась не придавать этому слишком большого значения, напряжение всё равно висело в воздухе. Сегодня кому-то придётся победить, а кому-то — снова столкнуться с поражением.

Мишель повернула голову.

На соседней кровати спала Адель.

Она лежала на боку, отвернувшись к стене, и, судя по всему, ещё даже не собиралась просыпаться. Волосы растрепались после сна, несколько прядей упало на лицо. Мишель невольно задержала взгляд.

Вчерашний вечер снова всплыл в памяти.

«Ты не обижаешься?»

Она улыбнулась. Мишель отвернулась к потолку, но спустя несколько секунд снова посмотрела на Адель. Она почему-то никогда не замечала, насколько спокойно та выглядит во сне. Без привычного напряжения в лице, без хмурого взгляда, без колких замечаний. Просто Адель.

Мишель сама не поняла, почему от этой мысли внутри стало тепло. Она резко отвернулась.

Нет.

Утро только началось, а она уже опять думает о ней.

Слова Саши и Насти снова полезли в голову.

«Ты смотришь на неё через розовые очки».

Атаева очень долго думала на счет этого. Действительно, что если Адель не испытывает того же? Что если после выхода все изменится? Что если все закончится, так и не начавшись? Что если Адель передумает? Вдруг они сново вернутся в начало.

Мишель нахмурилась. Эти мысли пугали ее, но больше всего её раздражало то, что она не могла просто взять и перестать об этом думать.

Она осторожно села на кровати, стараясь не шуметь.

Но матрас рядом с Адель тихо скрипнул.

— М-м...

Мишель замерла.

Адель пошевелилась, нахмурилась во сне и медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела перед собой, явно не понимая, где находится.

— Уже утро? — хрипло спросила она.

Мишель тихо усмехнулась.

— К сожалению.

Адель закрыла глаза обратно.

— Тогда я сплю.

— Адель.

— Что?

— Нам скоро вставать.

— Не скоро.

— Через час.

— Это очень скоро.

Мишель рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она снова попыталась устроиться поудобнее.

Мишель посмотрела на неё и покачала головой.

— Вчера ты говорила, что сегодня вы должны выиграть.

— И?

— А сейчас собираешься проспать финальное испытание?

Адель приоткрыла один глаз.

— Я передумала.

— Ну конечно.

— Я имею право.

Мишель тихо рассмеялась.

— Вставай уже.

— Не хочу.

— Адель.

— Мишель.

— Вставай.

— Отъебись.

Мишель закатила глаза.

— Хорошо.

Она поднялась с кровати и направилась к окну. Приоткрыла его, впуская в комнату прохладный влажный воздух.

Адель наконец села на кровати и провела ладонью по лицу.

— Холодно.

— Зато проснёшься.

— Я тебя когда-нибудь убью.

— Сначала финал выиграй.

Адель посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась.

— Вот сейчас уже лучше.

— Что?

— Ты меня опять подкалываешь.

— А что мне ещё делать?

— Не знаю.

Адель поднялась с кровати и подошла к шкафу.

Мишель невольно проследила за ней взглядом. И снова поймала себя на том, что улыбается. Она уже начинала подозревать, что девочки были правы. Возможно, она действительно смотрела на всё через розовые очки.

Но почему тогда рядом с Адель ей было настолько спокойно? Почему она первой искала её взглядом после испытаний? Почему ей хотелось рассказывать ей всякие мелочи?

Ответов она не знала. И, наверное, пока не хотела знать.

— Мишель?

— М?

— Ты чего зависла?

Мишель моргнула.

Адель стояла напротив неё и смотрела с лёгким недоумением.

— Ничего.

— Опять сама с собой разговариваешь?

— Нет.

— Тогда почему улыбаешься?

Мишель почувствовала, как щёки слегка потеплели.

— Просто настроение хорошее.

Адель подозрительно прищурилась.

— Странная ты сегодня.

— А ты вчера была гейшей.

— Блять, только не начинай.

Мишель прыснула.

— Всё, молчу.

Адель покачала головой, но сама улыбнулась. На несколько секунд в комнате снова стало тихо. За окном продолжал идти дождь, а до финального испытания оставалось совсем немного времени.

—Адель, если вы сново проиграйте...

—Мы не проиграем.-перебила ее Шайбакова.

—Я просто хотела сказать, не расставайся так сильно.

—Блять.-издала смешок Адель.-Ты прям ахуенно умеешь поддерживать.

Мишель цокнула и закатила глаза, но на лице все еще была та самая глупая улыбка.

—Пошла ты, Марселовна.

_________

До финального испытания девушек привезли в большой спортивный зал. Под ногами вместо привычного твёрдого покрытия был рассыпан мелкий песок, из-за которого каждый шаг давался чуть тяжелее. В центре площадки уже стояли корзины, раскиданные по разным сторонам, а между ними выстроилась целая полоса препятствий: бочки, обручи и мячи.

Девушки переглядывались, пытаясь понять, что именно им приготовили. Казалось, после всех испытаний недели их уже сложно было чем-то удивить. Но Лаура Альбертовна, стоявшая перед ними, явно думала иначе.

— Прежде чем мы начнём, я хочу сообщить вам одну вещь, — произнесла она, и в её голосе сразу появилось что-то серьёзное.

Разговоры постепенно стихли.

— Лида сегодня не сможет принять участие в финальном испытании. Её увезли в больницу. Врачи подозревают аппендицит, поэтому сейчас ей необходимо медицинское обследование и помощь специалистов.

На несколько секунд в зале повисла тишина.

— Надеюсь, с ней всё будет хорошо, — тихо произнесла Мишель.

Адель, стоявшая рядом, кивнула.

— Будет. - Она сказала это уверенно

Лаура Альбертовна дала девушкам несколько секунд прийти в себя, после чего продолжила:

— Ну а теперь о самом испытании.

Она указала на полосу препятствий.

— Сегодня вам предстоит проверить не только личный баланс, но и командный. Ваша задача — перенести мячи на ракетках и доставить их в корзины. При этом двигаться вы будете внутри общего обруча, поэтому любое неосторожное движение одного человека может повлиять на всех остальных.

Девушки внимательно слушали.

— После этого вам предстоит пройти между бочками змейкой, не уронив мяч. Здесь вам понадобится не только скорость. Вам придётся слышать друг друга, подстраиваться под темп команды и сохранять равновесие. Победит факультет, который первым заполнит свои корзины.

Мишель посмотрела на Адель.

Та уже внимательно изучала полосу препятствий.

По её лицу было понятно: она мысленно проходила её ещё до начала испытания.

— Ну что, — тихо сказала Мишель, — страшно?

Адель перевела на неё взгляд.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Мишель усмехнулась.

— Вот теперь верю.

⸻

А потом всё началось.

Сначала казалось, что задание будет простым.

Не было ничего сложного в том, чтобы взять мяч, положить его на ракетку и донести до корзины. Но стоило командам встать внутрь общего обруча, как всё изменилось. Один шаг в сторону — и вся конструкция начинала двигаться вместе с ними. Кто-то ускорялся, кто-то не успевал, кто-то пытался одновременно удержать равновесие и мяч.

Песок под ногами только усложнял задачу.

— Не спешим! — кричала одна из девушек.

— Левее!

— Подожди!

— Мяч!

— Держи, держи!

Команды постепенно нашли свой ритм.

Чёрный факультет двигался всё увереннее.

Адель практически не отрывала взгляда от своей ракетки, но при этом постоянно контролировала остальных.

Ещё один шаг.

Ещё.

Мяч удержался.

Ещё несколько метров.

И наконец первый мяч оказался в корзине.

— Есть!

Вторая попытка.

Третья.

Четвёртая.

Корзина постепенно заполнялась.

Мишель уже не чувствовала ни усталости, ни песка под ногами. Всё внимание было сосредоточено только на команде.

Когда последний мяч оказался в корзине, раздался сигнал об окончании испытания.

— Чёрный факультет — победители!

Несколько секунд никто будто не мог поверить.

А потом чёрный факультет взорвался криками.

Мишель сама не заметила, как рассмеялась.

Она сразу посмотрела на Адель.

Шайбакова стояла посреди площадки, тяжело дыша, вся взъерошенная после испытания. Несколько секунд она просто смотрела на заполненные корзины, словно пыталась осознать, что они действительно это сделали.

А потом на её лице появилась улыбка.

Настоящая.

Счастливая.

Мишель почувствовала, как внутри всё перевернулось.

Она была рада.

Не просто за победу.

Она была до невозможности рада за Адель.

После всех её поражений, после раздражения, после того, как она вчера переживала из-за индивидуального испытания, Мишель хотелось, чтобы именно сейчас Адель наконец почувствовала себя победительницей.

Адель поймала её взгляд. И улыбнулась ещё шире.

Мишель не удержалась и подошла ближе.

— Ну что, Шайбакова? — спросила она, пытаясь скрыть собственную улыбку.

— Да-да.

Адель засмеялась.

И Мишель вдруг поняла, что именно эту улыбку ей хотелось видеть больше всего.

Адель была счастлива.

После всех напряжённых дней, ссор, поражений и бесконечных испытаний у них наконец появился момент, когда можно было просто радоваться. И Мишель, глядя на счастливую Адель, впервые подумала, что, возможно, именно такие моменты она и будет вспоминать после проекта сильнее всего.

________

Дом постепенно оживал после возвращения с испытания. Девушки переодевались, разбирали вещи, обсуждали отдельные моменты финала. Катя и Адель всё ещё не могли отойти от победы.

— Я до сих пор не верю, что мы выиграли, — Катя усмехнулась, садясь на кровать. — Причём так уверенно.

Адель довольно кивнула.

— Я тоже.

Катя ненадолго замолчала, а потом посмотрела на пустующее место.

— Только вот...

— Что?

— Ты не думаешь, что нам сегодня было легче из-за того, что Лиды не было?

Адель даже не задумалась.

— Конечно.

Катя слегка удивлённо посмотрела на неё.

— Прям настолько?

— Да, — Адель пожала плечами. — Я не хочу сейчас делать вид, что это не так. Лида тянет нас вниз.

Катя нахмурилась.

— Жёстко.

— А что жёстко? — Адель повернулась к ней. — Мы постоянно теряем время из-за того, что она не успевает, ошибается или не может нормально включиться в испытание. Сегодня её не было — и мы впервые нормально сработали командой.

— Но она же не специально.

— Я знаю, — Адель выдохнула. — Я не говорю, что она плохая. Но в испытаниях нам приходится рассчитывать на каждого человека. Если один постоянно страдает хуйней, страдает вся команда.

Катя задумалась.

— Возможно.

— Не «возможно», — уверенно сказала Адель. — Мы сегодня это увидели.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Адель посмотрела на пустую кровать Лиды и уже спокойнее добавила:

— Я надеюсь, что с ней всё нормально. Правда. Но если говорить именно о команде... без неё нам было проще.

Катя медленно кивнула.

— Главное, чтобы она скоро вернулась.

— Да, — согласилась Адель. — Это уже другое.

Катя ещё несколько секунд молчала, разглядывая свои руки, а потом вдруг улыбнулась.

— Мишель сегодня такая смешная была.

Адель, до этого спокойно перебирающая вещи в своей сумке, на секунду замерла. Пальцы остановились на ткани, но она тут же продолжила, делая вид, будто совершенно не обратила внимания.

— И?

— Да ничего. Просто заметила.

— Очень интересно.

Адель старалась говорить равнодушно, но внутри уже что-то неприятно шевельнулось. Она сама не могла объяснить, почему одно имя так быстро заставило её насторожиться. Внимание почему-то полностью переключилось на разговор.

Катя продолжила:

— Она, кстати, хорошо сегодня на испытании справилась.

— Нормально справилась, — быстро ответила Адель.

— Нормально? — Катя усмехнулась. — По-моему, она вообще молодец.

Адель подняла взгляд.

Почему-то её задело даже не то, что Катя хвалила Мишель, а то, с каким выражением лица она это делала. Слишком тепло.

— Катя, мы вообще-то выиграли, — произнесла Адель уже чуть резче.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты мне рассказываешь про Мишель?

— А почему тебя это так напрягает?

— Меня ничего не напрягает.

Катя посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.

— Конечно.

Адель отвернулась.

Она почувствовала, как внутри начинает нарастать раздражение. Глупое, необъяснимое, совершенно несвоевременное. Ей хотелось просто прекратить этот разговор, пока она не сказала лишнего. Но Катя, кажется, и не собиралась останавливаться.

— Мишель мне нравится, Адель.

Она резко подняла голову.

— В смысле?

Слова вырвались быстрее, чем она успела их обдумать. Катя слегка удивилась такой реакции, а потом улыбнулась.

— В прямом.

Внутри у Адель будто что-то неприятно оборвалось. На секунду стало даже жарко. Она не понимала, почему сердце вдруг забилось быстрее и почему в груди появилось это тяжёлое, раздражающее чувство. Ещё мгновение назад ей было абсолютно всё равно, о ком говорит Катя, а теперь каждое её слово неприятно цепляло.

— В каком ещё прямом? — переспросила Адель, уже явно раздражаясь.

— Она очень хорошая, к ней быстро привыкаешь, с ней легко, мне нравится проводить с ней время. Когда она рядом мне становится спокойна и она очень красивая.

Последнее слово особенно сильно задело. Адель сама не поняла почему.

Красивая.

Она ведь и сама знала, что Мишель красивая. Знала, что на неё обращают внимание. Знала, что с ней приятно разговаривать и почему-то раньше это совершенно не мешало. Но сейчас, когда эти слова произносила Катя, внутри поднималось такое раздражение, будто кто-то без разрешения забирался туда, куда Адель сама боялась заглянуть.

Она резко захлопнула сумку.

— Блять, ну началось.

Катя рассмеялась.

— Что началось?

— Вот это всё.

— Да мне вообще всё равно.

— Ага.

Адель сжала челюсть. Ей хотелось доказать это не только Кате, но и самой себе. Конечно, ей всё равно. Почему вообще должно быть иначе?

Мишель свободна общаться с кем хочет. Катя может считать её красивой. Может хотеть проводить с ней время. Может вообще испытывать к ней какие угодно чувства. Это не должно иметь к Адель никакого отношения.

Но почему тогда ей так неприятно это слышать?

— Мне действительно всё равно, — повторила она уже тише.

— Тогда чего ты так вспыхнула?

Адель посмотрела на Катю.

— Потому что ты специально меня бесишь.

— Я?

— Да, ты.

Катя усмехнулась.

— Мне правда нравится Мишель.

Адель замолчала и отвела взгляд.

— Да мне похуй, — наконец бросила она.

— Правда?

— Да.-сказала она, сново повернувшись к собеседнице.

— Совсем не против?

— А почему я должна быть против?

Слова прозвучали слишком быстро. Катя внимательно посмотрела на неё, и Адель сразу поняла, что выдала себя этой поспешностью.

— Не знаю, — спокойно ответила Катя. — Ты почему-то каждый раз злишься, когда я её упоминаю.

— Потому что ты постоянно её упоминаешь.

Она почувствовала неприятное тепло в щеках и отвернулась, надеясь, что Катя этого не заметит. Но хуже всего было другое.

Перед глазами почему-то всплыло лицо Мишель. Её смех. То, как она сегодня смотрела на Адель после победы. То, как радовалась за неё. И теперь к этим воспоминаниям неприятно примешивалась мысль о том, что Катя тоже может хотеть быть рядом с Мишель. Кто-то еще хочет быть рядом с Мишель.

Адель сжала в руках край кофты. Она не имела права злиться. Не имела права ревновать и уж точно не имела права чувствовать то, что чувствовала. И именно поэтому её раздражение становилось только сильнее.

— Всё, — бросила она. — Хватит уже про неё.

Катя улыбнулась, но спорить не стала.

— Хорошо.

Адель отвернулась.

Она попыталась снова сосредоточиться на вещах, но мысли уже окончательно разбежались. И одна из них крутилась особенно настойчиво:

«А если Мишель тоже что-то испытывает к Кате?»

От этой мысли внутри снова неприятно кольнуло. И Адель впервые всерьёз задумалась, почему ей настолько не нравится сам этот вариант.

________

Адель вернулась в комнату уже ближе к вечеру. Дверь за собой она закрыла чуть сильнее, чем собиралась, и на несколько секунд задержалась возле неё, прислонившись спиной к холодному дереву.

Разговор с Катей всё ещё неприятно отдавался внутри.

Она пыталась убедить себя, что её задели только подколы. Что Катя специально выводила её на эмоции. Что вообще всё это было глупостью, не стоящей ни одной лишней мысли.

Но почему-то именно это и злило больше всего.

Если всё действительно было такой ерундой — почему она до сих пор об этом думала?

Адель тяжело выдохнула и провела ладонью по лицу.

В комнате было спокойно.

После шумного дня эта тишина казалась почти непривычной. За окном снова начинал моросить дождь, капли тихо стучали по стеклу. Где-то в коридоре слышались голоса девочек, но сюда они доносились приглушённо.

Мишель сидела на кровати, поджав одну ногу под себя.

Перед ней лежала картина по номерам. На тумбочке стояли маленькие баночки с краской, рядом валялись несколько тонких кисточек и стакан с водой, в котором вода уже успела приобрести мутный оттенок.

Мишель была полностью погружена в своё занятие.

Она слегка хмурилась, от сосредоточенности, и аккуратно закрашивала небольшой участок холста. На картине постепенно появлялся пейзаж — что-то вроде маленького домика среди деревьев, над которым расплывалось вечернее небо.

Адель невольно задержалась у двери. Ей стало спокойно просто от того, что Мишель здесь.

— Ты чего там рисуешь? — наконец спросила она.

Мишель вздрогнула и подняла голову.

— О. Пришла.

— Как видишь.

— Я уже начала думать, что тебя украли.

Адель фыркнула, бросая кофту на кровать.

— Не дождёшься.

Мишель улыбнулась и снова повернулась к картине.

— Я решила попробовать картину по номерам, давно не рисовала.

Адель подошла ближе и наклонилась над холстом.

— Это ты сама рисуешь?

— Нет, конечно. Мне просто нравится портить чужую работу.

Адель усмехнулась.

— Очень смешно.

Она присела рядом и ещё несколько секунд рассматривала картину.

— Красиво.

Мишель тут же подняла на неё удивлённый взгляд.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Ты впервые сказала, что тебе нравится что-то из того, что я делаю.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю.

Адель пожала плечами.

— Нормально получается.

—Уау, комплемент от Шайбаковой Адель Марселовны, уверена, лучше чем золотая брошь.

— Не привыкай. – цокнув, сказала Адель.

Мишель тихо засмеялась. Адель посмотрела на неё и сама едва заметно улыбнулась. Вот этого ей сейчас и не хватало. Она сняла обувь и устроилась на своей кровати.

Мишель снова взялась за кисточку.

Некоторое время они молчали.

Тишина между ними в последнее время не казалась неловкой. Можно было просто находиться рядом и ничего не говорить, но сегодня Адель не могла полностью расслабиться. Она то и дело поглядывала на Мишель, сама не понимая, чего ждёт. Наконец она не выдержала.

— Миш.

— М?

— Какие у вас отношения с Катей?

Кисточка в руке Мишель остановилась. Она подняла глаза.

— С Катей?

— Ну да.

— А что?

— Ничего, просто спрашиваю.

Мишель несколько секунд смотрела на неё, будто пыталась понять, откуда вообще взялся этот вопрос.

— Да нормально мы общаемся.

Адель кивнула и отвернулась.

Внутри что-то неприятно ёкнуло. Она сама не понимала, зачем спросила. Ей было всё равно. Конечно, всё равно. Мишель могла общаться с Катей, с Настей, с кем угодно. Это вообще не её дело.

— А почему ты спрашиваешь? — спокойно поинтересовалась Мишель.

— Да просто.

— Ты сегодня странная.

Адель закатила глаза.

— Ой блин, все, Мишель, отстань.

— Я даже ничего не сказала.

— Вот именно.

Мишель тихо рассмеялась и снова вернулась к своей картине.

Адель некоторое время молчала, но стоило Мишель снова заговорить о Кате, как раздражение вернулось.

— Катя, кстати, сегодня очень счастливая была, — сказала Мишель, не отрывая взгляда от холста. — После испытания рассказывала, как вы чуть не разругались, в очередной раз.

Адель сразу посмотрела на неё.

— И чего смешного?

Мишель повернулась к ней.

— Ты чего?

— Ничего.

—Ты сейчас повысила на меня тон.

— Не придумывай.

— Я не придумываю.- Мишель уже начинала напрягаться. — Ладно. Просто Катя сегодня вообще не могла успокоиться после победы.

— Ага.

— И она ещё сказала, что ты очень хорошо справилась.

— Она?

— Да.

— И что ещё она тебе сказала? - с раздражением в голосе, проговорила Адель.

Мишель медленно опустила кисточку. Теперь она смотрела на Адель уже с откровенным интересом.

— А тебе зачем?

— Просто интересно.

— Адель...

— Что?

— Ты сейчас ревнуешь?

Адель буквально вскинулась.

— Блять, с чего бы мне тебя ревновать?!

Мишель усмехнулась.

— Всё-всё, поняла.

— Я серьёзно!

— Я тоже.

Мишель снова улыбнулась и вернулась к картине.

Адель отвернулась. Щёки неприятно загорелись. Она была зла, а раздражения накатывало с новой силой.

На Мишель за этот дурацкий вопрос.

На Катю за её слова.

И в первую очередь — на себя. Потому что самое ужасное заключалось в том, что Мишель попала точно в цель. Адель не хотела это признавать даже самой себе.

Она не знала, что именно чувствует. Не знала, имеет ли вообще право так реагировать. Но мысль о том, что Кате может нравиться Мишель, почему-то вызывала внутри такое раздражение, которое она не могла объяснить никакой дружбой.

— Если тебе интересно, — неожиданно сказала Мишель уже спокойным голосом, — мы с Катей просто хорошо общаемся.

Адель посмотрела на неё.

— Ясно.

И всё.

Всего одно слово, но внутри стало заметно легче. Настолько, что Адель сама испугалась этого облегчения.

Мишель снова сосредоточилась на картине, аккуратно закрашивая очередной участок. Через несколько секунд она заметила взгляд Адель.

— Что?

— Ничего.

— Ты на меня странно смотришь.

— И что?

— Ничего. Просто это крипово.

Адель едва заметно улыбнулась.

— Рисуй давай.

— Пошла ты, я сама решу.

— Мишель.

— Всё, молчу.

Мишель снова склонилась над картиной, аккуратно закрашивая очередной участок. Кончик кисточки едва касался холста, двигаясь почти невесомо по маленьким пронумерованным клеточкам. Она старалась сосредоточиться на работе, но после последних слов Адель сделать это становилось всё труднее.

На несколько секунд в комнате установилась тишина.

Но теперь она уже не была спокойной. Сейчас молчание будто стало отдельным участником их разговора. Оно давило, висело между ними и заставляло слишком отчётливо слышать каждый вдох.

Адель сидела на своей кровати, сцепив руки в замок.

Она смотрела куда угодно, только не на Мишель, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же.

Катя.

Её совершенно спокойное:

«Она мне нравится».

Адель до сих пор не могла понять, почему от этих слов внутри всё будто перевернулось. Почему ей стало неприятно. Почему она так быстро начала злиться. Почему её вообще волновало, кто и что чувствует к Мишель. Она пыталась найти этому нормальное объяснение, но попытки были тщетны.

— Адель? - Голос Мишель выдернул её из мыслей.

Адель подняла глаза.

— М?

— Ты точно нормально себя чувствуешь?

— Да. - Ответ прозвучал слишком быстро.

Мишель внимательно посмотрела на неё.

— Тогда почему сидишь с таким лицом?

— С каким?

Мишель положила кисточку рядом с картиной и чуть повернулась к ней.

— Будто сейчас кого-нибудь убьёшь.

— Никого я не собираюсь убивать.

Мишель попыталась улыбнуться, разрядить обстановку, но улыбка быстро исчезла, когда она снова увидела выражение лица Адель. Она осторожно взяла кисточку.

— Ты странно реагируешь на разговор о Кате.

Адель моментально подняла взгляд. Словно это имя снова нажало на какую-то больную точку.

— Я нормально реагирую.

— Нет.

— Да.

— Адель...

— Что?

— Ты буквально пять минут назад чуть не съела меня за один вопрос.

— Потому что ты докапываешься.

— Я не докапываюсь.

В голосе Мишель уже появились раздражённые нотки.

— Объясни мне, что происходит.

— Ничего не происходит.

— Ты злишься.

— Я не злюсь.

— Злишься.

— Блять, Мишель, я сказала, что не злюсь!

Голос Адель прозвучал намного громче, чем она собиралась. Мишель замолчала. Она даже слегка отстранилась, будто не ожидала такой резкости. Несколько секунд просто смотрела на Адель, пытаясь понять, что произошло.

— Хорошо, — наконец тихо сказала она.

Эта спокойная реакция почему-то задела Адель ещё сильнее. Она сама уже поняла, что сорвалась. В груди неприятно сжалось.

Хотелось извиниться за свою резкость, но гордость оказалась сильнее.

— Просто не надо постоянно говорить про Катю, — сказала Адель уже тише.

Мишель нахмурилась.

— Мне надоело, что ты постоянно возвращаешься к этому разговору.

— Это ты сама начала спрашивать про неё. - недоуменно сказала Мишель, вскинув руки.

— Потому что ты с ней общаешься.

— И что?

Адель замолчала. Мишель ждала ответа, не отводя от неё взгляда.

— Вот именно, — продолжила она. — И что?

— Ничего.

— Тогда я не понимаю, в чём проблема.

Адель резко поднялась с кровати. Матрас тихо скрипнул под ней.

— Да нет никакой проблемы!

— Тогда почему ты сейчас на меня орёшь?

— Потому что ты не понимаешь!

— Так объясни!

Мишель тоже поднялась. Теперь в её голосе уже не было привычной мягкости. Она тоже начинала злиться.

Адель открыла рот, но слова застряли.

Что она должна была сказать?

Что ей неприятно думать о том, что Катя может нравиться Мишель?
Что её раздражает, когда кто-то говорит о Мишель с таким интересом?
Что ей стало легче только после того, как Мишель сказала, что между ними ничего нет?

Она не могла произнести это вслух, поэтому выбрала самое простое.

— Меня просто бесит твоя манера всё превращать в шутку.

Мишель удивлённо нахмурилась.

— Я тебя вообще-то не высмеиваю.

— Иногда очень даже.

— Например?

— Например, сейчас.

Адель почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она сама поняла, что сказала лишнее. Несколько секунд никто не произносил ни слова. За окном продолжал идти дождь, и его тихий стук по стеклу теперь казался почти оглушительным.

— И что в этом такого? — осторожно спросила Мишель.

Адель отвела взгляд.

— Ничего.

— Тогда почему ты так реагируешь?

— Потому что это глупый вопрос.

Мишель на мгновение прикрыла глаза, будто пыталась успокоиться, а потом встала с кровати окончательно.

— Но ты ведёшь себя так, будто я сделала что-то плохое.

— Я так не думаю.

— Тогда почему ты злишься на меня?

Адель сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Я не злюсь на тебя.

— А на кого?

Тишина.

Адель не ответила.

Она смотрела в сторону, избегая взгляда Мишель. Мишель несколько секунд внимательно изучала её лицо. В её взгляде уже не было раздражения — только растерянность и желание понять.

— На Катю? — тихо спросила она.

Адель наконец подняла глаза.

— При чём тут Катя?

— Не знаю. Я поэтому и спрашиваю.

— Вот именно. Ты ничего не знаешь, но всё равно пытаешься что-то придумать.

Мишель заметно задело это.

Её лицо изменилось — брови чуть нахмурились, губы сжались в тонкую линию.

— Я хотя бы пытаюсь тебя понять.

— А я не просила.

Слова прозвучали слишком холодно даже для самой Адель.

Мишель замерла.

На несколько секунд между ними установилась абсолютная тишина. Адель сразу поняла, что сказала лишнее. Но вернуть слова назад было невозможно.

Мишель медленно отвела взгляд.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Она снова села на кровать.

Картина по номерам осталась лежать перед ней. Несколько капель воды уже успели попасть на палитру, а кисточка так и осталась лежать рядом. Мишель взяла её, но не стала рисовать. Просто держала в пальцах, глядя на незаконченный рисунок.

Адель стояла напротив, чувствуя, как внутри всё ещё кипит раздражение. Оно уже давно перестало быть направлено только на Катю или даже на Мишель — теперь больше всего её бесила сама себя. Она понимала, что ведёт себя нелогично, слышала собственные резкие слова и всё равно продолжала спорить, будто если будет говорить громче, то сможет заглушить то, что творилось у неё внутри.

Она уже пожалела о своих словах, но извиниться первой не могла. Казалось, если она сейчас откроет рот, то скажет ещё больше. А этого ей хотелось меньше всего.

— Ну и зачем ты вообще начала этот разговор? — тихо спросила Мишель.

Адель нахмурилась.

— Какой?

— Про Катю.

— Я просто спросила.

— Нет, Адель. Ты не просто спросила.

— А что я сделала?

— Ты весь вечер цепляешься к каждому моему слову.

— Потому что ты сама постоянно её вспоминаешь!

— Я рассказала тебе пару вещей!

Мишель резко подняла голову. В её взгляде уже не осталось прежней мягкости. Она тоже начинала терять терпение.

— Что именно тебя так бесит?

— Ничего меня не бесит!

— Тогда прекрати на меня орать!

— Я не ору!

— Ты сейчас буквально кричишь!

Адель замолчала.

Она действительно повысила голос.

На несколько секунд в комнате стало тихо, но это молчание не успокоило её. Наоборот — раздражение только сильнее подступило к горлу.

— Блять, потому что ты сама меня выводишь!

— Чем?!

— Всем!

— Ты ебнулась, блять?

— А что ты от меня хочешь?!

Мишель тоже поднялась с кровати.

Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

— Я хочу понять, что с тобой происходит!

— Ничего со мной не происходит!

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я тебе что-то должна?

— Ты мне ничего не должна.

— Тогда почему я должна оправдываться за то, что общаюсь с Катей?

Адель сжала челюсть.

— Я не просила тебя оправдываться.

— Тогда что ты от меня хочешь?

Снова тишина.

И вот теперь Адель действительно не знала, что ответить.

Вернее, знала. Но ответ был настолько глупым, настолько неуместным и одновременно слишком честным, что она не могла заставить себя произнести его вслух.

Она хотела, чтобы Мишель перестала говорить о Кате. Хотела, чтобы не улыбалась, когда упоминает её. Хотела, чтобы Катя вообще не смотрела на Мишель так, как смотрела сегодня. Хотела, чтобы всё между ними оставалось именно таким, как сейчас. И одновременно боялась, что этого «сейчас» ей уже недостаточно.

Мишель устало провела ладонью по лицу и на несколько секунд закрыла глаза.

— Я вообще не понимаю тебя.

— И не надо.

— Почему?

— Потому что ты всё усложняешь.

— Я?!

Мишель усмехнулась, но в этой улыбке уже не было ничего весёлого.

— Хорошо. Давай я просто перестану задавать вопросы.

— Отлично.

— Буду делать вид, что ничего не происходит.

— Отлично.

— Адель, мы с тобой друзья, поэтому...

— Нет, блять.-Шайбакова перебила ее.

Мишель замерла.

Слова повисли в воздухе. Адель сама будто застыла от собственной реакции. Она почувствовала, как сердце болезненно ударило где-то под рёбрами, но отступать было поздно.

— Мы с тобой не будем друзьями.

Мишель несколько секунд просто смотрела на неё. В её лице появилось неподдельное непонимание.

— Что?

Адель отвела взгляд.

— Ты слышала.

— Нет... Я не понимаю.

— Всё ты понимаешь.

— Нет, блять, Адель. Я вообще ничего не понимаю.

Мишель сделала небольшой шаг назад. Не потому, что боялась Адель, а словно ей физически нужно было немного расстояния, чтобы осмыслить услышанное.

Адель молчала. Она смотрела куда-то в сторону, потому что не могла выдержать взгляд Мишель.

— Тогда кто мы? — тихо спросила Мишель.

Этот вопрос ударил сильнее всего.

Адель наконец подняла глаза.

Перед ней стояла Мишель — растерянная, немного обиженная и совершенно не понимающая, почему человек, с которым ещё недавно ей было так легко, вдруг отталкивает её.

Адель могла сказать правду. Могла признаться хотя бы в том, что сама не понимает, что между ними происходит. Но слова застряли где-то внутри.

— Не знаю, — выдохнула она.

Мишель несколько секунд молчала. Потом медленно кивнула. Будто наконец что-то для себя решила.

— Хорошо.

Адель нахмурилась.

Мишель опустила взгляд, ненадолго задержав его на картине, оставленной на кровати. Краска уже давно подсыхать на кисточке. Когда она снова посмотрела на Адель, в её глазах было уже гораздо меньше растерянности.

— Между нами на проекте ничего не будет.

Адель застыла.

— Что?

— Ты меня услышала.

— Мишель...

— Нет, подожди, — мягко, но твёрдо перебила она. — Я не хочу сейчас делать вид, что мы можем просто взять и заменить дружбу чем-то другим.

Адель ничего не ответила.

— Я не хочу начинать здесь какие-то отношения, — продолжила Мишель. — Не хочу, чтобы на проекте между нами появилось что-то, в чём мы сами не разберёмся, а потом будем каждый день находиться рядом и делать вид, что всё нормально.

Она говорила спокойно, хотя голос иногда предательски дрожал.

— Если ты не хочешь быть моей подругой — я это принимаю.

Адель почувствовала неприятный холод внутри.

— Но тогда здесь между нами действительно ничего не будет.

Последние слова прозвучали особенно тихо.

— Если когда-нибудь между нами и должно что-то произойти... — Мишель сделала короткую паузу. — То точно не здесь.

Адель смотрела на неё, не в силах ничего сказать.

— Не на проекте, не из-за этой атмосферы, не потому что мы постоянно рядом, — продолжила Мишель. — Если после проекта мы обе всё ещё будем чувствовать то же самое... тогда можно будет поговорить.

Адель сглотнула.

— А если нет?

Мишель чуть пожала плечами.

— Тогда значит, ничего и не было.

От этих слов внутри у Адель что-то болезненно сжалось. Она сама только что сказала, что не хочет быть подругой. Но теперь, когда Мишель спокойно приняла это и поставила границу, ей стало страшно.

Почему мысль о том, что между ними действительно может не быть ничего, пугала её гораздо сильнее, чем мысль о дружбе? Мишель отвернулась и снова посмотрела на свою картину.

— Я не хочу начинать здесь то, о чём потом могу пожалеть. То о чем мы обе можем пожалеть.

Адель молчала. Она смотрела на спину Мишель и впервые за весь разговор чувствовала не злость. Только растерянность. Страх.

И очень неприятное понимание того, что, возможно, она сама только что поставила под угрозу то, что ей было гораздо дороже, чем она готова была признать.

__________

Адель сидела рядом с Сашей на диване, лениво откинувшись на спинку. Разговор у них был совершенно ни о чём — то обсуждали сегодняшний финал, то перескакивали на какую-то ерунду.

Адель почти не слушала.

После разговора с Мишель её мысли всё ещё были там, в комнате.

«Если между нами и будет что-то... то точно не здесь».

Она пыталась не думать об этом, но чем сильнее старалась, тем навязчивее становились мысли.

— Кстати, — вдруг сказала Саша, задумчиво глядя перед собой. — Мы вчера с Настей с Мишель разговаривали.

Адель сначала даже не отреагировала.

— Мм?

— Ну, про вас.

Адель медленно повернула голову.

— Про кого?

— Про тебя и Мишель.

Адель нахмурилась.

— Что именно вы обсуждали?

Саша пожала плечами, совершенно спокойно:

— Да так. Сказали ей, что отношения на проекте — плохая идея.

Адель застыла. На несколько секунд она просто смотрела на Сашу, будто пыталась убедиться, что правильно её услышала.

— Так это вы, блять?

— Что?

Адель резко выпрямилась.

— Так это вы с Настей полезли к Мишель со своими разговорами?!

— Адель, спокойно.

— Схуяли вы вообще лезете не в своё дело, ебланы?!

Саша сразу напряглась.

— Следи за языком.

— А ты мне сейчас будешь рассказывать, как мне разговаривать?!

Адель вскочила с дивана.

— Вы вообще понимаете, что натворили?!

— Ты че ебнулась? Тон свой понизь! - следом встала Саша. —Мы ничего не сделали.

— Ничего?! — Адель нервно рассмеялась. — Вы нахуй полезли туда, где вас ебать не должно.

— Потому что так и есть.

— Вы нахуй не знаете, что между нами!

— Знаем достаточно.

— Да нихуя вы не знаете!

Голос Адель становился всё громче. Она уже не замечала, что на них начинают оглядываться другие девочки.

— Вы просто взяли и полезли туда, куда вас никто не просил! — продолжила она. — И теперь она мне говорит, что на проекте между нами ничего не будет!

Саша замолчала. Адель заметила это и сразу поняла, что попала точно в цель.

— Вот! — она ткнула пальцем в её сторону. — Вот об этом я и говорю! Это вы ей в голову эту хуйню заложили!

— Мы просто сказали ей своё мнение.

— Мне нахуй не нужно ваше мнение!

— А Мишель, может, как раз нужно было его услышать.

Адель резко посмотрела на неё.

— Не смей говорить за Мишель.

— А почему нет?

— Потому что ты не знаешь, что она чувствует!

— А ты знаешь?

Адель замерла.

Саша выдержала паузу, а потом продолжила:

— Судя по всему, нет.

— Пошла нахуй.

— Нет, Адель. Ты сама не понимаешь, чего хочешь.

— Заткнись.

— У тебя в голове какая-то хуйня, сначала разберись с этой хуйней, потом заводи отношения.

— Я сказала, ебало свое завали!

Адель тяжело дышала.

— Вы всё испортили, блять.

— Нет.

— Да!

— Если вы с Мишель действительно хотели быть вместе, один разговор не смог бы всё испортить.

— Ты вообще ничего не понимаешь!

— Зато я вижу, что ты творишь.

Адель сжала кулаки.

— И что же я творю?

Саша посмотрела на неё уже без всякой улыбки.

— Ты ахуевшая, Адель.

Адель медленно подняла на неё глаза.

— Повтори.

— Ты ахуевшая.

— Ещё раз.

— Ты обращаешься с Мишель так, будто она должна терпеть твои перепады настроения только потому, что ты сама не можешь разобраться в своих чувствах.

— Не смей...

— И если продолжишь в том же духе, ты ей сердце разъебёшь.

Адель резко отвернулась.

Слова будто ударили сильнее, чем любой крик. Но злость всё ещё не отпускала.

— Ты не имеешь права делать вид, что тебе всё равно. Особенно с Мишель.

Адель снова повернулась к ней.

— Адель, тебе самой не кажется, что ты уже перегибаешь? — Саша сказала это совершенно спокойно, но именно эта спокойная интонация окончательно вывела Адель из себя.

— Не тебе мне это говорить.

— А кому? Мишель? Она и так из-за тебя на нервах.

Адель резко подняла голову.

— Не смей приплетать её сюда.

— А почему? Мы ведь именно о ней и говорим.

— Я сказала, не смей!

— Ты сама не понимаешь, что творишь. То тебе Мишель нужна, то ты её отталкиваешь. А потом ещё злишься на всех, кто пытается ей помочь.

— Ты вообще заткнуться можешь?!

— Нет.

Адель резко поднялась.

— Тогда пошла нахуй.

Саша тоже встала.

— Вот. Именно об этом я и говорю. Ты не умеешь разговаривать нормально, поэтому сразу начинаешь...

Адель в раздражении резко толкнула её.

Саша отшатнулась на шаг и тут же повернулась обратно.

— Ты совсем ахуела?!

— Не подходи ко мне!

Голоса моментально стали громче. Саша сделала шаг вперёд, Адель тоже, и ситуация за несколько секунд перестала быть обычной ссорой.

— Девочки, хватит! — кто-то крикнул со стороны.

Но они уже почти не слышали.

— Ты вообще себя со стороны видишь?! — бросила Саша.

— А ты себя видишь?!

— Да я хотя бы не делаю вид, что мне всё можно!

— Блять, отъебись от меня!

Адель сново резко оттолкнула Сашу от себя, и после этого в комнате поднялся настоящий шум. На крики начали сбегаться остальные девочки.

— Эй! Эй, вы чего?!

Кто-то попытался встать между ними, но обе были слишком заведены.

Из комнат выбежали ещё несколько девушек. Через несколько секунд появились операторы, камеры которых тут же направились в сторону происходящего.

— Девочки, спокойно! — громко потребовал кто-то из редакторов. Но Адель всё ещё пыталась перекричать Сашу.

— Ты не имеешь права говорить мне, что я разъебу Мишель жизнь!

— А ты не имеешь права так с ней обращаться!

— Это тебя не должно ебать!

— Хватит! — уже несколько голосов разом попытались остановить их.

Настя подошла к Саше, а Катя и Люда встали перед Адель, не давая им снова приблизиться друг к другу.

Адель тяжело дышала, руки дрожали от злости. Она посмотрела на Сашу через плечи остальных.

— Ненавижу, когда вы все лезете туда, куда вас не просили.

_______________

Адель влетела в комнату и с силой захлопнула за собой дверь.

Она даже не посмотрела, закрылась ли она до конца. Просто прошла несколько шагов вперёд и резко остановилась посреди комнаты.

Внутри всё ещё кипело. Злость, обида, бессилие — всё смешалось в один тяжёлый комок, от которого хотелось что-нибудь разбить. Она провела ладонями по лицу, тяжело выдохнула и несколько раз прошлась туда-сюда по комнате.

Перед глазами снова стояла Саша. А потом её собственные слова.

Она до сих пор не могла понять, почему так сильно взорвалась. Вернее, понимала.

Её бесило, что кто-то вмешался. Бесило, что Саша и Настя разговаривали с Мишель. Бесило, что после этого Мишель начала ещё сильнее сомневаться в том, что происходит между ними. И больше всего бесило то, что сама Адель ничего не могла с этим сделать.

Она остановилась возле кровати и села, упершись локтями в колени.

— Блять...

Дверь снова распахнулась. Адель резко подняла голову. На пороге стояла Мишель. По её лицу сразу было понятно — она тоже пришла не для спокойного разговора.

— Что за хуйня вообще?!

Адель устало закатила глаза.

— Только не начинай.

— Нихуя подобного блять! — Мишель захлопнула дверь за собой. — Потому что я хочу понять, какого хуя здесь происходит!

— Ничего не происходит.

— Ничего?! — Мишель нервно усмехнулась. — Я захожу, а там Саша орёт, девочки вас разнимают, операторы всё снимают! Это, по-твоему, «ничего»?!

Адель резко поднялась.

— Она полезла не в своё дело.

— И поэтому ты решила устроить скандал?

— Она сказала мне, что вы разговаривали обо мне!

Мишель на секунду замолчала.

— И что?

— И что?! — Адель повысила голос. — Вы обсуждали наши отношения за моей спиной!

— Я не обязана спрашивать у тебя разрешения на разговор!

— Я этого не говорила!

— А звучит именно так!

— Блять, Мишель, ты вообще понимаешь, что они тебе наговорили?!

— Я прекрасно понимаю, что они мне сказали!

— Тогда какого хуя ты после этого решила, что между нами ничего не будет?!

Мишель резко замолчала. Адель тяжело дышала, сама уже понимая, что разговор снова пошёл совсем не туда. Но остановиться не могла.

— Вот! — Адель нервно махнула рукой. — Вот об этом я и говорю!

— Адель, я сама решила, что не хочу начинать здесь отношения.

— После их разговора!

— Даже если после! — Мишель тоже сорвалась. — Это всё равно моё решение!

— А я где в этой истории, блять?! Я пытаюсь разобраться!

— Так разбирайся со мной, а не с Сашей!

Адель на секунду замерла. Мишель тяжело дышала напротив неё.

— Ты понимаешь, как это выглядит? — продолжила она. — Ты не поговорила со мной нормально, зато пошла разбираться с Сашей.

— Потому что она полезла туда, куда её не просили!

— Она сказала своё мнение!

— Мне плевать на её мнение!

— А мне нет!

Адель резко посмотрела на неё.

— Что?

— Мне не плевать, Адель! — Мишель повысила голос ещё сильнее. — Потому что, может быть, она в чём-то права!

Эти слова будто на секунду выбили воздух из комнаты. Адель застыла.

— В чём?

Мишель замолчала.

— Ну? — Адель смотрела прямо на неё. — В чём она права?

— В том, что мы не понимаем, что делаем.

— Я понимаю.

— Нет!

— Да!

— Ты даже сейчас не понимаешь, почему так злишься!

Адель сжала кулаки.

— Потому что мне не нравится, когда люди лезут в наши отношения!

— А у нас вообще есть отношения?!

Мишель поняла, что сказала это слишком резко, но ей было уже все равно. Стрела была уже выпущена из лука.

— Вот именно, — тихо добавила она. — Мы сами не знаем, что между нами.

Адель отвела взгляд.

Мишель выдохнула и уже чуть тише продолжила:

— Поэтому не надо воевать со всеми вокруг из-за того, чего мы сами ещё не определили.

Адель молчала.

Она чувствовала, как злость постепенно уступает место тому самому неприятному чувству, которое появлялось каждый раз, когда Мишель говорила ту самую правду. Потому что спорить с ней становилось всё сложнее.

— Я просто не хочу, чтобы они всё испортили, — наконец тихо сказала Адель.

Мишель посмотрела на неё. Мишель несколько секунд смотрела на неё, потом устало провела ладонью по волосам.

— Не устраивай войну со всем проектом.

Адель впервые за весь разговор едва заметно усмехнулась.

— Саша сама нарывалась.

Мишель закатила глаза.

— Господи, Адель...

И несмотря на всё напряжение, на секунду в комнате стало чуть легче.

Мишель несколько секунд смотрела на неё, будто пыталась понять, стоит ли вообще продолжать этот разговор. В комнате всё ещё ощущалось напряжение после их криков. Воздух казался тяжёлым, душным, хотя окно было приоткрыто, а за стеклом тихо шумел вечер.

Адель стояла напротив, скрестив руки на груди. Она уже не выглядела такой агрессивной, как несколько минут назад, но напряжение никуда не исчезло. Плечи оставались поднятыми, пальцы то сжимались, то расслаблялись, а взгляд постоянно ускользал в сторону.

— Не смешно, — наконец произнесла Мишель.

Адель едва заметно нахмурилась.

— Я и не смеюсь.

— Ты опять всё сводишь к Саше.

— Потому что именно с неё всё началось.

— Нет, Адель.

Мишель покачала головой и сделала несколько шагов по комнате. Она будто пыталась выпустить из себя остатки раздражения, прежде чем снова посмотреть на девушку.

— Это началось не из-за Саши.

Адель ничего не ответила.

— Это началось из-за нас.

Адель медленно отвела взгляд.

Слово «нас» почему-то всегда действовало на неё странно. Вроде бы обычное слово, но когда его произносила Мишель, внутри всё начинало неприятно и одновременно приятно сжиматься.

— Мы уже это обсуждали, — тихо сказала Адель.

— Нет.

Мишель посмотрела ей прямо в глаза.

— Мы как раз нихуя это не обсудили.

Адель устало усмехнулась.

— А что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Какую?

— Твою.

— Я не знаю, что тебе сказать.

Адель на несколько секунд замолчала.

Мишель стояла напротив, не отводя взгляда. В её лице уже почти не осталось прежней злости. Только усталость и желание наконец разобраться, что происходит между ними.

— Почему ты так реагируешь? — спросила она.

— На что?

— На всё.

Адель нахмурилась.

— На Катю. На Сашу. На Настю. На мои разговоры с ними. На то, что кто-то вообще говорит обо мне рядом с тобой.

— Потому что меня это бесит.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что я хочу понять почему.

Адель тяжело вздохнула.

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Нет.

— Адель.

— Я сказала, не знаю!

Она снова повысила голос, но уже не так резко, как раньше. После этого сразу отвернулась, словно сама испугалась своей реакции.

— Блять... — тихо пробормотала она.

Мишель не стала отвечать сразу.

Адель провела ладонью по лицу и несколько секунд просто стояла молча.

— Я правда не знаю, что со мной происходит, — наконец сказала она. — Я не знаю, почему меня так бесит Катя. Не знаю, почему я сорвалась на Сашу. Не знаю, почему мне хочется послать нахуй любого человека, который начинает говорить о тебе.

Мишель внимательно слушала.

Адель сглотнула.

— И я не знаю, почему меня так задело то, что ты сказала.

— Что именно?

Адель подняла глаза.

— Что между нами на проекте ничего не будет.

Мишель замерла. Несколько секунд она ничего не говорила.

— Я думала, ты злишься из-за Саши.

— Я злюсь из-за всего сразу.

Адель опустила взгляд.

— Но больше всего... из-за этого.

Мишель медленно выдохнула.

— Тогда почему ты сама сказала, что мы не будем друзьями?

Вопрос оказался слишком прямым. Она могла снова уйти от ответа. Могла сказать, что была злой, что не подумала, что просто сорвалась.

Но сейчас почему-то не получилось.

— Не знаю.

— Адель...

— Потому что я испугалась.

Мишель чуть нахмурилась.

— Чего?

Адель долго молчала.

Она смотрела куда-то в сторону окна, за которым уже начинало темнеть. На стекле остались мелкие следы от дождя, а свет из коридора тонкой полосой падал на пол.

— Того, что всё это для тебя просто, — наконец сказала она.

Мишель несколько секунд молчала.

— А ты думаешь, для меня это просто?

Адель подняла на неё глаза.

— Я не знаю.

— Вот именно.

Мишель подошла ближе, но остановилась на расстоянии нескольких шагов.

— Я тоже не знаю, что будет потом.

Адель внимательно слушала.

— Я не хочу однажды выйти отсюда и понять, что мы чувствовали что-то только потому, что жили в одной комнате, постоянно находились рядом, проходили через всё это вместе и просто не могли друг от друга отойти.

— Поэтому ты хочешь ждать.

— Да.

— До конца проекта.

— Да.

Адель медленно кивнула. Ей было неприятно это слышать, но теперь она хотя бы понимала причину.

— Хорошо.

Мишель слегка удивлённо посмотрела на неё.

— Хорошо?

— Да.

— И ты больше не будешь из-за этого устраивать скандалы?

Адель отвела взгляд.

— Постараюсь.

— Это не очень убедительно.

— А что ты хочешь от меня услышать?

— Например: «Мишель, я больше не буду устраивать драки из-за твоих разговоров с другими людьми».

Адель фыркнула. Мишель впервые за весь разговор улыбнулась.

— Господи, Адель...

Уголки губ самой Адель тоже дрогнули.

Совсем немного. Но этого хватило, чтобы напряжение в комнате наконец начало спадать.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Мишель первой отвела взгляд.

— Иди сюда.

Адель нахмурилась.

— Зачем?

— Просто иди.

— Миш...

— Адель.

В её голосе уже не было приказа. Только тихая просьба. Адель несколько секунд колебалась, а потом всё-таки сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Остановилась рядом.

Мишель посмотрела на неё сверху вниз и тихо сказала:

— Я не хочу с тобой ругаться.

Адель сглотнула.

— Я тоже.

Адель смотрела на Мишель и впервые за долгое время не знала, что сказать.

Все слова будто закончились.

Осталась только усталость.

И то странное чувство, которое появлялось рядом с Мишель каждый раз, когда между ними наконец исчезало напряжение.

Мишель первой сделала шаг навстречу.

Совсем небольшой.

— Иди сюда, — тихо сказала она.

Адель посмотрела на неё, словно не сразу поняла. Но спрашивать больше не стала. Она сделала шаг вперёд.

Мишель обняла её.

Сначала осторожно, почти неуверенно, будто оставляя Адель возможность отстраниться, если та этого захочет.

Но Адель не отстранилась. Наоборот. Она замерла всего на несколько секунд, а затем медленно расслабила плечи и обняла Мишель в ответ. И всё напряжение, которое она держала в себе весь вечер, будто начало уходить.

Адель прикрыла глаза.

Ей вдруг стало настолько спокойно, что даже собственные мысли впервые перестали кричать.

Не было этого бесконечного вопроса о том, что между ними происходит и что будет после проекта.

Только Мишель рядом.

Тёплая, настоящая. Та самая, из-за которой Адель могла за несколько минут перейти от раздражения к совершенно необъяснимому спокойствию. Мишель тихо выдохнула и чуть крепче обняла её.

— Я правда не хочу с тобой ругаться, — пробормотала она.

Адель чуть улыбнулась.

— Я тоже.

Несколько секунд они молчали.

—Даже когда это очень непросто.

Адель покачала головой, но улыбка всё равно осталась на её лице. Мишель немного отстранилась, но рук не убрала. Она посмотрела на Адель и заметила, что та впервые за весь вечер выглядит действительно спокойно.

— Ты всё ещё злишься?

Адель задумалась.

— На Сашу — да.

Мишель фыркнула.

— А на меня?

Адель сразу посмотрела ей в глаза.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Мишель заметила это и мягко улыбнулась.

— Хорошо.

Адель опустила взгляд. Она чувствовала, как внутри снова появляется это странное тепло. Не такое резкое, как раньше, когда Мишель случайно касалась её руки или улыбалась ей. Сейчас оно было спокойным, будто после целого дня шума она наконец вернулась туда, где ей было хорошо.

Адель осторожно положила ладонь Мишель на спину.

— Прости меня.

Мишель слегка отстранилась.

— За что?

— За сегодня.

— Это всё?

— За всё остальное тоже.

Мишель некоторое время смотрела на неё.

— А конкретнее?

Адель задумалась, а потом тихо усмехнулась:

— Не заставляй меня.

— Почему?

— Потому что я до завтра перечислять буду.

Мишель рассмеялась. Адель тоже улыбнулась и эта улыбка была совсем другой — не той нервной, которую она пыталась скрыть, и не той, что появлялась после очередной колкости.

Просто искренней. Мишель снова обняла её, уже увереннее.Адель ответила почти сразу. На этот раз между ними не осталось прежней неловкости. Они просто стояли посреди комнаты, позволяя себе несколько минут ничего не решать.

Она не знала, что будет после проекта. Не знала, изменятся ли их отношения, смогут ли они когда-нибудь назвать то, что между ними происходит, чем-то определённым. Но сейчас ей впервые за весь день не хотелось искать ответы. Потому что Мишель всё ещё была рядом. И пока они стояли вот так, в тишине их комнаты, этого было достаточно. По крайне мере, пока.

____________

фух, ребят, это вообще ужас 😭 я даже ничего толком сказать не могу. глава получилась очень эмоциональной, потому что я сама сейчас на эмоциях, и, кажется, всё это каким-то образом перетекло в текст.

работа, выборы в госдуму, блокировка Аделич Территори ХАХАХАХАХАХ — короче, всё повлияло на эту главу, но я рада хотя бы одному — между ними всё хорошо 🥹

с публикацией в фик бук, к сожалению, снова очень много проблем. я уже сама не понимаю, почему всё настолько сложно 😭

и ещё вопросов по этой главе накопилось очень много, поэтому предлагаю всё обсудить в комментариях в телеграм-канале @Adelk's house. там же можете поделиться своими теориями, мыслями и всем, что вы думаете о происходящем 👀

приятного прочтения, мои хорошие!