«Слишком близко»

Тяжёлое серое небо медленно затягивало двор коттеджа, а в комнате ещё царил приятный полумрак.

Первой проснулась Адель. Комната была непривычно тихой. Она машинально посмотрела на соседнюю кровать.

Мишель ещё спала.

Одеяло почти полностью съехало на пол, одна рука свисала с края кровати, волосы беспорядочно рассыпались по подушке.

Ещё неделю назад Адель обязательно подумала бы, что человек так спать не может.

Сейчас...

Она просто отвернулась.

Спокойно встала.

Достала из шкафа форму.

Аккуратно застелила свою кровать.

Забрала полотенце и молча ушла в ванную.

Когда она вернулась обратно, Мишель уже сидела на кровати.

Сонная.

Растрёпанная.

Она медленно натягивала носки, даже не поднимая головы.

В комнате снова воцарилась тишина.

Обе двигались настолько привычно, словно давно выучили расписание друг друга.

Пока одна сушила волосы, вторая открывала шкаф.

Пока одна складывала полотенце, другая застёгивала рубашку.

Они ни разу не столкнулись.

Ни разу не посмотрели друг на друга.

Будто между ними существовала какая-то невидимая договорённость.

Не замечать.

Не говорить.

Не вспоминать.

Мишель первой нарушила тишину.

Но не потому, что хотела поговорить.

— Ты закончила?

Голос прозвучал ровно.

Спокойно.

Без раздражения.

Она смотрела не на Адель.

На зеркало.

— Да.

Так же спокойно ответила та.

Мишель молча взяла расчёску и подошла к зеркалу.

Адель сразу сделала шаг в сторону.

Освободив место.

И снова тишина.

Короткие.

Безликие слова.

Так обычно разговаривают люди, которые работают в одном офисе.

Или случайные соседи.

Но точно не те, кто всего четыре дня назад сидел ночью на холодном полу ванной комнаты, разговаривая о самых страшных вещах в своей жизни.

Ни одна из них больше не вспоминала тот разговор.

Будто его никогда не существовало.

Мишель быстро заплела волосы.

Надела пиджак.

Проверила, всё ли лежит в рюкзаке.

— Я пошла.

Она сказала это уже стоя в дверях.

Не оборачиваясь.

— Угу.

Только и ответила Адель.

Дверь тихо закрылась.

В комнате снова стало пусто.

Адель ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Потом медленно подошла к окну.

Во дворе Мишель уже догнала Настю и Люду.

Через мгновение девушки вместе рассмеялись над какой-то шуткой.

Она снова улыбалась.

Так же легко.

Так же искренне.

Будто всего несколько минут назад между ними не существовало этой ледяной тишины.

_____

Автобус медленно съехал с трассы и, покачиваясь на разбитой проселочной дороге, остановился посреди совершенно незнакомой местности. Девушки одна за другой начали подниматься со своих мест, пытаясь разглядеть через запотевшие окна, куда именно их привезли на этот раз. Никто не узнавал это место. Ни у кого не было даже приблизительных догадок, какое испытание могло ждать их здесь.

Когда двери автобуса открылись, прохладный воздух мгновенно ворвался внутрь салона.

После душного помещения он показался почти ледяным.

Над рекой висел густой утренний туман, который медленно стелился по воде и расползался вдоль высокого берега. Небо было полностью затянуто серыми облаками, сквозь которые не пробивалось ни одного солнечного луча. Мелкий моросящий дождь лениво падал сверху, оседая холодными каплями на волосах, ресницах и одежде девушек. Ветер то усиливался, то снова стихал, заставляя воду покрываться мелкой рябью.

Прямо перед ними шумела широкая река.

Через неё проходил длинный металлический мост, уходящий далеко вперёд. Он выглядел массивным и одновременно каким-то пугающим. Под ним бурлила тёмная вода, а высота была такой, что некоторые девушки уже сейчас невольно старались не смотреть вниз.

— Что-то мне это уже не нравится... — тихо пробормотала Люда, кутаясь в куртку.

— Даже слишком не нравится, — поддержала Диана, невольно поёжившись от холода.

Девушки постепенно выстроились в одну линию.

Напротив них, держа в руках прозрачный зонт, уже стояла Елена Анатольевна. Несмотря на дождь и прохладную погоду, психолог, как всегда, выглядела удивительно спокойно и приветливо.

Она тепло улыбнулась девушкам.

— Здравствуйте, девочки!

— Добрый день.

— Здравствуйте.

Послышались почти одновременно голоса.

Елена Анатольевна внимательно оглядела оба факультета, медленно переводя взгляд с одного лица на другое. Через несколько секунд она слегка нахмурилась.

— У меня такое ощущение, что в чёрном факультете кого-то не хватает.

Девушки молча переглянулись.

Лида сделала небольшой шаг вперёд.

— Не хватает Ирины Зыгарь.

Ира Крылова почти сразу продолжила:

— Она отказывается проходить испытание.

Услышав это, Мишель невольно вспомнила утренние сборы.

Ещё тогда что-то показалось ей странным.

Редакторы торопливо собирали девушек возле трейлеров, все привычно суетились, переодевались, смеялись, спорили между собой, а Ира сидела отдельно. Она была непривычно бледной. Руки заметно дрожали, губы побелели, а взгляд казался совершенно пустым.

Когда пришло время выходить на площадку, Зыгарь напрочь отказалась покидать трейлер.

Девочки подходили к ней одна за другой.

Пытались уговорить.

Поддержать.

Кто-то говорил спокойно.

Кто-то уже начинал раздражаться.

Но Ира лишь отмахивалась, посылала всех подальше и раз за разом повторяла одно и то же:

— Не пойду.

— Так давайте я сама с ней поговорю, — спокойно сказала Елена Анатольевна.

Она передала зонт одному из редакторов и уверенно направилась в сторону трейлера.

Пока психолог разговаривала с Ирой, девушки остались ждать возле автобуса.

Саша стояла рядом с Настей и Мишель.

Чуть поодаль, скрестив руки на груди, молча наблюдала за происходящимм Адель.

Саша первой нарушила молчание.

— Блять... Нахуй она вообще вернулась, если будет себя вот так вести? Так и знала, что из этого ничего хорошего не выйдет.

Мишель тяжело выдохнула.

Она выглядела уставшей после бессонной ночи, но сейчас всё равно не смогла промолчать.

— Видно же, что у неё переломный момент. У неё лютая ломка.

Саша раздражённо закатила глаза.

— Так долечилась бы в рехабе. Нахера возвращаться, если ты не готова выпуститься из клиники, блять?

— Мы всего не знаем, Саш. Не говори так.-ответила Мишель.

Почти сразу раздался спокойный голос Адель.

— Саша права, блять. Зачем возвращаться, если ты даже не можешь попробовать улучшить своё состояние?

Произнося эти слова, она лишь на секунду посмотрела в сторону Мишель.

Та даже не повернула головы.

Будто этого взгляда вообще не существовало.

Хотя где-то внутри всё равно почувствовала его.

Настя тихо покачала головой.

— Мишель права. Каждый заслуживает второго шанса.

Саша театрально всплеснула руками.

— Ой, ути-пути... Божьи ангелочки вы. Даже блевать тянет.

— Пошла ты, Гастелло.

Почти одновременно ответили Настя и Мишель.

Несмотря на лёгкую перепалку, взгляды большинства девушек всё равно были прикованы к трейлеру, возле которого сейчас находилась Елена Анатольевна.

Все понимали, что разговор внутри вряд ли будет простым.

Елена Анатольевна медленно поднялась по ступенькам трейлера и, прежде чем открыть дверь, тихо постучала.

Ответа не последовало.

Она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В небольшом помещении было непривычно тихо.

Обычно перед съёмками здесь царила суета: редакторы что-то обсуждали, девушки поправляли одежду, визажисты торопливо заканчивали макияж. Сейчас же всё пространство будто застыло.

Ира сидела в дальнем кресле, забившись в самый угол.

Она подтянула колени к груди и обняла их обеими руками так крепко, словно пыталась физически удержать себя на месте. Волосы закрывали половину лица, плечи едва заметно подрагивали, а взгляд был устремлён куда-то в пол.

Создавалось впечатление, что девушка вообще не замечает происходящего вокруг.

Елена Анатольевна не стала подходить сразу.

Она спокойно присела на соседнее кресло, оставляя между ними небольшое расстояние.

Несколько секунд просто молчала.

Давала Ире возможность привыкнуть к её присутствию.

— Ирочка...

Очень мягко произнесла она.

— Что с тобой происходит?

Ира даже не подняла головы.

Только едва заметно покачала ею.

— Ничего...

Голос прозвучал настолько тихо, что его почти невозможно было расслышать.

— Давай попробуем поговорить.

Снова спокойно сказала психолог.

— Я здесь не для того, чтобы заставить тебя прыгать. Я здесь, чтобы понять, что сейчас с тобой происходит.

Ира крепче сжала руки вокруг коленей.

— Не хочу...

— Хорошо.

Елена не стала спорить.

— Тогда просто посиди рядом со мной.

Снова повисло молчание.

За стенами трейлера слышались приглушённые голоса девушек, шум реки и редкие порывы ветра.

Прошла почти минута.

Елена Анатольевна не задавала новых вопросов.

Она просто сидела рядом.

И именно эта тишина неожиданно подействовала сильнее любых уговоров.

Ира первой нарушила молчание.

— Не получается...

Она даже не заметила, что начала говорить вслух.

— Что именно?

Очень осторожно спросила Елена.

Ира подняла голову.

Глаза были красными.

Под ними залегли тёмные круги.

Казалось, она не спала уже очень давно.

— Ничего не получается...

Она нервно усмехнулась.

Но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Я всё время прихожу к одному и тому же. Каждый раз. Каждый, блять, раз.

Она раздражённо провела ладонями по лицу.

— Мне уже надоело это всё...

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

— Я просто не хочу.

Голос неожиданно дрогнул.

И почти сразу по щекам покатились слёзы.

Она пыталась их сдержать.

Но уже не могла.

— С четырнадцати лет...

Ира судорожно вдохнула.

— Постоянно пьянство. Постоянно одно и то же.

Она горько усмехнулась.

— Сейчас мне двадцать три. Двадцать три, блять. А в моей жизни до сих пор нет вообще ничего хорошего. Ничего.

Елена Анатольевна внимательно слушала.

Не перебивая.

Не споря.

— Ирочка...

Очень спокойно начала она.

— Менять свою жизнь всегда невероятно тяжело.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Иногда человеку действительно приходится сначала упасть на самое дно. Настолько глубоко, что кажется — дальше уже некуда. Но именно тогда появляется возможность наконец оттолкнуться.

Она мягко улыбнулась.

— Ты всё время говоришь только о прошлом. О том, что уже произошло. О том, что уже невозможно изменить. Но ведь существует ещё и будущее.

Она выдержала небольшую паузу.

— Давай хотя бы попробуем посмотреть туда.

Ира медленно подняла голову.

Слёзы всё ещё текли по лицу.

— А если...

Она запнулась.

— А если у меня не получится?

Елена Анатольевна покачала головой.

— Тогда попробуешь ещё раз.

— А если опять сорвусь?

— Тогда снова встанешь.

— А если...

Ира нервно усмехнулась.

— Я устала вставать.

Психолог несколько секунд молчала.

Потом очень спокойно ответила:

— Тогда разреши кому-нибудь хотя бы немного помочь тебе подняться.

Внутри трейлера снова стало тихо.

Ира смотрела на неё долгим, уставшим взглядом.

Будто пыталась понять, можно ли сейчас хоть кому-то поверить.

— Давай сделаем так.

Предложила Елена.

— Я не прошу тебя сейчас прыгать. Не прошу участвовать. Не прошу ничего доказывать.

Она слегка улыбнулась.

— Просто выйди вместе со мной. Посмотри, как остальные проходят испытание. Если после этого поймёшь, что совсем не готова — мы снова поговорим.

Ира долго молчала.

Очень долго.

Потом устало вытерла ладонями мокрые щёки.

Шумно выдохнула.

— Хорошо...

Она медленно поднялась с кресла.

Ноги всё ещё дрожали.

— Пойдёмте. Я...

Она опустила взгляд.

— Я просто посмотрю.

Елена Анатольевна мягко кивнула.

— Этого сейчас вполне достаточно.

И вместе они вышли из трейлера.

Со стороны девушкам показалось, будто Ира действительно успокоилась.

Но стоило посмотреть ей в глаза чуть внимательнее, становилось понятно — внутри всё ещё продолжалась тяжёлая борьба.

И, возможно, самое сложное для неё только начиналось.

— Итак, мои хорошие...

Елена Анатольевна снова заняла своё место напротив девушек. За её спиной шумела река, лёгкий ветер раскачивал ветви деревьев, а мелкий дождь всё так же неспешно оседал на поверхности воды. Влажный воздух пробирал до костей, но теперь никто уже не обращал на это внимания — всё внимание было приковано к психологу.

— Раз мы все снова в сборе, предлагаю наконец перейти к нашему сегодняшнему занятию.

Она улыбнулась.

— Скажите мне... Что такое смелость?

Несколько секунд девушки молчали, переглядываясь между собой.

Первой руку подняла Лера.

— Риск.

— Почему именно риск?

— Потому что если не рискуешь — ничего и не получишь.

Елена кивнула, принимая ответ.

— Хорошо. Кто ещё?

— Идти в неизвестность, — спокойно сказала Люда. — Когда вообще не понимаешь, что тебя ждёт дальше.

— Делать то, чего ты боишься, — почти сразу добавила Саша.

— Не смотреть на страх, а смотреть на цель, — неожиданно произнесла Мишель. — И всё равно идти вперёд, даже если страшно.

Елена Анатольевна довольно улыбнулась.

— Очень интересные ответы.

Она медленно прошлась взглядом по обеим командам.

— А теперь другой вопрос. Считаете ли вы самих себя смелыми?

— Да! — почти одновременно раздалось сразу несколько голосов.

— Конечно.

— Думаю, да.

— Сто процентов.

Психолог тихо усмехнулась.

— Хорошо. Тогда расскажите мне о самом смелом поступке в своей жизни.

Она посмотрела на девушек.

— Только не торопитесь. Иногда смелость — это совсем не то, что кажется на первый взгляд.

Первой заговорила Мишель.

Она немного задумалась, потом спокойно ответила:

— В семнадцать лет я одна переехала из Нальчика в Москву.

Несколько девушек сразу повернули головы в её сторону.

— Совсем одна? — тихо спросила Диана.

— Совсем.

Мишель кивнула.

— Без друзей. Без родственников. Без понимания, получится ли вообще что-нибудь. Просто однажды поняла, что если останусь дома, то никогда не построю ту жизнь, которую хочу.

Она слабо улыбнулась.

— Уже почти два года живу там одна.

Следующей заговорила Ира Крылова.

— Я постоянно играю со скоростью.

Она пожала плечами так, будто говорила о чём-то совершенно обычном.

— Иногда разгоняюсь до ста восьмидесяти... ста девяноста.

— Господи... — тихо выдохнула Настя.

— И тебе не страшно? — удивилась Люда.

— Страшно бывает только потом.

Усмехнулась Ира.

— Когда уже остановилась.

По рядам девушек пробежали смешки.

— А я... — Саша театрально подняла руку. — Из позитивного в прошлом году прыгнула с парашютом с четырёх тысяч метров.

Последнюю фразу она специально произнесла тоненьким, почти мультяшным голосом, активно размахивая руками и изображая собственный восторг.

— Представляете?

Она широко раскрыла глаза.

— Очень эмоционально.

— Я старалась.

Серьёзно кивнула Саша.

Когда смех немного стих, психолог снова стала серьёзной.

Она несколько секунд смотрела на девушек, словно специально давая им возможность самим подумать над только что сказанным.

— А знаете...

Она медленно покачала головой.

— Очень многие ваши истории — это скорее проявление дерзости, безрассудства или любви к адреналину.

Она подняла взгляд.

— Но не смелости.

Улыбки постепенно исчезли.

— Настоящая смелость появляется тогда, когда человек выходит из своей зоны комфорта.

Она постучала пальцем по груди.

— Когда делает шаг туда, куда идти совсем не хочется. Когда приходится сталкиваться лицом к лицу с тем, чего ты действительно боишься.

Она выдержала небольшую паузу.

— Именно поэтому сегодня мы будем тренировать не вашу физическую силу. И даже не вашу выносливость. Мы будем тренировать вашу нервную систему. Вашу способность справляться со страхом.

Девушки сразу заметно напряглись.

Саша перестала улыбаться.

Лера невольно сложила руки на груди.

Люда уже подозрительно косилась в сторону высокого моста.

— Каждая из вас сегодня встретится с акрофобией.

Некоторые девушки непонимающе переглянулись.

— Акрофобия — это страх высоты.

Елена спокойно указала рукой в сторону моста.

Только сейчас многие по-настоящему обратили внимание на его размеры.

Мост действительно оказался значительно выше, чем казалось сначала.

Под ним шумела быстрая река.

Вода казалась почти чёрной из-за пасмурного неба.

Холодный ветер гулял между металлическими конструкциями, заставляя натянутые страховочные тросы тихо звенеть.

Даже смотреть вниз было неприятно.

— Вам предстоит подняться наверх. Каждая из вас должна будет совершить прыжок. Во время прыжка сорвать подвешенный мешочек, внутри которого находится символический предмет, связанный с вашим страхом.

Она улыбнулась.

— Сегодня вы будете бороться не с высотой. Сегодня вы будете бороться сами с собой.

По рядам девушек прошёл тяжёлый вздох.

— Да ну нахуй... — первой тихо пробормотала Люда.

Она нервно посмотрела сначала на мост, потом снова на психолога.

— Я даже отсюда боюсь туда смотреть...

Её руки уже заметно дрожали.

Голос стал значительно тише.

— Нет... Нет-нет-нет...

Мишель машинально посмотрела на Сашу.

Та, наоборот, уже буквально светилась азартом.

«Конечно...» — мысленно усмехнулась Мишель.

«Ей бы только куда-нибудь прыгнуть.»

Сама Мишель тоже не чувствовала особого страха. По крайней мере... ей так казалось. До тех пор, пока она не подняла голову и не посмотрела на самый верх моста.

На секунду внутри неприятно сжалось.

Совсем чуть-чуть.

Но достаточно, чтобы понять...

Сегодня спокойно не будет.

— Вы готовы вступить в бой со своим страхом? — спокойно спросила Елена Анатольевна, переводя взгляд с одного факультета на другой.

Несколько девушек неуверенно переглянулись.

Кто-то нервно усмехнулся.

Кто-то опустил глаза.

Кто-то, наоборот, сделал вид, будто совершенно не переживает.

— Нет... Нет-нет-нет... — первой тихо пробормотала Люда.

Она уже перестала скрывать дрожь в голосе.

Руки заметно тряслись, а взгляд то и дело возвращался к мосту.

— Я вообще не понимаю, как туда залезать...

Лера толкнула её локтем.

— Не ной заранее.

— Легко тебе говорить! Ты вообще без тормозов.

По рядам девушек пробежали смешки.

Елена Анатольевна тем временем повернулась к черному факультету.

— Ирочка...

Она посмотрела прямо на Зыгарь.

— Я всё-таки предлагаю тебе сегодня не участвовать.

Ира резко подняла голову.

— А я захотела.

В голосе прозвучало неожиданное упрямство.

Несколько девушек удивлённо переглянулись.

Саша демонстративно закатила глаза, потом повернулась к Адель и широко улыбнулась так, будто происходящее казалось ей абсолютно предсказуемым.

— Началось...

Адель коротко усмехнулась в ответ.

Мишель, заметив этот обмен взглядами, почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение.

В последнее время подобные переглядки между ними начали её бесить всё сильнее.

Слишком много насмешек.

Слишком много удовольствия от чужих проблем.

Слишком много какого-то неприятного превосходства.

— Блин... Что она несёт? — тихо сказала Настя, наклоняясь к Мишель.

— Я тоже не понимаю... Она что, ебанулась? — так же тихо ответила та, продолжая смотреть только на Иру.

Елена Анатольевна спокойно подошла ближе.

— Ирочка, как специалист я считаю, что сейчас это испытание слишком сильное для тебя.

— Ну почему?

Ира сразу повысила голос.

— Ну вот опять!

Она нервно развела руками.

— Вы сами меня сюда притащили! Сами вернули! Так зачем теперь запрещаете?

Её голос начал дрожать.

— Ну я же хочу!

Девушки молча переглянулись.

Адель всё это время стояла неподвижно, но по тому, как напряглась её челюсть и заходили желваки, было понятно — терпение стремительно заканчивается.

— Я, блять, боюсь всего! — почти закричала Ира.

По щекам снова покатились слёзы.

— Да ну нахуй мне оно надо?!

Она резко развернулась и быстрым шагом пошла прочь.

— Подожди, Ира! Подожди! — сразу крикнула вслед психолог.

Но Зыгарь уже почти бежала через поле.

Охранники быстро догнали её, пытаясь спокойно остановить.

Елена Анатольевна подошла следом.

— Ирочка, послушай меня.

— Нет!

Ира уже практически кричала.

Она вырывалась из рук охраны, судорожно махала руками и будто совсем перестала слышать окружающих.

— Я не хочу вас слушать!

— Ирочка...

Психолог старалась говорить максимально спокойно.

— Тебе сейчас нельзя прыгать.

— Почему?!

Она резко повернулась к ней.

— Потому что я хуйня какая-то, да?!

— Нет.

Твёрдо ответила Елена.

— Потому что если ты сейчас прыгнешь, это может очень плохо закончиться для твоей психики.

Но Ира уже не слышала.

Она плакала.

Кричала.

Вырывалась.

Пыталась уйти.

Редакторы переговаривались между собой.

Кто-то уже предлагал вызвать врача.

Кто-то принёс успокоительное.

Но почти сразу было принято решение ничего ей не колоть прямо здесь.

Через несколько минут редакторы приняли другое решение.

Иру должны были отвезти в больницу.

Всё это происходило буквально на глазах у остальных девушек.

Кто-то молчал.

Кто-то растерянно смотрел вслед.

Кто-то тихо обсуждал происходящее между собой.

И именно тогда Мишель услышала чей-то смешок.

Потом ещё один.

Она резко повернула голову.

Несколько девушек негромко переговаривались между собой, улыбаясь происходящему.

Что-то внутри оборвалось.

— Вы чё, ебнулись, блять?!

Голос Мишель прозвучал так резко, что разговоры мгновенно стихли.

Все одновременно посмотрели на неё.

— Человеку хуёво, а вы как себя ведёте?

Раздражение накатывало волнами.

Каждое следующее слово словно само рвалось наружу.

— Вы вообще нормальные?!

Она уже не могла остановиться.

— Вместо того чтобы хотя бы попытаться её поддержать, вы стоите и ржёте! Серьёзно?! У вас вообще хоть что-нибудь человеческое осталось?!

Лида резко вскинула голову.

— А ты схуяли лезешь?!

— На своё поведение сначала посмотрите, блять!

Мишель уже почти кричала.

— Человеку из вашего же факультета хуёво! Вашему человеку! А вы вместо того, чтобы быть рядом, устраиваете цирк! Нормально вообще?!

Каждое слово выходило всё жёстче предыдущего.

Она чувствовала, как внутри постепенно становится легче.

Будто злость наконец находила выход.

— Ахуенный из тебя лидер, блять!

Показав большой палец в сторону Лиды, почти выплюнула она.

— Просто охуенный!

Катя инстинктивно сделала шаг вперёд.

— Мишель...

Она хотела подойти.

Но в следующую секунду чья-то рука резко остановила её.

Адель.

Её пальцы намертво сжали локоть Кати.

Так резко, что та даже поморщилась.

— Не лезь.

Спокойно сказала Адель, продолжая смотреть только на Мишель.

Потом перевела взгляд на неё.

И процедила сквозь зубы:

— Успокойся, блять. Хочет играть из себя мать Терезу... Тебя это вообще не ебёт.

Катя резко дёрнула рукой.

— Руку мою отпусти. Ты чё, ахуела?

Адель сразу разжала пальцы.

Но продолжала смотреть только на Катю.

В этот момент к девушкам уже практически подбежали редакторы.

— Так! Все успокоились! Только ещё одного концерта нам здесь не хватало!

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Мишель тяжело дышала.

Она стояла словно вкопанная. В голове неожиданно появилась совсем другая мысль. Почему Адель вообще так резко схватила Катю? Почему не дала ей даже шаг сделать? Почему она так реагирует каждый раз, когда Катя оказывается рядом?

Ответа не было.

Но теперь этот вопрос окончательно засел у неё в голове.

«Я обязательно потом спрошу Катю...»

Елена Анатольевна, убедившись, что конфликт погас, снова повернулась к девушкам. Она глубоко вдохнула.

Будто сама собиралась с мыслями после произошедшего.

— Ну а мы с вами, мои дорогие...

Она попыталась вернуть прежнее спокойствие.

— Продолжаем наше испытание.

Её взгляд остановился на чёрном факультете.

— Адель у нас идет первая.

Послышался ее тонкий смех, словно наигранный.

Мишель невольно улыбнулась, но резко себя отдернула.

______

На Адель аккуратно надели страховочную систему, закрепили все карабины и ещё раз проверили ремни. Она молча наблюдала за тем, как инструктор затягивает крепления, потом сама натянула защитный шлем и привычным движением защёлкнула застёжку под подбородком. Снаружи она выглядела почти невозмутимой, но стоило ей опустить голову и посмотреть вниз, как внутри всё неприятно сжалось.

Мост казался гораздо выше, чем снизу.

Намного.

Она медленно начала подниматься по металлической лестнице, стараясь не смотреть вниз. Каждый шаг отдавался глухим звоном под ногами, а ветер становился всё сильнее. Холодные капли дождя попадали в лицо, скатывались по щекам и смешивались с выступившей испариной.

— Блять... как высоко нахуй... — выдохнула она уже вслух, даже не пытаясь скрыть собственный страх.

Внизу почти одновременно раздались голоса девушек.

— Давай, Адель!

— Ты сможешь!

— Мы с тобой!

Они хлопали в ладоши, кричали, свистели, стараясь перекричать шум реки и ветер.

Все.

Кроме Мишель.

Она стояла немного в стороне, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. Не потому что ей было смешно. Просто внутри всё было слишком запутано, чтобы сейчас кричать вместе со всеми.

Саша мельком посмотрела на неё, словно без слов предлагая присоединиться.

Мишель лишь едва заметно покачала головой.

Не сейчас.

Адель тем временем подошла к самому краю платформы.

Под ногами оставалась только металлическая решётка, а дальше — пустота. Внизу шумела холодная река, ударяясь о бетонные опоры моста.

Она осторожно выглянула вниз.

И сразу же отшатнулась.

— Тут пиздец высоко... — почти шёпотом повторила она собственные мысли.

Перед ней стояла небольшая металлическая ступенька, на которую нужно было подняться, чтобы сделать шаг в пустоту. Инструктор спокойно объяснял порядок действий, но слова проходили мимо.

Она почти ничего не слышала.

Руки начали дрожать сами собой.

Ладони вспотели.

Она одной рукой крепко вцепилась в страховочный трос, второй машинально схватилась за сопровождающего.

Внизу девушки продолжали кричать.

— Давай!

— Ты сможешь!

— Мы в тебя верим!

Адель нервно усмехнулась.

— Блять... ну почему я первая, блять...

— Давай без мата, зай! — громко крикнула снизу Саша.

— Да я не могу! Какой без мата, блять?!

Несколько девушек невольно рассмеялись, хотя напряжение ощущалось абсолютно у всех.

— Адель! Ты справишься! — закричала Лида.

— Бляяять... нахуй... сука...

Она осторожно поднялась на небольшое ограждение.

Теперь под ногами почти ничего не было.

Только ветер.

Только пустота.

Только шум воды далеко внизу.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышали даже снизу.

Она тяжело дышала.

Очень тяжело.

Каждый вдох давался всё труднее.

Она чувствовала, как начинают дрожать ноги.

И впервые за долгое время ей действительно стало страшно.

По-настоящему.

Без показной серьезности.

Без привычной уверенности.

Она повернула голову к оператору.

— Я щас разревусь нахуй... Поехали... новая стадия, блять...

Она попыталась усмехнуться.

Не получилось.

На глазах неожиданно выступили слёзы.

Совершенно не к месту.

Она раздражённо попыталась стереть их тыльной стороной ладони.

Но они всё равно продолжали появляться.

— Чем дольше стоишь, тем сложнее, — громко сказала Елена Анатольевна снизу. — Прими решение для себя, Адель!

Эти слова прозвучали очень чётко.

Но легче не стало.

Наоборот.

Она вдруг поняла, что ещё немного — и действительно попросит снять её обратно.

Мишель всё это время внимательно наблюдала за ней.

Она видела каждое движение.

Видела, как дрожат её руки.

Как та всё чаще смотрит вниз.

Как с каждой секундой становится всё тяжелее сделать этот последний шаг.

И в какой-то момент сама не заметила, как вышла вперёд.

Забыв обо всём.

О ссоре.

О молчании.

О словах.

— Адель!

Голос прозвучал неожиданно громко.

Настолько, что многие девушки сразу повернули головы.

— Давай! Ты правда сможешь! Мы все в тебя верим!

На мосту будто всё остановилось.

Адель автоматически посмотрела вниз.

И увидела именно её.

Мишель стояла чуть впереди остальных, запрокинув голову вверх.

Она не улыбалась.

Не шутила.

В её глазах было только одно.

Искренняя вера.

И поддержка.

Что-то тёплое неожиданно разлилось внутри.

Совсем ненадолго.

Но этого оказалось достаточно.

Саша, словно решив не делать из этого момента ничего особенного, тоже шагнула вперёд.

— Давай, зайчик! Мы все в тебя верим! Ты реально сможешь!

Остальные девушки сразу подхватили.

— Давай!

— Вперёд!

— Ты сильная!

Адель глубоко вдохнула.

Закрыла глаза.

Открыла.

И наконец отпустила ограждение.

Шаг.

Прыжок.

— ААААААА, БЛЯЯЯЯЯТЬ!

Она полетела вниз.

Страх мгновенно сменился оглушительным выбросом адреналина.

Ветер ударил в лицо.

Страховка резко натянулась.

Тело качнуло над рекой.

— УОООО!

— ДААА!

— УМНИЦА!

Снизу раздался настоящий взрыв криков.

Но уже через секунду лицо Адель исказилось.

Она резко вытянула руку.

Почти поймала мешок.

Коснулась его кончиками пальцев.

Но...

Не успела.

Он остался висеть.

— ДА БЛЯТЬ!

Она закричала так громко, что голос эхом разнёсся над рекой.

— Я НЕ СХВАТИЛА ЭТОТ БЛЯДСКИЙ МЕШОК!

Она продолжала раскачиваться над водой, бессильно ударяя рукой по воздуху.

Внутри всё сжалось.

Она не думала сейчас о высоте.

Не думала о страхе.

Она думала только о том, что не справилась.

Не смогла.

Когда инструкторы медленно опустили её вниз, Саша первой бросилась к ней и крепко обняла.

— Ты охуенная, слышишь?

Следом подошла Люда.

Потом Диана.

Потом Лида.

Каждая пыталась сказать хоть что-то.

— Аделька, ты молодец. Я бы вообще не смогла.

— Ты хотя бы прыгнула.

— Это уже победа.

Она слышала их.

Но будто через толщу воды.

Всё проходило мимо.

И только потом она подняла глаза.

Мишель стояла чуть поодаль.

Не подходила.

Не вмешивалась.

Просто смотрела на неё.

И почему-то именно в этот момент Адель поймала себя на совершенно глупой мысли.

Она ждала.

Ждала, что Мишель тоже подойдёт.

Скажет хоть что-нибудь.

Так же, как подошли остальные.

Но этого не произошло.

Мишель так и осталась стоять на расстоянии.

И почему-то именно это задело сильнее, чем не сорванный мешок.

Впервые за всё утро их взгляды встретились.

И никто не отвёл глаза первым.

—Так, теперь Диана.-проговорила Елена.

______

—Саш, ты боишься высоты? — спросила психолог.

Саша стояла на мосту, уверенная в себе, с привычной самоуверенной улыбкой на лице. Казалось, ее вообще не волновало то, что она сейчас делает и какая высота находится под ее ногами. Она выглядела так, словно это просто очередное испытание, которое она обязана пройти.

—Неа! — прокричала она вниз, даже не пытаясь скрыть свою уверенность.

Гостелло залезла на перекладину, но когда ее взгляд случайно упал вниз, внутри что-то неприятно сжалось. Впервые за все время она почувствовала настоящий страх, который пытался взять над ней верх. Она замерла на несколько секунд, пытаясь перебороть себя.

—Давай, Саш, нам нужна эта штука! — прокричала Мишель снизу, стараясь придать ей уверенности.

Саша посмотрела на мешок, который висел впереди нее, и сразу же поставила себе цель. Она привыкла добиваться того, чего хочет, и даже сейчас страх не мог заставить ее отступить.

Гостелло начала готовиться к прыжку, осторожно двигаясь вперед. Она пыталась рассчитать расстояние, сделать правильный рывок, но внутри все равно было тревожно. Однако она собралась с силами, глубоко вдохнула и, отбросив сомнения, прыгнула вперед.

Ее руки вытянулись, и в последний момент она смогла схватить мешок.

Девочки тут же начали кричать и поддерживать ее, радуясь тому, что у нее получилось.

—Уооо, молодец!

—Давай-давай, умница!

Саша спустилась обратно к девочкам, и на ее лице появилась искренняя улыбка. Она была счастлива не только из-за того, что достала мешок, а еще и потому, что смогла перебороть тот страх, который неожиданно появился внутри.

—Ну что ж, пока розовые лидируют, — сказала Елена.

—Катя точно возьмет, — уверенно ответила Ира.

Катю подняли на мост, и в отличие от Саши она сразу показала, насколько ей тяжело. Ее тело напряглось, дыхание стало сбиваться, а внутри постепенно нарастала паника. Она смотрела вниз и пыталась понять, сможет ли действительно сделать шаг вперед.

—Кать, ты боишься высоты? — спросила Лида.

—Я не знаю, блять, — выдохнула Катя, чувствуя, как ком подступает к горлу.

У нее появился шум в ушах, будто весь окружающий мир стал каким-то далеким и приглушенным. Она пыталась сосредоточиться только на цели впереди, но страх все равно не хотел отпускать.

—Ты справишься, Кать, ты сможешь, — подавшись вперед, громко закричала Мишель.

Адель, услышав эти слова, словно застыла. Она смотрела на Мишель и неожиданно вспомнила, что когда-то эти же самые слова звучали из ее уст, но были направлены уже на нее, на Адель. Тогда Мишель тоже пыталась поддержать ее, заставить поверить в себя, и Шайбакова вдруг поняла, что дело было не в каких-то особенных чувствах — Мишель просто была такой. Она хотела помогать, хотела поддерживать людей рядом с собой, так же как поддерживала всех остальных.

Но от этой мысли становилось только хуже.

Ее руки в карманах сжались сильнее, пальцы напряглись. От вида Мишель и Кати рядом ей хотелось буквально рвать все на своем пути. Ее раздражало абсолютно все: то, как Мишель смотрела на Катю, как Катя тянулась к Мишель, как они будто нашли какой-то свой маленький мир, в который Адель не могла попасть.

Где была Мишель — там была Катя. Где была Катя — там была Мишель.

За это время они действительно стали намного ближе, и это начало бесить Адель все сильнее. Ей не нравилось это чувство, не нравилось, что ее так задевает чужая близость, не нравилось, что она вообще обращает на это внимание.

Но ведь той ночью, когда они с Мишель стояли настолько близко, что чувствовали дыхание друг друга, когда между ними оставалось всего несколько сантиметров, Адель почти совершила ошибку.

Она хотела этого.

Она действительно хотела сделать этот шаг. Если бы она тогда подалась вперед еще немного, если бы позволила себе не думать ни о чем, той точки невозврата уже невозможно было бы избежать. Дальше все вышло бы из-под контроля.

И самое страшное было в том, что ей этого хотелось.

—Между нами с Катей ничего нет, — прозвучала фраза в ее голове.

Адель нахмурилась, будто пыталась сама себя убедить в этих словах.

Она вышла из своих мыслей только тогда, когда Катя уже прыгнула. Но мешка ей достать не удалось.

Девочки сразу побежали к ней, чтобы поддержать, и среди них, конечно же, была Мишель.

—Ты умница, ты и правда молодец.

—Не расстраивайся, ты умница, — сказала Мишель, обнимая Катю.

Адель молча наблюдала за этим, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение, которое она никак не могла объяснить.

Когда первые эмоции после прыжка прошли, Катя подошла к Елене Анатольевне.

—Можно мне еще раз прыгнуть? Это моя цель. Я хочу достать этот мешок.

Елена посмотрела на нее спокойно, понимая, что сейчас для Кати важнее не сам результат, а то, что она уже смогла сделать.

—Цель ведь не в этом. Ты переборола себя, а мешок — это просто крайность. Мгм?

Катя сделала глубокий вдох и кивнула.

—Да, я поняла, — тихо сказала она.

_____

Все девушки уже успели пройти испытание. Кто-то прыгнул легко, кто-то плакал от страха, кто-то долго не мог решиться сделать шаг, но теперь на мосту оставалась только одна Мишель.

Она медленно подошла к началу конструкции и на несколько секунд просто остановилась, позволяя себе внимательно рассмотреть всё вокруг. Внизу лениво текла широкая река, отражая тяжелое серое небо. Легкий дождь продолжал моросить, оставляя на металлических перилах маленькие холодные капли, а ветер гулял между опорами моста, временами усиливаясь настолько, что неприятно пробирал до костей.

Ноги едва заметно дрожали.

Не столько от высоты.

Скорее от всего, что накопилось внутри за последние недели.

Мишель всегда любила экстрим. Скорость. Адреналин. Все то, что заставляло кровь быстрее бежать по венам и хотя бы ненадолго выключало голову. Это чувство было ей знакомо почти так же хорошо, как тревога, которая последние месяцы сопровождала ее практически каждый день.

Слишком многое произошло.

Слишком многое она носила внутри.

И сейчас ей почему-то казалось, что этот прыжок нужен ей не ради испытания. Не ради факультета. Не ради белой ленты.

Он был нужен ей самой.

Подойдя к железной лестнице, она медленно подняла голову вверх, потом опустила взгляд вниз.

Все девушки уже стояли возле психолога.

Никто не разговаривал.

Все смотрели только на нее.

Мишель медленно переводила взгляд с одного лица на другое.

Настя.

Саша.

Диана.

Катя.

Лера.

И неожиданно ее взгляд остановился на Адель.

Та тоже смотрела прямо на нее.

Не улыбалась.

Не подбадривала.

Просто внимательно наблюдала.

Так внимательно, что у Мишель внутри что-то неприятно дрогнуло.

— Ты готова? — спокойно спросил сопровождающий, стоявший рядом.

Мишель не сразу ответила.

Она глубоко вдохнула прохладный влажный воздух.

— Минутку...

Тихо произнесла она.

После чего начала медленно подниматься по металлической лестнице.

Каждая ступенька отзывалась глухим звоном под ногами.

Чем выше она поднималась, тем сильнее ветер бил в лицо.

Наконец Мишель оказалась на небольшой площадке.

Одной рукой крепко взялась за страховочный трос.

Второй машинально коснулась карабина.

Перед ней висел тот самый мешок.

Но...

Она почти сразу отвела от него взгляд.

Ей было абсолютно плевать.

Розовый факультет уже победил.

Даже если она сейчас его не достанет, ничего не изменится.

Сегодня ей хотелось совсем другого.

Она снова глубоко вдохнула.

Холодный воздух резко ворвался в легкие, неприятно обжигая ноздри.

Ветер трепал волосы, выбившиеся из хвоста.

Она закрыла глаза всего на секунду.

— Как ты, Мишель? — донесся снизу голос Насти.

Девушка открыла глаза.

Посмотрела вниз.

— Всё супер!

Крикнула она в ответ.

Хотя сама прекрасно понимала, что это была неправда.

— Ты готова? — еще раз спросила редактор.

Мишель тихо кивнула.

— Да... Сейчас...

Внизу Адель продолжала внимательно наблюдать за ней.

Что-то не сходилось.

Она не могла объяснить что именно.

Мишель выглядела спокойной.

Даже слишком.

Ее движения были удивительно плавными, размеренными, словно стоять на самом краю высокого моста для нее было чем-то абсолютно привычным.

Будто она вообще не чувствовала страха.

Но...

Что-то все равно было не так.

Адель едва заметно прищурилась.

Слишком долго смотрела.

Пыталась понять, что именно цепляло взгляд.

И вдруг заметила.

Глаза.

На глазах Мишель неожиданно появились слезы.

Не одна.

Сразу несколько.

Она быстро провела ладонью по лицу, будто надеясь незаметно их стереть.

Но слезы продолжали наворачиваться.

Грудную клетку неприятно сдавило.

Внутри все снова начинало кипеть.

— Блять...

Едва слышно процедила Мишель себе под нос.

— Давай, солнышко! Ты сможешь! — громко закричала Саша снизу.

Мишель еще раз вытерла лицо ладонью.

Несколько секунд просто стояла.

Потом крепче сжала трос.

Наклонилась вперед.

И почти беззвучно прошептала самой себе:

— Раз...

Еще один вдох.

— Два...

Она сильнее наклонилась вперед.

— Три...

И отпустила трос.

В следующую секунду мир будто исчез.

Все произошло настолько быстро, что сознание словно не успевало догнать происходящее.

Перед глазами появилась белая пелена.

В ушах шумел ветер.

Тело свободно летело вниз.

Но страха...

Почему-то не было.

Наоборот.

Впервые за долгое время внутри стало удивительно тихо.

Словно вместе с этим прыжком она наконец отпустила все то, что так долго носила внутри.

Все тревоги.

Все обиды.

Все бессонные ночи.

Все слезы.

Она даже не попыталась потянуться к мешку.

Совсем.

Ей было не до него.

Этот прыжок был не про победу.

Он был про нее.

Очнулась Мишель только тогда, когда почувствовала, что страховочный трос постепенно начинает раскачиваться все медленнее.

Она уже почти коснулась земли.

Только сейчас до нее снова начали возвращаться звуки.

Голоса.

Аплодисменты.

Крики девочек.

По щекам все еще текли слезы.

Руки слегка дрожали.

Когда сопровождающие помогли ей окончательно опуститься на землю, первой к ней практически подбежала Саша.

Следом Настя.

Обе одновременно крепко обняли ее.

— Ты умничка!

— Правда умничка!

— Ты смогла!

Мишель только слабо улыбнулась.

Она почти не слышала слов.

Все еще приходила в себя.

Когда с нее сняли страховку, к ней подошла Катя.

Она ничего не говорила лишнего.

Просто крепко обняла.

— Молодец.

Тихо сказала она.

— Правда молодец.

За спиной Кати стояла Адель.

Она не подходила.

Не говорила ни слова.

Не хлопала.

Просто смотрела.

И этот взгляд...

Был настолько странным, что Мишель на секунду показалось, будто Адель только что сама прыгнула с этого моста второй раз.

В ее глазах смешалось слишком многое.

Недоумение.

Тревога.

И что-то еще.

Что-то такое, чему сама Шайбакова пока не могла подобрать никакого названия.

—Спасибо.

Мишель лишь слегка улыбнулась ей, разрывая объятия.

Совсем слабо.

__________

Девушки медленно выстроились в одну линию, все еще находясь под впечатлением от только что пережитого испытания. Кто-то украдкой вытирал слезы, кто-то все еще пытался восстановить дыхание после прыжка, а кто-то, наоборот, не переставал нервно смеяться, будто организм только сейчас понял, какой стресс ему пришлось пережить. Ветер продолжал гулять над рекой, трепал мокрые волосы, а легкий дождь так и не прекращался, оседая мелкими холодными каплями на лицах девушек.

Напротив них спокойно остановилась Елена Анатольевна. Она внимательно посмотрела сначала на один факультет, потом на другой, словно еще раз мысленно прокручивая все, что увидела за последние полтора часа.

На ее лице появилась теплая, искренняя улыбка.

— Девушки... мои дорогие... красавицы мои... — начала она мягко, и в голосе впервые за все испытание прозвучала настоящая гордость. — Сегодня вы меня действительно поразили. Правда. Очень поразили.

Девушки невольно переглянулись.

Кто-то смущенно улыбнулся.

Кто-то облегченно выдохнул.

Даже Люда, которая еще несколько минут назад клялась, что больше никогда не полезет ни на один мост в своей жизни, сейчас уже тихо посмеивалась вместе со всеми.

Елена продолжила:

— Вы все абсолютно разные. У каждой свой характер, свои привычки, свои внутренние демоны, свои страхи. Кто-то привык прятать эмоции, кто-то, наоборот, выпускает их наружу при первой возможности. Кто-то делает вид, что вообще ничего не боится, а кто-то честно признается в этом вслух.

Она медленно прошлась взглядом по девушкам.

— Но знаете, что меня сегодня особенно порадовало?

Небольшая пауза.

— Несмотря на этот страх... каждая из вас все равно сделала шаг вперед.

Она подняла руку в сторону моста.

— Кто-то сумел полностью победить свой страх. Кто-то только посмотрел ему в глаза. Кто-то понял, что пока еще не готов. Но абсолютно каждая сегодня столкнулась с собой настоящей.

Она слегка улыбнулась.

— А это уже огромная победа.

Девушки молчали.

Слова неожиданно попадали очень глубоко.

Елена Анатольевна сделала еще несколько шагов вперед.

— Команда розового факультета...

Она посмотрела на девушек.

— Четыре мешка из шести. Поздравляю вас с победой.

Розовый факультет практически одновременно выдохнул.

Настя первой хлопнула в ладоши.

Следом за ней начала смеяться Диана.

Лера победно вскинула руки вверх.

— Да-а-а!

— Мы опять их сделали!

Саша довольно улыбнулась и легонько толкнула Мишель плечом. Она тихо усмехнулась.

— Опять победа.

Мишель лишь покачала головой, не переставая улыбаться.

Ей было приятно.

Очень.

Не столько из-за самой победы, сколько из-за того, что команда действительно становилась сильнее с каждой неделей.

Они уже вторую неделю подряд выигрывали испытания.

И с каждым новым успехом внутри розового факультета появлялось все больше доверия друг к другу.

Все больше ощущения настоящей команды.

Черный факультет стоял значительно тише.

Катя тяжело выдохнула.

Лида молча опустила глаза.

Ира Крылова лишь пожала плечами, стараясь сделать вид, что поражение ее совершенно не задело.

Адель стояла неподвижно.

Она спокойно смотрела на победившую команду.

Без злости.

Без раздражения.

Только с тем тяжелым ощущением внутри, которое всегда появлялось после проигрыша.

Она ненавидела проигрывать.

Но еще сильнее ненавидела проигрывать заслуженно.

Елена тем временем подозвала к себе девушек.

В ее руках лежали четыре небольших тканевых мешочка, которые розовые успели сорвать во время прыжков.

Она аккуратно подняла один из них.

— В этих мешочках находится нечто гораздо более важное, чем просто маленький приз за сегодняшнюю победу.

Она посмотрела на обе команды.

— Сегодня мы будем говорить о том, что каждый человек носит внутри себя. О страхах. О том, как они рождаются. Почему управляют нашей жизнью. И что происходит, когда человек наконец перестает от них убегать.

Елена улыбнулась уже совсем по-доброму.

— Поэтому...

Она слегка махнула рукой в сторону небольшой деревянной беседки, стоявшей чуть дальше у самой реки.

— Пойдемте со мной. Сегодня у нас будет очень важный разговор.

И почему-то после этих слов даже Лера перестала улыбаться.

Потому что каждая из девушек вдруг почувствовала: настоящее испытание этой недели только начинается.

______

Наступил вечер.

После насыщенного дня девушек снова привезли на уже знакомую поляну, только теперь она выглядела совершенно иначе. Солнце почти скрылось за верхушками деревьев, небо медленно окрашивалось в глубокие оранжевые и сиреневые оттенки, а прохладный ветер, гуляющий вдоль реки, заставлял время от времени поеживаться даже тех, кто совсем недавно бегал и тянул многотонный мусоровоз.

Посреди поляны уже горел большой костер.

Огонь спокойно потрескивал, выбрасывая вверх яркие искры, которые тут же растворялись в темнеющем небе. Его теплый свет ложился на лица девушек, делая их мягче и спокойнее, но полностью убрать напряжение не мог.

Девушки расселись полукругом.

Кто-то поджал ноги под себя, кто-то натянул рукава толстовки почти до самых пальцев, кто-то молча смотрел в огонь, стараясь не встречаться взглядом с психологом.

Тишину нарушил спокойный голос Елены Анатольевны.

— Девушки... Сегодня каждая из вас посмотрела своему страху прямо в глаза.

Она медленно перевела взгляд с одной ученицы на другую.

— Кто-то смог сделать этот шаг легко. Кому-то пришлось буквально переступать через себя. Кто-то плакал. Кто-то кричал. Кто-то хотел отказаться. Но самое главное заключается совсем не в том, достали вы сегодня мешочек или нет.

Психолог выдержала небольшую паузу.

— Самое главное — вы решились посмотреть своему страху в лицо.

Несколько девушек невольно опустили глаза.

Елена мягко улыбнулась.

— Но страх высоты — далеко не единственный страх, который живет внутри человека.

Она медленно обвела взглядом весь круг.

— Есть страхи, которые не увидишь глазами. Их невозможно потрогать руками. Они живут глубоко внутри нас. Именно они чаще всего мешают строить отношения, доверять людям, принимать решения, любить, радоваться жизни и двигаться вперед.

Ветер слегка качнул языки пламени.

Костер громко затрещал.

— Признаться в существовании таких страхов очень непросто.

Она посмотрела на девушек особенно внимательно.

— Потому что признание всегда означает одно — придется перестать делать вид, что проблемы не существует.

Практически все ученицы сейчас внимательно слушали.

— Сегодня ваши страхи находятся прямо у вас в руках.

После этих слов почти все машинально посмотрели на свои мешочки.

Кто-то сильнее сжал веревку.

Кто-то нервно провел пальцами по ткани.

— Люда... Адель... Лида... Мишель... Катя... Ира...

Елена перечисляла имена спокойно.

— Вы не смогли сорвать свои мешочки во время испытания. Но это совершенно не означает, что вы останетесь без сегодняшнего задания.

Она едва заметно улыбнулась.

— В жизни вообще редко бывает так, что человеку дают только одну возможность.

В этот момент со стороны технической зоны подошел редактор, который держал еще шесть мешочков.

Эти мешки заметно отличались от тех, что девушки видели днем.

Они выглядели гораздо объемнее.

Тяжелее.

Когда редактор начал раздавать их ученицам, стало понятно почему.

Внутри действительно находились деревянные дощечки.

Плотные.

Тяжелые.

На каждой были выжжены инициалы своей хозяйки.

Девушки переглядывались.

Никто пока не понимал, что именно их ждет дальше.

Елена снова заговорила:

— Знаете... Очень часто одна единственная мысль способна изменить всю человеческую жизнь. Один страх способен годами управлять человеком. Не давать ему строить отношения. Не позволять доверять. Не давать принимать решения. Заставлять снова и снова выбирать одно и то же. Даже тогда, когда это делает человека несчастным.

Психолог посмотрела на девушек.

— Поэтому сегодня у нас будет не просто разговор.

Она слегка улыбнулась.

— Сегодня у нас будет практика.

Она выдержала небольшую паузу.

— Вы готовы заглянуть внутрь своих мешков?

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом практически одновременно прозвучало:

— Да.

— Хорошо.

Елена кивнула.

— Тогда начнем.

Она перевела взгляд на Александру.

— Александра Гастелло.

Саша сразу выпрямилась.

— Давай, милая. Открывай свой мешок.

Гастелло без особых церемоний развязала веревку.

Запустила руку внутрь.

Через секунду достала тяжелую деревянную дощечку.

Несколько секунд молча читала надпись.

Потом вслух произнесла:

— Страх вступать в драку.

По кругу прокатился легкий смешок.

—Я так не думаю.-проговорила Лера.

Даже сама Саша усмехнулась.

Елена посмотрела на нее с интересом.

— Мешает жить?

Саша уже без улыбки кивнула.

— Очень.

Психолог указала в сторону большой металлической бочки.

Рядом с ней лежал тяжелый молоток.

— Тогда пойдем избавляться от него.

Саша уверенно поднялась.

Подошла к бочке. Взяла молоток двумя руками. Несколько секунд смотрела на свою дощечку.

А потом со всей силы ударила.

Глухой треск разнесся по всей поляне.

Дощечка раскололась.

Еще один удар.

Еще.

Щепки разлетались в разные стороны.

С каждым новым ударом лицо Саши становилось спокойнее.

Наконец она опустила молоток.

Тяжело выдохнула.

Елена улыбнулась.

— Стало легче?

Саша неожиданно широко улыбнулась.

— Да. Очень.

— Тогда возвращайся на свое место.

Саша кивнула и, все еще улыбаясь, вернулась к девочкам, крепче сжимая в руке остатки расколотой дощечки, словно вместе с ней действительно оставила где-то позади часть собственного страха.

______

— Адель... Прошу тебя, детка.

Елена Анатольевна мягко улыбнулась и кивнула в сторону мешочка.

Шайбакова несколько секунд сидела неподвижно.

Потом медленно опустила взгляд.

Ее пальцы неторопливо развязали веревку.

Вокруг снова стало тихо.

Даже ветер будто ненадолго стих.

Адель спокойно запустила руку внутрь и достала тяжелую деревянную дощечку. Несколько секунд просто смотрела на выжженные буквы.

Потом негромко прочитала вслух:

— Страх совершить насилие над человеком.

По кругу пробежала едва уловимая волна удивления. Некоторые девушки переглянулись.

Елена внимательно посмотрела на Адель.

— Чем для тебя является этот страх?

Шайбакова долго молчала.

Она не отводила взгляда от дощечки, медленно проводя большим пальцем по неровным буквам, словно пыталась почувствовать их пальцами.

Потом тихо заговорила:

— Наверное... это один из самых больших страхов в моей жизни.

Она сделала короткую паузу.

— Я очень боюсь однажды сделать человеку настолько больно, что потом уже ничего нельзя будет исправить.

Ее голос звучал спокойно.

Но слишком спокойно.

— Мне проще самой получить по ебалу, чем понимать, что из-за меня кто-то страдает.

Она едва заметно усмехнулась.

Улыбка получилась горькой.

— Наверное, поэтому я всегда стараюсь держать людей подальше.

Несколько девушек удивленно посмотрели на нее. А Мишель...

Будто перестала слышать всё остальное.

Она смотрела только на Адель. Не отрываясь. Внутри что-то болезненно сжалось.

Перед глазами один за другим всплывали последние дни.

Их разговоры.

Ссоры.

Ледяной взгляд.

Фраза:

"Ты для меня ничего не значишь."

"Просто соседство."

Все это снова пронеслось перед глазами.

И теперь эта же самая девушка спокойно говорит, что больше всего на свете боится причинить человеку боль.

У Мишель внутри всё неприятно перевернулось.

"Тогда... зачем?"

"Зачем ты делала это со мной?"

Она сама не заметила, как сильнее сжала пальцы на собственном мешочке.

Елена Анатольевна тем временем продолжала смотреть на Адель.

— Ты понимаешь, что любой страх начинает управлять человеком?

Шайбакова медленно подняла глаза.

Психолог говорила очень спокойно.

— Когда человек постоянно боится сделать больно... он перестает быть искренним.

Она выдержала небольшую паузу.

— Он начинает заранее отталкивать людей. Закрываться. Не подпускать слишком близко. Иногда говорить совсем не то, что чувствует на самом деле.

Лицо Адель осталось неподвижным.

Но Мишель почему-то показалось...

Что эти слова попали точно в цель.

— Без этого страха, — продолжила Елена, — тебе было бы намного легче строить отношения с людьми. Они чаще улыбались бы тебе. А ты — им. Ты перестала бы постоянно ждать момента, когда обязательно случится что-то плохое.

Она сделала еще один шаг вперед.

— Поэтому от него тоже нужно избавиться.

Психолог мягко улыбнулась.

— Ты готова?

Адель несколько секунд молчала.

Потом коротко кивнула.

— Да.

Она спокойно поднялась со своего места.

Взяла дощечку.

И направилась к большой металлической бочке.

Девушки сразу начали хлопать.

Кто-то тихо крикнул:

— Давай, Адель!

Она почти ничего не слышала.

Подойдя к бочке, Адель молча положила дощечку сверху. Взяла тяжелый молоток.

Несколько секунд просто стояла.

Смотрела вниз.

Потом...

Резко ударила.

Глухой звук эхом прокатился по всей поляне.

Первый удар расколол дерево пополам.

Но Адель не остановилась.

Второй.

Третий.

Четвертый.

Щепки разлетались в разные стороны.

Каждый следующий удар становился сильнее предыдущего.

Дощечка уже давно раскололась. Но она продолжала бить.

Словно перед ней лежало совсем не дерево.

Словно она пыталась разбить что-то внутри самой себя.

Молоток с грохотом снова и снова опускался на остатки доски.

Так сильно, что даже девушки невольно вздрагивали от каждого удара.

Мишель поймала себя на том, что непроизвольно зажмурилась.

Почему-то смотреть на это стало тяжело.

Казалось...

Адель сейчас наказывала вовсе не свой страх.

А себя.

— Адель...

Тихо позвала Елена.

Но девушка будто не услышала.

Еще один удар.

Еще.

Щепок почти не осталось.

Только мелкие обломки.

— Адель.

Уже громче повторила психолог.

Только тогда Шайбакова наконец остановилась.

Тяжело дыша.

Медленно опустила молоток.

Несколько секунд просто смотрела на разбитое дерево.

Потом шумно выдохнула.

Будто только сейчас поняла, насколько сильно сжимала его в руках. На поляне снова стало тихо.

_______

— Мишелька, милая... Ты так невольно сжалась. Что у тебя в мешочке?

Атаева медленно разжала пальцы.

Казалось, ткань мешка уже успела отпечататься на ладонях.

Она осторожно достала деревянную дощечку, несколько секунд молча смотрела на надпись, после чего коротко, почти беззвучно усмехнулась.

Совсем не от веселья.

Скорее от горького узнавания.

— «Страх не оказаться в нужном месте... в нужное время».

Она прочитала вслух и подняла дощечку так, чтобы остальные девушки тоже увидели надпись.

Елена Анатольевна внимательно наблюдала за ней.

— Очень многозначительная реакция.

Она говорила спокойно, не давя.

— Ты сразу начала защищаться улыбкой.

Мишель снова натянула эту же самую улыбку.

Ту самую, которой привыкла прикрывать всё, что происходило внутри.

— Чем для тебя является этот страх?

Несколько секунд Мишель молчала.

Она смотрела только на дощечку, будто все ответы были написаны именно на ней.

Потом тихо выдохнула.

— Наверное... это самый привычный страх в моей жизни.

Она снова попыталась улыбнуться.

Но губы дрогнули.

Елена Анатольевна мягко покачала головой.

— Мне очень не нравится эта улыбка.

Пауза.

— Есть ощущение, что за ней ты сейчас очень многое прячешь.

Вокруг костра стало удивительно тихо.

Все взгляды были прикованы только к Мишель.

Она сидела неподвижно, опустив голову.

Пальцы медленно скользили по шероховатой поверхности дощечки.

— Давай, милая.

Тихо сказала психолог.

— Мы рядом.

Мишель глубоко вдохнула.

Но воздуха всё равно не хватило. Ком уже поднимался к горлу.

— Когда я переехала в Москву...

Она говорила медленно, будто каждое слово приходилось буквально вытаскивать из себя.

— Я практически перестала общаться со всеми, кто остался дома. Только родители... и одна подруга.

На последних словах голос едва заметно дрогнул.

— У каждого ведь есть человек, которому можно рассказать всё. Абсолютно всё. Она первой узнавала мои хорошие новости. Первой радовалась моим успехам. Первой ругала, если я делала глупости. Она...

Мишель ненадолго замолчала.

— Она стала мне семьёй.

По щеке медленно скатилась первая слеза.

Девушка даже не заметила этого.

Она продолжала смотреть в одну точку.

— В одну ночь я просто сидела дома. Смотрела сериал. Обычный вечер. Обычная ночь. Ничего особенного.

Она тяжело сглотнула.

— В какой-то момент мне позвонила она. Я посмотрела на экран... И решила, что перезвоню через двадцать минут. После серии.

После этих слов голос окончательно сорвался.

Мишель зажмурилась.

Словно снова переживала тот самый момент.

— Но...

Она шумно вдохнула.

— Я так и не перезвонила.

Возле костра стояла такая тишина, что было слышно только потрескивание дров.

— На следующее утро меня разбудили звонки. Очень много звонков. Я сначала даже не поняла, что происходит.

Она медленно подняла глаза.

Они были совершенно пустыми.

Будто все эмоции закончились ещё тогда.

— Когда я перезвонила... Мне сказали... Что её больше нет.

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

Мишель замолчала.

--Что произошло?-спросила Елена.

Мишель выпрямилась, словно пыталась этим видом показать, что все хорошо. Она почувствовала руку на своем плече, мягко поглаживающе.

— Это был суицид.

Последние два слова прозвучали так тихо, что на мгновение показалось, будто их вообще никто не услышал.

Но услышали все.

Вокруг костра повисла такая тишина, что даже потрескивание дров стало казаться слишком громким. Где-то в стороне продолжал шуметь ветер, раскачивая верхушки деревьев, легкий дождь по-прежнему мелко стучал по капюшонам и плечам девушек, но сейчас никто уже не обращал на это внимания.

Все взгляды были прикованы только к Мишель.

Она сидела неподвижно.

Слезы одна за другой медленно скатывались по ее щекам, но она даже не пыталась их вытирать. Казалось, она уже давно перестала находиться возле этого костра.

Она снова была там.

В том самом утре.

Елена Анатольевна молчала, не торопя девушку. Она понимала: если сейчас перебить, этот хрупкий момент может рассыпаться окончательно.

— Что-то предвещало? — очень осторожно спросила психолог.

Мишель медленно покачала головой.

— Нет... Ничего.

Она с трудом сглотнула.

Голос стал еще тише.

— Она никогда не рассказывала, что ей настолько плохо. Никогда не говорила, что устала жить. Не просила помощи. Не намекала. Вообще ничего...

Она на секунду закрыла глаза.

— В тот вечер я просто смотрела сериал. Телефон лежал рядом. Он зазвонил... Это была она.

Мишель опустила взгляд на свои дрожащие руки.

— Я подумала: «Перезвоню через двадцать минут. Досмотрю серию и перезвоню».

Она горько усмехнулась.

— Самые страшные двадцать минут моей жизни.

По ее щекам снова потекли слезы.

— Утром меня разбудили пять пропущенных от её старшего брата. Пять...

Она подняла взгляд куда-то перед собой.

Будто снова видела экран телефона.

— Я сразу поняла, что что-то случилось. Позвонила ему. Один раз. Второй. Потом он наконец ответил...

Мишель резко вдохнула.

Воздух дрогнул в груди.

— И просто сказал...

Она замолчала.

Губы задрожали.

— «Её больше нет».

Эти три слова она произнесла почти беззвучно.

Словно до сих пор боялась в них поверить.

— Я...

Она судорожно провела ладонью по лицу.

— Я тогда начала звонить ей. Снова и снова.

Нервно улыбнулась сквозь слезы.

— Двадцать три раза.

Двадцать три...

Она будто специально произнесла это число отдельно.

— Я набирала снова. Потому что думала, что это ошибка. Что сейчас она поднимет трубку и скажет: «Ты чего?»

В голосе появилась такая боль, что у нескольких девушек одновременно навернулись слезы.

— На двадцать четвертый звонок телефон снова поднял её брат...

Она опустила голову.

— И тогда я поняла, что это правда.

Ком подкатил к горлу.

Она говорила все медленнее.

Все тяжелее.

— Я первым же рейсом полетела домой.

Очень надеялась, что произошла какая-то ошибка.

Что сейчас зайду...

И она выйдет мне навстречу.

Она снова всхлипнула.

— Но...

Голос сорвался окончательно.

— Вместо неё я увидела гроб.

По кругу девушек пробежал тяжелый вдох.

Даже Саша, которая редко показывала эмоции, молча опустила глаза.

— Она лежала там...

Совсем маленькая.

Совсем тихая.

Будто просто спит.

Мишель уже не пыталась сдерживать слезы.

— И именно тогда...

Она закрыла лицо ладонями.

— Именно тогда внутри меня что-то умерло вместе с ней.

Она долго молчала.

Очень долго.

Казалось, слов больше не осталось.

Но потом подняла голову.

Красные глаза встретились с глазами психолога.

— А потом...

Она судорожно вдохнула.

— Потом я узнала...

Голос снова дрогнул.

— Что её нашёл младший брат.

Ему тогда было девять лет.

Всего девять...

У нескольких девушек одновременно выступили слезы.

Настя тихо закрыла рот ладонью.

Диана отвернулась.

Катя уже открыто плакала.

— И вот тогда...

Мишель медленно покачала головой.

— Тогда я окончательно перестала понимать, как вообще жить дальше.

— ...И вот она лежит передо мной.

Мишель говорила всё тише. Казалось, каждое следующее слово давалось ей через невероятное усилие, словно она снова проживала тот день, который столько лет пыталась похоронить внутри себя.

Она медленно покачала головой.

— Именно тогда мой маленький домик внутри, который я годами строила по кирпичикам, просто рассыпался. Полностью. До основания.

Мишель больше не могла бороться со слезами. Они катились одна за другой, падали на ладони, на деревянную дощечку, которую она продолжала сжимать так сильно, что побелели пальцы.

— Но окончательно меня добило совсем другое...

Она судорожно вдохнула.

— Когда я узнала, что первым её увидел младший брат. Ему тогда было всего девять лет.

Возле костра стало настолько тихо, что даже потрескивание дров звучало слишком громко.

Некоторые девушки уже открыто плакали.

Даже те, кто ещё несколько минут назад улыбался и шутил, теперь сидели, не смея пошевелиться.

Елена Анатольевна выдержала долгую паузу.

— Что ты сделала, чтобы хоть немного заглушить чувство вины?

Мишель долго молчала.

Потом подняла глаза.

В них не осталось ни злости, ни истерики. Только бесконечная усталость.

— Всё, что могла.

Она тяжело выдохнула.

— Почти полтора года я выплачивала все долги, кредиты и микрозаймы, которые остались у их семьи. Через её дядю договорилась всё оформить так, будто помощь приходит от государства, чтобы не возникало лишних вопросов. Полностью оплатила терапию её младшему брату.

Она нервно усмехнулась.

— Я была готова абсолютно на всё.

Возле костра никто не произнёс ни слова.

Всегда улыбающаяся, громкая, живая Мишель сейчас сидела совершенно разбитая, и девушкам было страшно даже представить, сколько лет она носила всё это внутри себя, продолжая каждый день делать вид, что с ней всё в порядке.

— Тебе стало легче? — очень тихо спросила психолог.

И снова эта улыбка.

Горькая.

Совсем неживая.

— Нет.

Она покачала головой.

— Наоборот.

Мишель несколько секунд собиралась с силами.

— Я хотела закончить всё.

Эти слова прозвучали настолько тихо, что некоторые девушки даже не сразу поняли их смысл.

Она закрыла глаза.

— И, наверное, закончила бы... если бы одна вещь не остановила меня.

Возле костра стало совсем тихо.

— В тот момент мне пришло уведомление.

Она издала короткий смешок, который больше походил на всхлип.

— "Оплата психолога прошла успешно."

Она опустила взгляд.

— Ниже было имя маленького мальчика.

Мишель крепче сжала дощечку.

— И тогда я вдруг поняла, что ни один человек... вообще ни один... не заслуживает жить с этой болью. Особенно ребёнок.

Елена Анатольевна внимательно смотрела на неё.

— Погасло ли твоё чувство вины?

Мишель почти сразу покачала головой.

— Нет.

Ответ прозвучал уверенно.

— Каждый раз, когда я не беру трубку. Каждый раз, когда не отвечаю человеку. Каждый раз, когда отворачиваюсь... мне кажется, что история может повториться. И я снова окажусь не в том месте... не в то время.

Неожиданно рядом раздался тихий голос Иры.

— Ты не виновата.

Все одновременно посмотрели на неё.

— Ты правда не виновата. Ты не могла знать, что всё так закончится.

Мишель медленно повернула голову.

По щекам всё ещё текли слёзы.

— Нет.

Она сказала это неожиданно твёрдо.

— Я виновата.

Голос дрогнул.

— Если бы тогда я подняла трубку... может быть, всё было бы иначе. Я бы поговорила с ней. Я бы была рядом. Я бы попыталась убедить её дождаться утра. Тогда её родители не потеряли бы дочь. Братья — сестру. А я... не потеряла бы человека, которого считала своей семьёй.

Она закрыла лицо ладонями.

— Но этого уже никогда не изменить.

Елена Анатольевна дождалась, пока Мишель немного успокоится.

— Мишель... чувство вины умеет убеждать человека, что он отвечает за всё, что случилось. Но иногда оно становится тяжелее самой утраты. Если позволить ему жить внутри бесконечно... однажды оно разрушит и тебя.

Она кивнула на деревянную дощечку.

— Ты готова хотя бы сегодня сделать первый шаг и отпустить часть этого груза?

Мишель долго смотрела на выжженные слова.

Потом очень медленно кивнула.

— Да.

Голос едва слышно дрожал.

— Очень хочу.

Она поднялась, подошла к бочке, положила дощечку сверху и взяла тяжёлый молоток.

Первый удар оказался настолько сильным, что деревянные щепки сразу разлетелись в разные стороны.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

С каждым новым ударом казалось, будто она пытается разбить не дерево, а тот день, который годами носила внутри себя.

Когда от дощечки почти ничего не осталось, молоток выпал из её рук.

Мишель больше не смогла держаться.

Она громко заплакала.

Не сдерживая себя.

Не пытаясь снова улыбнуться.

И уже через секунду девушки одна за другой бросились к ней, крепко обнимая её, словно боялись, что если сейчас отпустят, она снова останется один на один со своей болью.

______

— Дорогие мои девочки...

Елена Анатольевна медленно обвела взглядом каждую участницу. Её голос стал заметно мягче, чем был в начале испытания. Теперь в нём уже не чувствовалось желания чему-то научить или подтолкнуть к откровенности. Сейчас в нём была только искренняя теплота и гордость за каждую из девушек, которые нашли в себе силы открыть самые болезненные уголки собственной души.

— Сегодня каждая из вас сделала невероятно важный шаг. Кто-то впервые за долгое время честно посмотрел своему страху в глаза. Кто-то впервые смог произнести вслух то, о чём молчал годами. А кто-то впервые позволил себе просто заплакать, не боясь, что за это его осудят.

Она ненадолго замолчала, позволяя девушкам перевести дыхание.

— Мы сегодня избавлялись не просто от деревянных дощечек. Мы пытались отпустить то, что годами мешало вам жить, дышать полной грудью, строить отношения, доверять людям и, самое главное, быть счастливыми.

Елена Анатольевна улыбнулась.

— Скажите мне ещё раз... Кто самый большой наш враг?

— Мы сами... — почти одновременно ответили девушки.

— Именно.

Она кивнула.

— Очень часто нам кажется, что нашу жизнь портят родители, друзья, обстоятельства, прошлое, случайности. Но чаще всего самым страшным врагом становится именно страх, который живёт внутри нас. Он запрещает мечтать. Запрещает любить. Запрещает рисковать. Запрещает снова доверять людям после боли. Именно на этот страх потом начинают наматываться чувство вины, стыда, обиды, злости и всё то, что годами делает человека несчастным.

Она внимательно посмотрела на каждую девушку.

— А мечта — это удивительная вещь. Пока человек способен мечтать, он живёт. Пока он верит, что впереди может быть что-то хорошее, он продолжает идти. И я очень хочу, чтобы после сегодняшнего дня каждая из вас позволила себе снова мечтать.

На несколько секунд возле костра воцарилась тишина.

— Искренне желаю вам удачи, мои дорогие.

Мишель сидела совершенно опустошённая.

Она больше не понимала, что именно чувствует.

Казалось, внутри больше не осталось ни сил, ни мыслей, ни даже слёз.

Она будто выплакала всё, что копилось в ней долгие годы.

Руки всё ещё мелко дрожали после тяжёлых ударов молотком, а в груди появилась странная пустота, которая одновременно и пугала, и почему-то приносила долгожданное облегчение.

Она смотрела в огонь, но почти не видела его.

Будто всё происходило где-то очень далеко.

Вдруг рядом послышались шаги.

— Иди сюда.

Настя первой подошла к ней и крепко обняла.

Так крепко, будто боялась, что если сейчас отпустит, Мишель снова рассыплется на тысячи маленьких осколков.

Мишель даже не успела ничего сказать.

Следом подошла Диана.

Потом Люда.

Потом Саша.

Через несколько секунд рядом уже стояли почти все девушки.

Они молча обнимали друг друга.

Без лишних слов.

Без советов.

Без попыток что-то исправить.

Потому что иногда человеку больше всего нужна не фраза «всё будет хорошо», а ощущение, что он больше не один.

Мишель почувствовала, как кто-то осторожно гладит её по спине.

Кто-то тихо сжимает ладонь.

Кто-то просто стоит рядом.

И впервые за очень долгое время это чувство оказалось сильнее её одиночества.

Елена Анатольевна медленно подошла к ним.

На лице появилась по-настоящему тёплая улыбка.

Она осторожно обняла сразу нескольких девушек.

— А я обнимаю вас потому, что верю в каждую из вас.

Она говорила совсем тихо.

Но каждое слово будто ложилось прямо на сердце.

— Сегодня вы были невероятно смелыми. Смелость — это не отсутствие страха. Смелость — это способность идти вперёд, несмотря на него.

Она ещё крепче прижала девушек к себе.

— И я искренне верю, что всё, что сегодня казалось невозможным, однажды останется далеко позади. Вы обязательно справитесь. Каждая из вас.

Возле костра снова стало тихо.

Но теперь эта тишина уже не была тяжёлой.

Она была тёплой.

Живой.

______

Обратно до школы девушки ехали молча.

Даже автобус, который обычно после испытаний наполнялся громкими разговорами, смехом, взаимными подколами и бесконечными обсуждениями того, кто был лучше или хуже, сейчас казался непривычно тихим, словно каждая из них оставила часть себя там, возле реки, высокого моста и потрескивающего костра, рядом с деревянными дощечками, на которых были выжжены их самые глубокие страхи.

За окнами медленно проплывали мокрые поля, густой лес и серое осеннее небо, а мелкий дождь продолжал тихо барабанить по стеклам, превращая окружающий мир в размытую акварель, где уже невозможно было различить ни людей, ни дороги, ни деревья.

Никто не разговаривал.

Даже Люда, которая обычно не могла молчать дольше пяти минут, сейчас сидела, поджав под себя ноги, и бездумно смотрела в окно, время от времени тяжело выдыхая.

Лера сидела рядом с Сашей, но впервые за долгое время между ними не было никаких перепалок.

Настя держала кружку с уже давно остывшим чаем, даже не замечая этого.

Катя сидела, положив подбородок на ладонь, и смотрела куда-то перед собой.

Мишель по-прежнему сжимала в кулаке маленькую деревянную щепку, которая каким-то чудом осталась у нее после разбитой дощечки.

Она сама не понимала, зачем продолжает держать ее.

Наверное...

Потому что вместе с ней пока не была готова отпустить и ту боль, которую столько лет носила внутри.

Через проход сидела Адель.

Она несколько раз ловила свое отражение в темном стекле.

Но каждый раз вместо собственного лица почему-то видела Мишель.

Ту самую...

Со слезами на глазах.

С дрожащими руками.

С абсолютно стеклянным взглядом, когда она произнесла:

— Это был суицид.

Адель резко отвернулась.

Сжала зубы.

"Хватит."

"Не думай."

"Не лезь."

Но мысли не слушались.

Впервые за долгое время ей было настолько трудно заставить себя смотреть в другую сторону.

Автобус плавно свернул во двор школы.

Тяжелые ворота медленно открылись.

Машина остановилась.

Редактор первой поднялась со своего места.

— Девочки, приехали.

Никто не вскочил.

Никто не потянулся первым к выходу.

Каждая словно собирала себя заново.

Через несколько секунд девушки начали медленно выходить наружу.

Прохладный влажный воздух сразу ударил в лицо.

Дом встретил их привычным теплом.

Из кухни доносился запах свежего ужина.

Где-то на втором этаже редакторы что-то громко обсуждали между собой.

Все было как обычно.

Но сами девушки...

Уже не были прежними.

Они медленно разулись.

Повесили мокрые куртки.

Поставили обувь на полку.

Никто не торопился.

Никто не спорил.

Даже голоса звучали значительно тише.

— Пойдем чай попьем? — негромко предложила Настя, осторожно посмотрев на Мишель.

Та подняла голову.

Несколько секунд молчала.

Потом слабо улыбнулась.

— Давай.

Настя осторожно взяла ее под руку.

Совсем ненавязчиво.

Будто просто помогая идти.

И Мишель впервые за сегодняшний день не стала делать вид, что справится сама.

Она просто позволила ей быть рядом.

Чуть поодаль Адель остановилась возле лестницы.

Совершенно случайно ее взгляд снова встретился со взглядом Мишель.

Всего на секунду.

Не дольше.

Мишель почти сразу отвела глаза.

Без злости.

Без обиды.

Просто...

Будто теперь не видела смысла задерживать этот взгляд.

И именно это почему-то ударило Адель намного сильнее, чем любой их прошлый конфликт.

Она осталась стоять на месте.

Смотря вслед девушкам.

Пока они медленно уходили на кухню.

И впервые за долгое время поймала себя на мысли...

Что в этом доме вдруг стало как-то слишком тихо.

Даже несмотря на то, что все были рядом.

______

Дом постепенно оживал после насыщенного дня. Из кухни тянулся запах свежезаваренного чая и печенья, которое кто-то успел достать из шкафчика, пока остальные лениво рассаживались вокруг большого стола. После тяжелого разговора у костра никому уже не хотелось кричать, спорить или выяснять отношения. Наоборот, каждая словно интуитивно старалась сохранить это редкое спокойствие.

Люда поставила перед собой кружку и довольно втянула носом аромат чая.

— Вот сейчас жизнь снова имеет смысл.

— Конечно, — тихо усмехнулась Катя. — Пока не вспомнишь, что завтра нас опять где-нибудь будут морально уничтожать.

— Не напоминай.

За столом тихо засмеялись.

Настя разливала чай, аккуратно передавая кружки по кругу.

— С сахаром кому?

— Мне две ложки, — сразу откликнулась Диана.

— Три, — не моргнув, сказала Люда.

Лера посмотрела на нее с искренним ужасом.

— Ты чай пьешь или сироп?

— Не завидуй.

— Я переживаю за твою поджелудочную.

— Она тоже привыкла.

Девушки снова негромко рассмеялись.

Саша тем временем открыла коробку с печеньем.

— Кто последнее шоколадное съест — тот моет кружки.

— Вообще-то кружки всегда моет Люда, потому что последняя ест именно она, — спокойно заметила Катя.

— Это клевета, — возмутилась Люда, уже потянувшись именно к последнему шоколадному печенью.

Все одновременно посмотрели на ее руку.

Люда замерла.

Потом молча положила печенье обратно.

— Ладно... сегодня не буду рисковать.

Диана прыснула со смеху.

— Сила общественного осуждения.

Даже Лида, которая весь вечер почти не разговаривала, невольно улыбнулась.

Мишель сидела рядом с Настей, обхватив ладонями горячую кружку. Тепло постепенно возвращалось в пальцы, а внутри впервые за долгое время появилось ощущение обычного домашнего вечера. Девочки разговаривали вполголоса, перебрасывались короткими фразами, иногда смеялись, но никто больше не пытался быть громче остальных.

Это было удивительно спокойно.

Так спокойно, что на мгновение даже забывалось, где они находятся.

______

Вечер окончательно опустился на дом.

На кухне было непривычно многолюдно. Обе команды сидели за одним длинным столом, кто-то лениво пил чай, кто-то ковырял вилкой остатки ужина, а кто-то просто молчал, переваривая события сегодняшнего дня.

После тяжелой психологии и разговоров о страхах атмосфера стала намного спокойнее. Уже никто не спорил о победах или поражениях. Казалось, каждая из девушек немного устала от собственных эмоций.

Разговор перескакивал с темы на тему.

Лера что-то рассказывала про прыжок с моста.

Люда смеялась над тем, как сама чуть не расплакалась еще до старта.

Катя спокойно слушала, иногда вставляя короткие комментарии.

И вдруг Диана неожиданно произнесла:

— Слушайте... А днем вообще жесть была.

Все подняли головы.

— Когда Ира истерику устроила.

На несколько секунд стало тихо.

Лида тяжело выдохнула.

— Да...

— Я вообще тогда испугалась, — призналась Настя. — Честно.

Лера покрутила кружку в руках.

— Мне сначала показалось, что она просто внимание привлекает.

Мишель молча подняла взгляд.

— А потом...

Лера пожала плечами.

— Потом уже стало понятно, что ей реально плохо.

Саша коротко усмехнулась.

— Да никто не спорит, что ей было плохо.

Она спокойно посмотрела на Мишель.

— Но ты тогда тоже перегнула.

За столом снова стало тихо.

Мишель несколько секунд молчала.

Потом спокойно спросила:

— В чем именно?

— Ты начала орать на всех подряд.

— Потому что меня выбесило то, что кто-то начал смеяться.

— Не смеяться.

Поправила Лида.

— Некоторые просто нервничали.

Мишель покачала головой.

— Нет.

Она говорила спокойно, но очень твердо.

— Я прекрасно слышала эти смешки.

Она обвела взглядом стол.

— Мне вообще плевать, нравится кому-то Ира или нет.

Не нравится — ваше право.

Но когда человеку настолько плохо, что его буквально держат несколько человек...

Она на секунду замолчала.

— Мне кажется, последнее, что хочется делать в этот момент, — смеяться.

Никто не перебивал.

— Потому что завтра на ее месте может оказаться любой из нас.

Она посмотрела сначала на Настю.

Потом на Катю.

Потом на Леру.

— И мне бы очень не хотелось, чтобы в этот момент кто-то стоял рядом и ржал.

В комнате стало совсем тихо.

Катя медленно кивнула.

— С этим сложно поспорить.

Лида виновато отвела взгляд.

— Я...

Она шумно выдохнула.

— Если честно... Я тогда тоже сначала усмехнулась.

Мишель посмотрела на нее.

Лида продолжила:

— Не потому что мне было смешно. Я просто вообще не понимала, что происходит. Потом уже дошло.

Настя тихо кивнула.

— У меня так же было.

Лера покрутила ложку в руках.

— Я тоже не сообразила сразу.

Саша некоторое время молчала.

Потом спокойно сказала:

— Я все равно считаю, что ты слишком резко тогда отреагировала.

Мишель слегка улыбнулась.

— Возможно.

Она не стала спорить.

— Но если бы такая же ситуация повторилась завтра...

Она посмотрела Саше прямо в глаза.

— Я бы снова сказала то же самое.

Повисла короткая пауза.

Саша неожиданно усмехнулась.

— Вот за это ты меня иногда и бесишь.

— Потому что не молчу?

— Потому что всегда лезешь спасать всех подряд.

За столом тихо рассмеялись.

— Ну...

Мишель пожала плечами.

— Наверное.

Катя покачала головой с улыбкой.

— Она уже не исправится.

— И слава богу.

Тихо сказала Настя.

— Потому что именно поэтому она и Мишель.

За столом снова стало спокойно.

Кто-то потянулся за печеньем.

Кто-то снова налил чай.

Разговор незаметно ушел в другую тему.

Только Адель, сидевшая чуть поодаль, все это время молча наблюдала за Мишель.

Она почти не участвовала в разговоре, но поймала себя на мысли, что именно сейчас окончательно поняла одну вещь.

Мишель действительно не пыталась выглядеть хорошей.

Она просто не умела проходить мимо, когда кому-то было больно.

И, возможно, именно это раздражало ее когда-то сильнее всего.

_____

Постепенно кухня начала пустеть.

Девушки одна за другой поднимались наверх, кто-то отправился в душ, кто-то решил немного полежать перед отбоем, а кто-то просто вышел во двор подышать вечерним воздухом. Еще совсем недавно здесь стоял шум, смех, звон кружек и постоянные разговоры, а теперь в доме наконец появилась долгожданная тишина.

За большим столом остались только грязные кружки, которые никто пока не спешил убирать.

На диване возле окна сидели Мишель и Настя.

Обе держали в руках кружки с горячим чаем, который уже начинал понемногу остывать.

Настя лениво подтянула ноги под себя и, укутавшись в плед, с удовольствием сделала небольшой глоток.

— Как же хорошо, когда наконец можно просто посидеть, — тихо сказала она.

Мишель только кивнула.

Последние несколько дней выдались слишком тяжелыми, и сейчас ей впервые за долгое время действительно хотелось просто молчать.

Через несколько секунд в гостиную зашла Катя.

— Вы чего тут прячетесь? — усмехнулась она, подходя ближе.

— От людей отдыхаем, — ответила Настя.

— Тогда я вам сейчас все испорчу.

Катя улыбнулась и без лишних вопросов устроилась рядом с ними, поставив свою кружку на журнальный столик.

Несколько минут девушки просто сидели молча.

Разговор почему-то совсем не клеился.

Каждая была погружена в собственные мысли.

И вдруг Мишель неожиданно вспомнила вопрос, который уже несколько дней крутился у нее в голове.

Она медленно повернулась к Кате.

— Кать...

Та подняла голову.

— М?

— Слушай... я заметила очень странную вещь.

Катя вопросительно посмотрела на нее.

— Какую?

Мишель ненадолго задумалась, подбирая слова.

— Что вообще происходит между тобой и Адель?

Катя нахмурилась.

— В смысле?

— Ну...

Мишель пожала плечами.

— Я постоянно замечаю какие-то странные моменты. Вы часто цепляетесь друг к другу, сегодня опять была какая-то фигня, когда ты хотела ко мне подойти, а она тебя за руку остановила... Я вообще не понимаю, что между вами происходит.

Катя тяжело выдохнула.

Потом нервно покрутила кружку в руках.

— Да я сама, блять, уже ничего не понимаю.

Она устало усмехнулась.

— Честно.

Несколько секунд она смотрела куда-то в пол.

— Такое ощущение, будто она вообще с ума сошла.

Настя удивленно подняла голову.

Катя продолжила:

— Как только дело касается тебя...

Она посмотрела прямо на Мишель.

— Все. Человека как будто подменяют. Она начинает злиться, раздражаться, психовать вообще на пустом месте. Даже в комнате, когда мы остаемся вдвоем перед испытаниями или после съемок... Она может сидеть совершенно спокойно. Потом кто-нибудь просто упомянет тебя... И все. Настроение моментально меняется.

Катя раздраженно пожала плечами.

— Хуй знает, что это вообще такое. Иногда меня это уже пиздец как бесит.

— Мда...

Тихо протянула Мишель.

Катя снова посмотрела на нее.

— Я вообще не понимаю, почему она тебя так ненавидит.

Последнее слово прозвучало неожиданно тяжело.

Мишель даже немного напряглась.

— Ненавидит?..

Катя кивнула.

— Ну а как это еще назвать?

Она развела руками.

— Со всеми нормально разговаривает.
Со всеми может посмеяться. Со всеми дружит. А ты...

Катя ненадолго замолчала.

— Как будто главная проблема всей ее жизни.

Мишель ничего не ответила.

Она машинально уставилась в кружку.

В голове одна за другой начали всплывать последние разговоры.

Все эти странные взгляды.

Резкие перепады настроения.

Ночная ссора.

И...

Совершенно неожиданно память подкинула одну единственную фразу.

"Что у тебя с Катей?"

Тогда Адель спросила это почти с вызовом.

Будто этот вопрос давно не давал ей покоя.

Мишель тогда вообще не поняла, зачем она об этом спрашивает.

А сейчас...

Почему-то вспомнила именно этот момент.

Настя тем временем спокойно пожала плечами.

— Да ну...

Она задумчиво покрутила ложку в кружке.

— Я вообще не думаю, что Адель тебя ненавидит.

Мишель подняла голову.

— Не думаешь?

— Нет.

Настя улыбнулась.

— Мне кажется, ей просто очень сложно привыкать к людям, которые становятся слишком близко.

Мишель словно ударило током.

"Слишком близко..."

Она буквально перестала слышать все остальные звуки.

Перед глазами сразу всплыла та ночь.

"Ты, блять... слишком близко..."

Она непроизвольно повторила вслух:

— Слишком близко?..

Настя даже не поняла, почему Мишель так странно отреагировала.

— Ну да.

Она спокойно пожала плечами.

— Просто по себе знаю. Иногда очень тяжело привыкать к новому человеку. Тем более когда вы живете вместе, постоянно видитесь, постоянно пересекаетесь. Не всем это легко дается.

Мишель поняла.

Настя сказала это совершенно случайно.

Она ничего не знала.

Ни про вчерашний разговор.

Ни про те слова, которые до сих пор болезненно крутились у нее в голове.

Катя фыркнула.

— Возможно...

Она покачала головой.

— Но все равно она пиздец какая странная.

Мишель тихо выдохнула.

Она почувствовала, что еще немного — и снова начнет думать только об Адель.

Этого сейчас ей хотелось меньше всего.

Она устало потерла переносицу.

— Ладно, девочки...

Она заставила себя улыбнуться.

— Давайте вообще о другом поговорим. Реально уже бесит эта тема.

Настя сразу кивнула.

— Согласна.

Катя тоже не стала спорить.

Но ни одна из них так и не заметила, что после одной случайной фразы Насти мысли Мишель окончательно перестали быть такими однозначными. Она вдруг впервые задумалась о том, что слова Адель могли означать совсем не то, что она услышала в тот вечер.

_______

После отбоя Мишель вернулась в комнату уже тогда, когда почти все вокруг затихло. Дом постепенно погружался в тишину: где-то в коридоре слышались редкие шаги, но их комната уже казалась отдельным маленьким пространством, где каждая эмоция ощущалась намного сильнее.

Адель в этот момент стояла около туалетного столика и снимала свою голубую линзу. Она аккуратно провела пальцами по глазу, убирая последнюю деталь своего привычного образа, и на секунду задержала взгляд на своем отражении в зеркале. Без линз ее взгляд казался другим — менее холодным, менее отстраненным, будто за всей этой привычной маской скрывалась совсем другая Адель.

Мишель ничего не сказала. Она даже не посмотрела в ее сторону. Просто молча подошла к шкафу, достала свою пижаму и, стараясь не обращать внимания на присутствие Адель в комнате, направилась в сторону душа.

Но долго молчать у нее не получилось.

— Что у тебя за неприязнь к Кате? — первой задала вопрос Мишель.

Адель сразу не поняла, о чем именно она говорит. В ее голове было слишком много мыслей, и этот вопрос прозвучал неожиданно.

— Что?

Мишель остановилась, держа вещи в руках.

— Ты к ней странно относишься.

Адель даже не подняла взгляд сразу, продолжая спокойно заниматься своими делами.

— Когда разговариваешь со мной, смотри на меня, а не на дверь.

В ее голосе не было раздражения, скорее привычная насмешка, будто она специально проверяла, насколько далеко Мишель готова зайти.

Мишель медленно развернулась и посмотрела на Адель, которая все еще стояла около туалетного столика.

— Ну?

— Что ну?

— Я задала вопрос.

Адель наконец подняла взгляд на нее.

— А я обязана на него отвечать?

В глазах Мишель сразу появилось напряжение. Она уже начинала понимать, что простой разговор с Адель никогда не бывает простым. Каждая фраза превращалась в какую-то игру, где они обе пытались понять, кто первый сдастся.

— Ты так относишься к ней из-за меня?

На губах Адель появилась легкая ухмылка.

— Почему я должна относиться плохо к ней из-за тебя?

Мишель сжала губы, раздражаясь от того, что Адель снова уходит от ответа.

— Хватит отвечать вопросом на вопрос. Просто ответь.

Адель посмотрела на нее внимательнее.

— Зачем тебе это знать?

— Затем же, как тебе знать о том, что у меня с ней.

Ухмылка Адель стала еще шире. В последнее время Мишель изменилась. Она больше не была той мягкой девочкой, которая пыталась всем понравиться и старалась никого не задеть. В ней появилось что-то другое — язвительность, дерзость, способность отвечать и не отступать. И, как бы Адель ни хотела это скрыть, ей нравилось это видеть. Ей нравилось наблюдать, как эта «фарфоровая кукла» постепенно показывает характер.

— Это из-за меня? — снова спросила Мишель.

Адель сделала шаг вперед.

Мишель осталась стоять у двери, не двигаясь с места, хотя внутри ее уже появилось знакомое напряжение от слишком близкого расстояния.

— Почему ты думаешь, что это из-за тебя?

— Потому что я вижу твое отношение к ней, и это неправильно.

Адель тихо усмехнулась.

— Уоу, да, я забыла, что ты у нас мать Тереза, которая замечает заскоки и долбоебизм всех вокруг.

Она подошла еще ближе, и Мишель почувствовала, как пространство между ними становится слишком маленьким.

— Не называй меня так.

Адель чуть наклонила голову, внимательно глядя на нее.

— Как? — почти шепотом произнесла она.

— Мать Терезой. Я уже не первый раз слышу это от тебя.

На лице Адель появилась знакомая насмешка.

— А как называть? Фарфоровой куклой?

И в этот момент Мишель неожиданно вспомнила первую ночь в этом доме. Ту ночь, когда она не могла уснуть, когда вышла в коридор и случайно встретила Адель. Тогда это прозвище прозвучало впервые. Тогда она еще не знала, что именно эта девушка будет так сильно выводить ее из себя, заставлять злиться, спорить и одновременно постоянно думать о ней.

Адель была уже совсем близко. Настолько, что Мишель могла почувствовать ее запах. Судя по всему, Адель уже успела принять душ, и от нее исходил легкий запах чистоты, который почему-то только сильнее сбивал мысли.

Мишель подняла взгляд и посмотрела ей прямо в глаза.

— Ответь на вопрос.

— Ты скучная, Мишель.

Адель протянула руку и взяла небольшую прядь ее волос, словно делая это просто из любопытства, но ее взгляд говорил совсем другое. Он скользнул по лицу Мишель и на мгновение остановился на ее губах.

— Я хочу услышать ответ.

Мишель резко отдернула свою прядь волос, возвращая себе привычное спокойствие.

— Не превышай свою значимость, кукла, — спокойно сказала Адель. — Я недолюбливаю ее с первого дня.

Мишель несколько секунд молчала, а потом с легкой усмешкой произнесла:

— У тебя появилась привычка зажимать меня у двери ванной?

Адель усмехнулась.

А потом так резко отошла, что Мишель даже не сразу поняла, что расстояние между ними снова стало прежним.

— А ты ни разу меня не оттолкнула.

Эта фраза повисла между ними.

Мишель не стала ничего отвечать. Она просто открыла дверь ванной и зашла внутрь, оставляя Адель одну в комнате.

Когда Адель услышала хлопок двери, она несколько секунд просто смотрела в сторону ванной, а потом на ее лице появилась широкая улыбка.

Что-то теплое медленно разливалось по всему телу, а где-то глубоко внутри снова затягивался тот самый тугой узел, который она пыталась игнорировать. Это ощущение было непривычным, но приятным. Слишком приятным.

Перед тем как взять свой бомбер, Адель привычно проверила карманы.

И там снова оказался тот самый осколок от дощечки.

Когда все вышли из трейлера, она подобрала его и почему-то оставила у себя. Тогда она сама не понимала зачем. Просто рука не поднялась выбросить.

Она провела пальцами по маленькому кусочку дерева, рассматривая его, будто пытаясь понять, почему именно эта вещь осталась у нее.

И снова улыбнулась.

_______

Девушки уже успели разойтись по комнатам своих факультетов. Кто-то сидел на кроватях, лениво обсуждая прошедший день, кто-то смеялся над очередной глупой историей, а кто-то просто наслаждался несколькими спокойными минутами перед новым испытанием, прекрасно понимая, что долго это затишье не продлится.

Разговоры резко оборвал знакомый звонок.

Все словно по команде сорвались с мест и буквально вылетели в коридор. Уже через несколько секунд возле аппарата столпились обе команды, каждая пытаясь занять место поближе.

Из динамика раздался спокойный, уверенный голос Лауры Альбертовны.

— Доброе утро, девушки. Я хочу пригласить к себе в кабинет двух смелых девушек нашей школы. Тех, кто сумел побороть внутренние сомнения и взять руководство над своими факультетами. Я говорю о наших старостах.

Связь оборвалась.

Мишель тут же повернулась к Насте и с легкой улыбкой подтолкнула ее локтем в плечо.

— Иди, звезда.

Настя только закатила глаза, но улыбку все равно скрыть не смогла.

— Не поняла, почему именно старосты смелые? — недовольно пробормотала Катя, скрестив руки на груди. — Остальные, получается, так... массовка?

— Да слава богу, что сразу сказали, кто пойдет, — фыркнула Настя. — Мы бы сейчас полчаса срались, кому идти.

Несколько девушек тихо засмеялись.

Мишель посмотрела на Катю и, слегка прищурившись, с привычной самоуверенной улыбкой сказала:

— Расслабься, Кать. Мы все равно вас сделаем. В очередной раз.

Катя лишь усмехнулась в ответ, будто только этого и ждала.

— Пф, мы это еще посмотрим, зайка.

Она совершенно спокойно закинула руку Мишель на плечо, словно специально проверяя, как на это отреагируют остальные.

И реакция действительно последовала.

Адель стояла чуть поодаль, лениво прислонившись плечом к Саше, и до этого момента выглядела абсолютно безучастной. Но стоило ей услышать это короткое «зайка» и увидеть руку Кати на плече Мишель, как внутри что-то неприятно вспыхнуло.

Резко.

Неожиданно.

Настолько неожиданно, что даже она сама не сразу поняла природу этого чувства.

Перед глазами на долю секунды мелькнула совершенно идиотская мысль.

Подойти. Скинуть ее руку. А лучше вообще нахуй сломать.

Челюсть непроизвольно напряглась, а взгляд стал настолько тяжелым, что его сложно было не заметить.

Саша, стоявшая совсем рядом, мгновенно уловила эту перемену. Она даже не стала смотреть в сторону Кати — достаточно было одного взгляда на лицо Адель.

Наклонившись чуть ближе, чтобы остальные не услышали, она тихо усмехнулась:

— Ебало попроще, Аделька.

Адель ничего не ответила, лишь едва заметно выдохнула, продолжая сверлить Катю взглядом.

Мишель тоже заметила эту перемену.

Она поймала взгляд Адель и почти сразу вспомнила их разговор прошлой ночью.

"Не превышай свою значимость, кукла."

На губах Мишель появилась едва заметная усмешка.

Ну что ж, Марселовна... Ладно.

Она ничего не сказала вслух, только спокойно выдержала взгляд Адель, словно специально давая ей понять, что прекрасно все заметила.

Повисшее напряжение неожиданно разрушила Ира.

— Че будет, интересно?

Люда театрально вздохнула и обреченно покачала головой.

— Что-то противное, я думаю. Как обычно.

По коридору снова прокатился легкий смех, и напряжение постепенно рассеялось.

Девушки начали расходиться по своим делам, продолжая строить самые разные догадки о предстоящем задании.

Лишь Настю и Лиду попросили остаться.

Через несколько секунд они уже направлялись вслед за одной из преподавательниц в сторону кабинета Лауры Альбертовны, не зная, что именно ждет их за этой дверью.

_________

Как только Настя ушла вместе с Лидой в кабинет Лауры Альбертовны, в розовой комнате снова стало шумно.

Мишель сидела на одной кровати вместе с Ирой Крыловой и Лерой. Рядом с ними находился редактор, который иногда отвечал на вопросы девушек, если это не касалось того, что происходило за пределами проекта.

После непродолжительного молчания Ира вдруг повернулась к редактору.

— Слушай, Сонь. Ира вообще собирается возвращаться?

Редактор ненадолго задумалась, словно подбирая слова, после чего спокойно ответила:

— Она сейчас проходит лечение из-за чрезмерного употребления наркотиков. Ей пока очень тяжело, она не может нормально существовать в таком состоянии. Поэтому мы сами пока не знаем, сможет ли она вообще вернуться на проект.

После этих слов разговор резко стих.

Девушки переглянулись. Никто не ожидал услышать настолько серьезный ответ.

Первой нарушила молчание Мишель.

— Жаль, на самом деле...

В ее голосе не было жалости из вежливости. Скорее искреннее сожаление. Несмотря на все происходящее в доме, подобные вещи всегда звучали тяжело.

Лера задумчиво покачала головой.

— Слава богу, что я в один момент остановилась и не стала делать всю эту хуйню.

— Согласна, — кивнула Ира Крылова. — Хорошо, что вовремя понимаешь, куда все это может привести.

Мишель, слушая их разговор, невольно пожала плечами.

— Слава богу, что я вообще никогда не пробовала.

Ира тут же довольно ухмыльнулась.

— Да, зато напиваешься ты знатно... И исполняешь после алкашки тоже отлично.

Лера сразу прыснула со смеху.

Мишель закрыла лицо ладонью, уже заранее понимая, к чему идет разговор.

— И что... я настолько ужасно выглядела?

— Не ужасно, — сквозь смех ответила Ира. — Просто если бы тебя Аделька не стащила тогда со стола, то наш сезон тоже был бы одним из тех, где сиськи наружу вываливаются.

Лера тут же подхватила смех.

— Реально. Еще чуть-чуть — и этот момент бы потом по всем нарезкам гулял.

— О Господи... — обреченно простонала Мишель, окончательно пряча лицо в ладонях. — Я вообще не понимаю, как это могло произойти.

— Да, спасибо Адельке, — с улыбкой повторила Ира.

Мишель медленно опустила руки.

— Мгм... Я, конечно, вообще ничего не помню с того дня, но...

— Ты хоть поблагодарила ее? — перебила Лера.

Мишель коротко усмехнулась.

— Пф, нет. После выгона мы только и делали, что срались. Какое там "спасибо"... Времени не было.

Лера переглянулась с Ирой.

— А как у вас вообще отношения сейчас?

Вопрос оказался неожиданным.

Мишель на несколько секунд задумалась.

Еще совсем недавно она бы без раздумий ответила, что они друг друга терпеть не могут. Сейчас же все стало каким-то... непонятным.

Они все еще цеплялись друг к другу. Все еще спорили, язвили и выводили одна другую из себя. Но между этим начали появляться какие-то странные моменты. Короткие разговоры. Взгляды. Фразы, смысл которых понимали только они вдвоем.

После той ночи в комнате что-то словно сдвинулось с места.

Совсем немного.

Но этого "немного" хватало, чтобы Мишель перестала понимать, что вообще происходит.

Она тихо выдохнула и пожала плечами.

— Да хрен его знает, если честно. Вроде можем перекинуться парой фраз... иногда. Да не знаю я, честно.

Лера понимающе кивнула.

— Главное, чтобы преподаватели потом не начали вас опять отчитывать за то, что вы не пытаетесь налаживать отношения.

— Да, кстати, — сразу вспомнила Ира. — Они же вас именно поэтому вместе и поселили.

Мишель покачала головой.

— Не знаю... Но нас ведь поселили, потому что из-за нас были конфликты в коллективе. А сейчас конфликтов из-за нас уже нет.

Ира вопросительно подняла брови.

— Нет? А вечные цапанья Кати и Адель?

Мишель тяжело вздохнула.

— О боже... Но это же не из-за меня.

Ира многозначительно посмотрела на нее и, улыбнувшись уголком губ, спокойно произнесла:

— Говори это себе почаще, дорогая моя.

Мишель невольно сглотнула.

Она ничего не ответила.

Потому что где-то глубоко внутри понимала — в словах Иры было гораздо больше правды, чем ей самой хотелось признавать.

________

Когда по дому объявили, что Настя и Лида возвращаются, девушки уже снова сидели в комнате своего факультета. Атмосфера была удивительно спокойной и даже уютной. Кто-то лежал на кровати, лениво листая мысли вслух, кто-то рассказывал очередную смешную историю, отчего комната то и дело наполнялась громким смехом. Несколько девочек обсуждали предстоящее испытание, пытаясь угадать, что же могли придумать преподаватели на этот раз.

Только Мишель никак не могла полностью расслабиться.

Она хоть и пыталась поддерживать разговор, иногда улыбалась шуткам девочек, но мысли постоянно возвращались к Насте. Слишком долго ее не было. И это ожидание почему-то начинало неприятно давить.

Внезапно дверь комнаты тихо открылась.

Настя вошла почти бесшумно, словно специально не хотела привлекать к себе внимание.

Стоило Мишель увидеть ее в дверях, как она сразу облегченно выдохнула. Напряжение, которое все это время сидело внутри, наконец отпустило. Она первой вскочила с кровати и быстрым шагом подошла к Насте.

Остальные девушки тоже мгновенно оживились. Разговоры оборвались сами собой, каждая поднялась со своего места и с любопытством уставилась на старосту.

— Ну что? — первой нетерпеливо спросила Мишель, внимательно всматриваясь в лицо Насти, пытаясь по нему хоть что-то понять.

— Ты выиграла? — практически одновременно с ней спросила Лера.

Настя только тихо усмехнулась и покачала головой.

— Это было испытание не на проигрыш.

По комнате сразу пробежало недоуменное молчание.

— В смысле? — нахмурившись, спросила Люда.

Настя поставила руки в карманы и пожала плечами.

— Это было вообще не такое испытание, к каким мы привыкли. Нам нужно было поставить каждой девушке определенное количество баллов. А итог мы узнаем только на финальном испытании.

На последних словах на ее лице появилась легкая улыбка.

Слишком легкая.

Мишель сразу это заметила.

Настя явно чего-то не договаривала. Не потому что не хотела рассказывать, а потому что, скорее всего, просто не имела права. По ее взгляду было видно, что в кабинете Лауры Альбертовны произошло что-то еще, о чем говорить пока нельзя.

— Пиздец... — протянула Диана, задумчиво потерев затылок. — Теперь мне очень интересно, что вообще будет.

— Мне тоже, — усмехнулась Лера. — Звучит как какая-то хуйня, после которой половина дома опять пересрется.

Несколько девушек тихо рассмеялись, хотя любопытство только сильнее нарастало.

Мишель еще раз внимательно посмотрела на Настю, надеясь, что та все-таки проговорится хотя бы о какой-нибудь мелочи, но староста лишь коротко улыбнулась и молча развела руками.

В этот момент из коридора раздался громкий голос редактора:

— Так, девочки, собирайтесь! Едем на испытание!

Люда тут же хлопнула себя ладонями по коленям и поднялась.

— Оп... начинается.

После этих слов уютная атмосфера комнаты исчезла буквально за секунду.

Каждая сразу сдвинулась с места. Девушки начали хватать кофты, поправлять одежду, искать обувь и переговариваться уже на ходу. Еще минуту назад в комнате царили смех и спокойствие, а теперь привычная суета перед очередным испытанием вновь захватила весь факультет.

______

— Что, ты даже не расскажешь, что там было? — спросила Мишель, поправляя форму перед зеркалом.

Они с Настей находились в комнате, которую Мишель делила с Адель. Настя уже давно была полностью готова и теперь терпеливо ждала, пока Мишель закончит крутиться перед зеркалом. Та в очередной раз поправила воротник, потом взяла пудру и внимательно осмотрела свое отражение, будто именно сейчас решила найти все возможные недостатки.

Настя тем временем неспешно огляделась по сторонам.

— У вас здесь классно.

Мишель улыбнулась, продолжая наносить пудру легкими движениями.

— Зай, ты это говоришь каждый раз, когда сюда заходишь.

Она бросила на Настю взгляд через зеркало и тихо усмехнулась.

— Как ты ловко ушла с темы.

Настя на секунду замолчала.

Улыбка медленно исчезла с ее лица, а взгляд стал более задумчивым.

— Знаешь... мне там кое-что очень не понравилось.

Мишель сразу перестала улыбаться.

— Где?

— На индивидуалке.

— Что?

Настя тяжело выдохнула, прекрасно понимая, что все равно не сможет удержать это в себе. Хоть рассказывать подробности было нельзя, молчать ей хотелось еще меньше.

— Короче, мы должны были расставить каждой девушке баллы. Типа оценить, кто как проявляется на проекте, кто больше работает над собой, а кто меньше.

Брови Мишель удивленно поползли вверх.

— Нихуя себе... И как ты расставила?

Настя пожала плечами.

— Диане я поставила ноль. Себе пятьдесят. Лере десять.

Мишель тихо прыснула.

— Ого... Если бы она об этом узнала, мне кажется, ты бы вообще не выжила.

Настя не сдержалась и рассмеялась.

— Люде поставила двадцать. Сашке восемьдесят... А тебе сто.

Мишель даже растерялась.

Она несколько секунд просто смотрела на Настю, будто не до конца поверила услышанному.

— Уоу... Ты серьезно?

— Абсолютно. Я расставляла баллы по тому, как человек проходит испытания.

Мишель медленно повернулась к ней.

На лице появилась искренняя улыбка, а в глазах читалось удивление.

— Это... очень приятно, если честно.

Настя улыбнулась в ответ.

— Так это факт. Ты выкладываешься на испытаниях, открываешься на психологиях, поддерживаешь команду, никогда не отсиживаешься в стороне. Я считаю, что ты заслуживаешь эти сто баллов.

На лице Мишель расплылась еще более широкая улыбка.

— Ой, зайка... Мне очень приятно.

Она подошла к Насте и быстро чмокнула ее в щеку, после чего снова вернулась к зеркалу, взяла тушь и принялась аккуратно прокрашивать ресницы.

Через несколько секунд она снова посмотрела на Настю.

— А что тогда тебя так смущает?

Настя усмехнулась.

— Да меня смущают не мои баллы... Меня смущают баллы, которые поставила Лида.

Она уже еле сдерживала смех.

Мишель заинтересованно посмотрела на нее.

— И?

— Она поставила себе сто баллов.

Мишель не выдержала и громко прыснула.

— Пфф... Да кто бы вообще сомневался. Она же у нас на словах ахуенный лидер.

Настя тут же начала передразнивать интонацию Лиды.

— Да-да. Она аргументировала это тем, что она лидер и вообще душа своего факультета.

Договорить спокойно она уже не смогла и рассмеялась.

Мишель тоже засмеялась.

— Я в шоке... Что дальше?

Настя продолжила загибать пальцы.

— Кате она поставила ноль.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Мишель.

Она даже перестала вести кистью по скуле и медленно опустила руку.

— Да что у всех за отношение к Кате в последнее время? Она же классная девчонка.

Настя кивнула.

— Ире она поставила пятьдесят баллов. Ну, я считаю, что это заслуженно... Но знаешь, как она это объяснила?

Мишель вопросительно посмотрела на нее.

— Тем, что Ира — ее правая рука.

Настя закатила глаза.

— Я просто в ахуе была.

Мишель снова рассмеялась.

— Ну Теодор дает... Вот реально.

Настя ненадолго замолчала.

А потом уже гораздо спокойнее произнесла:

— А Адель она поставила десять.

Кисточка в руке Мишель застыла.

Она несколько секунд молча смотрела на свое отражение в зеркале, а потом медленно повернулась к Насте.

— Че?

— Вот у меня была точно такая же реакция.

Настя покачала головой.

— Адель там, наверное, больше всех выкладывается. Она хоть и не официально, но по факту скрытый лидер своего факультета. К ней прислушиваются девочки, она проявляется практически на каждом испытании, открывается на психологиях... А Лида ставит ей десять баллов.

Мишель недоверчиво усмехнулась.

— Ну нихуя себе заявления... Неужели в черном факультете все настолько плохо?

— Мгм.

Настя лишь коротко кивнула.

Мишель задумчиво отвела взгляд.

— Ну ты ведь правду говоришь. Несмотря на наши отношения с Адель... Она действительно выкладывается. Она раскрывается на психологиях, постоянно проявляется на испытаниях. Да я вообще в шоке с Лиды, если честно.

Настя понимающе улыбнулась.

— Да у меня была точно такая же реакция.

Мишель еще раз посмотрела на себя в зеркало, нанесла последние штрихи макияжа и наконец довольно кивнула своему отражению.

После этого она повернулась к Насте.

— Слава богу, что я все-таки попала в розовый факультет.

Настя негромко рассмеялась.

— Еще бы.

— Давай уже пойдем. Соня нас уже, наверное, ненавидит.

Мишель быстро схватила бомбер и направилась к двери.

— Давай, давай.

______

Автобусы остановились посреди совершенно пустынной местности.

Со всех сторон тянулся густой хвойный лес. Высокие сосны уходили далеко вверх, закрывая небо своими темными кронами, а между деревьями клубился легкий утренний туман. Воздух был прохладным и свежим, пах сырой землей, смолой и хвоей. Вдоль леса проходила широкая асфальтированная дорога, уходящая далеко вперед и скрывавшаяся за поворотом. Поблизости не было ни домов, ни людей — только лес, ветер и длинная трасса.

Когда девушки вышли из автобусов, их внимание сразу привлекли две огромные черные фуры, стоявшие посреди дороги параллельно друг другу.

На боках красовались огромные символы «Пацанок» и название проекта, отчего машины выглядели еще массивнее и внушительнее.

— Опять КамАЗы... — обреченно протянула Настя.

— А где Оксана? — тут же поддержала ее Ира.

По факультетам прокатился смешок.

Девушки подошли ближе к передней части фур.

Там их уже ждала Лаура Альбертовна.

Она спокойно оглядела обе команды и тепло улыбнулась.

— Здравствуйте, девушки.

— Здравствуйте, — почти хором ответили участницы.

Лаура Альбертовна перевела взгляд на огромные машины.

— Впечатляет?

— Да, — одновременно ответили девочки, не отрывая взглядов от фур.

Директор школы медленно кивнула.

— Сегодняшнее финальное испытание потребует от вас такой смелости, которую вы еще ни разу не демонстрировали.

После этих слов улыбки постепенно исчезли с лиц девушек.

Они напряженно переглянулись.

Каждая уже мысленно перебирала самые страшные варианты того, что их сейчас заставят делать.

Лаура Альбертовна выдержала небольшую паузу.

— Этот челлендж будет проходить... на крышах движущихся на большой скорости фур.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Будто никто не поверил услышанному.

— Чего? — первой выдала Лера.

— Охуеть... — тихо пробормотала Лида.

По строю прокатилась волна удивленных возгласов.

Кто-то нервно засмеялся.

Кто-то просто открыл рот.

— Это будет ограбление? — не удержалась Ира.

Несмотря на шутку, напряжение только усилилось.

Лаура Альбертовна продолжила:

— По правилам испытания участие примут только по две девушки от каждого факультета.

Девушки переглянулись.

— Задача каждой команды — переправить десять рулей с одной фуры на другую. Основная сложность заключается в том, что участницам придется прыгать навстречу друг другу, передавая рули прямо в воздухе. Победит команда, которая первой доставит все рули и подтвердит выполнение задания сигналом клаксона.

— Бля... — тихо выдохнула Настя.

Она явно сама не ожидала услышать что-то настолько безумное.

Лаура Альбертовна слегка улыбнулась.

— Команда, которая победит, получит две белые ленты.

После этих слов настроение обеих команд заметно изменилось.

Испуг никуда не исчез, но теперь его перекрывало желание победить.

— Анастасия, объявите, пожалуйста, кто пойдет от вашего факультета.

Настя повернулась к своей команде.

Она буквально несколько секунд смотрела на девочек, после чего уверенно произнесла:

— Мишель... и Людмила.

Глаза Мишель моментально расширились.

Такого она точно не ожидала.

Люда нервно усмехнулась, подошла к ней и, смеясь скорее от волнения, протянула руку.

— Простите меня заранее, пожалуйста...

Они пожали друг другу руки.

Мишель чувствовала, как сердце начинает колотиться все быстрее.

— Лидия.

Лида сразу повернулась к черному факультету.

— Ирина... и Адель.

— Уоу! — одновременно выкрикнули девушки, ударившись ладонями и обнявшись.

Обе выглядели искренне довольными этим выбором.

Мишель невольно перевела взгляд на Адель.

Та улыбалась.

В ее глазах уже появился знакомый огонь.

Тот самый азарт, который просыпался перед каждым сложным испытанием.

Когда соревновались факультеты, это ощущалось как обычная борьба.

Но сейчас...

Теперь все выглядело иначе.

Мишель против Адель.

Практически один на один.

От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

На долю секунды Мишель растерялась.

Но почти сразу заставила себя выдохнуть.

Не сейчас.

Сейчас нельзя было позволить себе сомневаться.

Девушки разошлись по своим факультетам.

Настя крепко обняла сначала Люду, затем Мишель.

— Не нужно торопиться. Я в вас верю.

Она посмотрела Люде прямо в глаза.

— Люда... прошу тебя, попробуй. Это твой шанс перебороть свой страх. Вы сможете. Вы справитесь.

Мишель крепко сжала руку подруги.

— Мы справимся.

Лаура Альбертовна вновь обратилась ко всем:

— Мне нравится ваш настрой. Девушки, вы готовы к испытанию, которое изменит вас навсегда?

— Да! — хором ответили участницы.

Через несколько минут девушки уже поднимались по металлическим лестницам на крыши фур.

Ступени неприятно звенели под ногами.

Чем выше они поднимались, тем сильнее ощущалась высота.

Адель и Мишель оказались на одной фуре.

Именно они должны были доставать рули и перепрыгивать с ними через пропасть, пока Ира и Люда ловили их и закрепляли на металлических штырях.

Девушек начали пристегивать страховочными системами.

Толстые карабины громко защелкивались один за другим.

Но легче от этого не становилось.

Перчатки быстро вспотели.

Холодный ветер постоянно бил в лицо, волосы выбивались из-под шапок и липли к щекам.

Стоило только опустить взгляд вниз, как внутри все неприятно переворачивалось.

Высота буквально давила.

Мишель перевела взгляд на Люду.

У той заметно дрожали руки.

Она старалась держаться спокойно, но дыхание уже стало тяжелее.

— Давай, зай... Все будет хорошо. Мы сможем. Сто процентов сможем. Ты сильная. Ты это знаешь.

Люда молча кивнула.

Адель тем временем лишь довольно улыбалась.

Ей нравилось происходящее.

Этот бешеный адреналин,опасность, скорость...

Именно ради подобных ощущений она всегда выкладывалась сильнее остальных.

Она подняла голову.

В этот момент их взгляды встретились.

Адель снова увидела этот странный взгляд.

Точно такой же...

Как тогда.

На мосту.

Будто за обычным азартом скрывалось что-то еще.

Что-то, чему она до сих пор не могла дать объяснение.

Раздался гул двигателей.

Фуры медленно тронулись с места.

Через несколько секунд скорость начала стремительно расти.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что стало тяжело дышать.

Под ногами дрожал металл.

Внизу с бешеной скоростью проносился асфальт.

По телу Мишель пробежали мурашки.

Это было страшно.

Очень страшно.

Внизу обе команды уже вовсю кричали слова поддержки.

— Бляяять! Это пиздец! — во весь голос закричала Люда.

— Девчата, готовы? — донесся голос редактора.

— Да! — одновременно ответили все четверо.

— И... начали!

Мишель резко рванула к первой стойке с рулем.

Схватив его, она сразу посмотрела на Люду.

Та стояла на краю платформы, явно борясь сама с собой.

— Давай, Люд... На счет три.

Раз...

Два...

Три!

Мишель резко оттолкнулась вперед.

Люда тоже прыгнула навстречу.

Между ними оставались считаные сантиметры.

Но дотянуться не получилось.

— Нет... Я не могу... — почти обреченно сказала Люда.

Мишель тяжело дышала.

Адреналин буквально стучал в висках.

— Давай, малышка... Ты сможешь. Еще немного. Совсем чуть-чуть.

Люда нервно закивала.

Было видно, что она уже почти готова сдаться.

Но одновременно она не хотела подвести команду.

— Раз...

Два...

Три!

На этот раз они обе вложили в прыжок все силы.

Люда буквально бросила себя вперед, вытянув руки до предела.

Пальцы сомкнулись на руле.

— Да!

Даже сама Мишель не ожидала, что получится.

— Во! Умница! Ты можешь! Давай!

Она тут же бросилась за следующим рулем.

Напротив Адель уже разгонялась для своего прыжка.

Из-за небольшого роста ей приходилось отталкиваться намного сильнее.

Она буквально вылетела вперед.

Ира успела поймать руль.

— Да! Вот так! — закричала она.

Холодный ветер бил по лицу.

Скорость продолжала увеличиваться.

С каждым прыжком сердце билось все быстрее.

Черный и розовый факультеты шли практически вровень.

Но внезапно Адель немного не рассчитала силу толчка.

Руль не долетел до рук Иры.

— Еще раз!

Вторая попытка.

Снова мимо.

— Подталкиваемся ближе! — крикнула Адель.

Но именно в этот момент фуры стали расходиться чуть дальше друг от друга.

Расстояние увеличилось.

Черный факультет начал отставать.

Два руля.

Именно столько теперь составлял разрыв.

Оставались последние стойки.

До крайних рулей было почти невозможно дотянуться.

Мишель быстро оценила ситуацию.

Не раздумывая, она забралась на металлическую перекладину, вытянулась всем телом и буквально кончиками пальцев ухватила последний руль.

— Люда! Готова?

— Да!

— Раз...

Два...

Три!

Прыжок.

Люда поймала.

Еще один успешно закрепленный руль.

У черного факультета оставались последние два.

Адель пришлось буквально карабкаться наверх, потому что роста катастрофически не хватало.

— Давай быстрее, Аделька! — кричала Ира.

Черные начали стремительно догонять.

Без ошибок.

Максимально быстро.

Но у розовых оставался всего один руль.

У Адель и Иры — два.

Мишель вытащила последний.

На секунду посмотрела в сторону Адель.

В голове мелькнула совершенно неожиданная мысль.

Если немного подождать... Они хотя бы один успеют перекинуть.

От собственной мысли стало не по себе.

Она даже разозлилась на себя.

— Давай, Мишелька! Быстрее! — закричала Люда.

Раздумывать было некогда.

Мишель резко прыгнула вперед.

Передала последний руль.

Люда поймала его.

Закрепила.

И со всей силы ударила по клаксону.

По лесу раскатился оглушительный гудок.

— Дааааа! — закричала Люда.

Следом закричала и Мишель.

Обе, смеясь и тяжело дыша, снова перепрыгнули навстречу друг другу и ударились ладонями.

Люда буквально светилась от счастья.

Она кричала, смеялась и не могла поверить, что смогла перебороть свой страх.

— Я тобой горжусь, Люд. Очень.

На соседней фуре Адель зло выдохнула.

— Блять...

Она опустила голову, глядя на Иру.

Проигрывать она ненавидела.

Особенно когда до победы оставалось всего несколько секунд.

Мишель посмотрела на нее.

В глазах Адель больше не было того азарта.

Они снова стали пустыми.

И это почему-то кольнуло сильнее, чем должно было.

Фуры начали разворачиваться и медленно поехали обратно к остальным девушкам.

На обратном пути ни Мишель, ни Адель уже не разговаривали.

Сил не осталось совсем.

Когда впереди показались силуэты радостно кричащих девочек, Мишель наконец улыбнулась.

— Молодцы! Молодцы! — доносилось снизу.

Как только девушек спустили на землю, розовый факультет тут же бросился к Мишель и Люде.

Их крепко обнимали, хлопали по плечам и поздравляли.

Когда с соседней фуры спустилась Адель, черный факультет тоже сразу окружил ее.

— Прыгай! Прыгай!

Адель рассмеялась и буквально запрыгнула девочкам на руки.

Она улыбалась.

Но за этой улыбкой все равно чувствовалось разочарование.

Лаура Альбертовна вновь вышла вперед.

— Сегодня вы показали, что смелость — это не только прыжок в неизвестность, но и умение довериться друг другу. Победителями финального испытания становятся... Мишель и Людмила. Браво.

Мишель и Люда крепко обнялись.

Это было одно из самых сложных испытаний за все время проекта.

И они прошли его вместе.

— Продолжайте справляться со своими страхами, выходить из зоны комфорта, пробовать новое, и однажды ваша смелость по-настоящему проснется. Браво.

После этих слов девушки уже не сдержались и все вместе подбежали к Лауре Альбертовне, окружив ее крепкими объятиями.

_________

Девушки, уставшие после испытания, но переполненные эмоциями, шумной толпой зашли в дом. Было уже совсем поздно. За окнами давно стемнело, а внутри дома горел теплый свет, который после холодного ветра и бесконечного напряжения казался особенно уютным. Кто-то громко обсуждал испытание, а кто-то просто мечтал наконец снять тяжелую форму.

Саша первой практически влетела в комнату розового факультета.

Через секунду по всему дому раздался ее громкий крик:

— Бабы, бляяять!

Все, кто еще находился в коридоре, сразу ускорили шаг.

— Че там? — прокричала Лера, заходя следом.

Оказавшись в комнате, девушки одновременно замерли.

Посреди комнаты стояла длинная вешалка, на которой висело несколько вечерних платьев самых разных фасонов и цветов. Под ними аккуратными рядами стояли туфли на высоких каблуках. На туалетном столике лежали небольшие клатчи, украшения, серьги, браслеты и разные аксессуары, словно их комнату за несколько минут превратили в настоящий бутик.

— Уо-о, нихуя себе... — протянула Мишель, медленно подходя ближе.

Она осторожно провела пальцами по ткани одного из платьев.

— Оу, нет... — почти простонала Люда. — Они решили меня добить на этой неделе?

Она обреченно посмотрела сначала на каблуки, потом на платья.

— После этих фур еще и это... Да за что?

По комнате прокатился смех.

В этот момент в комнату заглянули девушки из черного факультета.

— Блять... — только и сказала Лида, оглядывая все это великолепие. — О-о-о...

Даже они на несколько секунд потеряли дар речи.

— Я не буду. Ну нахуй.

Адель произнесла это максимально серьезно, резко развернулась и уже собиралась выйти обратно.

— Пошли отсюда, — бросила она своим.

Черный факультет, смеясь, начал выходить обратно в коридор.

— Девочки, смотрите... записка.

Мишель сняла небольшой конверт с туалетного столика, открыла его и начала читать вслух:

— «Дорогие девушки, сегодня вы проявили потрясающую смелость, и за это я хочу поблагодарить вас особенным способом. Я приглашаю вас на торжественный ужин с элегантным дресс-кодом. Насладитесь изысканными блюдами, удивительными вкусностями и праздничной атмосферой. С любовью, Лаура Альбертовна».

— О-о-о... — практически одновременно протянули девушки.

Через секунду комната буквально взорвалась.

Все одновременно бросились к платьям.

Кто-то сразу начал выбирать украшения, кто-то примерял каблуки, кто-то спорил из-за понравившегося платья.

Мишель перебрала почти половину вешалки.

— Мне ни одно не нравится...

Настя тем временем уже достала длинное черное платье с кружевными вставками.

— Мне вот это нравится.

Мишель внимательно посмотрела на него и сразу улыбнулась.

— Да... Очень красивое. Тебе точно подойдет, зай.

Она еще раз окинула взглядом все платья на вешалке и вдруг хлопнула себя по бедру.

— Так... А у меня есть идея.

Не теряя ни секунды, Мишель выбежала из комнаты.

Она быстро дошла до комнаты, которую делила с Адель.

Открыв шкаф, девушка сразу увидела платье, которое взяла с собой еще перед проектом.

Черное.

Именно его она почему-то так ни разу и не надела.

Она осторожно сняла его с плечиков и несколько секунд просто смотрела на ткань.

Ей вдруг ужасно захотелось почувствовать себя не участницей бесконечных испытаний, а просто красивой девушкой.

Сегодня был именно тот вечер.

Прижав платье к груди, Мишель быстро вышла обратно.

Но стоило ей открыть дверь, как она резко в кого-то врезалась.

Сильные руки почти сразу поймали ее за плечи, не давая потерять равновесие.

Мишель подняла голову.

Перед ней стояла Адель.

— Аккуратнее... Смотри, куда идешь.

Она все еще придерживала ее за плечи.

От неожиданности Мишель даже немного растерялась.

— Прости...

Адель молча отпустила ее и сделала шаг в сторону, освобождая проход.

Когда Мишель уже собиралась пройти мимо, Адель неожиданно усмехнулась.

— Не опаздывай на ужин победителей.

Мишель невольно улыбнулась.

От себя она такой реакции тоже не ожидала.

— Постараюсь.

Она прошла мимо нее и почти сразу вернулась в комнату розового факультета.

— Ну?

Настя первой увидела платье.

Мишель развернула его перед собой.

— Как тебе?

Настя присвистнула.

— Охуеть... Красивое. И короткое.

Она хитро подмигнула.

— Пожалуй... Я надену именно его.

После этого девушки окончательно разбежались по комнате.

Мишель забрала косметичку и ушла в ванную.Она решила подготовиться именно в общей комнате.

Она быстро умылась, убрала волосы назад и начала делать макияж.

Пока плойка Насти нагревалась, Мишель спокойно наносила тон, прорисовывала стрелки и аккуратно подкрашивала ресницы.

С каждым новым штрихом настроение становилось все лучше.

Она словно снова чувствовала себя собой.

— Мишелька... Можешь дать мне тушь, пожалуйста?

В дверях появилась Лера.

— Конечно.

Мишель сразу протянула ей тушь.

Плойка тихо пискнула.

Она взяла прядь волос и начала аккуратно накручивать локоны.

Со стороны за процессом внимательно наблюдала Люда.

— Да как ты вообще их делаешь?

Мишель рассмеялась.

— Сейчас закончу, переоденусь и тебе тоже сделаю, зай.

Люда сразу замахала руками.

— Нет уж... Я пас.

В комнате в это время творился абсолютный хаос.

Повсюду летали платья, украшения, туфли и косметика.

Кто-то бегал с феном, кто-то искал вторую сережку, кто-то пытался застегнуть молнию.

— Люда, тебе вот это подойдет!

Лера протянула ей темно-зеленое платье.

Люда посмотрела сначала на платье, потом на себя.

— Я в нем как Фиона буду, блять.

Комната снова взорвалась смехом.

Адель, стоявшая у двери с кружкой чая в руках, громко засмеялась.

Через несколько минут дверь ванной открылась.

— У-о-о... Нихуя себе, Мишелька...

Все повернулись в сторону ванной комнаты.

Мишель медленно вышла, поправляя тонкую бретель платья.

Черное облегающее платье идеально сидело по фигуре, мягко подчеркивая тонкую талию и плавные линии силуэта. Глубокий каплевидный вырез открывал ключицы и шею, делая образ одновременно элегантным и смелым. Длинные открытые плечи и узкие рукава добавляли ему особой утонченности, а гладкая ткань красиво переливалась под теплым светом комнаты.

Длинные темные волосы спадали ровными блестящими прядями почти до талии, а крупные мягкие локоны на концах придавали образу легкость. Аккуратные стрелки подчеркивали выразительные карие глаза, светлые тени делали взгляд глубже, а теплый нюдовый блеск красиво выделял губы.

Тонкие серебристые серьги-кольца слегка покачивались при каждом движении, а небольшая цепочка на шее лишь дополняла образ, не перетягивая внимание.

Она выглядела дорого.

Очень дорого.

Не вызывающе.

Не вычурно.

А именно красиво.

Так, что на несколько секунд в комнате действительно стало тихо.

Мишель подошла к туалетному столику и взяла небольшой блестящий серебристый клатч.

— Всё... У меня начинают появляться комплексы, — театрально вздохнула Лера.

Мишель только рассмеялась.

Потом перевела взгляд на Настю, которая как раз вышла из-за ширмы.

— Блять... Настя, ты такая красивая.

Настя улыбнулась, немного смущаясь.

— Ты тоже очень красивая. Честно... Такое ощущение, будто это платье специально под тебя шили.

Мишель подошла к большому зеркалу.

Она внимательно посмотрела на свое отражение.

За ее спиной почти незаметно остановилась Адель.

Она молчала.

Впервые за долгое время ей не хотелось отпускать ни одной колкости.

Ее взгляд медленно скользил по силуэту Мишель, по черному платью, которое идеально подчеркивало фигуру, по длинным волосам, по тонкой шее, по спокойной улыбке.

Красивая.

Нет.

Не просто красивая.

Невозможно красивая.

Адель поймала себя на том, что уже слишком долго рассматривает ее, и только уголок губ едва заметно дрогнул в привычной ехидной улыбке.

Мишель этого не заметила.

— Всё. Я готова.

Она отошла от зеркала.

В этот момент Диана наконец вышла переодеваться.

На ней действительно было красивое платье.

Только поверх теплой кофты.

И поверх лосин.

— Всё. Я оделась.

Мишель уставилась на нее несколько секунд.

— Диана... Сними кофту и надень платье нормально.

— Нет. Отстань.

— Меня мама когда на рынок одевала, я примерно вот так и выглядела, — засмеялась Люда.

— Ты на Бабу-Ягу похожа, — не удержалась Лида.

Комната снова взорвалась смехом.

Адель, отпивая чай, покачала головой.

— Это очень плохо... Прям очень плохо. -смеялась она.

Диана лишь пожала плечами.

— У-о-о... Лера, нихуя себе!

Теперь уже Мишель искренне улыбалась.

Лера вышла в ярко-красном платье и специально медленно покружилась перед всеми.

— Мне, конечно, до тебя далеко... Но вот так.

— Ты очень красивая.

Мишель подошла к ней ближе.

— Распусти еще волосы — и вообще шикарно будет.

Лера сразу потянулась к резинке.

По комнате снова разнеслись смех, разговоры и бесконечные комплименты.

После тяжелой недели, бесконечных испытаний, слез и переживаний девушки наконец почувствовали себя просто девчонками, которым сегодня хотелось только одного — быть красивыми, смеяться и хотя бы ненадолго забыть обо всем остальном.

_______

В комнате черного факультета в это время тоже было шумно. До них прекрасно доносились смех, визги и беготня розовых, и с каждой минутой становилось очевиднее — спокойно провести этот вечер не получится.

Лида развалилась на кровати, прислушиваясь к происходящему за стеной.

— Мы тоже одеваться будем? — громко спросила она, переводя взгляд на девочек.

— Да.-сказала Адель.

— Нас же никто не звал.

Из ванной сразу послышался голос Иры:

— А нас и не надо звать. Мы сами придем.

Комната тут же наполнилась смехом.

— Вот это правильный настрой, — поддержала Диана.

Каждая начала искать что-то в своих вещах. В отличие от розовых, которые устраивали почти настоящий показ мод, черные решили не изменять себе. Никто не собирался мучиться на каблуках или натягивать на себя платья только потому, что так было написано в записке. Каждая выбрала одежду, в которой чувствовала себя собой.

Из ванны вышла Адель.

Темные волосы были еще немного мокрыми. Несколько влажных прядей беспорядочно спадали на лоб и виски, остальные были зачесаны назад, отчего черты лица казались еще резче. На ней была свободная черная рубашка с коротким рукавом, небрежно расстегнутая у воротника, открывая тонкую шею и ключицы. Рукава доходили почти до локтей, скрывая часть предплечий, а сама ткань свободно ложилась по спортивной фигуре.

Ниже — ее любимые широкие белые брюки с черными вставками, которые давно стали частью ее образа. Они были нарочито объемными, свободно двигались при каждом шаге и идеально сочетались с черной рубашкой. Никаких украшений, никаких попыток выглядеть "нарядно". Только ее привычный стиль — немного хулиганский, расслабленный и до невозможности узнаваемый.

Она быстро вытерла полотенцем мокрые волосы и бросила его на кровать.

— Все. Я готова.

— Как всегда, — усмехнулась Ира. — Хоть свадьба, хоть похороны — Адель в своих белых штанах.

— И че?

— Да ниче. Тебе идет.

⸻

Тем временем в комнате розового факультета хаос только набирал обороты.

— Красиво? — смеясь, спросила Люда, выходя из-за ширмы.

Мишель подняла голову.

Посмотрела на нее несколько секунд.

— Снимай майку.

Люда тут же нахмурилась.

— Да не буду я снимать майку.

— Ты че, охуела?

— Я похожа из "Шрека" на Бременшу.

— Люда, сними майку. Это платье носят без майки.

— Нет.

Мишель сделала шаг вперед.

Люда сразу отступила.

— Люда... Предупреждаю. Снимай майку.

Голос стал заметно серьезнее.

— Нет.

В следующую секунду Люда резко сорвалась с места.

— А ну стоять!

Мишель бросилась за ней.

Короткое платье постоянно задиралось во время бега, поэтому ей приходилось одной рукой придерживать подол, а второй пытаться догнать Люду.

— Люда! Быстро! Оно тебя полнит!

— Меня и так все полнит! — крикнула та уже из коридора.

Она пулей влетела в комнату черного факультета.

Мишель — сразу за ней.

Люда мгновенно спряталась за спину Иры, словно за живой щит.

— Изыди... демон красоты.

Мишель не выдержала и засмеялась.

Черные недоуменно переводили взгляд то на одну, то на другую.

— Так... Моя жопа сейчас в опасности, — сказала Ира, театрально прикрывая собой Люду.

— Люда, у меня короткое платье. Очень короткое. И если мы сейчас будем, как две долбоебки, бегать по всему дому, моя жопа будет показываться по всей России.

Лида громко заржала.

Катя согнулась пополам от смеха.

Даже Адель невольно усмехнулась, наблюдая за этим цирком.

— Давай, зай. Снимай майку.

— Да бляяять...

— Давай-давай.

— Ира... Защити меня от нее...

Ира повернулась к Люде.

— Вообще-то Мишелька права. Лучше снять.

— Вот видишь? Даже Ира говорит. Дианку мы тоже заставили остаться только в платье. Давай, зайка.

Люда обреченно закатила глаза.

— Я вас всех ненавижу.

Продолжая ворчать себе под нос, она стянула через голову майку и, крепко прижимая ее к груди, вышла обратно в коридор.

Комната снова взорвалась смехом.

— Ты тиранишь розовых, да, Мишелька? — с улыбкой спросила Ира.

— Ага. По-другому никак. У них у каждой шило в жопе болтается.

Все снова рассмеялись.

Мишель только сейчас внимательно осмотрела комнату.

Черные тоже переодевались.

Не в платья.

Не в каблуки.

Но каждая выглядела по-своему.

— О-о... Вы тоже идете?

— Да, — ответила Катя. — Решили тоже отметить вашу победу.

Она подошла ближе.

Остановилась напротив Мишель.

Несколько секунд просто рассматривала ее.

— Бля... Пиздец ты соска, Мишель.

Мишель смущенно улыбнулась.

— Спасибо, Кать.

Катя покачала головой.

— Я тоже, блять, волосы отращу и буду так ходить.

— Я в тебя верю.

Обе засмеялись.

Чуть поодаль стояла Адель.

Она привычно закинула руки на плечи Иры, словно вообще не была заинтересована происходящим.

Только взгляд выдавал совершенно другое.

Она не могла оторваться от Мишель.

Черное платье идеально повторяло линии ее фигуры. Волосы мягкими локонами ложились на плечи и спину. Она постоянно улыбалась, смеялась, что-то рассказывала, легко касалась девочек, раздавала комплименты — и от этого словно становилась еще красивее.

Адель поймала себя на том, что уже несколько минут просто смотрит.

Не скрывая этого.

Не замечая никого вокруг.

— Ну ладно... Пойду посмотрю, что они там делают.

Мишель улыбнулась и вышла из комнаты.

Дверь тихо закрылась.

Наступило короткое молчание.

И вдруг Катя негромко сказала:

— Да... Мишель очень красивая.

У Адель мгновенно напряглась челюсть.

Желваки заходили так сильно, что это было заметно со стороны.

Лида сразу покосилась на нее, потом перевела взгляд на Катю и ехидно улыбнулась.

— Ты в последнее время вообще от нее не отлипаешь.

Катя даже не стала отрицать.

Она лишь улыбнулась уголками губ.

— Да мы просто очень хорошо общаемся. Она реально крутая девчонка.

Щеки Кати едва заметно порозовели.

Совсем немного.

Но Адель этого хватило.

Раздражение поднялось внутри так резко, словно кто-то плеснул бензин в едва тлеющий огонь.

Она и раньше замечала взгляды.

Замечала, как на Мишель смотрят девочки.

Как засматриваются.

Как улыбаются ей.

И ей всегда было плевать.

Но Катя...

Катя позволяла себе то, чего Адель никогда не могла.

Она могла спокойно сказать, что Мишель красивая.

Могла подойти ближе.

Могла обнять.

Могла случайно коснуться ее руки.

Могла делать комплименты, смеяться рядом с ней, проводить с ней время, не думая о том, что это выглядит странно.

Адель не могла.

И именно это бесило сильнее всего.

Она ненавидела не Катю.

Она ненавидела то, что сама была лишена этого права.

Перед глазами снова всплыл момент, когда Мишель вышла из ванной.

В этом блядском платье.

В тот момент Адель действительно перестала слышать все вокруг.

Мишель и в обычной жизни была красивой.

Но сейчас...

Сейчас дело было вовсе не в платье.

В ней появилась какая-то удивительная уверенность. Она светилась после победы, легко смеялась, разговаривала со всеми, не пряталась, не зажималась, словно наконец позволила себе просто быть счастливой.

Женственность, которую раньше она словно постоянно скрывала, теперь буквально ощущалась в каждом движении. В каждом взгляде. В каждой улыбке.

И это чертово платье лишь подчеркнуло то, что Адель раньше упрямо пыталась не замечать.

Она была до невозможности красивой.

И именно это раздражало сильнее всего. Потому что с каждой новой минутой Адель все меньше понимала, почему ее так бесит мысль, что кто-то еще может смотреть на Мишель так же, как сейчас смотрела она сама.

_____

Девушки уже были полностью готовы и одна за другой начали спускаться по лестнице на первый этаж. Каблуки негромко стучали по деревянным ступенькам, украшения поблескивали в мягком свете люстр, а по всему дому разносился смех и оживленные разговоры. После тяжелого дня, полного страха, адреналина и переживаний, этот вечер казался чем-то совершенно непривычным.

Настя первой заглянула в просторную столовую и восхищенно присвистнула.

— Ух ты... Похоже, тут пока только мы.

Длинный стол был накрыт так, словно девушек ждали в дорогом ресторане. Белоснежная скатерть, сверкающие бокалы, столовые приборы, расставленные по всем правилам этикета, подсвечники с теплыми огоньками свечей и огромное количество самых разных блюд выглядели настолько роскошно, что на несколько секунд все просто замолчали.

Диана первой заметила огромное блюдо со льдом, на котором лежали устрицы.

— О, да, устрицы!

Она уже собиралась подбежать ближе, но Лера быстро поймала ее за локоть.

— Так... Давай хоть сегодня по-приличнее себя вести.

Диана тут же остановилась, словно действительно только сейчас очнулась.

— А... Да-да... Конечно...

К девушкам сразу подошли официанты.

— Прошу, присаживайтесь.

Они вежливо помогли всем рассесться, аккуратно разложили меню и отошли в сторону.

Мишель открыла его и сразу тихо засмеялась.

— Господи... Что это вообще за язык?

Названия блюд были настолько замысловатыми, что половину слов никто даже не смог прочитать с первого раза.

— Можно мне креветки темпура... и бокал шампанского, пожалуйста, — наконец сказала Мишель официанту.

— Конечно.

Стоило официанту отойти, как Настя сразу наклонилась ближе.

— Мишель... Ты же помнишь, что нельзя пить?

Мишель спокойно улыбнулась.

— Конечно помню. У меня правило одного бокала.

Настя внимательно посмотрела ей в глаза.

— Только одного.

— Только одного.

⸻

В это же время по лестнице наконец спустились девушки из черного факультета.

Еще даже не дойдя до столовой, они заглянули на кухню, где на отдельном столике стояли бутылки с пивом.

Ира довольно улыбнулась.

— О-о-оп... Пиво.

Она уже потянулась к бутылке.

— Тише, тише... Они не должны знать, что ты пиво нашла, — засмеялась Лида.

Через секунду каждая уже держала по бутылке.

Адель тоже молча взяла себе одну.

— Пива! Пива нам, пожалуйста! — крикнула Ира официантам, поднимая бутылку вверх.

Через несколько минут черные все-таки не выдержали и дружной компанией подсели к столу розовых.

Ира села рядом с Людой.

Катя устроилась между Людой и Настей.

Адель спокойно опустилась рядом с Сашей, которая сидела возле Мишель. Получилось так, что между Мишель и Адель оставался всего один человек.

Официанты начали приносить блюда.

На столе появились крабы, мидии, устрицы, креветки, тартары, дорогие сыры, красиво оформленные закуски.

Выглядело это великолепно.

Правда, вкус понравился далеко не всем.

Девушки осторожно пробовали блюда, переглядывались, морщились и тихо смеялись.

— Ты не пьешь? — неожиданно спросила Катя у Мишель.

Та покачала бокалом шампанского.

— Не. У меня один бокал. Не хочу, чтобы меня опять со стола стаскивали. Платье сегодня не позволяет.

Она негромко рассмеялась и совершенно случайно бросила короткий взгляд в сторону Адель.

Адель услышала.

И едва заметно усмехнулась.

Катя тоже засмеялась.

— Не переживай. Если что, теперь со стола тебя стащу я.

Улыбка Мишель стала шире.

Адель медленно закатила глаза.

И именно в этот момент в голову полезла совершенно ненужная мысль.

А что было бы, если бы в ту ночь в комнату Мишель отвела не она.

Если бы вместо нее рядом оказалась Катя.

Прижималась бы Мишель к ней так же доверчиво?

Так же держалась бы за плечи?

Или...

Адель резко оборвала собственные мысли.

Стало противно самой от себя.

Она молча подняла бутылку пива и одним длинным глотком осушила ее почти до дна.

Саша удивленно посмотрела на нее.

— Нихуя себе, Адель... Полегче.

— Нормально.

Ответила она коротко, даже не взглянув на Сашу.

Зато взгляд сам собой снова остановился на Мишель.

— Хочешь устрицу? — спросила Настя.

Мишель посмотрела на серую раковину и сразу поморщилась.

— Не-е... Меня от них блевать тянет.

Люда тяжело вздохнула, осматривая огромное количество дорогих блюд.

— Стол еды... а есть нечего.

Потом совершенно серьезно повернулась к официанту.

— А бутерброды с колбасой есть?

Официант едва заметно улыбнулся и вежливо наклонился.

— К сожалению, из изысканных блюд такого сегодня не оказалось.

Люда обреченно покивала.

— Понял... Не судьба.

За столом тут же раздался громкий смех.

Атмосфера становилась все легче.

Кто-то уже смешивал алкоголь.

Кто-то пробовал вообще все подряд.

Кто-то спорил о том, какие мидии вкуснее.

Именно в этот момент из гостиной послышалась музыка.

Достаточно громкая.

Адель резко поднялась из-за стола.

— Пойдемте туда! Пойдемте все!

— Пошли!

— Давайте!

Через несколько секунд столовая почти опустела.

⸻

В гостиной уже играла музыка.

Свет приглушили.

Основное освещение выключили совсем, оставив только разноцветные лучи небольших прожекторов, которые лениво скользили по стенам, полу и лицам девушек, превращая обычную комнату почти в настоящий клуб.

Мишель держала в руках высокий бокал с апельсиновым соком.

Один бокал шампанского лишь слегка согрел тело и сделал взгляд немного ярче, но не больше.

Она прекрасно помнила обещание, которое дала самой себе.

Нарушать его не собиралась.

Хотя находиться среди стремительно пьянеющих девушек абсолютно трезвой было очень странно.

Музыка становилась громче.

Кто-то уже начал подпевать.

Кто-то смеялся.

В центре круга неожиданно появилась Адель.

Она без стеснения сделала несколько шагов вперед, позволяя ритму полностью захватить себя.

Тело двигалось так естественно, будто музыка проходила сквозь нее.

Каждое движение было четким, уверенным и невероятно пластичным. Она легко переносила вес с ноги на ногу, свободно работала корпусом, мягко прокатывала плечи, добавляла характерные для дэнсхолла акценты бедрами и грудной клеткой. Руки двигались расслабленно, но точно, будто продолжали ритм, который слышала только она. Она не думала, как выглядит со стороны, не старалась понравиться кому-то — она просто танцевала так, как умела много лет.

В этом не было ни капли стеснения.

Только свобода.

Только удовольствие.

Волосы разлетались при каждом резком повороте головы.

На губах играла пьяная, довольная улыбка.

— Аделееель!

— Давай, блять!

— Еще!

Девушки хлопали, кричали и подбадривали ее.

Мишель поймала себя на том, что улыбается.

Она раньше никогда не видела, как танцует Адель.

И почему-то совсем не ожидала увидеть именно это.

Она всегда казалась ей жесткой, закрытой, резкой.

А сейчас...

Она будто впервые выглядела абсолютно живой.

Настоящей.

Без привычной брони.

— Мишель! Давай теперь ты покажи класс! — закричала Настя.

Мишель только рассмеялась, делая глоток сока.

— Нет-нет, девчонки. Мне платье сегодня не позволяет.

Хотя внутри очень хотелось выйти в центр.

Очень.

⸻

Прошел всего час.

Этого оказалось достаточно.

Вечер постепенно превращался в настоящий хаос.

Катя сидела на диване и почему-то плакала навзрыд, хотя сама уже не могла объяснить причину.

Люда лежала прямо на полу в комнате розовых и что-то рассказывала потолку.

Саша напилась настолько сильно, что уже не могла нормально держаться на ногах.

Адель тоже была пьяной.

Это было заметно по расслабленному взгляду и чуть более медленным движениям.

Но сознание она не теряла.

Она прекрасно понимала, что происходит вокруг.

Просто перестала так тщательно себя контролировать.

Девушек постепенно пытались уложить.

Кто-то смеялся.

Кто-то спорил.

Кто-то уже засыпал прямо на диване.

Настя тихо подошла к Мишель со спины и положила подбородок ей на плечо.

— Мишель...

Та повернула голову.

— Это просто пиздец.

Мишель устало усмехнулась.

— Я вообще в ахуе.

В этот момент раздался громкий голос редактора.

— Так! Девочки! Расходимся по комнатам! Давайте, быстро!

Мишель тяжело выдохнула.

Ей совсем не хотелось оставлять всех в таком состоянии. Трезвыми сейчас оставались только она и Настя. Практически все остальные уже были сильно пьяны.

— Лида, Ира, идите к себе в комнату. Мишель, Адель — вы тоже, — снова скомандовал редактор.

Мишель кивнула.

Повернулась к Насте.

Нежно чмокнула ее в щеку.

— Спокойной ночи.

Настя тепло обняла ее в ответ.

— И тебе тоже.

Еще несколько секунд они стояли в объятиях, после чего Мишель медленно вышла из комнаты, даже не подозревая, что сегодняшний вечер для нее еще далеко не закончился.

______

Мишель вошла в комнату первой. Адель в ней не оказалось. Подойдя к туалетному столику, Мишель начала методично снимать украшения: серьги, браслет, кольцо на указательном пальце. Каждое прикосновение металла к дереву звучало глухо в тишине.

Дверь за её спиной приоткрылась с едва уловимым скрипом.

Мишель увидела её отражение в зеркале прежде, чем обернулась. Адель стояла на пороге, не двигаясь, одна рука всё ещё лежала на дверной ручке. Взгляд её был тяжёлым, медленно скользящим по силуэту Мишель — от распущенных волос, по линии шеи, к короткому платью.

— Всё хорошо? — Мишель повернулась, стараясь игнорировать мурашки на коже.

— Лучше всех, — голос Адель был хриплым, сорванным. Она кричала сегодня на испытании.

— Ты уверена? Голос у тебя... странный.

— Ой, не включай сейчас мамочку, — Адель наконец отпустила дверь и сделала шаг внутрь. Её движения были размеренными, хищными. — Поверь, ты выглядишь сейчас совсем не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты задаёшь в последнее время много вопросов, — Адель приближалась, и запах её наполнил пространство — алкоголь, что-то горькое, и сладковатый шампунь. — Нет такого вайба? М, зайка.

Последнее слово прозвучало с отвращением, будто она плюнула им.

Мишель отступила к кровати, её ладони невольно сжались.

— Не называй меня так.
— Оу, вот как, — Адель наклонила голову, и в полумраке её глаза блестели странным светом. — Мне нельзя тебя так называть? То есть мне нельзя, а другим вокруг можно, да, соска?

И вдруг Мишель всё поняла. Катя. Зайка. Соска. Эти слова принадлежали ей, она лишь передразнивала.

— Тебе нельзя, — прошептала Мишель, поднимая подбородок.

— Да? — Адель сделала театрально грустное лицо, но в глазах танцевал огонь. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. — А почему это?

— Так, не надо, — Мишель протянула руку, ладонью вперёд, как будто могла остановить её физически. — Это всегда плохо заканчивается.

— Боишься меня? — усмехнулась Шайбакова, подходя ближе. Её тень пала на Мишель, поглощая.

— Очень смешно, Марселевна.

Адель молчала. Она просто смотрела, и её взгляд был осязаемым — тяжёлым, горячим, иногда скользящим вниз, к ногам Мишель, к тому, как её платье задралось чуть выше колен.

— Адель, ты меня пугаешь, — призналась Мишель. — Давай просто ляжем спать. Я устала.

— Я тебя пугаю? — Адель указала на себя, и в её голосе зазвучало что-то искреннее, почти ранимое.

Она подошла так близко, что Мишель оказалась в ловушке.

Мишель села на край, пытаясь установить границу, но Адель просто возвысилась над ней, заполняя всё пространство взгляда.

— Ты такая красивая, — сказала она вдруг, и голос её изменился — стал мягким, шёпотом, которым говорят в темноте.

Мишель резко подняла голову и утонула в карих глазах, в их затуманенном блеске.

— Адель, ты пьяна, — прошептала она, но отрицание прозвучало слабо, даже для неё самой.

— Я понимаю, что делаю, — тихо ответила Адель, наклоняясь. Её дыхание коснулось щеки Мишель, тёплое и учащённое. — Я не бухая.

— Но это не отменяет факта, что ты несёшь бред, — язык Мишель заплетался, слова путались.

Она видела лишь затуманенный взгляд напротив, чувствовала жар, исходящий от её кожи.

— Может, не бред, — Адель опустилась на колени перед ней, и теперь их лица оказались на одном уровне. — Возможно, я впервые за всё это блядское время говорю не бред.

— Давай, мы усп... — Мишель попыталась подняться, но Адель резко посадила её обратно, ладонями на плечах.

— Ты чего? — голос Мишель дрогнул.

Адель смотрела на нее затуманенным взглядом.

— Адель, блять, что происходит, блять, — всё было как в тумане, как под водой.

— Почему мне нельзя, а ей можно? — голос её дрожал, вопросы сыпались, как искры. — Почему ты даришь ей свой смех, свои эмоции, а мне нет? Почему она может обнимать тебя, прикасаться к тебе, а я нет? Почему, блять?

Мишель чувствовала запах алкоголя на её дыхании, смешанный с шампунем и чем-то ещё — чем-то, что было только её. Она смотрела прямо в глаза, не в силах отвести взгляд. Затем медленно, словно подчиняясь гравитации, опустила его ниже — к губам, слегка приоткрытым, к небольшому серебряному пирсингу на нижней губе, манящему металлическим блеском.

— Чего ты хочешь? — прошептала Мишель, и её собственный голос прозвучал чужим, хриплым.

Адель посмотрела на неё, затем на губы, потом снова в глаза. В её взгляде плескалось отчаяние.

— Чтобы эта хуйня уже закончилась, — она наклонилась ближе, и их губы разделял лишь дыхание. — Чтобы это странное напряжение куда-то делось. Я не знаю, что происходит, не понимаю, почему в итоге я нахожу себя рядом с тобой, блять.

Слова прозвучали обречённо, словно Адель не контролировала, что вырывается из неё.

— Адель, я...

Мишель не успела договорить.
Губы Адель накрыли её — резко, грубо, с отчаянной жадностью. Она вцепилась пальцами в скулы Мишель, притягивая её ближе, и поцелуй становился всё настойчивее.

Мишель замерла, ошарашенная, но тело откликнулось раньше сознания — её ладони легли на талию Адель, пальцы сжались на ткани футболки.

Адель укусила её за губу, требуя раскрыться, и Мишель послушно открыла рот. Железный пирсинг прохладно коснулся её губ, цеплялся за них, оставляя едва заметные ощущения, которые только усиливали всё происходящее.
Дыхание сбилось, лёгкие горели, но ни одна из них не собиралась останавливаться.

Адель прижалась всем телом, её вес был удобным, притягательным, пугающим. Она запустила пальцы в волосы Мишель, притягивая её ещё ближе, отвечая на поцелуй с той же отчаянной голодностью.

Они терялись в этом моменте, забывая о завтрашнем дне, когда снова будут холодны и отстранены. Но сейчас — только сейчас — они были здесь, соревнуясь за воздух, поглощая друг друга, не в силах остановиться.

Воздух в лёгких закончился совсем.

Адель медленно отстранилась, тяжело дыша, её губы были влажными и слегка распухшими. Она облизнула их, не отрывая затуманенного взгляда от Мишель. Та тоже пыталась отдышаться, грудь быстро поднималась и опускалась, щёки пылали.
Тяжёлое осознание упало на неё волной.

— Зачем, блять, ты это сделала? — медленно выдохнула Мишель.

Адель смотрела на неё, тяжело дыша, в её глазах читался тот же хаос чувств, та же потерянность.

— Потому что захотела, — прошептала она.

И это было всё. Она резко отстранилась, словно ожог, и выскочила из комнаты, оставляя Мишель одну — прижатую к кровати, с запахом её волос на одежде и вкусом её губ на своих, с полным непониманием того, что только что произошло.

________________

Ну что, пупсы, вот и настал момент, которого мы с вами так долго ждали! 🥹 Честно, пока писала эту главу, у меня самой внутри что-то ёкало.

Изначально хотелось сделать настоящее стеклышко, но в итоге решила немного отложить его. Зато глава получилась очень насыщенной, длинной и, как мне кажется, действительно интересной. 🩷

И да, выгон будет! Не переживайте. Просто он уже в следующей главе. Мне показалось, что именно на этом моменте глава должна была закончиться.

А теперь у меня для вас очень хорошая новость! ✨

Я стала админом телеграм-канала «Adelka's House»! Приглашаю каждого из вас присоединиться. Там будут выходить спойлеры, небольшие отрывки из будущих глав, различные моменты по фанфику, а также обсуждения после каждой главы. Более того, после публикации мы будем устраивать небольшие викторины и обсуждать ваши впечатления!

Многие из вас уже давно спрашивали меня, где можно узнавать новости о выходе глав и следить за процессом написания. Теперь вся актуальная информация будет именно там, поэтому обязательно подписывайтесь! 🎀

И ещё немного новостей...

«Битва сезонов» будет! 🔥
Я буквально горю этой идеей и очень хочу написать эту историю. Пока ещё не начала её реализовывать, но уже активно продумываю сюжет, поэтому обязательно ждите!

По традиции приглашаю вас в мои социальные сети:

🩷 ТГК автора с фотографиями, видео и личным контентом — @alhxsuma
🎀 TikTok автора — @alhxsuma
📚 TikTok по фанфику — @suma.ssa
✨ И, конечно же, ещё раз приглашаю вас в «Adelka's House» — там теперь будет всё самое интересное!

И, как всегда, очень жду ваши отзывы, оценки, реакции и комментарии. Каждое ваше сообщение мотивирует меня писать дальше и делать историю ещё лучше.

Люблю вас безумно! Спасибо, что остаётесь рядом. 🩷