«Слишком близко»

Стоило девушкам снять форму и разойтись по своим факультетам, как вокруг Зыгарь почти сразу собралась небольшая толпа.

— Да как вообще так получилось?-первая спросила Мишель.

— Ты знала заранее?

— Когда тебе сказали?

— Ты где вообще все это время была?-спросила Лида.

Вопросы летели один за другим.

Ира только успевала улыбаться.

— Да я сама до конца не верила. Мне буквально за несколько дней сказали, что есть шанс вернуться. Потом начали собеседования, разговоры...

Она пожала плечами.

— А потом просто выдали форму.

— И все?

— И все.

— Пиздец...

Выдохнула Люда.

— Это вообще впервые такое.

— Я сама в ахуе была. Честно.

Девушки рассмеялись.

Напряжение понемногу спадало.

Только не у всех.

Чуть в стороне, прислонившись к стене, молча стояли Саша и Адель. Обе не вмешивались. Обе просто наблюдали.

— Не нравится мне это, — тихо сказала Саша, не сводя взгляда с Иры.

Адель едва заметно кивнула.

— Мне тоже.

— Чувствую, сейчас опять начнется какая-то хуйня.

— Начнется.

Спокойно ответила Шайбакова.

— Даже не сомневаюсь.

Тем временем кто-то снова спросил:

— Ир, а если честно... Ты сама куда хотела вернуться?

Ира ненадолго задумалась.

Потом честно ответила:

— Если совсем честно... Наверное... Все-таки в розовый факультет.

На несколько секунд повисла тишина.

Мишель, до этого молча стоявшая рядом с Настей, неожиданно усмехнулась.

Но усмешка получилась какой-то колючей. Совсем не похожей на нее.

— Ну... Пусть теперь черные поймут, какого это.

Несколько девушек удивленно посмотрели на нее.

Ира нахмурилась.

— В смысле?

Мишель пожала плечами.

— В прямом.

Настя сразу повернула голову.

— Мишель...

Но та будто не услышала.

Внутри до сих пор неприятно жгли слова Адель.

"Просто соседство."

Они крутились в голове уже почти час. И почему-то никак не отпускали.

Поэтому сейчас раздражение находило выход совершенно не там, где должно было.

— Хотя...

Она снова посмотрела на Иру.

— Не переживай. Может, тебя потом обратно перекинут. Если опять передумают.

В комнате снова стало тихо.

Диана непонимающе нахмурилась.

Катя медленно перевела взгляд на Мишель.

Даже Лера удивленно приподняла брови.

— Ты чего сегодня такая?

Тихо спросила Саша.

— Какая?

— Злая.

— Нормальная я.

Резко бросила Мишель.

— Не нравится — отъебись.

Повисла еще одна тяжелая пауза.

Именно в этот момент Ира Крылова спокойно шагнула вперед.

Она несколько секунд внимательно смотрела на Мишель.

Потом негромко сказала:

— Йоу, малая... Притормози. Ты ударилась, что ли?

Эта фраза прозвучала без злости.

Скорее с искренним непониманием.

Именно поэтому она неожиданно попала в цель.

Мишель нервно усмехнулась.

— Может, и ударилась. Тебя это ебет?

— Вообще нет.

Спокойно ответила Крылова.

— Просто это вообще не ты.

Теперь уже абсолютно все смотрели только на Мишель.

Никто не понимал, что происходит.

Лера тихо присвистнула.

— Нихуя себе...

Диана растерянно переглянулась с Настей.

Катя вопросительно посмотрела сначала на Мишель.

И именно в этот момент Адель вдруг едва заметно усмехнулась.

Совсем коротко.

Почти незаметно.

Она смотрела на происходящее с каким-то странным интересом.

Не злорадствуя.

Не осуждая.

Словно впервые видела Мишель такой.

Резкой.

Несдержанной.

Колючей.

"Вот настоящая..."

Неожиданно мелькнуло у нее в голове.

И почему-то наблюдать за этим оказалось удивительно... интересно. Настолько, что она даже перестала думать о возвращении Иры.

Повисла тяжелая тишина.

Мишель тяжело дышала.

Она уже сама понимала, что перегнула.

Но отступать почему-то не хотелось.

Словно внутри все еще кипело что-то, что никак не находило выхода.

Настя осторожно сделала шаг вперед.

— Миш...

Но договорить не успела.

— Да отъебитесь вы уже от нее.

Спокойный голос Адель прозвучал настолько неожиданно, что все одновременно повернули головы.

Шайбакова продолжала стоять у стены, скрестив руки на груди.

Лицо оставалось абсолютно спокойным.

Будто она сказала самую очевидную вещь на свете.

— Что? — удивленно переспросила Лера.

— Что слышала.

Адель лениво пожала плечами.

— У человека хуевый день. Неужели это так сложно понять?

— Мы вообще-то просто спросили, что с ней.

— Ну спросили.

Она усмехнулась.

— Получили ответ. Чего теперь вокруг нее кружить?

Катя внимательно посмотрела сначала на Адель, потом на Мишель.

Кажется, такого развития событий не ожидал никто.

Даже сама Мишель. Она медленно подняла взгляд. Несколько секунд просто смотрела на Шайбакову. Не понимая... Зачем та вообще вмешалась.

Их взгляды встретились.

Всего на мгновение.

— Что?

Спокойно спросила Адель.

— Думаешь, только тебе можно людей посылать?

Мишель невольно фыркнула.

Совсем тихо.

Почти незаметно.

Лера закатила глаза.

— Господи... Вы обе какие-то ебанутые.

— Спасибо.

Одновременно ответили Адель и Мишель.

На секунду в комнате повисла тишина.

А потом сразу несколько девушек прыснули со смеху.

Даже Катя не смогла сдержать улыбку.

Напряжение, которое еще минуту назад казалось почти невыносимым, неожиданно треснуло.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило, чтобы воздух снова стало легче дышать.

_____

— Девочки, через пять минут отбой!

Голос редактора эхом прокатился по дому.

Разговоры постепенно начали стихать.

— Все, завтра договорим.

— Ир, если что — заходи к нам утром.

— Спокойной ночи.

Девушки одна за другой начали расходиться.

Кто-то лениво плелся наверх.

Только Мишель почти ничего не слышала. Она автоматически поднялась со своего места.

Ее взгляд сам собой нашел Адель. Та уже спокойно шла к лестнице.

Не посмотрела.

Не остановилась.

Даже не попыталась дождаться. Будто Мишель для нее снова перестала существовать.

Они молча поднялись на второй этаж.

Молча открыли дверь.

Молча вошли в комнату.

Щелкнул выключатель.

Комнату залил теплый желтый свет.

Адель, словно действуя на автомате, сняла бомбер, аккуратно повесила его на спинку стула, расправила рукава, затем начала складывать вещи на своей тумбочке.

Все движения были размеренными.

Спокойными. Слишком спокойными.

Мишель несколько секунд просто наблюдала за ней.

Эта ледяная тишина давила сильнее любого скандала.

Она больше не выдержала.

— Слушай...

Адель даже головы не подняла.

— М?

— Мы можем поговорить?

— О чем?

Спокойный голос.

Без единой эмоции. Будто они обсуждали погоду.

Мишель нервно усмехнулась.

— Да хоть о чем-нибудь.

Ответа не последовало.

Адель продолжала спокойно складывать одежду. Будто вопроса вообще не прозвучало.

Мишель почувствовала, как внутри снова начинает закипать раздражение.

— Ты меня игнорируешь?

— Нет.

Коротко.

Сухо.

— Тогда почему ощущение, будто меня вообще здесь нет?

Адель наконец посмотрела на нее.

Всего на секунду.

— Потому что тебе кажется.

И снова отвернулась.

Этого хватило.

— Да что с тобой вообще происходит?!

Голос Мишель сорвался сам собой.

— Мы вроде начали нормально общаться. Нормально разговаривать. Ты сама ночью...

Она запнулась.

— Почему ты такая холодная блять, да что случилось?

Несколько секунд Адель молчала.

Настолько долго, что Мишель уже подумала — ответа снова не будет. Но он прозвучал.

Такой же холодный.

Такой же безжизненный.

— Ты драматизируешь.

Мишель даже рассмеялась.

Нервно.

— Я драматизирую?

Она сделала шаг вперед.

— Это я, блять, драматизирую? Ты второй день делаешь вид, будто меня не существует. На церемонии отвечаешь так, будто мы вообще чужие. Теперь снова морозишься. И это я драматизирую?

Адель спокойно подняла голову.

— Закончили?

— Нет.

— Тогда заканчивай быстрее. Мне спать хочется.

Эта фраза будто плеснула бензин в уже горящий костер.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет.

— Тогда почему ведешь себя как последняя сука?!

Адель медленно подошла ближе.

Остановилась буквально в шаге.

Говорила тихо.

Очень тихо.

— Закрой рот.

— Не закрою.

— Закрой, блять, рот, Мишель.

— Нет.

— Мишель...

В ее голосе впервые появились металлические нотки.

— Это очень хуево закончится.

— Да мне уже похуй!

Мишель сорвалась окончательно.

— Что я, блять, опять сделала?! Почему ты такая холодная?! Что случилось?! Что?! Я?Опять! Сделала?!

Последние слова почти прозвучали криком.

Повисла тишина.

Настолько тяжелая, что стало слышно их дыхание.

Адель смотрела ей прямо в глаза.

Долго.

Очень долго.

Будто из последних сил пыталась удержать внутри то, что рвалось наружу.

Она шумно вдохнула.

Сжала челюсти.

Закрыла глаза.

— Потому что ты, блять... Слишком близко.

Мишель замерла.

Адель будто прорвало.

Все, что она сдерживала последние дни, вылетало наружу без остановки.

— Куда бы я ни пошла — ты там. Просыпаюсь — ты рядом. Спускаюсь вниз — ты уже орешь на весь дом. Испытания — ты рядом. Кухня — ты рядом. Гостиная — ты рядом. Я, сука, даже в ванную захожу...

Она уже почти кричала.

— Твои вещи в комнате! Твои резинки! Твои кружки! Твой ебаный смех! Он, блять, везде! Каждый день! Каждый час! Ты постоянно крутишься перед глазами!

Она резко ударила ладонью по двери шкафа.

Глухой звук эхом прокатился по комнате.

— А потом нас еще и поселили вместе! Вместе, блять! Ты понимаешь вообще, что это значит?!Я прихожу в комнату... И ты здесь. Просыпаюсь... И ты здесь. Ложусь спать... И ты опять здесь!

Еще один шаг.

Теперь между ними почти не осталось расстояния.

Адель тяжело дышала.

Голос дрожал.

Но уже не от злости.

— Ты...

Она сглотнула.

— Ты блять слишком близко и мне это не нравится, понимаешь?

Последние слова почти сорвались.

Комната погрузилась в абсолютную тишину.

Мишель стояла неподвижно.

Смотрела на нее так, словно впервые видела.

Она открыла рот.

Но ни одного слова так и не прозвучало.

— Слишком... близко?..

Тихо переспросила она.

Адель будто только сейчас услышала собственные слова. Ее дыхание постепенно выравнивалось. Взгляд медленно менялся. Злость исчезала.

На ее место приходил ужас.

Настоящий.

Живой.

Она смотрела на Мишель широко раскрытыми глазами.

Будто сама не верила...

Что только что сказала это вслух.

Мишель же продолжала стоять, совершенно растерянная. Она ожидала услышать что угодно. Что раздражает. Что бесит. Что надоела. Но не...

"Ты слишком близко."

______

В комнате повисла такая тишина, что, казалось, стало слышно, как где-то за окном шумит ветер.

Мишель не двигалась.

Она продолжала смотреть на Адель так, словно пыталась заново собрать ее из отдельных слов.

— Слишком близко?..

Повторила она уже почти шепотом.

— Что это вообще значит?

Адель молчала.

Несколько секунд.

Потом резко отвернулась.

Будто больше не могла смотреть ей в глаза.

Она нервно провела ладонью по лицу.

Стиснула зубы.

Черт.

Черт.

Черт.

Она только что сказала именно то, что последние несколько дней запрещала себе даже думать.

— Забудь.

Хрипло бросила она.

Мишель нахмурилась.

— Что значит "забудь"?

— То и значит.

— Нет.

Мишель сделала шаг вперед.

— Нет, Адель. Ты сейчас не можешь сказать такую хуйню, а потом просто сделать вид, будто ничего не произошло.

Шайбакова резко развернулась.

Взгляд снова стал ледяным.

Таким, каким был весь сегодняшний день.

— Могу.

— Нет, не можешь.

— Могу.

— Объясни.

— Я ничего тебе объяснять не обязана.

— Обязана!

Голос Мишель снова сорвался.

— Потому что я, блять, вообще перестала понимать, что происходит! То ты нормально разговариваешь со мной. То защищаешь меня перед всеми. То ночью сидишь рядом, когда мне хуево. То сейчас говоришь, что я слишком близко.

Она нервно развела руками.

— Да ты можешь хоть один раз нормально сказать, что происходит у тебя в голове?!

Адель резко шагнула к двери.

— Нет.

— Почему?!

Она уже взялась за ручку.

Пальцы дрожали.

Совсем немного.

Но дрожали.

— Потому что тебе этого знать не нужно.

— Почему?!

— Потому что!

Адель почти сорвалась на крик.

Впервые за очень долгое время.

— Потому что я сама блять не знаю, что происходит.

Она осеклась.

В комнате снова стало тихо.

Адель замерла.

Еще секунда...

Мишель смотрела на нее, совершенно растерянная.

Она не понимала.

Вообще ничего не понимала.

Адель больше не выдержала.

Резко распахнула дверь комнаты.

— Куда ты?

— Воздухом подышать.

Мишель медленно покачала головой и встала напротив двери, не давая прохода.

Она все еще смотрела на Адель так, будто пыталась понять, где заканчивается злость и начинается правда.

— Нет...

Тихо произнесла она.

— Нет, ты сейчас не можешь просто закончить этот разговор.

Адель отвернулась.

Будто уже пожалела о том, что вообще открыла рот.

— Могу.

— Не можешь.

— Могу.

— Объясни.

Ответа не последовало.

Мишель почувствовала, как внутри снова начинает закипать раздражение. Нет. Теперь она уже не собиралась отступать.

— Ты сказала, что я слишком близко. Что это вообще значит?

Адель молчала. Только плечи едва заметно поднимались от тяжелого дыхания.

— Объясни.

Тишина.

— Адель... Объясни мне.

Шайбакова медленно повернула голову. Ее лицо снова стало абсолютно холодным. Будто тех нескольких секунд назад вообще не существовало.

Будто девушка напротив ничего сейчас не услышала.

— Я не обязана тебе ничего объяснять.

Голос прозвучал сухо.

Без единой эмоции.

— Обязана.

— Нет.

— Зачем ты это сказала?

Адель устало прикрыла глаза.

— Потому что сорвалась.

— И?

— И ничего.

— Нет.

Мишель сделала еще один шаг.

Теперь их разделяли считаные сантиметры.

— Нет, Адель. Я хочу понять. Почему ты так сказала?

В глазах Шайбаковой что-то дрогнуло.

Совсем незаметно. На долю секунды. Но уже в следующее мгновение все снова исчезло. Она словно собственными руками надела привычную ледяную маску.

Уголок губ медленно дернулся вверх.

Получилась холодная. Почти презрительная усмешка.

— Господи...

Она тихо рассмеялась.

— Какая же ты... Наивная.

Мишель нахмурилась.

— Что?

— Ты правда решила... Что в моих словах был какой-то глубокий смысл?

Она покачала головой.

— Не придумывай себе то, чего нет.

— Тогда объясни.

— Мне неинтересно тебе что-либо объяснять.

— Почему?

Адель посмотрела ей прямо в глаза.

Долго.

Очень долго.

А потом...

Специально.

Медленно.

Так, чтобы каждое слово ударило как можно больнее.

— Потому что ты для меня ничего не значишь.

Мишель будто перестала дышать.

Сердце болезненно сжалось.

Но Адель не остановилась.

Теперь она уже сознательно добивала.

— Мне абсолютно похуй, что ты думаешь. Похуй, обидишься ты сейчас или нет. Похуй, поговорим мы завтра или вообще никогда больше не поговорим.

Она сделала еще полшага вперед.

Теперь между ними практически не осталось воздуха.

— Ты просто человек, которого  поселили со мной в одну комнату. Не больше. Не меньше. И знаешь...

Она коротко усмехнулась.

— Если завтра тебя переселят обратно... Я только спасибо им скажу.

Каждое следующее слово будто выбивало землю из-под ног.

Мишель смотрела на нее молча.

Она уже даже не пыталась спорить.

Не пыталась что-то доказать.

Просто...

Смотрела.

Впервые за долгое время в ее глазах не было ни злости.

Ни раздражения.

Ни желания спорить.

Только боль.

Настоящая.

Тихая.

Она медленно опустила взгляд.

Несколько секунд молчала.

Будто пыталась проглотить ком, который неожиданно встал поперек горла. Потом едва заметно кивнула. Совсем слабо.

— Поняла.

Тихо сказала она.

Настолько тихо, что Адель едва расслышала.

— Значит... Я действительно ошиблась.

Глубоко вдохнула и продолжила.

--Не переживай, больше не побеспокою тебя.

Натянув улыбку, она отошла от двери.

Она больше не смотрела на Шайбакову.

Спокойно подошла к своей кровати. Дрожащими пальцами сняла резинку с волос.

За ее спиной послышался глухой стук закрывающейся двери. Мишель сильно зажмурилась и посмотрела в сторону входной двери.

И только когда осталась одна в комнате, по щеке потекла одинокая слеза.

______

Каждая фраза снова и снова прокручивалась внутри. Будто кто-то специально повторял их по кругу.

Мишель медленно закрыла лицо ладонями.

Она пыталась вдохнуть глубже.

Получалось плохо.

Где-то внутри неприятно сжимало грудную клетку.

Хотелось убедить себя, что это неправда.

Что Адель специально сказала именно то, что причинит максимальную боль.

Но...

Она ведь сама только что смотрела ей в глаза.

И не увидела в них ничего.

Совсем ничего.

Ни сожаления.

Ни злости.

Ни тепла.

Только холод.

Мишель шумно выдохнула.

— Какая же я...

Она усмехнулась.

Горько.

— Дура...

По щекам медленно покатились слезы.

Она даже не пыталась их вытирать.

Просто сидела неподвижно.

И впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему одинокой.

⸻

Тем временем Адель быстро шла по темному коридору.  Будто пыталась убежать.

Не от комнаты.

Не от Мишель.

От самой себя.

Она дошла до лестницы.

Остановилась.

Шумно вдохнула.

Еще раз.

Воздуха катастрофически не хватало.

— Блять...

Тихо выругалась она.

Рука сама потянулась к карману. Привычное движение.

За сигаретами.

Пальцы наткнулись только на пустую ткань.

Адель раздраженно цокнула языком.

— Сука...

Она нервно провела ладонью по волосам. Сделала несколько шагов вперед.

Потом обратно.

Еще раз.

И снова.

Из одного конца коридора в другой.

Все быстрее.

Все резче.

Словно движение могло заглушить мысли.

Но они не исчезали.

Наоборот.

Становились только громче.

"Объясни мне."

Она резко остановилась.

Закрыла глаза.

— Замолчи...

Едва слышно прошептала сама себе.

Но память уже не отпускала.

Она вдруг поймала себя на мысли... Что уже давно знает, когда Мишель просыпается.

Когда идет в душ.

Когда начинает смеяться с Сашей.

Когда ищет свою очередную заколку, разбросав их по всей комнате.

Еще неделю назад это раздражало.

До бешенства.

Она мысленно ворчала каждый раз, когда замечала на раковине очередную баночку.

Очередной крем.

Очередную резинку.

Очередную палетку.

Потом...

Перестала замечать.

Потом начала автоматически отодвигать ее косметику, чтобы поставить свою зубную щетку.

Потом перестала злиться на разбросанные вещи.

Потом привыкла.

Потом...

Начала ждать.

Ждать, когда в комнате снова станет шумно.

Когда Мишель в очередной раз будет спорить с Сашей.

Когда начнет смеяться так громко, что услышит весь этаж.

Когда снова спросит какую-нибудь ерунду.

Когда...

Адель резко открыла глаза.

— Нет.

Твердо сказала она самой себе.

— Нет.

Она с силой ударила ладонью по перилам лестницы.

Глухой звук эхом разлетелся по пустому коридору.

— Именно поэтому. Именно поэтому надо было остановиться. Вот поэтому нельзя было подпускать ее. Вот поэтому нельзя было привыкать. Сначала ее вещи начали раздражать. Потом перестали. Потом привыкла к ее смеху. Потом к тому, что она постоянно лезет разговаривать. Потом...

Она тяжело оперлась руками о перила.

—Потом она стала слишком важной.

Опустила голову.

— Молодец...

Горько усмехнулась.

— Именно этого ты и хотела. Чтобы она держалась подальше.

Она медленно выпрямилась. Посмотрела в сторону двери своей комнаты.

За которой сейчас оставалась Мишель.

— Теперь держится.

Несколько секунд Адель неподвижно смотрела в темноту.

А потом тихо добавила:

— Так будет лучше.

Она повторила это еще раз.

Уже почти шепотом.

Будто пыталась убедить не кого-то другого.

А исключительно себя.

— Так...  Будет... Блять. Лучше.

Но почему-то легче от этих слов так и не стало.

_____

Минут через двадцать Адель наконец вернулась.

Она долго не решалась открыть дверь.

Несколько секунд просто стояла в темном коридоре, положив ладонь на ручку.

Будто переступить этот порог сейчас было тяжелее любого испытания.

Тихий вдох.

Щелчок замка.

Дверь медленно приоткрылась.

В комнате горел только маленький ночник возле окна. Мягкий желтый свет едва освещал половину спальни. Все остальное тонуло в полумраке.

Адель осторожно закрыла дверь.

Так тихо, как только смогла.

Первым делом она машинально посмотрела на кровать Мишель.

Та лежала, отвернувшись к стене.

Одеяло было подтянуто почти до плеч.

В комнате стояла такая тишина, девушка уже давно уснула.

Адель задержала взгляд всего на несколько секунд.

Потом медленно отвела глаза.

— Вот и хорошо...

Почти беззвучно сказала она самой себе.

— Так даже проще.

Она сняла толстовку.

Аккуратно повесила ее на спинку стула.

Поставила ботинки ровно под кровать.

Все движения были привычными.

Размеренными.

Будто она специально пыталась производить как можно меньше шума.

Не разбудить.

Или...

Не потревожить.

Она уже собиралась выключить светильник, когда взгляд снова непроизвольно остановился на Мишель.

Та даже не пошевелилась.

Адель медленно села на край своей кровати.

Несколько секунд просто сидела.

Опустив голову.

Она сама не понимала, почему не может лечь.

Почему продолжает смотреть в одну точку.

Почему ей так тяжело находиться в этой комнате.

— Прости...

Едва слышно сорвалось с губ.

Так тихо, что сама Адель не была уверена, произнесла ли это вслух.

Ответа, конечно, не последовало.

Она горько усмехнулась.

После чего выключила ночник и медленно легла под одеяло.

Комната окончательно погрузилась в темноту.

_______

Утро наступило слишком быстро.

За окном только начинало светать.

Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату медленно пробирался холодный серый свет, постепенно вытесняя ночную темноту.

Мишель открыла глаза.

Несколько секунд она просто смотрела в потолок, не понимая, где находится.

Потом память резко вернула ее в прошлый вечер.

Каждое слово.

Каждый взгляд.

Каждую фразу.

Она медленно закрыла глаза.

Не от боли.

Скорее от усталости.

Внутри будто что-то окончательно перегорело.

Ни злости.

Ни желания что-либо выяснять.

Ни надежды.

Пустота.

Она медленно повернула голову.

Адель уже не спала.

Та сидела на своей кровати, молча завязывая шнурки на ботинках.

Как обычно.

Спокойная.

Собранная.

Будто вчерашнего вечера вообще не существовало.

Мишель смотрела на нее всего секунду.

Потом спокойно отвернулась.

Без тяжелого вздоха.

Без попытки заговорить.

Без привычного:

— Доброе утро.

Она молча поднялась с кровати.

Взяла полотенце.

Достала из шкафа одежду. Все происходило настолько тихо, что в комнате слышался только шелест ткани.

Адель краем глаза наблюдала за каждым ее движением.

Ждала.

Почему-то была уверена, что сейчас услышит очередную попытку поговорить.

Или хотя бы вопрос.

Но...

Ничего.

Мишель будто действительно перестала ее замечать.

Она спокойно прошла мимо.

Открыла дверь ванной.

Даже случайно не посмотрев в сторону Адель.

Щелкнул замок.

В комнате снова стало тихо.

Адель медленно выпрямилась.

Сама не понимая почему, она продолжала смотреть на закрытую дверь ванной.

Еще вчера Мишель обязательно сказала бы что-нибудь.

Хоть какую-нибудь глупость.

Пошутила бы.

Закатила глаза.

Начала спорить.

Сегодня...

Ничего.

Абсолютно.

И именно это неожиданно заставило Адель почувствовать странное, неприятное напряжение где-то внутри.

Она тут же отмахнулась от этого ощущения.

— Отлично.

Тихо сказала самой себе.

— Так и должно быть.

Но почему-то собственные слова прозвучали совсем неубедительно.

Через несколько минут дверь ванной открылась.

Мишель уже переоделась.

Собрала волосы.

Спокойно подошла к своей кровати, взяла косметичку и, не произнеся ни слова, направилась к выходу.

Все так же не глядя на Адель.

Все так же будто той здесь не было.

Когда дверь за ней закрылась, Адель еще несколько секунд сидела неподвижно.

Потом медленно перевела взгляд на вторую половину комнаты.

На кровати Мишель лежала забытая резинка для волос.

На тумбочке осталась баночка с кремом.

Возле зеркала — несколько кисточек, которые она, видимо, второпях не убрала.

Еще вчера эти мелочи раздражали.

Сегодня...

Комната почему-то показалась непривычно пустой.

Адель резко поднялась.

— Блять...

Тихо выдохнула она.

И сама не поняла, кому сейчас сказала это слово.

Себе.

Или той тишине, которая всего за одно утро стала между ними гораздо громче любого скандала.

____

К тому моменту, когда Мишель спустилась на первый этаж, большая часть девушек уже собралась за столом.

На кухне привычно стоял утренний шум.

Люда что-то громко рассказывала Диане, постоянно размахивая вилкой.

Лера спорила с Сашей о том, кто сегодня первым занял ванную.

Настя молча разливала чай по кружкам.

Ира Крылова лениво доедала творог, листая какой-то журнал, оставленный редакторами.

Только Адель сидела непривычно тихо.

Она уже успела налить себе чай и теперь задумчиво смотрела в окно, почти не участвуя в общем разговоре.

Услышав шаги, несколько девушек одновременно подняли головы.

— Доброе утро, соня, — усмехнулась Люда.

— Доброе, — спокойно улыбнулась Мишель.

Она поздоровалась сразу со всеми.

С Настей.

С Сашей.

С Катей.

Даже с Лидой, которая сидела напротив.

Со всеми.

Кроме Адель.

Будто той за столом вообще не было.

Шайбакова едва заметно подняла взгляд.

Всего на секунду.

После чего снова опустила глаза в кружку.

Мишель спокойно села рядом с Настей.

— Как спалось? — поинтересовалась Катя.

— Как убитой, — соврала Мишель и тихо усмехнулась.

— По тебе вообще не скажешь.

— Косметика творит чудеса.

— Вот! — сразу оживилась Люда. — Я же говорю, без консилера никто не выживет.

Девушки рассмеялись.

Разговор быстро перешел на какую-то совершенно бытовую тему.

Казалось, утро проходило абсолютно обычно.

Почти.

Мишель потянулась за вилкой.

Потом перевела взгляд на салатницу.

Та стояла совсем рядом с Адель.

Стоило только протянуть руку.

Но вместо этого Мишель спокойно повернулась к Ире Крыловой.

— Ир, передай, пожалуйста, салат.

Ира уже автоматически потянулась вперед.

Но тут остановилась.

Нахмурилась.

Перевела взгляд сначала на Мишель.

Потом на Адель.

Потом снова на салатницу.

— Эм...

Она удивленно моргнула.

— Вообще-то салат прямо возле Адель.

За столом на секунду стало тише.

Мишель даже не посмотрела в сторону Шайбаковой.

— Я знаю.

Спокойно ответила она.

— Передай, пожалуйста.

Ира окончательно растерялась.

Она молча взяла салатницу и передала через себя.

При этом несколько раз вопросительно переводя взгляд с одной девушки на другую.

Лера первой почувствовала неладное.

Она медленно поставила кружку на стол.

Прищурилась.

— Так...

Протянула она.

— Я что-то пропустила?

Никто не ответил.

— Вы че...

Она перевела палец сначала на Мишель.

Потом на Адель.

— Опять посрались?

Настя и Саша одновременно подняли головы.

Только сейчас они тоже начали замечать странности.

Действительно.

За все утро девушки ни разу не посмотрели друг на друга.

Не сказали ни слова.

Не пересеклись даже случайным взглядом.

Саша едва заметно нахмурилась.

Они с Настей молча переглянулись.

В их взглядах читался один и тот же вопрос.

"Что вообще произошло?"

Еще пару дней назад казалось, что лед между ними наконец начал таять.

Они спокойно разговаривали.

Жили в одной комнате.

Даже шутили друг с другом.

А сейчас...

Будто между ними снова выросла бетонная стена.

— Да нет, — первой нарушила тишину Мишель.

Она пожала плечами так спокойно, будто речь шла о погоде.

— Все нормально.

Адель продолжала молча есть.

Не поднимая головы.

Не вмешиваясь.

Лера недоверчиво хмыкнула.

— Ну да. Конечно. Я же слепая.

Мишель только усмехнулась.

Но отвечать не стала.

Разговор быстро ушел в другую сторону.

Катя неожиданно вспомнила какую-то смешную историю с прошлой недели.

Начала эмоционально рассказывать.

Мишель тут же подхватила.

Через минуту они уже смеялись вдвоем.

Искренне.

Громко.

Перебивая друг друга.

— Да не было такого!

— Было!

— Катя, ты вообще все переврала!

За столом снова послышался смех.

Даже Настя улыбнулась.

Только Адель...

Незаметно подняла взгляд.

Она смотрела не на Катю.

На Мишель.

На то, как легко та смеется.

Как свободно разговаривает.

Как будто вчерашней ночи вообще никогда не существовало.

Как будто все ее внимание теперь принадлежало кому угодно...

Только не ей.

Что-то неприятно кольнуло внутри.

Совсем слабо.

Но достаточно, чтобы Адель машинально сильнее сжала ложку.

Она почти сразу заставила себя отвернуться.

"Вот и отлично."

Подумала она.

"Именно этого ты добивалась."

Только почему-то впервые за долгое время собственная победа совершенно не приносила никакого удовольствия.

_____

После завтрака никто никуда не торопился.

Редакторы, как и обещали накануне, действительно оставили девушкам полноценный выходной.

Без построений.

Без психологов.

Без испытаний.

Без постоянных команд, заставляющих каждые пять минут куда-то бежать.

В доме наконец-то появилась та редкая, почти забытая атмосфера, когда никто не жил от задания до задания.

Можно было просто быть.

— Ну что, кто чем занимается? — громко спросила Люда, лениво потягиваясь.

— Я во двор, — сразу сказала Саша. — Пока погода нормальная, надо пользоваться.

— Пошли в волейбол! — тут же поддержала Лера. — А то скоро опять начнутся испытания, и будем только вспоминать, что когда-то вообще отдыхали.

— Я за! — оживилась Диана.

— Я тоже, — улыбнулась Катя.

Настя посмотрела на Мишель.

— Ты идешь?

Мишель коротко кивнула.

— Конечно.

Девушки одна за другой начали выходить во двор.

Шумно переговариваясь.

Подкалывая друг друга.

Кто-то уже спорил о командах.

Кто-то смеялся над тем, что Лера наверняка опять начнет играть так, будто это финал Олимпиады.

Во всем доме снова стало непривычно легко.

⸻

Адель выходить не спешила.

Она осталась сидеть за столом, медленно допивая давно остывший чай.

Катя, проходя мимо, легонько коснулась ее плеча.

— Ты с нами?

— Не знаю.

— Пошли.

— Потом, может быть.

Катя пожала плечами.

— Как хочешь.

Она ушла вслед за остальными.

Через несколько секунд кухня окончательно опустела.

Адель осталась одна.

Она машинально провела пальцем по краю кружки.

В доме вдруг стало слишком тихо.

Еще недавно ее это устраивало.

Сейчас...

Тишина почему-то начала раздражать.

Она тяжело выдохнула.

Поднялась.

Вышла в коридор.

Несколько секунд просто стояла посреди дома, не понимая, куда вообще собиралась идти.

Потом медленно направилась к окну.

Во дворе уже начиналась игра.

Лера что-то громко объясняла, размахивая руками.

— Да не так ты подаешь! Господи, Саша, ты сейчас мяч соседям перекинешь!

— Отстань, тренер херов!

— Я вообще-то профессионал!

— Ты профессионально орешь.

Все дружно рассмеялись.

Даже Диана, которая обычно смеялась тихо, сейчас не смогла сдержаться.

Мишель стояла чуть в стороне, придерживая волосы резинкой.

Потом подняла голову.

Что-то сказала Кате.

Та моментально рассмеялась.

Через секунду уже и сама Мишель согнулась пополам от смеха.

Настоящего.

Громкого.

Такого, который невозможно сыграть.

Адель поймала себя на том, что не слышит, о чем они говорят.

Она вообще перестала различать отдельные слова.

Взгляд почему-то снова и снова возвращался только к одному человеку.

К Мишель.

Та выглядела...

Легкой.

Будто вчерашнего вечера действительно никогда не существовало.

Адель нахмурилась.

Нет.

Так не должно было быть.

Еще вчера ей казалось, что стоит лишь оттолкнуть Мишель сильнее — и все снова станет как раньше.

Она перестанет подходить.

Перестанет лезть с разговорами.

Перестанет смотреть своими внимательными глазами.

И станет легче.

Но...

Почему тогда сейчас она продолжает искать ее взглядом?

Почему уже несколько минут стоит у окна, хотя сама даже не собиралась играть?

Почему ее раздражает не смех...

А то, что этот смех теперь принадлежит кому угодно.

Только не ей.

Адель резко отвернулась от окна.

— Да блять...

Тихо процедила она сквозь зубы.

Словно пытаясь оборвать собственные мысли.

Она взяла первый попавшийся блокнот.

Села на диван.

Открыла чистую страницу.

Карандаш привычно лег в руку.

Первые линии появились автоматически.

Потом еще.

Еще.

Через несколько минут Адель раздраженно смяла лист.

Ничего.

Абсолютно ничего не получалось.

Она вырвала страницу.

Скомкала.

Бросила на пол.

Открыла следующую.

Попробовала снова.

Минуты через три история повторилась.

Вторая страница полетела следом.

— Что за хуйня...

Она нервно провела рукой по лицу.

Вдохнула.

Выдохнула.

Попыталась сосредоточиться.

Но вместо будущей модели одежды перед глазами снова возникло лицо Мишель.

Та самая улыбка.

Тот самый смех.

Только уже...

Не для нее.

Адель резко захлопнула блокнот.

Настолько резко, что звук эхом разнесся по пустой гостиной.

Она поднялась.

Еще раз посмотрела в окно.

Во дворе Мишель как раз поймала мяч.

Лера что-то закричала.

Саша толкнула Мишель плечом.

Та засмеялась еще громче.

И в этот момент Адель впервые за долгое время поймала себя на совершенно дикой мысли.

Ей захотелось...

Чтобы Мишель хотя бы один раз посмотрела в сторону дома.

Хотя бы случайно.

Но этого не произошло.

За все это время Мишель ни разу не подняла взгляд к окну.

______

После короткого перерыва девушки быстро пришли к единогласному решению, что расходиться по комнатам слишком скучно.

— Еще одну! — первой предложила Лера, уже подбирая с травы волейбольный мяч.

— Ты же пять минут назад умирала, — рассмеялась Катя, глядя на Люду.

— Это было до того, как я попила воды.

— Конечно.

— Теперь у меня открылось второе дыхание.

— У тебя открылся рот, — хмыкнула Саша.

— Очень смешно.

— Я знаю.

Во дворе снова раздался смех.

Девушки быстро разбились на две команды.

Настя уже привычно пыталась всех пересчитать.

— Нас не хватает.

— Кого?

— Один человек лишний.

— Тогда Леру убираем.

— Эй!

— Или Сашу.

— Ты договоришься сейчас.

— Или...

Катя вдруг посмотрела в сторону дома.

— Адель!

Все автоматически обернулись.

Шайбакова стояла возле открытой двери, прислонившись плечом к косяку.

Она сама не заметила, как снова вышла на улицу.

Хотела просто подышать воздухом.

Хотела...

Хотя уже давно перестала понимать, чего вообще хочет.

— Иди к нам! — громко крикнула Катя.

Адель машинально покачала головой.

— Не хочу.

— Да хватит сидеть одной!

— Правда, пошли! — поддержала Диана.

— Нас как раз не хватает.

Лера сложила ладони рупором.

— Шайбакова! Не выпендривайся!

— Отстань.

— Нет!

— Лер...

— Нет, говорю! Либо ты сейчас идешь играть, либо я сама за тобой приду!

— Угроза?

— Обещание.

Снова послышался смех.

Даже Адель едва заметно усмехнулась.

Совсем коротко.

Она тяжело выдохнула.

Посмотрела на девушек.

Потом перевела взгляд на Мишель.

Та стояла спиной к дому, поправляя высокий хвост и что-то обсуждая с Настей.

Даже не повернулась.

Не посмотрела.

Будто вообще не слышала, что речь сейчас идет об Адель.

Почему-то именно это окончательно подтолкнуло ее к решению.

— Ладно.

Тихо сказала она.

— Только потом не нойте, когда проиграете.

— О-о-о! — радостно протянула Люда. — Вот это уже разговор!

— Я знала! — победно вскинула руки Катя.

— Команда мечты!

Адель медленно подошла ближе.

Катя сразу встала рядом с ней.

Диана улыбнулась.

Лера хлопнула ее по плечу.

— Ну наконец-то.

— Не радуйся раньше времени.

— Боишься проиграть?

— Нет.

— Тогда чего такая кислая?

— Потому что ты много говоришь.

— Завидуешь.

— Лера...

— Всё-всё, молчу!

Во дворе снова стало легко.

Девушки смеялись.

Спорили.

Подкалывали друг друга.

Будто никакой церемонии, никакого напряжения и никакой прошлой недели вообще не существовало.

Только одна деталь выбивалась из этой почти беззаботной картины.

За все время, пока Адель подходила к ним...

Пока вставала в круг...

Пока Лера шутила...

Пока Катя что-то рассказывала...

Мишель ни разу не подняла на нее взгляд.

Ни одного раза.

Она спокойно продолжала разговаривать с Настей.

Потом с Сашей.

Потом засмеялась над очередной шуткой Люды.

Для нее появление Адель будто ничего не изменило.

Именно это оказалось самым тяжелым.

Адель вдруг поймала себя на совершенно нелепом ожидании.

Что Мишель хотя бы случайно посмотрит.

Хотя бы на секунду.

Хотя бы из вежливости.

Но этого так и не произошло.

В груди неприятно кольнуло.

Она резко отвела взгляд.

Стиснула зубы.

И с неожиданной для самой себя злостью ударила по мячу, который как раз подала ей Катя.

Мяч с громким хлопком перелетел через сетку.

— Ебать... — присвистнула Лера. — А вот теперь мне реально страшно играть против тебя.

— Поздно бояться.

Спокойно ответила Адель.

_____

После волейбола девушки постепенно начали расходиться по дому.

Во дворе снова стало тихо.

Кто-то пошёл заваривать чай.

Лера уже громко спорила с Людой, доказывая, что мяч всё-таки коснулся линии.

Катя с Дианой уселись на диван в гостиной и продолжали смеяться над какими-то моментами игры.

Адель молча поднялась на второй этаж.

Она шла быстро.

Будто хотела сбежать.

Не от девочек.

От собственных мыслей.

— Шайбакова!

Она даже не обернулась.

— Чего?

— Подожди.

— Не хочу.

— А я не спрашиваю.

Саша почти бегом догнала её уже возле комнаты.

Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга.

Адель первой отвела взгляд.

Открыла дверь.

Зашла внутрь.

Саша спокойно вошла следом и закрыла дверь.

В комнате повисла тишина.

Адель сняла бомбер и бросила его на кровать.

Потом сразу начала что-то искать в шкафу.

Любое занятие.

Лишь бы не разговаривать.

Саша молча наблюдала.

— Ну?

Не выдержала Адель.

— Что "ну"?

— Зачем пришла?

— Посмотреть.

— На что?

— На тебя.

Адель раздражённо выдохнула.

— Посмотрела?

— Посмотрела.

— Всё?

— Нет.

Саша скрестила руки на груди.

— Что с тобой происходит?

— Ничего.

— Не пизди.

— Не пизжу.

— Адель.

Та резко захлопнула дверцу шкафа.

— Господи, Саш...

Она сделала шаг вперёд.

— Ты сегодня вообще не ты.

Адель усмехнулась.

— Поздравляю.

— Не перебивай.

Она продолжала внимательно смотреть на неё.

— Ты весь день ходишь как привидение. Постоянно зависаешь. Молчишь. Даже Леру почти не подъебала. Это вообще как?

— Может, взрослею.

— Может, нет.

Снова тишина.

Саша медленно села на соседнюю кровать.

— Вы поругались?

Адель даже головы не подняла.

— С кем?

— Ты прекрасно понимаешь.

— Нет.

— С Мишель.

Ответа не последовало.

Саша прищурилась.

— Значит, поругались.

Адель усмехнулась.

— Детектив хуев.

— Не смешно.

— Мне смешно.

— Врёшь.

Она слишком долго молчала. Именно это всё и выдавало.

— Кто начал?

Молчания.

— Ты?

Сново молчания.

— Ты.

Уверенно сказала Саша.

— Потому что если бы начала Мишель, ты бы уже полдома об этом знала.

Адель нервно потерла шею.

— Какая разница?

— Огромная.

— Никакой.

— Что ты ей сказала?

— Ничего.

— Врёшь.

— Да заебала ты уже!

Голос впервые сорвался.

Адель резко развернулась.

— Что ты доебалась до меня?

— Потому что ты ведёшь себя как человек, который сам всё сломал. И теперь делает вид, будто ему вообще похуй.

Повисло молчание.

Очень долгое.

Саша внимательно смотрела ей в глаза.

— Я права?

Адель медленно опустилась на край кровати.

Локти упёрлись в колени.

Она долго молчала.

Настолько долго, что Саша уже хотела закрыть тему.

Но неожиданно услышала тихое:

— Я сказала ей...

Она сглотнула.

— Что она слишком близко.

Саша нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом.

Адель нервно усмехнулась.

— Что куда ни посмотрю — везде она. Что мы теперь живём вместе. Что она постоянно рядом. Что меня это бесит.

Она снова замолчала.

— А потом... Она переспросила "Слишком близко?"

Саша продолжала молча слушать.

— И?

Адель закрыла лицо ладонями.

— И я сказала... Что она для меня ничего не значит. Что мне на неё похуй.

В комнате стало очень тихо.

Саша медленно выдохнула.

— Блять...

Не осуждение.

Не удивление.

Скорее понимание.

— Ты хоть сама веришь в то, что сказала?

Адель ничего не ответила.

— Не отвечай. Я уже поняла.

Она опустила взгляд в пол.

Потом снова посмотрела на Адель.

— Ты испугалась?

Очень медленно.

Почти незаметно.

Адель кивнула.

Саша тяжело вздохнула.

— И решила, что если первой сделаешь ей больно... То потом не будет больно тебе.

Адель снова промолчала.

— Господи...

Саша устало потерла лицо.

— Какая же ты дура, Шайбакова.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь.

Она поднялась.

Подошла почти вплотную.

— Самое страшное знаешь что?

Адель подняла на неё глаза.

— Она тебе поверила. Не возненавидела. Не послала нахуй. Она просто поверила каждому твоему слову. И именно поэтому сегодня даже не посмотрела в твою сторону.

Эти слова ударили сильнее пощёчины.

Адель замерла.

Перед глазами сразу всплыло утро.

Завтрак.

Волейбол.

Ни одного взгляда.

Ни одной попытки заговорить.

Ничего.

Она вдруг поняла...

Это была не гордость.

Не игра.

Мишель действительно решила уйти из её жизни.

По телу табуном прошли мурашки.

Адель медленно опустилась обратно на кровать.

Она смотрела куда-то в пол.

Долго.

Очень долго.

Будто впервые за весь день действительно позволила себе задуматься.

Саша молчала.

Она понимала, что сейчас любое лишнее слово только испортит момент.

Прошла почти минута.

А потом Адель неожиданно заговорила сама.

Тихо.

Почти шепотом.

— Она стала занимать слишком много места в моей жизни.

Саша подняла на неё взгляд.

Но ничего не сказала.

Адель нервно усмехнулась.

Совсем без веселья.

Каждая следующая фраза давалась всё тяжелее.

Будто вместе со словами наружу выходило то, что она так долго запирала внутри.

— Сначала меня это бесило. Очень. Я вообще не понимала, какого хуя она постоянно лезет ко мне. Потом...

Она замолчала.

Сжала пальцы в кулак.

— Потом я привыкла. К её голосу. К её тупым шуткам. К тому, что она обязательно что-нибудь скажет утром. К её ебаной косметике, которая теперь стоит по всей ванной. К вещам, которые она вечно где-нибудь бросает.

Она нервно усмехнулась.

— Даже к тому, что она смеётся слишком громко. И, знаешь...

Она подняла взгляд на Сашу.

В глазах впервые читался настоящий страх.

Не злость.

Не раздражение.

Именно страх.

— Самое страшное... Мне это, блять, начало нравиться.

В комнате стало абсолютно тихо.

Саша даже перестала дышать.

Она никогда не видела Адель такой.

Настолько растерянной.

Настолько честной.

Настолько... беззащитной.

Адель снова отвела взгляд.

— Я не должна была к этому привыкать. Не должна была вообще её подпускать. Потому что я знаю, чем это всегда заканчивается.

Она грустно улыбнулась.

Совсем едва заметно.

— Все люди, которых я однажды подпускаю слишком близко... Либо уходят. Либо...

Она сглотнула.

— Либо я сама их уничтожаю.

Саша тихо спросила:

— И поэтому ты решила всё разрушить первой?

Адель кивнула.

— Да.

— Потому что если сделать это сейчас... Пока ещё не поздно... Будет не так больно.

Она сама будто пыталась убедить себя в этих словах.

Но получалось плохо.

Очень плохо.

Саша ещё долго молчала.

Она не сводила с Адель взгляда.

Будто пыталась собрать воедино всё, что только что услышала.

Саша немного замялась. Впервые за весь разговор.

Будто сама не была уверена, стоит ли вообще произносить это вслух.

Но всё-таки решилась.

— Что ты к ней испытываешь, Адель?

Время словно остановилось.

Адель перестала дышать.

На несколько секунд.

Совсем.

Она медленно подняла взгляд на Сашу.

В глазах читалось искреннее непонимание.

Будто вопрос прозвучал на незнакомом ей языке.

— Что?

Очень тихо переспросила она.

— Ты меня услышала.

Саша говорила спокойно.

Без давления.

Без насмешки.

— Что ты к ней испытываешь?

Адель резко усмехнулась.

Слишком громко.

Слишком нервно.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Саш...

Она покачала головой.

— Ты ебанулась?

— Ответь.

— Нет.

— Это не ответ.

— Потому что вопрос идиотский.

Она резко поднялась с кровати.

Прошла несколько шагов по комнате.

Запустила пальцы в волосы.

— Да ничего я к ней не испытываю!

— Тогда почему ты сейчас так нервничаешь?

Адель резко остановилась.

Развернулась.

— Потому что ты несёшь какую-то хуйню!

— Правда?

Саша не повысила голос.

— Тогда почему ты не можешь просто сказать: «ничего»?

— Я только что это сказала!

— Нет. Ты начала кричать. Это разные вещи.

Повисла тяжёлая пауза.

Адель тяжело дышала.

Саша продолжала спокойно смотреть на неё.

— Ты же сама сказала...

Тихо произнесла Саша.

— Что она занимает слишком много места в твоей жизни. Что ты привыкла к ней. Что тебе стало нравиться, что она рядом.

Она сделала ещё одну паузу.

— Тогда что это?

Адель молчала.

— Дружба?

Тишина.

— Симпатия?

Адель нервно отвела взгляд.

— Привязанность?

Она медленно опустила голову.

— Или ты просто боишься назвать это хоть каким-нибудь словом?

Адель закрыла глаза.

Её грудь тяжело поднималась и опускалась.

Она действительно пыталась найти ответ.

Хоть какой-нибудь.

Но внутри была только одна огромная путаница.

_____

К ужину дом снова постепенно ожил.

После насыщенного дня девушки одна за другой спускались на первый этаж, лениво переговариваясь между собой. Кто-то ещё обсуждал волейбол, кто-то смеялся над очередной шуткой Люды, Лера уже спорила с Сашей о каком-то совершенно незначительном моменте, доказывая свою правоту так эмоционально, будто от этого зависела её жизнь.

Мишель вошла в кухню одной из последних.

Молча.

Без привычного:

— Ну что, голодные?

Без улыбки.

Она просто села рядом с Катей и Настей, взяла вилку и уставилась в тарелку.

Катя сразу это заметила.

Очень незаметно посмотрела на неё.

Потом переглянулась с Настей.

Та тоже едва заметно нахмурилась.

— Миш...

Осторожно начала Настя.

— Ты чего такая тихая сегодня?

— Нормальная.

Коротко ответила Мишель, даже не поднимая головы.

Настя растерянно улыбнулась.

— Да я просто...

— Просто что?

Голос прозвучал неожиданно резко.

Настолько резко, что за столом на секунду стало тише.

Настя даже немного растерялась.

— Да ничего...

— Вот именно.

Она снова уткнулась в тарелку.

Повисла неловкая пауза.

Лера, как обычно, первой решила её разрушить.

— Слушайте...

Она посмотрела сначала на Мишель, потом на остальных.

— Может, её наконец кто-то подменил? Где наша вечная батарейка?

Несколько девушек тихо усмехнулись.

Раньше Мишель обязательно что-нибудь съязвила бы в ответ.

Но сейчас...

Она лишь медленно подняла глаза.

— А тебя это ебёт?

Улыбка моментально исчезла с лица Леры.

— Я вообще-то пошутила.

— Поздравляю. Не смешно.

За столом снова стало тихо.

Катя медленно положила вилку.

— Миш...

Она говорила очень спокойно.

— Всё нормально?

Мишель резко подняла голову.

— Да заебали вы уже!

Голос неожиданно прозвучал громче, чем она сама рассчитывала.

Несколько девушек одновременно вздрогнули.

— Что у вас сегодня за день такой? "Ты нормально?", "Что случилось?", "Почему молчишь?"

Она нервно усмехнулась.

— Может, просто можно хоть пять минут пожрать спокойно, не устраивая мне коллективный допрос?

Настя молча смотрела на неё.

В глазах читалось искреннее непонимание.

— Мы же... Мы просто переживаем.

— Не надо за меня переживать!

Почти выкрикнула Мишель.

— Лучше за собой следите!

Наступила тяжёлая тишина.

Катя медленно отвела взгляд.

А Мишель...

Только сейчас поняла, что сказала.

Она посмотрела сначала на Настю.

Потом на Катю.

На растерянное лицо Леры.

На девушек, которые просто молча сидели за столом.

Никто больше ничего не говорил.

Внутри неприятно кольнуло.

"Какого хуя..."

"Что я сейчас вообще сказала?"

Но извиниться...

Почему-то уже не получалось.

Вместо этого она резко бросила вилку на тарелку.

Металл громко звякнул о фарфор.

— Аппетит пропал.

Она резко поднялась из-за стола. Развернулась. И быстрым шагом вышла из кухни.

Через несколько секунд наверху громко хлопнула дверь.

На первом этаже повисла абсолютная тишина.

Никто не притронулся к еде.

Настя первой нарушила молчание.

Совсем тихо.

— Что это сейчас было?..

Катя медленно покачала головой.

— Не знаю...

Лера растерянно смотрела вслед Мишель.

— Я же реально просто пошутила...

Никто ей не ответил. И только теперь взгляды девушек медленно начали переходить на другого человека.

На Адель.

Та всё это время сидела неподвижно.

Вилка так и осталась зажатой в её пальцах.

— Адель...

Тихо позвала Настя.

— Вы же...

Она запнулась.

— Что у вас произошло?

Адель медленно подняла глаза.

Во взгляде читалось странное выражение.

Вина.

Тревога.

И что-то ещё...

То, чего раньше никто никогда не видел.

Она молча посмотрела в сторону лестницы, по которой только что ушла Мишель.

И впервые за весь вечер подумала одну страшную мысль.

И почему-то ей казалось...Что виновата в этом именно она.

Несколько секунд Адель просто смотрела на неё.

Потом спокойно ответила:

— Ничего.

Саша едва заметно прикрыла глаза.

Она уже заранее знала, что именно так Адель и ответит.

— Не похоже на "ничего", — тихо сказала Катя.

— Вам показалось.

— Нет.

Катя покачала головой.

— Мы Мишель знаем. Она может вспылить. Может обидеться. Может начать спорить. Но чтобы вот так сорваться на Настю...

Она тяжело вздохнула.

— Такого ещё не было.

Адель молчала.

— Девочки... -начала Лера. — Может, не надо?

Но Катя уже повернулась к Адель.

— Что ты ей сказала?

Вопрос прозвучал очень резко.

Адель медленно подняла взгляд.

— Ничего такого.—сжав челюсть, ответила Адель.

— Тогда почему она сейчас наверху?

— Не знаю, но мне сейчас не нравится твой ебанный тон.

Адель резко посмотрела на Катю.

Повисла тишина.

Адель почувствовала, как внутри снова начинает подниматься раздражение.

Потому что каждое следующее слово действительно звучало как оправдание.

— Я не обязана вам ничего объяснять.

Голос стал заметно холоднее.

— Мы не требуем.

Тихо ответила Настя.

— Мы переживаем.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это не ваше дело.

Последнюю фразу она произнесла уже значительно жёстче.

За столом снова стало тихо.

Катя ещё несколько секунд смотрела на неё.

Потом тихо спросила:

— Она плачет?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Адель на мгновение замерла.

Совсем незаметно.

Но этого хватило.

Катя опустила глаза.

Она уже всё поняла.

— Блять...

Тихо выдохнула она.

— Ты реально её очень сильно задела.

Адель ничего не ответила.

Не смогла.

Потому что впервые за весь вечер услышала эти слова не от себя. И именно поэтому они прозвучали намного страшнее.

Она медленно поднялась из-за стола.

— Приятного аппетита.

Больше не сказав ни слова, Адель вышла из кухни.

Несколько секунд девушки молча смотрели ей вслед.

Лишь когда наверху тихо закрылась дверь, Люда осторожно нарушила тишину:

— Мне кажется...

Она неуверенно посмотрела на остальных.

— Там всё намного хуже, чем мы думаем.

Саша всё это время сидела молча.

Она знала.

Наверное, единственная за этим столом действительно знала, что произошло.

Но впервые в жизни ей не хотелось становиться посредником.

Потому что некоторые вещи люди должны сказать друг другу сами.

_____

Дверь тихо закрылась.

На этот раз без хлопка.

Без злости.

Без желания показать кому-то своё настроение.

Мишель медленно прислонилась к ней спиной.

Закрыла глаза.

Из кухни всё ещё доносились приглушённые голоса девушек.

Они что-то обсуждали.

Наверняка её.

Эта мысль неприятно кольнула где-то внутри.

Она медленно выдохнула.

— Молодец...

Едва слышно прошептала сама себе.

— Просто охуенно.

Оттолкнувшись от двери, Мишель дошла до кровати и тяжело опустилась на край матраса.

Комната встретила её непривычной тишиной.

Раньше она любила это место.

Здесь было спокойно.

Можно было отдохнуть.

Поговорить.

Посмеяться.

Теперь...

Даже собственная комната казалась чужой.

Она машинально сняла резинку с волос.

Провела ладонями по лицу.

Перед глазами снова всплыла кухня.

Растерянная Настя.

Молчаливая Катя.

Удивлённая Лера.

Она резко зажмурилась.

— Блять...

Шёпотом выругалась Мишель.

— Что со мной происходит...

Она никогда так не разговаривала с девочками.

Никогда.

Тем более с Настей.

Настя вообще была последним человеком, которого хотелось обидеть.

А сейчас...

Она сорвалась именно на неё.

Причём совершенно ни за что.

Мишель опустила голову.

Локти упёрлись в колени.

Пальцы нервно переплелись между собой.

В груди появилось тяжёлое, неприятное чувство.

Не злость.

Не обида.

Стыд.

Самый настоящий.

Она прекрасно понимала, что должна сейчас спуститься вниз.

Извиниться.

Объяснить.

Но...

Не могла.

Потому что страшно было услышать собственный голос.

Страшно было снова не сдержаться.

— Да какого хуя...

Она с силой провела ладонями по лицу.

— Я же не такая.

Комната молчала.

И именно в этой тишине впервые стало по-настоящему страшно. Потому что внутри словно что-то постепенно ломалось.

Ещё месяц назад она бы первая подошла к человеку, если бы увидела, что ему тяжело.

Ещё неделю назад она бы сама перевела всё в шутку.

Ещё вчера...

Она бы ни за что не позволила себе говорить с Настей таким тоном.

А сегодня...

Это произошло так легко.

Слишком легко.

Она медленно подняла взгляд на зеркало.

Из отражения на неё смотрела уставшая девушка с потухшими глазами.

Мишель замерла.

Долго всматривалась в собственное лицо.

Будто пыталась найти там ту себя, которая всегда улыбалась.

Которая шутила.

Поддерживала всех.

Заражала энергией весь дом.

Но сейчас...

Она почему-то не находила её.

Впервые за всю жизнь ей показалось...

Что она смотрит на совершенно чужого человека.

И именно эта мысль оказалась страшнее любой ссоры.

Страшнее слов Адель.

Страшнее проекта.

Страшнее всего, что происходило с ней за последние недели.

Потому что впервые Мишель испугалась не потерять кого-то другого.

Она испугалась потерять саму себя.

_______

Саша ещё несколько секунд стояла посреди кухни.

Взгляд невольно задержался на лестнице, по которой только что ушла Мишель.

Адель первой нарушила тишину.

— Сходи к ней.

Саша перевела взгляд на Шайбакову.

— Я?

— Да.

— А сама не хочешь?

На лице Адель едва заметно дрогнули мышцы.

Она криво усмехнулась.

— Думаешь, после всего, что произошло, она очень обрадуется, если сейчас зайду именно я?

Саша ничего не ответила.

Она понимала, что Адель права.

Та тяжело выдохнула.

— Ты ей сейчас нужнее.

Повисла короткая пауза.

— Просто... посмотри, как она.

Саша внимательно посмотрела на неё.

— Ты переживаешь.

Адель сразу отвела взгляд.

— Я спросила не это.

— Но именно это ты сейчас делаешь.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Саша медленно поднялась.

— Ладно.

Она тихо добавила:

— Только не надейся, что я потом всё тебе перескажу.

Адель лишь коротко кивнула.

— Не надеюсь.

⸻

Саша медленно поднялась на второй этаж.

Перед дверью комнаты она остановилась.

Несколько секунд просто стояла.

Потом тихонько постучала.

Ответа не последовало.

Она постучала ещё раз.

— Миш...

Тишина.

— Я всё равно зайду.

Она осторожно нажала на ручку.

Комната встретила её полумраком.

Мишель сидела на своей кровати, подтянув колени к груди.

Она даже головы не подняла.

Саша тихо закрыла дверь.

— Ну здравствуй.

Никакой реакции.

Она улыбнулась уголком губ и подошла ближе.

— Слушай...

Она села рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— А давно мы с тобой вот так вдвоём вообще болтали?

Мишель еле заметно усмехнулась.

— Не помню.

— Вот и я не помню.

Саша закинула одну ногу на кровать.

— Обычно вокруг нас человек десять крутится. Или Лера орёт. Или Люда несёт какую-нибудь хуйню.

Мишель молчала.

— Поэтому я решила воспользоваться моментом.

Снова тишина.

Саша покосилась на неё.

— Не выгонишь?

— Пока нет.

— Уже хорошо.

Она тихо рассмеялась.

— Значит, прогресс есть.

Мишель устало потерла переносицу.

— Саш...

— М?

— Если ты пришла спросить, всё ли у меня нормально... Лучше не надо.

Саша покачала головой.

— Не-а.

— Нет?

— Нет.

Она пожала плечами.

— Если бы было нормально, ты бы не сидела здесь одна. Поэтому этот вопрос уже бессмысленный.

Мишель впервые подняла на неё глаза.

Саша спокойно выдержала её взгляд.

— Я пришла просто посидеть. Если захочешь поговорить — поговорим. Не захочешь — будем молчать. Мне вообще без разницы. Главное, чтобы ты сейчас не оставалась одна.

Эти слова неожиданно больно кольнули.

Мишель резко отвернулась.

— Вы сегодня все сговорились?

— Нет.

— Тогда почему вы все вдруг решили меня спасать?

— Потому что ты обычно спасаешь нас.

Саша сказала это совершенно спокойно.

Как очевидный факт.

— А сегодня впервые стало видно, что помощь нужна тебе.

Мишель резко поднялась с кровати.

— Да не нужна мне ничья помощь!

Голос сорвался сам собой.

— Я просто устала!

И всё!

— Миш...

— Нет!

Она нервно провела руками по волосам.

— Не начинай. Пожалуйста. Не надо меня сейчас разбирать по кускам. Не надо делать вид, что вы все понимаете, что со мной происходит. Потому что...

Она осеклась.

Тяжело выдохнула.

— Потому что я сама нихуя не понимаю.

Последняя фраза прозвучала уже совсем тихо.

Почти шёпотом.

Саша молчала.

Саша ещё несколько секунд молчала.

Она смотрела на Мишель так, словно пыталась впервые увидеть её настоящую.

Не ту, которая вечно смеётся.

Не ту, которая постоянно кого-то поддерживает.

Не ту, которая никогда не сидит на месте.

А просто...

Очень уставшего человека.

Она медленно поднялась с кровати.

Подошла ближе.

Мишель напряглась.

Будто заранее ожидала очередного вопроса.

Но вместо этого Саша неожиданно села прямо на пол, прислонившись спиной к кровати.

— Знаешь...

Она смотрела куда-то перед собой.

— Мне кажется, ты первый раз за всё время сказала абсолютно честную вещь.

Мишель непонимающе нахмурилась.

— Какую?

— Что сама нихуя не понимаешь.

Повисла тишина.

— Потому что я тоже не понимаю.

Мишель удивлённо посмотрела на неё.

Саша тихо усмехнулась.

— Думаешь, только у тебя крыша едет?

Она покачала головой.

— Мы здесь уже четвёртую неделю. Каждый день кто-то орёт. Кто-то плачет. Кого-то выгоняют. Потом опять испытания. Потом психология. Потом снова испытания.

Она тяжело выдохнула.

— Иногда мне кажется, что мы вообще забыли, как выглядит нормальная жизнь.

Мишель молча слушала.

— Просто...

Саша на секунду замолчала.

— У всех это вылезает по-разному.

Кто-то начинает бухать.

Кто-то замыкается.

Кто-то постоянно орёт.

Она посмотрела на Мишель.

— А ты...

Она грустно улыбнулась.

— Начала злиться.

Эти слова неожиданно прозвучали очень спокойно.

Без осуждения.

Без упрёка.

Просто как факт.

— И знаешь что?

Мишель медленно подняла глаза.

— Это не делает тебя плохим человеком.

— Очень похоже.

Тихо ответила она.

— Нет.

Саша покачала головой.

— Плохому человеку потом не было бы так хуёво из-за того, что он кого-то обидел.

Мишель ничего не сказала.

Она опустила взгляд.

— Ты ведь сейчас не на Адель сорвалась. Не на Леру. Не на кого-то, кто реально тебя выбесил. Ты сорвалась на Настю.  На человеке, который вообще ничего тебе не сделал. Потому что...

Она осторожно закончила мысль:

— Ты уже просто не вывозишь.

Мишель почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Она медленно закрыла лицо ладонями.

— Мне страшно, Саш.

Голос прозвучал глухо.

— Очень страшно.

Саша ничего не ответила.

Просто придвинулась чуть ближе.

Совсем немного.

Настолько, чтобы плечом коснуться её колена.

— Знаешь...

Тихо сказала она.

— Если ты сейчас начнёшь ещё и в одиночку тащить это всё... Вот тогда действительно пиздец. Поэтому...

Она слегка толкнула Мишель плечом.

— Хотя бы иногда разрешай другим побыть рядом. Не потому что ты слабая. А потому что ты тоже человек.

В комнате снова стало тихо.

Повисла долгая тишина.

Мишель всё ещё сидела, опустив голову.

Саша не торопилась нарушать молчание.

Она просто сидела рядом.

Этого почему-то оказалось достаточно.

Через несколько минут Мишель неожиданно тихо заговорила.

— Почему ты вообще сейчас сидишь здесь?

Саша непонимающе посмотрела на неё.

— В смысле?

— Почему ты мне помогаешь?

Она наконец подняла глаза.

Во взгляде не было ни злости, ни раздражения.

Только искреннее непонимание.

— На твоём месте...

Она грустно усмехнулась.

— Я бы, наверное, меня ненавидела.

Саша нахмурилась.

— Это ещё почему?

— Потому что...

Мишель сглотнула.

— Лиана.

В комнате сразу стало тихо.

Имя повисло в воздухе.

Саша едва заметно напряглась.

Мишель сразу это заметила.

— Прости...

Тихо сказала она.

— Я не хотела...

— Всё нормально.

Перебила её Саша.

Но голос стал заметно тише.

Мишель медленно покачала головой.

— Нет, не нормально.

Она переплела пальцы.

— Я знаю, что вы были вместе. Знаю, что вы очень тяжело расстались. И...

Она тяжело выдохнула.

— Она сделала тебе очень больно. Поэтому...

Она посмотрела Саше прямо в глаза.

— Почему ты вообще продолжаешь нормально относиться ко мне?

— Потому что ты — это не она.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Мишель даже растерялась.

— Но мы сёстры...

— И что?

Саша спокойно пожала плечами.

— У вас одна жизнь на двоих?

— Нет...

— Тогда почему ты решила, что обязана отвечать за её поступки?

Мишель ничего не сказала.

Саша ненадолго замолчала.

Потом всё-таки продолжила.

— Да. Мне было очень больно. Очень. Я долго не могла прийти в себя. Я злилась. На неё. На себя. На весь мир.

Она невесело усмехнулась.

— Но знаешь, что самое интересное?

Мишель внимательно слушала.

— За всё время наших отношений я ни разу не подумала о тебе плохо. Ни разу.

— Правда?

— Правда.

Саша кивнула.

— Потому что ты никогда не давала для этого повода.

Она внимательно посмотрела на Мишель.

— Более того... Ты вообще первая, кто после всего этого подошёл ко мне как ни в чём не бывало. Не оправдывал Лиану. Не просил простить её. Не говорил, что "она на самом деле хорошая". Ты просто... Была рядом.

Мишель опустила глаза.

Она даже не помнила этого.

Для неё это казалось чем-то совершенно естественным.

Саша слабо улыбнулась.

— И знаешь... Наверное, именно тогда я окончательно поняла одну вещь.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Родственников не выбирают. А людей рядом с собой — выбирают.

Она выдержала небольшую паузу.

— Лиана когда-то была моим выбором. И очень больно ошиблась. А ты...

Она улыбнулась уже теплее.

— Ты никогда не была её продолжением. Ты всегда была просто Мишель. Поэтому не смей вешать на себя чужие ошибки. Ты их не совершала.

У Мишель неприятно защипало в глазах.

Она быстро отвернулась к окну.

— Спасибо...

Почти шёпотом произнесла она.

— За что?

— За то, что отделяешь меня от неё. Потому что это от чего я бегу уже два года.

Саша тихо фыркнула.

— Было бы странно делать иначе.

Она легко толкнула Мишель плечом.

— Ты меня сегодня выбесила. Очень. Но выбесила именно ты. А не твоя сестра.

И именно эта фраза неожиданно заставила Мишель тихо рассмеяться.

Совсем недолго.

Саша ещё какое-то время молчала.

Она понимала, что разговор постепенно заходит туда, куда обычно никто не заходил.

И, наверное, именно поэтому решилась.

— Можно я тоже спрошу тебя одну вещь?

Мишель устало кивнула.

— Спрашивай.

Саша ненадолго отвела взгляд.

— А что... у вас всё-таки произошло с Лианой?

В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном ветер слегка качнул ветки деревьев.

Мишель замерла.

Её лицо словно в одну секунду стало совершенно другим.

Всё напряжение, которое до этого выражалось в раздражении, вдруг сменилось какой-то тяжёлой усталостью.

Она долго молчала.

Очень долго.

Саша уже хотела сказать:

«Не отвечай.»

Но Мишель неожиданно заговорила сама.

— После того как она сбежала в Москву...

Она усмехнулась.

Только усмешка получилась какой-то болезненной.

— Дом перестал быть домом.

Саша внимательно слушала.

Мишель медленно переплела пальцы.

— Знаешь... Самое смешное...

Она тихо рассмеялась. Но в этом смехе совсем не было веселья.

— Я ведь первое время её оправдывала. Думала... Ну взрослая жизнь. Я искренне верила, что однажды она просто вернётся домой.

Она покачала головой.

— Не вернулась.

Саша заметила, как пальцы Мишель начали нервно сжиматься.

Она тяжело выдохнула.

Она подняла взгляд на Сашу.

— Ты знаешь её лучше меня. Наверное, ты сама заметила.

Саша ничего не ответила.

Потому что действительно заметила.

Ещё тогда.

Когда они начали встречаться.

— Мы не общаемся уже...

Мишель ненадолго задумалась.

— Почти два года. Совсем.

Она сказала это неожиданно спокойно.

— И, если честно... Не собираюсь.

Эти слова прозвучали так резко, что даже Саша слегка удивилась.

— Совсем?

Мишель кивнула.

— Совсем.

— Даже если она однажды захочет поговорить?

Именно этот вопрос словно что-то переключил внутри.

Мишель резко подняла голову.

— Захочет?

Она нервно усмехнулась.

— Саш... Она никогда этого не захочет. Потому что... Ей это нахуй не нужно. Она давно выбрала свою жизнь. Без нас. Без семьи. Без меня.

Голос постепенно становился всё жёстче.

— Знаешь, что самое обидное?  Она даже не ушла красиво. Не было никакой большой ссоры. Никакого громкого хлопка дверью. Она просто, сбежала. Будто нас можно было выключить одним нажатием кнопки.

Мишель уже почти не замечала, что говорит всё громче.

— И все вокруг почему-то продолжали её оправдывать. "Она молодая.", "Она ищет себя.", "Ей тяжело."

Она нервно усмехнулась.

— А нам, блять, легко было? Меня всегда это бесило! Всегда! Почему, когда человек делает больно своей семье, ему обязательно находят оправдание? Почему никто ни разу не подумал о тех, кого он оставил?

Она резко остановилась.

Тяжело дыша.

— Я больше не хочу о ней говорить. Вообще.

Никогда.

Она отвернулась к окну.

Плечи были напряжены так сильно, что казалось, ещё немного — и они просто не выдержат.

Саша молча смотрела на неё.

Теперь она окончательно поняла.

Мишель сейчас злилась не только из-за проекта.

Не только из-за Адель.

Имя Лианы до сих пор было той раной, которая так и не успела затянуться.

И стоило только случайно коснуться её...

Как вся накопившаяся боль снова вырывалась наружу.

Саша ничего не сказала.

Она даже не стала задавать вопросов.

Не стала говорить привычное: «держись», «всё будет хорошо» или пытаться подобрать какие-то правильные слова, которые в такие моменты обычно звучат слишком пусто.

Она просто подошла.

И обняла Мишель.

Резко.

Неуверенно.

Будто сама не знала, имеет ли право это делать.

Но Мишель не отстранилась.

Она просто застыла.

На несколько секунд её тело словно перестало понимать, что происходит. Слишком давно никто не пытался просто быть рядом. Не требовать объяснений. Не ждать, что она снова станет сильной.

Просто рядом.

Мишель смотрела куда-то в сторону, не моргая.

Будто пыталась убедить себя, что всё нормально.

Что она справится.

Что это всего лишь история, которую она рассказала.

Всего лишь прошлое.

Но прошлое никогда не было просто прошлым.

Оно всё это время сидело внутри неё.

В каждой недосказанной фразе.

В каждом воспоминании, которое она старалась забыть.

В каждом моменте, когда ей хотелось просто услышать: «я понимаю».

И вот сейчас кто-то впервые не пытался исправить её боль.

Не пытался сказать, что она должна простить.

Не говорил, что семья есть семья.

Саша просто держала её.

И этого оказалось достаточно.

Мишель медленно опустила взгляд.

Пальцы сжались на ткани её одежды.

Она хотела что-то сказать.

Правда хотела.

Но вместо слов вышел только тихий, сорвавшийся вдох.

А потом она осторожно уткнулась лбом Саше в плечо.

Как будто впервые за долгое время позволила себе не держать спину ровной.

Не улыбаться.

Не делать вид, что всё нормально.

И слёзы появились сами.

Тихие.

Почти незаметные.

Не такие, какие бывают в фильмах.

Без громких рыданий и красивых фраз.

Просто слёзы человека, который слишком долго заставлял себя быть сильным.

Саша ничего не говорила.

Только крепче обняла её.

____

Когда Мишель закрыла глаза, Саша не сразу ушла.

Она смотрела на неё и впервые видела не ту Мишель, которую все привыкли видеть.

А просто человека.

Уставшего.

Сломанного.

Настоящего.

Саша тихо поднялась с кровати, стараясь не разбудить её.

Перед тем как выйти, она ещё раз посмотрела на Мишель.

Только тишина.

Дверь закрылась.

⸻

Мишель осталась одна.

Она лежала на кровати, повернувшись к стене.

Глаза были закрыты, но сон не приходил.

Слишком много мыслей.

Слишком много воспоминаний.

Слишком много лет, которые она пыталась просто пережить.

Она устала.

Но даже сейчас внутри сидела привычка держаться.

Будто если она позволит себе расслабиться хоть на минуту — всё снова рухнет.

⸻

Когда Саша вошла  в комнату черного факультета, Адель сразу поняла.

Она сидела на краю кровати, опустив локти на колени.

Внешне спокойная.

Слишком спокойная.

Но напряжение читалось во всём.

В том, как она сжимала пальцы.

В том, как постоянно смотрела на дверь.

В том, как пыталась делать вид, что ей всё равно.

Хотя было очевидно — она ждала.

И когда Саша вошла, Адель буквально вскочила.

— Ну что там?

Голос прозвучал быстрее, чем она хотела.

Слишком резко.

Слишком обеспокоенно.

Саша остановилась в дверях.

На секунду между ними повисла тишина.

Она понимала, что Адель ждёт подробностей.

Что она хочет знать каждое слово.

Каждую деталь.

Но некоторые вещи не принадлежали ей.

Не принадлежали никому.

Саша медленно отвела взгляд.

Посмотрела в пол.

Задумалась.

И Адель сразу это заметила.

— Саша...

Но та молчала.

Она будто пыталась подобрать слова, которые не выдадут Мишель.

Которые не предадут её доверие.

Наконец она тихо сказала:

— Я никогда не видела её в таком состоянии.

Всего одна фраза.

Но её хватило.

Адель застыла.

Она сразу поняла.

Саша не расскажет.

Не потому что не хочет.

А потому что там было что-то слишком личное.

Что-то, что Мишель впервые позволила кому-то увидеть.

Адель медленно села обратно на кровать.

Смотрела куда-то перед собой.

И впервые за долгое время в её взгляде не было раздражения.

Только тревога.

Потому что она знала Мишель.

Знала, насколько сильно та умеет прятать боль.

И если даже Саша — человек, который видел её всего несколько недель — сказала, что никогда не видела её такой...

Значит, всё действительно зашло слишком далеко.

— Она что-то сказала? — тихо спросила Адель.

Саша покачала головой.

— Не всё.

И это «не всё» ударило сильнее любых подробностей.

Адель провела рукой по лицу.

Она хотела злиться.

Хотела сказать, что Мишель сама отталкивает людей.

Что она сама ничего не говорит.

Что она сама строит стены.

Но не смогла.

Потому что впервые увидела не стену.

А человека за ней.

— Она плакала? — спросила Адель почти шёпотом.

Саша подняла взгляд.

И этого было достаточно.

Адель закрыла глаза.

Она не знала, что делать с этим чувством.

С виной.

С тревогой.

С пониманием того, что всё это время она видела только половину истории.

— Блять...

Тихо.

Почти себе.

Саша села рядом.

— Адель.

Та посмотрела на неё.

— Что?

— Она ненавидит не тебя.

Эта фраза повисла в воздухе.

Адель ничего не ответила.

Потому что иногда страшнее всего услышать именно то, во что ты не хочешь верить.

Она привыкла думать, что Мишель закрылась от неё из-за злости.

Из-за обиды.

Из-за их конфликтов.

Но, возможно...

Она просто слишком долго ждала, пока кто-нибудь заметит, что ей плохо.

И сейчас впервые Адель почувствовала не злость.

А страх.

Потому что Мишель могла уйти.

Не физически.

А просто перестать впускать кого-либо вообще.

И тогда будет уже поздно.

_____

Утро наступило слишком быстро.

Дом постепенно просыпался.

Где-то в конце коридора уже хлопнула дверь ванной комнаты.

Послышался сонный голос Люды, спорящей с Лерой из-за того, кто первым успел занять душ.

Снизу доносился звон посуды — кто-то из редакторов уже готовил завтрак.

Казалось, это было самое обычное утро.

Такое же, как десятки предыдущих.

Но только не для них.

Мишель проснулась первой.

Несколько секунд она неподвижно лежала, глядя в потолок.

Потом медленно повернула голову.

Соседняя кровать уже была пуста.

Одеяло аккуратно сложено.

Подушка идеально поправлена.

Будто там вообще никто не спал.

Мишель тяжело выдохнула.

Она даже не удивилась.

Адель всегда вставала раньше.

Ещё несколько секунд она просто сидела на кровати.

Вчерашний разговор с Сашей неожиданно всплыл в памяти.

Лиана.

Слёзы.

Объятия.

Почему-то именно сейчас стало особенно неловко.

Она никогда не любила, когда кто-то видел её слабой.

Тем более...

В таком состоянии.

Мишель быстро поднялась.

Переоделась.

Умылась холодной водой.

Долго смотрела на своё отражение.

Лицо выглядело уставшим.

Под глазами залегли лёгкие тени.

Она несколько раз заставила себя улыбнуться.

Получалось плохо.

— Ну давай...

Тихо пробормотала она своему отражению.

— Соберись.

Ты же умеешь.

Ответа, конечно, не последовало.

⸻

Когда Мишель спустилась вниз, почти весь дом уже сидел за большим столом.

Лера что-то эмоционально рассказывала, размахивая вилкой.

Люда громко смеялась.

Катя лениво размешивала чай.

Настя, заметив Мишель, сразу улыбнулась.

— Доброе утро.

— Доброе.

Мишель ответила улыбкой.

Почти настоящей.

Почти.

Она спокойно заняла свободное место.

На другом конце стола сидела Адель.

Та даже не подняла головы.

Продолжала молча есть, будто появления Мишель вообще не заметила.

Именно это почему-то оказалось неприятнее любого взгляда.

Разговоры за столом постепенно становились всё громче.

Казалось, вчерашняя тяжёлая атмосфера уже начала понемногу растворяться.

Хотя только две девушки знали, что это совсем не так.

Завтрак подходил к концу, когда в гостиную вошла одна из редакторов.

Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Девочки.

Разговоры постепенно стихли.

Редактор улыбнулась.

— Отдыхать вам всё равно некогда.

Несколько девушек одновременно обречённо застонали.

— Сейчас быстро заканчиваете завтрак. Поднимаетесь. Приводите себя в порядок. Через сорок минут начинаются съёмки синхронов.

Она перевела взгляд на список в планшете.

— После синхронов снимаем рекламные интеграции для наших спонсоров.

По комнате снова послышались смешки.

— Только не десять дублей...

Простонала Лера.

— Минимум двадцать, — невозмутимо ответила редактор.

Все дружно рассмеялись.

Кроме двух человек.

— Поэтому, девочки, сегодня очень важная просьба.

Редактор улыбнулась уже шире.

— Нам нужны ваши эмоции. Живые. Настоящие. Не зажатые.

Она закрыла планшет.

— Так что собирайтесь.

Редактор ушла так же быстро, как появилась.

За столом сразу началось оживление.

— Надо голову помыть.

— Я первая в ванную! -закричала Настя.

— Нет, сегодня моя очередь!

— Настя, ты вчера полчаса красилась!

— Это была необходимость!

Комната снова наполнилась привычным шумом.

Только Мишель и Адель поднялись почти одновременно.

Молча.

Не сказав друг другу ни слова.

И разошлись в разные стороны дома.

____

Уже через полчаса дом было невозможно узнать.

Если ещё совсем недавно здесь царило ленивое утро выходного дня, то теперь всё пространство превратилось в настоящий съёмочный муравейник.

По лестнице бесконечно поднимались и спускались операторы с тяжёлыми камерами.

Кто-то протягивал через коридор длинные чёрные кабели.

Звукорежиссёр проверял петличные микрофоны, постоянно повторяя:

— Раз, два... Проверка... Раз, два...

Редакторы быстро ходили по дому с планшетами в руках, сверяя списки съёмок.

— Настя — первым синхроном.

— Потом Диана.

— Лера, после рекламы сразу ко второму оператору.

— Девочки, пожалуйста, быстрее!

— Нам нельзя выбиваться из графика!

На первом этаже уже установили дополнительный свет.

Яркие софтбоксы заливали гостиную ровным белым освещением.

В одном углу собирали площадку для рекламной интеграции.

На небольшом столике уже стояли аккуратно расставленные товары спонсоров.

Рядом оператор медленно выставлял кадр, проверяя каждый сантиметр композиции.

Второй оператор тем временем снимал общие планы дома.

— Девочки, не смотрим в камеру!

Продолжайте заниматься своими делами!

Всё должно выглядеть максимально естественно!

— Очень естественно, — тихо пробормотала Люда, проходя мимо сразу трёх камер.

— Особенно когда тебя одновременно снимают четыре человека.

— Люда!

— Молчу.

По дому снова прокатился смех.

⸻

На втором этаже тоже царила настоящая суета.

Практически возле каждой комнаты стояли редакторы.

Кого-то уже вызывали на интервью.

Кто-то только возвращался.

— Диана, готовься.

Через пять минут заходишь.

— Хорошо.

— Катя, не уходи далеко. Ты следующая.

Из съемочной будки доносился спокойный голос интервьюера.

— Посмотри, пожалуйста, вот сюда. Отлично. Теперь расскажи, про первое испытания недели.

Периодически дверь открывалась.

Очередная участница выходила наружу, облегчённо выдыхая. И почти сразу на её место заходила следующая.

⸻

В ванной комнате перед зеркалом собралось сразу несколько девушек.

Настя пыталась аккуратно уложить волосы.

Мишель, как обычно, стояла перед зеркалом дольше всех.

— Мишель...

Уже в третий раз сказала редактор.

— Мы тебя ждём.

— Сейчас.

Ещё секундочку.

— Ты это говоришь уже десять минут.

— Красота требует времени.

— Красота требует дисциплины.

— Вот это уже запрещённый приём.

Настя тихо засмеялась.

⸻

Мишель стояла чуть в стороне.

Она почти не участвовала в общей суете.

Спокойно расчёсывала волосы.

Поправляла воротник формы.

Проверяла микрофон, который ей только что закрепил звукорежиссёр.

— Не шуршит?

— Нет.

— Отлично. Если что, не трогай его руками во время интервью.

— Хорошо.

Ответ прозвучал спокойно.

Даже слишком спокойно.

Редактор внимательно посмотрела на неё.

Будто что-то заметила.

Но ничего не сказала.

Лишь поставила галочку в списке.

— Через пятнадцать минут твой синхрон.

— Поняла.

⸻

Чуть дальше, возле окна, стояла Адель.

Звукорежиссёр крепил петличку к воротнику её чёрного бомбера.

— Не мешает?

— Нет.

— Отлично.

Он отошёл.

Адель машинально поправила воротник.

В этот момент она случайно подняла голову.

Через отражение в зеркале её взгляд встретился со взглядом Мишель.

Всего на мгновение.

Никто из них не отвернулся первым.

Но и не улыбнулся.

Не кивнул.

Не сделал вообще ничего.

Через секунду между ними уже прошла Люда, громко возмущаясь:

— Да где мой второй ботинок?! Кто опять его куда-то дел?!

Коридор снова наполнился смехом.

Жизнь вокруг продолжала кипеть.

Операторы бегали с камерами.

Редакторы торопили участниц.

Ассистенты носили реквизит.

Кто-то уже хлопал киношной хлопушкой внизу.

— Синхрон Дианы! Первый дубль!

Хлопок.

— Начали!

Обычный съёмочный день продолжался.

И только две девушки среди всей этой привычной телевизионной суеты чувствовали себя так, будто вокруг них стояла абсолютная тишина.

______

— Мишель, проходи.

Редактор приоткрыла дверь небольшой комнаты для синхронов.

Мишель глубоко вдохнула.

— Удачи, — улыбнулась Катя, проходя мимо.

Она только закончила своё интервью.

Мишель коротко кивнула и вошла внутрь.

Дверь за её спиной сразу закрылась.

Комната была совсем небольшой.

Нейтральные серые стены. Обычный деревянный стул посередине. Напротив — две большие камеры. За ними оператор. Чуть левее — яркий софтбокс, из-за которого свет казался почти дневным. Рядом с камерой сидела редактор с планшетом.

Она тепло улыбнулась.

— Привет.

— Привет.

— Как настроение?

Мишель автоматически улыбнулась.

— Хорошее.

— Отлично.

Редактор посмотрела на оператора.

— Готов?

— Да.

Она слегка хлопнула ладонями.

— Тогда начинаем.

Хлопушка.

— Синхрон Мишель.

Дубль первый.

— Начали.

Редактор посмотрела на девушку.

— Мишель, расскажи, пожалуйста, как прошла эта неделя.

Мишель спокойно выдохнула.

— Очень тяжело. Наверное, это была одна из самых насыщенных недель с начала проекта. Потому что дисциплина...

Она ненадолго задумалась.

— Это ведь не только про уборку. Это вообще про отношение к жизни. Мне кажется, многие из нас впервые задумались о каких-то очень простых вещах, которые раньше вообще не замечали.

Редактор удовлетворённо кивнула.

— Финальное испытание оказалось одним из самых тяжёлых. Что чувствовала в тот момент?

Мишель улыбнулась уже искреннее.

— Если честно... Я вообще не думала.

Она тихо рассмеялась.

— Мне кажется, мозг просто отключился. Я видела только свою команду. Понимала, что девочки уже на пределе. И всё, что оставалось, — просто не дать им остановиться.

Редактор пролистнула планшет.

— Ты неожиданно взяла на себя лидерскую роль. Почему?

— Не знаю...

Она пожала плечами.

— Наверное, потому что кто-то должен был. Если честно, это получилось само собой.

Редактор ещё немного помолчала.

Потом спокойно спросила:

— После победы ты выглядела очень счастливой. Почему эта победа была настолько важна?

Улыбка Мишель стала заметно слабее.

— Потому что...

Она ненадолго отвела взгляд.

— Последние недели были очень тяжёлыми. Иногда кажется, что ты всё время что-то делаешь, стараешься... А результата нет. Поэтому...

Она снова посмотрела в объектив.

— Нам очень хотелось почувствовать, что всё это не зря.

Редактор снова сделала пометку.

Несколько секунд молчала.

Будто специально меняла тему.

— Хорошо. Теперь хочу поговорить немного о другом.

Мишель внутренне напряглась.

Она уже понимала.

Сейчас начнётся.

— После прошлой церемонии вас с Адель переселили в одну комнату. Как сейчас складываются ваши отношения?

Улыбка окончательно исчезла.

Мишель несколько секунд молчала.

— Сложно. Очень сложно.

— Почему?

— Потому что...

Она тяжело выдохнула.

— Мы слишком разные.

Редактор сразу уточнила:

— В чём именно?

Мишель нервно усмехнулась.

— Проще сказать, в чём мы одинаковые.

Повисла короткая пауза.

— Я человек, который привык разговаривать. Если что-то не нравится — обсуждать. Она, наоборот, закрывается.

Редактор внимательно наблюдала за каждым изменением её лица.

— Но ведь совсем недавно казалось, что лёд между вами начал таять. Что произошло?

Мишель замолчала.

Очень надолго.

Она нервно сцепила пальцы.

Потом тихо сказала:

— Я не знаю.

Редактор не спешила задавать следующий вопрос.

Ждала.

— Правда не знаю.

Продолжила Мишель уже тише.

Редактор ненадолго замолчала.

— Она объяснила тебе причину?

Мишель почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

Перед глазами моментально всплыли слова.

"Ты слишком близко..."

Она резко моргнула.

—Тебе тяжело об этом говорить?

Редактор сразу заметила, как изменилось её лицо.

— О боже, нет, четсно, мне безразлично, то что она имеет ввиду, то что она делает и так далее. Пусть просто не трогает и все.

Повисла длинная пауза.

Очень длинная.

Мишель смотрела куда-то мимо камеры.

Будто снова переживала тот разговор.

— Знаете...

Она тихо усмехнулась.

— Иногда человек говорит одну фразу. И её почему-то хватает. Чтобы потом несколько дней подряд прокручивать её у себя в голове.

Редактор больше ничего не спрашивала.

Она понимала.

Давить дальше сейчас бессмысленно.

И всё же последний вопрос прозвучал почти шёпотом.

— Ты жалеешь, что попыталась стать к ней ближе?

Мишель долго смотрела прямо в объектив.

Настолько долго, что оператор уже подумал, будто она вообще не ответит.

Наконец она едва слышно сказала:

— Нет. Я попробывыла-не получилось. Все.

Мишель усмехнулось.

_____

— Адель, проходи.

— Уже соскучились? — с лёгкой усмешкой спросила она, заходя в комнату.

Редактор рассмеялась.

— Конечно. Кто ещё будет спорить со мной полчаса?

— Ну, если вопросы будут нормальные...

— Посмотрим.

Адель села на привычный стул. Закинула одну ногу на другую. Поправила рукав чёрного бомбера. Выглядела удивительно спокойно. Даже расслабленно.

Оператор поднял большой палец.

— Готовы.

Хлопушка.

— Синхрон Адель.

Дубль первый.

— Начали.

Редактор улыбнулась.

— Как настроение?

— Если не вспоминать финальный марафон — прекрасное.

— Всё настолько плохо?

— Всё настолько больно.

Адель тихо рассмеялась.

— Я до сих пор ходить не могу.

Редактор тоже улыбнулась.

— Но ты выглядишь человеком, который уже хочет реванш.

— Конечно. Я вообще проигрывать не люблю.

— Заметно.

Она пролистала планшет.

— Что, по-твоему, стало главной причиной поражения чёрного факультета?

Улыбка на лице Адель почти сразу исчезла.

Она стала заметно серьёзнее.

— Мы развалились.

— В каком смысле?

— В прямом.

Она немного наклонилась вперёд.

— Команда перестала работать как команда. Каждый начал тянуть в свою сторону.

Редактор внимательно слушала.

— Особенно это было видно в финальном испытании. Когда Лида...

Она на секунду замолчала.

Будто снова оказалась на той дистанции.

— Несколько раз сказала, что всё. Что больше не может. Что надо останавливаться.

Адель покачала головой.

— Я вообще не понимаю таких вещей. Пока испытание не закончилось... Для меня не существует слова «сдаться».

— Ты злилась?

Она тихо усмехнулась.

— Очень.

— Почему?

— Потому что лидер...

Она специально выделила это слово.

— Не имеет права первым показывать слабость.

Особенно когда остальные смотрят именно на него.

Редактор подняла взгляд.

— Ты считаешь, что Лида не справилась?

— Да. Когда я говорю Лиде, дава уже выбирай. Она блять камень, ножницы, бумага нахуй. Так лидер себя не может вести.

Ответ прозвучал спокойно.

Без колебаний.

— Она хороший человек. Но... Не лидер.

Она тяжело выдохнула.

— Я несколько раз смотрела на неё во время марафона. И понимала... Если сейчас она окончательно опустит руки... Мы закончим прямо здесь.

Повисла короткая пауза.

— Если честно...

Она пожала плечами.

— Если бы сейчас снова выбирали старосту... Я бы уже не промолчала.

Редактор заинтересованно подняла голову.

— В прошлый раз ты отказалась.

— Потому что тогда думала, что команда сможет сработаться.

Она горько усмехнулась.

— Ошиблась.

— То есть теперь...

— Теперь я бы сама выдвинула свою кандидатуру.

— Потому что уверена, что справишься лучше?

— Потому что...

Она немного подумала.

— Я хотя бы не позволю команде сдаться раньше времени.

Несколько секунд редактор молча смотрела на неё.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Очень амбициозно.

Адель тоже усмехнулась.

— Зато честно.

— Это правда.

Редактор перевернула страницу в планшете.

— Хорошо. Теперь немного о другой теме. После церемонии... Вы с Мишель снова оказались в центре внимания.

Улыбка моментально исчезла.

Но голос остался абсолютно спокойным.

— Угу.

— Ты жалеешь о том, что сказала ей тогда?

— Нет.

Ни секунды размышлений.

— Почему?

— Потому что сказала именно то, что думала.

— Даже сейчас?

— Даже сейчас.

Редактор внимательно наблюдала за её лицом.

— После этого разговора что-то изменилось между вами?

— Нет.

— Вы продолжаете жить в одной комнате. Как сейчас складываются ваши отношения?

— Никак.

— Что значит "никак"?

— Мы просто сосуществуем.

Она спокойно пожала плечами.

— Она спит на своей кровати. Я — на своей. Иногда можем перекинуться парой слов. Если это вообще необходимо. И всё.

— То есть вы не пытаетесь наладить отношения?

— Нет.

— Почему?

Адель на секунду задумалась.

Потом спокойно ответила:

— Потому что сейчас меня всё устраивает.

Редактор слегка прищурилась.

— Правда?

— Да.

Она выдержала взгляд.

— Мы просто соседствуем. Не больше.

Редактор закрыла планшет.

— Хорошо. Последний вопрос.

Она чуть улыбнулась.

— Если бы тебе сейчас предложили снова жить с девочками из чёрного факультета... Или остаться в комнате с Мишель... Что бы ты выбрала?

В комнате неожиданно стало очень тихо.

Адель замерла буквально на мгновение.

Так быстро, что человек со стороны мог бы этого даже не заметить.

Потом спокойно ответила:

— Девочек.

— Без сомнений?

— Без сомнений.

Редактор несколько секунд молча смотрела на неё.

Потом кивнула.

— Спасибо. Снято.

Красная лампочка на камере погасла.

Адель поднялась.

— Всё?

— Всё.

— Тогда пойду.

Она спокойно вышла за дверь.

_____

Синхроны закончились ближе к полднику. По дому снова бегали редакторы, ассистенты и операторы. Камеры никто даже не выключал. В соседней комнате уже собирали новый свет. На полу лежали катушки с кабелями. Кто-то проверял аккумуляторы. Кто-то быстро переставлял штативы.

Дом жил в привычном телевизионном хаосе.

— Девочки, внимание!

Второй режиссёр хлопнул в ладоши.

Почти все автоматически повернули головы.

В руках у него лежал планшет со съёмочным планом.

— Сейчас начинаем рекламные интеграции.

Он быстро пролистал список.

— Работаем парами.

По гостиной сразу прокатился лёгкий гул.

— Только не с Лерой...

Простонала Диана.

— А что сразу я?

— Потому что ты забудешь текст через две секунды.

— Это художественная импровизация.

Девушки тихо рассмеялись.

Режиссёр тоже улыбнулся.

— Так...

Он снова посмотрел в планшет.

— Лера и Диана.

— Есть!

— Настя и Катя.

— Хорошо.

— Саша и Ира.

Саша кивнула.

— Поняла.

Он пролистал ещё страницу.

Повисла короткая пауза.

— Следующая пара... Мишель и Адель.

В комнате стало неожиданно тихо.

Лера медленно перевела взгляд сначала на Мишель.

Потом на Адель.

— Вы серьёзно?

Режиссёр даже не поднял головы.

— Абсолютно. Они более эффектно будут смотрется вместе.

Катя тихо выдохнула.

Настя машинально посмотрела на Сашу.

Та встретилась взглядом с Адель.

Шайбакова никак не отреагировала.

Только спокойно сидела, опершись локтями о колени.

Будто услышала самую обычную новость.

Мишель тоже ничего не сказала.

Она лишь сильнее сжала бутылку воды в руке.

Режиссёр тем временем продолжал.

—Люда с Лидой и Зыгарь.

— У вас бытовая сценка. Очень простая. Ничего сложного.

Саша негромко усмехнулась.

— Хотелось бы верить.

Лера уже не скрывала улыбки.

— Это будет интересно.

— Лер.

Катя предупреждающе посмотрела на неё.

— Даже не начинай.

— Я молчу.

Она подняла руки.

— Пока что.

Режиссёр наконец поднял голову.

— Девочки. Мне всё равно, что у вас происходит за пределами площадки. Сейчас вы работаете. Поэтому очень прошу...

Он посмотрел сначала на Мишель.

Потом на Адель.

— Оставьте всё личное за дверью.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом Адель первой спокойно поднялась.

— Куда идти?

— Комната чёрного факультета. Там уже всё готово.

— Хорошо.

Она коротко кивнула и направилась к лестнице.

Мишель задержалась буквально на секунду.

Настя тихо коснулась её локтя.

— Ты справишься?

Мишель натянуто улыбнулась.

— Конечно.

Хотя сама совершенно в этом не была уверена.

Катя проводила обеих взглядом.

Когда девушки скрылись на лестнице, Лера тихо присвистнула.

— Ставлю сотку...

Она хитро улыбнулась.

— Что хотя бы один дубль закончится скандалом.

— Я бы лучше поставила на то, что они вообще друг на друга смотреть не будут, — задумчиво произнесла Диана.

Саша молчала.

Она слишком хорошо помнила вчерашний разговор с Адель.

И впервые за долгое время ей хотелось, чтобы Лера ошиблась.

Потому что она уже понимала, что ни чем зорошим это не закончится.

_____

Комната чёрного факультета уже совсем не походила на обычную спальню.

Кровати сдвинули к стенам.

Между ними освободили небольшую площадку.

Возле окна поставили высокий софтбокс, от которого вся комната была залита ровным белым светом.

Напротив стояли сразу две камеры.

Одна снимала общий план.

Вторая — крупные.

Под ногами тянулись толстые чёрные кабели.

Ассистент, присев на корточки, приклеивал их к полу серым скотчем.

— Осторожнее здесь. Не наступайте.

Гримёр поправляла косметику, расставленную на небольшом белом туалетном столике. Каждая баночка стояла под определённым углом. Логотипы были развёрнуты строго к камере. Рядом режиссёр листал распечатанный сценарий.

— Девочки, идите сюда.

Адель подошла первой. Остановилась возле столика.

Мишель подошла спустя несколько секунд.

Не рядом. Чуть в стороне.

Настолько далеко, насколько позволяла маленькая комната.

Режиссёр этого будто не заметил.

Он уже объяснял задачу.

— Смотрите. Очень простая бытовая ситуация. Никакой игры. Никакого театра. Представьте, что камеры вообще нет.

Он посмотрел на Адель.

— Ты сидишь за туалетным столиком. Разбираешь косметику.Совершенно спокойно.

Потом перевёл взгляд на Мишель.

— Ты заходишь в комнату. Ищешь Люду. Замечаешь косметику. Начинается разговор.

Он поднял сценарий.

— Всё максимально легко. Будто это происходит каждый день. Понятно?

— Да.-коротко ответила Адель.

— Угу.-так же коротко произнесла Мишель.

— Отлично. Тогда сначала просто прогоняем текст.

Без камеры.

Адель спокойно села за туалетный столик.

Пальцами машинально начала переставлять баночки. Будто действительно выбирала косметику.

Мишель осталась стоять.

Режиссёр посмотрел на неё.

— Нет-нет. Подойди ближе.

Она сделала один шаг.

— Ещё.

Ещё один.

— Совсем близко. Вы же разговариваете.

Мишель молча подошла.

Теперь между ними оставалось меньше метра.

Она почувствовала, как неприятно напряглись плечи.

Адель никак не отреагировала.

Продолжала смотреть на косметику.

— Хорошо. Начали.

Мишель открыла сценарий.

— Привет. А ты Людку не видела?

— Нет. На кухне поищи.

— А ты чем тут занята?

Она взяла в руки один из праймеров.

— Осмелела и решила наконец накраситься?

— Да. Решила выйти из зоны комфорта. Слушай, помоги, пожалуйста. Я вообще не знаю, с чего начать.

— С праймера. По названию понятно, что он наносится первым.

— А какой выбрать?

— Мне очень нравятся Jelly Grip и Bouncy Plump от Essenc.

Она спокойно взяла обе баночки.

— Зелёный очень хорошо держит макияж. А розовый... Он классно увлажняет кожу.

Адель открыла крышку.

Понюхала.

— О. Арбузом пахнет.

— Угу.

— Прикольно. Спасибо за совет.

— Обращайся.

Тишина.

Режиссёр несколько секунд молча смотрел на девушек.

Потом медленно опустил сценарий.

— Нет.

Обе подняли головы.

— Что не так?

Спросила Мишель.

— Всё.

Он тяжело выдохнул.

— Вообще всё.

Ассистенты переглянулись.

Оператор тоже молчал.

— Вы сейчас разговаривали так...

Он пытался подобрать слова.

— Будто случайно встретились в очереди в МФЦ.

В комнате раздался тихий смешок.

Лера, наблюдавшая за съёмкой из коридора, сразу прикрыла рот рукой.

Диана легонько ткнула её локтем.

— Тише.

— Не могу. Это правда смешно.

Режиссёр снова посмотрел на девушек.

— Где жизнь? Где контакт? Где ощущение, что вы знаете друг друга?

Он слегка развёл руками.

— Вы живёте в одной комнате. А ощущение такое, будто познакомились две минуты назад.

Повисла пауза.

Мишель опустила глаза.

Адель продолжала смотреть на режиссёра абсолютно спокойно.

— Давайте ещё раз. Только...

Он показал руками расстояние между ними.

— Не бойтесь находиться рядом.

От этих слов Мишель едва заметно усмехнулась.

Совсем невесело.

Адель ничего не сказала.

Но впервые за всё время съёмки на долю секунды подняла взгляд.

И посмотрела прямо на неё.

Потом сразу отвела глаза.

— Камеры готовы?

— Готовы.

— Тогда пишем первый дубль.

____

— Камеры готовы?

— Готовы.

— Звук?

— Есть.

— Свет?

— Отлично.

Режиссёр хлопнул ладонями.

— Тогда работаем.

Хлопушка громко щёлкнула перед объективом.

— Интеграция Essence.

Первый дубль.

— Начали.

В комнате мгновенно стало тихо.

Даже девушки, наблюдавшие из коридора, перестали разговаривать.

Адель сидела за туалетным столиком.

Спокойно перебирала косметику.

Мишель вошла в кадр.

— Привет. А ты Людку не видела?

— Нет. На кухне поищи.

Пока всё шло идеально.

Мишель взяла один из праймеров.

— А ты чем тут занята? Осмелела и решила наконец накраситься?

— Да. Решила выйти из зоны комфорта. Слушай, помоги, пожалуйста...

Но стоило Адель произнести следующую фразу, как режиссёр резко поднял руку.

— Стоп.

Все одновременно замерли.

Адель устало выдохнула.

— Что теперь?

Режиссёр подошёл ближе.

— Ты сейчас сказала "помоги, пожалуйста" так, будто собираешься после этого её придушить.

По комнате пробежал тихий смешок.

Лера отвернулась к стене, чтобы никто не увидел, как она смеётся.

Катя только устало покачала головой.

— Давайте ещё.

⸻

Второй дубль.

Теперь Адель специально попыталась говорить мягче.

Даже улыбнулась.

Получилось настолько натянуто, что режиссёр почти сразу остановил съёмку.

— Нет. Не верю. Вообще.

Он посмотрел на девушек.

— Вы сейчас улыбаетесь так, будто вас заставляют это делать.

Адель спокойно молчала.

Мишель всё сильнее начинала раздражаться.

⸻

Третий дубль.

— Привет. А ты Людку не видела?

— Нет. На кухне поищи.

— А ты чем тут занята? Осмелела и решила наконец накраситься?

— Да. Решила выйти из зоны комфорта. Слушай, помоги, пожалуйста...

— Стоп!

На этот раз режиссёр даже не дождался конца сцены.

Он шумно выдохнул.

— Девочки... Вы вообще слышите друг друга?

Повисла тишина.

— Нет ощущения диалога. Такое чувство, что каждый говорит сам с собой.

Ассистент, стоявший рядом с монитором, тихо добавил:

— Они вообще друг на друга не смотрят.

Режиссёр сразу кивнул.

— Вот! Именно.

Он повернулся к Мишель.

— Ты за весь дубль ни разу не посмотрела ей в глаза.

Потом перевёл взгляд на Адель.

— А ты вообще смотришь только на косметику.

Он развёл руками.

— Девочки. Это реклама. Люди должны поверить, что между вами нормальное человеческое общение. А сейчас...

Он усмехнулся.

— Сейчас ощущение, будто вы обе мечтаете, чтобы другая просто исчезла из комнаты.

Повисла очень неловкая пауза.

Никто не засмеялся.

Потому что режиссёр, сам того не понимая, попал прямо в точку.

— Ещё раз.

⸻

Четвёртый дубль.

Мишель всё-таки заставила себя посмотреть на Адель.

Буквально на секунду.

Но именно в этот момент...

Адель отвела взгляд.

— Стоп.

Режиссёр уже начинал терять терпение.

— Нет. Нет. Нет.

Он снял кепку и провёл рукой по волосам.

— Что у вас происходит?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Обе девушки одновременно посмотрели на него.

— В смысле? — спокойно спросила Адель.

— У вас какая-то личная история?

Тишина.

Мишель первая отвела взгляд.

Адель пожала плечами.

— Нет.

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто терпеть друг друга не можете?

Молчание.

Такое долгое, что даже оператор перестал держать камеру.

Редактор быстро вмешалась.

— Хорошо. Давайте сделаем пять минут перерыва. Все немного выдохнут.
Потом попробуем ещё раз.

— Не надо никакого перерыва.

Резко сказала Мишель.

Все посмотрели на неё.

Она уже едва сдерживалась.

— Тогда замените меня.

Голос Мишель прозвучал резко.

Устало.

Раздражённо.

Редактор спокойно подошла ближе.

— Никто никого менять не будет. Сделаем ещё один дубль.

— Да сколько можно...

Мишель устало потерла лицо ладонями.

— Всё одно и то же.

Она начала психовать.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Никто уже не шутил.

Даже Лера.

Она чувствовала.

Ещё немного.

И что-то обязательно произойдёт.

Именно в этот момент Адель впервые за всё время повернула голову.

До этого она вообще не смотрела на Мишель.

Теперь спокойно произнесла:

— Сделай своё дело.

Мишель продолжала смотреть только на редактора.

Будто вообще ничего не услышала.

Адель медленно продолжила.

— И съебывай.

Тишина.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Мишель...

Вообще никак не отреагировала.

Она продолжала смотреть на редактора.

Совершенно спокойно.

— Давайте уже снимем. Я хочу закончить.

Ни одного взгляда.

Ни одной эмоции.

Ничего.

Будто этих слов вообще не существовало.

Будто...

Их сказал пустой стул.

Адель медленно моргнула.

Она явно не ожидала именно такой реакции.

Редактор что-то говорила.

Оператор поправлял камеру.

Ассистент снова проверял свет.

Все вокруг продолжали работать.

Но Адель уже ничего этого не слышала.

Она продолжала смотреть на Мишель.

Та всё ещё разговаривала с режиссёром.

Спокойно.

Даже не повернув головы в её сторону.

Наконец редактор закончила объяснять.

— Девочки. Попробуем ещё раз.

Мишель коротко кивнула.

— Хорошо. После чего сама подошла к своей отметке.

Открыла сценарий.

И только тогда Адель окончательно поняла...

Она действительно перестала для неё существовать.

Не как соперница.

Не как соседка.

Не как человек.

Совсем.

Будто её просто...

Вычеркнули.

Это чувство оказалось неожиданно тяжёлым.

Гораздо тяжелее, чем если бы Мишель сейчас накричала на неё.

Или снова послала.

Потому что злость означала бы одно.

Ей всё ещё не всё равно.

А сейчас...

Перед ней стоял человек, который вёл себя так, словно рядом никого нет.

Адель почувствовала, как внутри неприятно сжалось что-то тяжёлое.

Она сама хотела дистанции.

Сама разрушила всё несколько дней назад.

Но почему-то оказалась совершенно не готова к тому, что Мишель действительно её отпустит.

— Адель?

Голос режиссёра вырвал её из мыслей.

— Мы начинаем.

Она медленно перевела взгляд на камеру.

Потом снова на Мишель.

Та уже стояла на своей отметке.

Смотрела исключительно на реквизит.

И даже сейчас...

Не подняла на неё глаза ни разу.

Впервые за долгое время Адель поймала себя на странной мысли.

"Посмотри на меня..."

Но вслух, конечно, ничего не сказала.

____

— Хорошо.

Режиссёр сделал глубокий вдох.

Потом хлопнул в ладоши.

— Все успокоились. Работаем. Ещё один дубль. И очень вас прошу...

Он посмотрел сначала на Мишель.

Потом на Адель.

— Сейчас забудьте вообще обо всём. Есть только сценарий.Только реклама.И больше ничего.

В комнате снова наступила рабочая тишина.

— Камеры готовы?

— Готовы.

— Свет.

— Есть.

— Звук.

— Пишем.

Хлопушка громко щёлкнула перед объективом.

— Интеграция Essence. Дубль семь.

— Начали.

Мишель медленно вошла в кадр. На этот раз её движения стали совершенно другими.

Спокойными.

Выверенными.

Будто несколько минут назад ничего не произошло.

Она остановилась возле туалетного столика.

Посмотрела на косметику.

И только потом...

Впервые за всё время посмотрела на Адель.

Ровно настолько, насколько этого требовал сценарий.

Во взгляде не было вообще ничего.

Ни раздражения.

Ни обиды.

Ни злости.

Ни тепла.

Пустота.

Абсолютная.

— Привет. А ты Людку не видела?

Голос звучал ровно.

Адель на секунду замерла.

Она не ожидала именно такого взгляда.

— Нет...

Она едва заметно сбилась.

— На кухне... поищи.

Мишель уже перевела взгляд на косметику.

— А ты чем тут занята? Осмелела и решила наконец накраситься?

— Да. Решила выйти из зоны комфорта. Слушай, помоги, пожалуйста. Я даже не знаю, с чего начать.

Адель автоматически взяла в руки два праймера.

Но мысли почему-то продолжали цепляться за то, что произошло несколько минут назад.

За этот взгляд.

Вернее...

За его отсутствие.

— Мне очень нравятся...

Она запнулась.

Совсем ненадолго.

— Jelly...

И...

Она нахмурилась.

Название неожиданно вылетело из головы.

По комнате повисла тишина.

Мишель спокойно продолжала ждать своей реплики.

Никак не помогая.

Не подсказывая.

Просто смотрела.

Как положено по сценарию.

— Стоп.

Режиссёр поднял руку.

— Ничего страшного. Давайте ещё.

Адель молча кивнула.

— Извините.

Она редко ошибалась на съёмках.

И сама это понимала.

⸻

Дубль восемь.

На этот раз текст снова пошёл идеально.

— А какой выбрать?

— Мне очень нравятся праймеры Essence Jelly Grip и Bouncy Plump. Они оба отлично увлажняют кожу. Зелёный буквально приклеивает тональную основу и делает макияж очень стойким. А розовый...

Она посмотрела на баночку.

— Разглаживает текстуру кожи. После него лицо выглядит так, будто ты спишь по восемь часов каждый день.

Адель открыла крышку.

Понюхала.

— О...Розовый пахнет арбузом.

Она ещё хотела добавить следующую фразу.

Но снова поймала взгляд Мишель.

Такой же спокойный.

Такой же чужой.

Будто перед ней стоял совершенно незнакомый человек.

И именно в этот момент Адель опять потеряла мысль.

— Блять...

Едва слышно выдохнула она.

— Стоп.

Режиссёр улыбнулся уже гораздо спокойнее.

— Всё нормально. Перезапишем только конец. Не переживай.

Адель коротко кивнула.

Но внутри всё неприятно сжималось.

Она никогда не терялась.

Никогда не забывала текст.

Никогда не выпадала из работы.

А сейчас...

Каждый раз её выбивал всего один взгляд.

Или, наоборот...

Его полное отсутствие.

⸻

Девятый дубль.

Получился идеально.

До последнего слова.

— Прикольно. Спасибо за совет.

— Обращайся.

— Стоп!

Режиссёр поднял большой палец.

— Вот!Вот это было хорошо!

По комнате сразу прокатилось облегчённое движение.

Ассистенты начали выключать часть света.

Оператор опустил камеру.

— Всё. Снято. Спасибо, девочки.

Мишель молча сняла с себя петличку.

Отдала её звукорежиссёру.

— Спасибо.

— Спасибо тебе.

Она коротко кивнула.

Подняла со стула бутылку воды.

Даже не посмотрев в сторону Адель.

Спокойно пошла к двери.

Шаг.

Второй.

Третий.

Прошла совсем рядом.

Так близко, что их плечи разделяли считаные сантиметры.

Но...

Даже случайно не коснулась её.

Не сказала ни слова.

Не остановилась.

Не посмотрела.

Будто рядом действительно никого не было.

Дверь тихо закрылась.

В комнате неожиданно стало очень тихо.

— Адель?

Оператор уже что-то спрашивал. Ассистент просил расписаться в съёмочном листе. Редактор обсуждала следующий блок рекламы.

Но она почти ничего не слышала.

Потому что впервые за долгое время внутри появилось странное, совершенно незнакомое чувство.

Ей вдруг захотелось...

Чтобы Мишель хотя бы один раз обернулась.

Хотя бы случайно.

Хотя бы на секунду.

Но она не обернулась.

Ни разу.

________

Когда дверь комнаты чёрного факультета закрылась за её спиной, шум съёмочной площадки остался где-то позади.

Голоса режиссёра.

Хлопушки.

Камеры.

Ассистенты.

Всё это постепенно растворилось где-то в коридоре.

Мишель шла медленно.

Совсем не понимая, куда именно идёт.

Ноги сами несли её по длинному коридору.

Она даже не заметила, как остановилась возле большого окна.

За стеклом шумели деревья.

Где-то во дворе редакторы продолжали что-то обсуждать.

Кто-то из операторов курил возле автобуса.

Жизнь вокруг продолжалась.

А внутри...

Внутри происходило что-то совсем непонятное.

Мишель медленно прислонилась лбом к холодному стеклу.

Закрыла глаза.

Сердце почему-то продолжало биться так быстро, будто она только что снова тянула этот чёртов мусоровоз.

Она попыталась глубоко вдохнуть.

Не помогло.

"Что со мной..."

Мысли путались.

Она честно пыталась вспомнить, из-за чего вообще так завелась.

Из-за рекламы?

Из-за режиссёра?

Из-за бесконечных дублей?

Нет.

Не это.

Совсем не это.

Перед глазами снова возникла та самая секунда.

Адель подняла голову.

Посмотрела на неё.

И сказала:

— Сделай своё дело. И съебись.

Мишель резко открыла глаза.

Она вдруг поймала себя на странной мысли.

Она...

Даже не задумалась над этими словами.

Вообще.

Не успела обидеться.

Не успела разозлиться.

Не успела ответить.

Потому что её сознание в ту же секунду зацепилось совершенно за другое.

"Она заговорила..."

Мишель медленно опустилась на подоконник.

Пальцы сами собой сжали край толстовки.

"Она впервые за всё это время сама заговорила со мной..."

Эта мысль почему-то звучала в голове снова и снова.

Будто заевшая пластинка.

"Она всё-таки не выдержала..."

Мишель нервно усмехнулась.

Получилось совсем невесело.

— Господи...

Тихо прошептала она самой себе.

— Да что со мной происходит...

Она провела ладонями по лицу.

Попыталась заставить себя думать о другом.

О рекламе.

О словах.

О конфликте.

Но мозг упрямо возвращался к одному и тому же.

К её голосу.

Она слишком хорошо запомнила этот голос.

Холодный.

Ровный.

Спокойный.

И почему-то...

Живой.

Не тот лёд, который Адель держала между ними последние дни.

А настоящий голос.

Обращённый именно к ней.

"Почему меня вообще это волнует?"

Мишель резко поднялась.

Сделала несколько шагов по пустому коридору.

Потом остановилась.

Она вдруг поняла, что сердце колотится вовсе не от злости.

И даже не от обиды.

Её пугало совсем другое.

То, что одного короткого предложения оказалось достаточно...

Чтобы внутри снова всё перевернулось.

Она так старательно убеждала себя, что Адель для неё больше не существует.

Что ей всё равно.

Но стоило той впервые за несколько дней просто...

Заговорить.

И все эти тщательно выстроенные стены почему-то дрогнули.

— Блять...

Мишель медленно опустилась обратно на подоконник.

— Какая же ты дура...

Она уже сама не понимала, к кому обращается.

К Адель.

Или к себе.

И это сейчас пугало её сильнее всего.

_________

Вечер постепенно становился всё спокойнее.

Девушки лениво сидели в гостиной, обсуждая уже не испытания, а совершенно обычные вещи.

Лера спорила с Катей о музыке.

Диана рассказывала какую-то смешную историю из школы.

Ира Зыгарь уже в который раз вспоминала своё неожиданное возвращение на проект.

— Я вообще думала, что меня уже никогда обратно не позовут, — призналась она, крутя в руках кружку. — Когда сказали собирать вещи домой, я даже не надеялась.

— А потом?

— А потом звонок. Сказали, чтобы возвращалась. Я сначала решила, что это чей-то тупой прикол.

Несколько девушек рассмеялись.

— Я бы тоже не поверила, — кивнула Настя.

— Я реально минут десять пыталась понять, серьёзно мне говорят или нет.

— Повезло тебе, — тихо сказала Лида.

— Очень.

Повисла короткая пауза.

Люда вдруг задумчиво посмотрела на Мишель.

— Слушайте...

Она прищурилась.

— А мы вообще никогда не спрашивали.

Все одновременно повернулись к Мишель.

Та удивлённо подняла голову.

— Что?

— А ты-то здесь вообще как оказалась?

По комнате сразу пробежал смешок.

— Реально.

— Мы как-то быстро привыкли, что ты здесь.

— А ведь ты буквально появилась из ниоткуда, — добавила Диана.

Мишель тихо рассмеялась.

— Если честно...

Она поставила кружку на стол.

— Это вообще отдельная история.

— Рассказывай.

— Да.

Теперь всем интересно.

Мишель ненадолго задумалась.

— Мне позвонили примерно за два дня до начала съёмок.

— Так поздно? — удивилась Настя.

— Угу. Я вообще уже перестала ждать. Чемодан у меня, конечно, стоял собранный...

Она улыбнулась.

— Но я уже почти смирилась с мыслью, что в этом сезоне меня не будет.

— И что дальше?

— Мне звонит редактор, который должен был меня сопровождать, и говорит: «Собирайся, ты летишь». Я, естественно, в шоке. Начала бегать по квартире, собирать последние вещи, всем звонить. Думала, всё... Через два дня буду в Москве.

Она тихо усмехнулась.

— А потом этот же редактор звонит мне часа через три. И говорит очень виноватым голосом... «У нас небольшая проблема».

Лера сразу засмеялась.

— Уже чувствую, что сейчас будет.

— Оказывается... Они перепутали даты. Купили мне билет вообще не на тот день, который был нужен.

По комнате прокатился дружный смех.

— Серьёзно?-отозвалась Люда.

— Абсолютно.

Мишель покачала головой.

— Я тогда вообще подумала: «Ну всё. Это знак. Никуда я уже не лечу».

Она пожала плечами.

— Настроение сразу в ноль. Чемодан обратно разобрала. Уже успела себя убедить, что ничего не получилось.

— А потом?

— Потом мне снова позвонили. Сказали, что всё-таки купят новый билет. Но...

Она развела руками.

— На ближайший рейс уже мест не было. Даже если бы я сразу вылетела, всё равно не успевала к началу недели.

Настя внимательно слушала.

— И что они решили?

— Сказали примерно так...

Она улыбнулась, вспоминая тот разговор.

— «Ничего страшного. Мы всё равно тебя привезём. Просто появишься чуть позже».

— То есть они изначально планировали ввести тебя не с самого начала? — спросила Катя.

— Да. Мне сразу объяснили, что, скорее всего, это будет либо середина недели, либо вообще её конец.

Она усмехнулась.

— А потом, видимо, кто-то из редакторов решил, что будет гораздо эффектнее, если сначала одна девочка покинет проект...

Она посмотрела на остальных.

— А потом неожиданно появлюсь я.

— Ну...

Лера театрально кивнула.

— Если честно, получилось действительно эффектно.

— Особенно наши лица, — засмеялась Диана.

— Мы вообще не поняли, что происходит.

— Я тогда подумала, что у меня уже галлюцинации, — призналась Люда.

Все снова рассмеялись.

Мишель тоже улыбнулась.

— Я, если честно, сама до последнего не верила, что всё-таки окажусь здесь.

Поэтому, когда меня завели в зал...

Она покачала головой.

— Сердце колотилось так, что я вообще почти не слышала, что мне говорят.

Повисла тёплая тишина.

— Зато теперь кажется, будто ты была здесь с самого начала, — неожиданно сказала Катя.

Несколько девушек сразу согласно кивнули.

Мишель смущённо улыбнулась.

— Спасибо.

______

Саша без стука толкнула дверь.

— Живая?

Адель, не отрываясь от джинсов, только коротко кивнула.

— Пока да.

— Уже хорошо.

Саша плюхнулась на соседнюю кровать, закинула ноги на матрас и с удовольствием вытянулась.

Несколько секунд в комнате было тихо.

Слышно было только, как игла с лёгким шорохом проходит сквозь плотный деним.

— Слушай...

Первой заговорила Саша.

— Меня одну начинает бесить этот дом?

Адель тихо усмехнулась.

— Смотря кто именно.

— Да почти все.

Саша закатила глаза.

— Такое ощущение, что чем дальше проект, тем больше все начинают строить из себя каких-то идеальных людей.

— Не все.

— Большинство.

Она раздражённо махнула рукой.

— Лера вообще отдельный вид искусства. Полчаса орёт, потом пять минут плачет, потом опять орёт. Я уже не понимаю, в какой стадии она находится.

— Это называется "Лера".

Спокойно ответила Адель.

— Другого режима у неё нет.

Саша рассмеялась.

— Ладно, тут соглашусь.

Она на секунду задумалась.

— Люда... Вообще живёт в каком-то своём мире. Мне иногда кажется, если дом начнёт гореть, она первым делом спросит, можно ли доесть ужин.

— Или использовать пожар как уважительную причину не идти на испытание. -не поднимая головы, сказала Адель.

— Сто процентов.

Обе негромко рассмеялись.

— Настя меня вообще раздражает.

Адель подняла глаза.

— Чем?

— Слишком правильная. Всегда спокойная. Всегда понимающая. Всегда добрая. Меня такие люди напрягают. Она либо притворяется. Либо однажды так ебанёт, что мы все охуеем.

— Второе.

Коротко сказала Адель.

— Я тоже так думаю.

Саша довольно кивнула.

— Хоть в чём-то сошлись.

Она перевернулась на бок.

— А Катя... Вот она меня иногда прям выбешивает.

— Почему?

— Потому что постоянно возле кого-нибудь трётся. То одну успокаивает. То другую. То третью слушает. Как будто без неё никто жить не может.

Адель неожиданно тихо хмыкнула.

— Меня она тоже иногда подбешивает.

Саша удивлённо подняла брови.

— Да?

— Да.

— Чем?

Ответ сорвался раньше, чем Адель успела подумать.

— Занимает место, которое вообще-то не должна.

Повисла короткая пауза.

Саша нахмурилась.

— Какое место?

Адель всё ещё смотрела на ткань.

Продолжая машинально вести мелом линию.

И совершенно не замечая, что уже говорит вслух.

— Постоянно рядом с Мишель крутится...

Игла остановилась.

Мел замер в пальцах.

В комнате стало тихо.

Очень тихо.

Адель медленно подняла голову.

И увидела выражение лица Саши. Та смотрела на неё так, будто только что нашла клад.

Сначала удивление.

Потом недоверие.

А затем...

На её лице медленно расползлась широченная улыбка.

— Та-а-ак...

Протянула она, не сводя с Адель взгляда.

— Подожди...

Адель уже начинала понимать, что только что произошло.

— Что?

— Повтори.

— Что именно?

— Вот это.

Саша ткнула в неё пальцем.

— Про Катю.

Адель нервно усмехнулась.

— Нет-нет-нет.

Теперь Саша уже откровенно веселилась.

— Ты сейчас сказала, что Катя занимает место...

Она выдержала театральную паузу.

— Возле Мишель.

Адель почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

Она действительно это сказала.

Не подумав.

Просто...

Выдала первую мысль, которая пришла в голову.

— Блять...

Едва слышно выдохнула она.

Саша резко села ровнее.

Её глаза буквально загорелись.

— Шайбакова...

Ещё секунда.

И она уже не смогла сдержать смех.

— Ты что, блять...

Она смотрела на Адель так, словно только что раскрыла главную тайну сезона.

— Ты её ревнуешь?

Адель резко подняла голову.

— Ты ебанулась?

— Нет.

Саша победно развела руками.

— Это ты сейчас спалилась.

— В чём?

— Да во всём!

Она уже смеялась.

Она снова ткнула пальцем в Адель.

— А ты, оказывается, следишь. Следишь, кто возле неё сидит. Кто с ней разговаривает. Кто рядом находится.

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Господи...

— Завались.

Спокойно сказала Адель.

Но голос прозвучал заметно тише обычного.

— Не-а.

Саша довольно откинулась на спинку кровати.

— Теперь я вообще никуда не уйду. Мне слишком интересно, что будет дальше. Ну я как будто в турецкий сериал попала.

Адель отвернулась. Мысль о том, что кто-то постоянно находится рядом с Мишель...

Разозлила её сильнее, чем должна была.

________

Когда дверь комнаты наконец закрылась за её спиной, Адель впервые за весь день позволила себе остановиться.

До этого момента она всё время была чем-то занята: испытание, разговоры, съёмки, люди, бесконечный шум, который не прекращался ни на минуту. Казалось, проект вообще не оставлял человеку возможности остаться наедине с собственными мыслями, и, наверное, именно поэтому сейчас тишина показалась почти непривычной.

Она медленно подошла к окну и, не задумываясь, толкнула створку. В комнату сразу ворвался прохладный воздух, приятно остужая разгорячённую кожу. Во дворе кипела самая обычная жизнь: кто-то из операторов переносил аппаратуру, редакторы что-то обсуждали возле автобуса, несколько девушек сидели на лавке, лениво переговариваясь между собой. Ничего необычного.

Адель уже собиралась закрыть окно.

Но взгляд неожиданно зацепился за широкие бетонные ступеньки крыльца.

Там сидели Катя и Мишель.

Они расположились совсем близко друг к другу, почти касаясь плечами. Катя что-то рассказывала, активно жестикулируя руками, а Мишель слушала её с той самой улыбкой, которая в последние дни почему-то стала появляться всё реже. Через секунду Мишель рассмеялась — легко, совершенно искренне, даже немного запрокинув голову назад, — а Катя тут же засмеялась следом, будто сама только этого и добивалась.

Адель почувствовала, как внутри что-то неприятно дёрнулось.

Совсем слабо.

Так, что это ощущение ещё можно было списать на усталость после тяжёлого дня.

Она медленно отвела взгляд.

Потом почти сразу снова посмотрела вниз.

Почему-то именно сейчас стало важно увидеть, что происходит дальше.

Катя продолжала говорить.

Мишель уже не смеялась, но смотрела на неё очень внимательно, время от времени что-то отвечая. Иногда кивала. Иногда перебивала. Иногда снова улыбалась.

И именно эти улыбки начали раздражать Адель всё сильнее.

Она сама не понимала почему.

Её раздражало буквально всё.

То, как Катя постоянно наклонялась ближе.

То, как Мишель легко отвечала ей.

То, насколько естественно они выглядели рядом друг с другом.

Будто между ними никогда не существовало никакого напряжения.

Будто сегодня утром Мишель не сидела молча за завтраком, демонстративно прося Иру передать салат вместо того, чтобы обратиться к человеку, который сидел прямо рядом.

Будто на съёмках рекламы несколько часов назад она не делала вид, что Адель вообще не существует.

А сейчас...

Сейчас она улыбалась.

Смеялась.

Спокойно разговаривала.

С Катей.

Пальцы Адель сами собой крепче сжали деревянный подоконник.

Она даже не заметила этого.

Продолжала смотреть вниз, цепляясь взглядом за каждую мелочь.

Вот Катя снова что-то сказала.

Мишель, смеясь, легонько толкнула её плечом.

Та театрально возмутилась, схватилась за руку, будто её только что смертельно оскорбили, и обе снова рассмеялись.

В груди неприятно кольнуло.

Теперь уже значительно сильнее.

Настолько, что Адель резко выпрямилась.

— Да какого хуя...

Слова сорвались сами собой.

Очень тихо.

Почти шёпотом.

Она резко отвернулась от окна.

Прошла несколько шагов по комнате.

Попыталась занять себя хоть чем-нибудь.

Поправила покрывало.

Подняла с тумбочки книгу.

Тут же положила её обратно.

Сделала ещё круг по комнате.

Но через несколько секунд неожиданно поймала себя на том, что снова стоит возле окна.

Снова.

Будто кто-то силой заставлял её смотреть именно туда.

Катя и Мишель всё ещё сидели на тех же ступеньках.

Разговор продолжался.

Ничего особенного не происходило.

Два человека просто общались.

Нормально.

По-дружески.

И именно это бесило сильнее всего.

— Заебали...

Теперь уже гораздо жёстче процедила Адель.

Она резко захлопнула окно так сильно, что стекло жалобно дрогнуло в раме.

Комната снова погрузилась в тишину.

Но внутри неё самой никакой тишины уже не было.

Раздражение разрасталось с каждой секундой, становясь почти физическим. Оно неприятно расползалось где-то под рёбрами, сжимало грудную клетку и не давало сделать нормальный вдох. Хуже всего было то, что она совершенно не понимала его причины.

Она честно пыталась объяснить себе происходящее.

«Да мне просто Катя никогда особо не нравилась».

Нет.

«Меня бесит, что они сидят без дела».

Тоже нет.

«Да вообще какое мне дело, с кем она разговаривает?»

...

Вот именно.

Какое?

Ответа не было.

И именно отсутствие этого ответа пугало её сейчас больше всего.

_______

К тому моменту, когда редакторы наконец объявили отбой, дом заметно притих.

Шум, который ещё совсем недавно заполнял каждый уголок первого этажа, постепенно растворялся. Девушки лениво собирали кружки со стола, кто-то уже поднимался наверх, кто-то зевал так широко, что невольно заражал этим остальных. После насыщенного дня сил почти ни у кого не осталось.

Мишель первой направилась к лестнице.

Она молча пожелала всем спокойной ночи и, не задерживаясь ни на секунду, поднялась на второй этаж.

Адель шла следом.

Между ними снова была тишина.

Не та тяжёлая, которая возникала после ссор.

И не спокойная, как несколько дней назад.

Теперь это было другое молчание.

Холодное.

Осознанное.

Когда они вошли в комнату, Мишель почти сразу подошла к шкафу. Достала чистую футболку, полотенце, быстро собрала волосы в небрежный хвост и привычным движением направилась к двери ванной.

— Ты в душ?

Голос Адель прозвучал неожиданно.

Настолько неожиданно, что Мишель на долю секунды даже замерла.

Сердце предательски дёрнулось.

"Она заговорила?"

Мысль мелькнула так быстро, что Мишель сама не успела её осознать.

Но уже в следующую секунду она заставила себя идти дальше.

Будто вообще ничего не услышала.

Рука уже легла на дверную ручку.

— Мишель.

На этот раз голос прозвучал громче.

Она снова никак не отреагировала.

Продолжала смотреть перед собой, словно в комнате находилась одна.

И именно это неожиданно выбило Адель из привычного равновесия.

Раньше Мишель могла злиться.

Могла огрызаться.

Могла послать её.

Но никогда...

Никогда не вела себя так, будто её просто не существует.

Адель резко поднялась с кровати.

За несколько быстрых шагов сократила расстояние между ними и встала прямо перед дверью ванной.

Так близко, что Мишель пришлось остановиться.

Она медленно подняла взгляд.

На лице не было ни злости.

Ни удивления.

Только усталость.

И какое-то совершенно чужое безразличие.

Несколько секунд девушки просто смотрели друг на друга.

Мишель первой нарушила молчание.

— Отойди.

Спокойно сказала она.

Даже слишком спокойно.

Адель не сдвинулась с места.

— Нет.

Мишель крепче сжала полотенце в руках.

— Я хочу принять душ.

— Потом.

— Почему?

— Потому что сначала мы поговорим.

В комнате снова стало тихо.

Мишель смотрела на неё несколько долгих секунд, будто пыталась понять, не послышалось ли ей.

Потом коротко, почти без эмоций усмехнулась.

— Мы?

Она едва заметно покачала головой.

— Поздновато ты решила поговорить.

Она снова попыталась обойти её.

Но Адель сделала всего один шаг в сторону, снова перекрывая проход.

Теперь между ними почти не осталось расстояния.

— Я серьёзно.

Голос Адель прозвучал неожиданно твёрдо.

Без привычной насмешки.

— Мы поговорим.

Мишель медленно подняла на неё глаза.

В первые за все это время.

У Адель в животе что-то приятно разлилось.

— Ну так говори. —тихо сказала Мишель.

Адель ещё несколько секунд молчала.

Она сама не понимала, зачем вообще остановила Мишель.

Пока поднималась по лестнице, казалось, что знает, о чём хочет поговорить.

Что всё давно сложилось в голове.

Но сейчас, когда Мишель стояла прямо перед ней, все мысли будто разом исчезли.

Остался только один.

Совершенно нелепый.

Совершенно неправильный вопрос.

Он вырвался прежде, чем она успела его остановить.

— Что у вас с Катей?

Тишина.

Мишель даже не сразу поняла смысл сказанного.

Она несколько секунд просто смотрела на Адель.

Не моргая.

Будто ждала, что та сейчас рассмеётся и скажет, что пошутила.

— Что... блять?

Тихо переспросила она.

Адель сглотнула.

Отступать было уже поздно.

— Ты слышала.

Мишель недоверчиво усмехнулась.

На лице медленно проступало искреннее недоумение. Такое сильное, что оно почти физически ощущалось в комнате.

— Ты... ебанулась?

Она покачала головой, продолжая смотреть на неё.

— То есть два дня назад ты наговорила мне всякой хуйни... Даже не объяснила почему. Потом двое суток делала вид, будто меня вообще не существует. Мы впервые за всё это время заговорили... И ты...

Она нервно рассмеялась.

Смех получился болезненным.

— Ты предлагаешь поговорить... Чтобы спросить, что у меня с Катей? Серьёзно?

Она смотрела прямо в глаза Адель.

И с каждой секундой в её взгляде становилось всё меньше злости.

И всё больше...

Обида.

Такая огромная, густая, почти осязаемая, что казалось — её можно потрогать руками.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

Адель медленно покачала головой.

— Нет.

Но вместо ответа прозвучало только одно:

— Просто ответь на вопрос.

Мишель молчала.

Потом коротко усмехнулась.

Так усмехаются люди, которым уже действительно больно.

— Пошла ты нахуй со своим вопросом, Марселевна.

Она резко развернулась, собираясь пройти к двери.

Но в ту же секунду Адель почти машинально схватила её за запястье.

Сама не успела понять, зачем это сделала.

Мишель резко остановилась.

Посмотрела сначала на свою руку.

Потом подняла глаза.

— Отпусти.

Адель молчала.

Пальцы сами собой сжимались сильнее.

— Ответь мне.

— Ты вообще слышишь себя?

Мишель уже не пыталась скрывать раздражение.

— А тебя это ебёт? Даже если между нами что-то есть что тогда? Какого хуя ты вообще лезешь?

Адель открыла рот.

Но слов не было.

Она действительно не знала.

Не могла объяснить.

Не могла даже самой себе признаться, почему этот вопрос не давал ей покоя уже несколько часов.

— Мне...

Она запнулась.

— Мне просто интересно.

Мишель неверяще рассмеялась.

— Интересно?

Она резко дёрнула рукой.

Но Адель всё ещё не отпускала её.

— Ты вообще нормальная? Что ты делаешь?

Она снова попыталась вырваться.

Безрезультатно.

— Адель. Отпусти.

Голос впервые стал жёстким.

— Ответь.

— Я не обязана тебе отвечать!

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Слишком близко.

Слишком долго.

Потом Адель неожиданно спросила совсем другое.

Тихо.

Почти шёпотом.

— Почему ты вдруг так отдалилась?

Мишель застыла.

В её глазах на секунду появилось настоящее удивление.

— Что?

Она почти не слышала собственного голоса.

Мишель несколько секунд молчала.

Потом невесело усмехнулась.

Она медленно покачала головой.

— Ты же кричала, чтобы я держалась от тебя подальше. Ты. Не я.

Она посмотрела прямо в глаза Адель.

— Ну вот. Я держусь. Что теперь не так?

Адель ничего не ответила.

Вместо этого её взгляд неожиданно соскользнул ниже.

Совсем ненадолго.

На губы Мишель.

Перед глазами вспыхнул тот самый вечер.

Алкоголь.

Полутёмная комната.

Её сбившееся дыхание.

И губы, которые тогда сами потянулись к ней.

Она столько дней запрещала себе вспоминать это.

Но сейчас память будто специально ударила именно туда, где было больнее всего.

— Что тебе вообще нужно от меня?

Голос Мишель вернул её в реальность.

Она смотрела прямо на неё.

Так устало.

Так измученно.

Будто силы закончились уже очень давно.

— Что я такого сделала?

Эти слова прозвучали совсем тихо.

Но именно они наконец привели Адель в чувство.

Она словно очнулась.

Медленно разжала пальцы.

Отступила назад.

Сделала ещё один шаг.

И только после этого смогла спокойно сказать:

— Иди.

Мишель непонимающе смотрела на неё.

— Что?

— Ты хотела в душ. Иди.

Голос снова стал ледяным.

Будто последних нескольких минут вообще не существовало. Будто они сейчас не стояли друг напротив друга, почти касаясь дыханием.

Мишель ещё несколько секунд не двигалась.

Она словно пыталась понять, что вообще сейчас произошло.

Потом медленно открыла дверь ванной.

Но прежде чем зайти, всё-таки обернулась.

— Между мной и Катей ничего нет.

Она выдержала короткую паузу.

И тихо закрыла за собой дверь.

Щёлкнул замок.

Адель осталась одна.

Она медленно зажмурилась.

Провела ладонью по волосам.

Сердце продолжало биться так быстро, будто она только что пробежала несколько километров.

Она не понимала, что это было.

_____________

Пупсы, кажется, я в этой главе немного перемудрила, поэтому мне безумно интересно узнать ваше мнение о событиях. 🥹💗 Для меня очень важна ваша обратная связь, ведь именно благодаря вам история становится только лучше.

И еще... в моей прекрасной головушке появилась одна очень интересная идея. ✨

Мне всегда казалось, что в этом сезоне немного не хватило динамики, поэтому я подумала: а что, если сделать «Битву сезонов»? 🥰

Как вам такая задумка? Очень хочется узнать, поддержали бы вы такую идею! 💕