«Слишком близко»

Выходные на проекте всегда ощущались иначе. Не потому что девушкам позволяли больше. И не потому что становилось легче.

Просто исчезала привычная суета учебных дней, когда каждая минута была расписана, а за дверью в любой момент мог появиться кто-то из редакторов с очередным заданием или неожиданной проверкой.

В выходные дом просыпался медленно.

Лениво.

По-настоящему, по-домашнему.

Солнечный свет осторожно проникал сквозь большие окна, ложась теплыми полосами на деревянный пол и стены. В комнатах стояла полудремотная тишина, нарушаемая лишь шелестом одеял, скрипом кроватей и редкими сонными голосами.

Кто-то продолжал спать, уткнувшись лицом в подушку и натянув одеяло почти до самого носа.

Кто-то уже проснулся, но не спешил вставать, лениво разглядывая потолок и наслаждаясь редкой возможностью никуда не бежать.

В одной из комнат тихо переговаривались девушки, обсуждая погоду за окном и строя догадки о том, что может ждать их на следующей неделе.

В другой кто-то недовольно ворчал, пытаясь снова уснуть.

Из открытых окон тянуло свежим воздухом.

Где-то во дворе пели птицы.

Иногда слышался шум ветра, качающего верхушки деревьев.

Без привычных криков операторов и постоянного напряжения дом казался совсем другим местом.

Более спокойным.

Более живым.

Даже лица девушек в такие дни выглядели иначе. Без необходимости постоянно держать оборону или доказывать что-то окружающим.

Постепенно комнаты начинали оживать.

Одна за другой открывались двери.

Сонные девушки выходили в коридор в больших футболках, спортивных штанах и толстовках, зевая и лениво перебрасываясь короткими фразами.

Кто-то первым шел умываться.

Кто-то усаживался на лестнице, наблюдая за тем, как просыпается дом.

Кто-то просто стоял у окна, задумчиво рассматривая территорию школы.

В такие утра никто не спешил.

Не было необходимости бороться за каждую минуту сна или нервно собираться на занятия.

Даже разговоры становились спокойнее.

Без привычных конфликтов и взаимных претензий.

Хотя бы на несколько часов.

Потому что все прекрасно понимали: уже совсем скоро начнется новая неделя.

Новые задания.

Новые разборы.

Новые ссоры.

Новые испытания.

А пока можно было позволить себе просто быть обычными девушками, которые проснулись в большом доме ранним утром и еще не знают, какие события принесет им сегодняшний день.

_______

Мишель стояла возле большого окна в конце коридора, лениво наблюдая за тем, как просыпается территория школы. За стеклом уже мелькали знакомые силуэты девушек, которые, пользуясь редким свободным утром, неспешно выходили во двор, садились на ступеньки, прогуливались по дорожкам или просто наслаждались тишиной, которая на проекте бывала не так уж часто.

Сама же Мишель чувствовала себя совершенно иначе.

Несмотря на теплое утро, яркое солнце и непривычно спокойную атмосферу выходного дня, внутри нее все еще оставался неприятный осадок после вчерашнего вечера, который никак не хотел исчезать, сколько бы она ни убеждала себя, что ей давно пора перестать думать об этом.

Точнее о ней.

— Если ты продолжишь так смотреть в окно, то либо прожжешь в нем дыру, либо напугаешь кого-нибудь из операторов, — раздался позади знакомый голос Насти.

Мишель даже не обернулась.

— Второй вариант звучит интереснее.

Настя тихо усмехнулась и подошла ближе, остановившись рядом.

Несколько секунд она тоже смотрела на улицу, словно действительно пыталась понять, что такого интересного могла увидеть там Мишель.

Но они обе прекрасно знали, что смотрела она вовсе не на двор. И думала тоже совсем не о нем.

— До сих пор не отпустило?

Мишель тяжело вздохнула.

Конечно.

Рано или поздно кто-нибудь обязательно должен был завести этот разговор.

— Насть.

— Что?

— Не начинай.

— Я еще даже ничего не сказала.

— Именно поэтому и не начинай.

Настя покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Со стороны это выглядело почти забавно.

Мишель всегда считала себя человеком, который умеет найти подход к людям лучше многих других, но сейчас буквально каждое ее движение выдавало обратное.

Она была раздражена.

Напряжена.

И, что самое интересное, сама прекрасно это понимала.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? — наконец спросила Настя.

— Нет.

— То, как ты делаешь вид, будто тебе все равно.

Мишель медленно повернула голову в ее сторону.

— Мне и есть все равно.

— Конечно.

— Что значит "конечно"?

— То и значит. —Настя пожала плечами и оперлась спиной о стену.

— Просто обычно людям, которым все равно, не требуется целый день ходить с таким лицом, будто они только что пережили самый болезненный период в своей жизни.

Мишель издала короткий смешок.

Не потому что ей было смешно.

— Ты драматизируешь.

— Нет, Мишель, драматизируешь здесь как раз ты.

— Мы просто поссорились.

— Просто?

Настя подняла брови.

— Серьезно?

— Да.

— То есть ты сейчас хочешь убедить меня в том, что вчера между вами произошла самая обычная ссора?

Мишель отвела взгляд.

Потому что именно в этот момент поняла, насколько глупо это звучит.

Вчерашний разговор был каким угодно.

Тяжелым.

Неприятным.

Болезненным.

Но точно не обычным.

— Люди ссорятся, Насть.

— Да.

— Постоянно.

— Да.

— Мы не исключение.

Настя несколько секунд внимательно смотрела на нее.

Слишком внимательно. Настолько внимательно, что Мишель стало некомфортно.

Словно ее пытались читать как открытую книгу.

— Знаешь, в чем проблема?

— В чем?

— В том, что люди обычно ругаются из-за конкретной ситуации, а потом расходятся по разным углам.

Она ненадолго замолчала.

— А вы вчера разговаривали так, будто дело было вообще не в этой ситуации.

Мишель почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Потому что именно эту мысль она сама старательно отгоняла от себя с самого утра.

— Ты сейчас пытаешься строить из себя психолога?

— Нет.

— Тогда прекрати анализировать меня.

— Было бы что анализировать.

— Очень смешно.

Настя усмехнулась.

Но улыбка быстро исчезла. Потому что дальше она заговорила уже серьезно.

— Ты ведь злишься не из-за того, что она сказала.

— А из-за чего тогда?

— Из-за того, что это сказала именно она.

Мишель замерла.

Всего на секунду.

Но этого оказалось достаточно.

Потому что Настя сразу заметила реакцию.

Как заметила и то, что ответа не последовало.

За окном кто-то громко рассмеялся.

Где-то на первом этаже хлопнула дверь.

Обычное утро продолжало жить своей жизнью. Но для Мишель этот разговор внезапно стал слишком тяжелым.

— Ты сейчас несешь какую-то хуйню.

— Возможно.

— Не возможно, а точно.

— Тогда почему ты так бесишься?

Мишель открыла рот, собираясь ответить.

И тут же закрыла.

Потому что подходящего ответа не нашлось.

Настя тихо вздохнула.

— Господи, вы обе невозможные.

— Мы?

— Да, вы.

— Адель тут каким боком?

Настя невольно улыбнулась.

— Вот видишь.

— Что вижу?

— Стоило мне назвать ее имя, и ты сразу начала защищаться.

— Я не защищаюсь.

— Конечно.

— Хватит говорить это "конечно".

— Тогда перестань врать.

Повисла тишина.

Долгая.

Неловкая.

Такая, в которой каждая следующая фраза становилась опаснее предыдущей.

Настя некоторое время молчала, а потом вдруг добавила уже гораздо тише:

— Она, кстати, выглядит не лучше тебя.

Мишель нахмурилась. Несмотря на все желание остаться равнодушной, внутри что-то все равно дрогнуло. Но достаточно, чтобы она сама это заметила.

И разозлилась еще сильнее.

На себя.

В первую очередь на себя. Потому что ей совершенно не хотелось интересоваться тем, как себя чувствует Адель.

Не после вчерашнего.

Не после всего, что было сказано. Но почему-то именно этот вопрос первым возник у нее в голове. И именно поэтому она так отчаянно пыталась делать вид, что ей безразлично.

Настя, кажется, начинала замечать вещи, которые сама Мишель пока не была готова признавать даже перед собой.

_____

Саша нашла Адель далеко не сразу.

После завтрака девушки разбрелись по всему дому и территории, пользуясь редким выходным днем, когда никто не заставлял их сидеть на занятиях и разбирать свои проблемы перед преподавателями.

Кто-то устроился на кухне.

Кто-то ушел во двор.

Кто-то снова лег спать.

Адель, как выяснилось, предпочла спрятаться от всех сразу.

Она сидела на старой деревянной скамейке возле забора, закинув ногу на ногу и рассеянно ковыряя носком кроссовка землю, словно была полностью погружена в свои мысли.

Хотя Саша почему-то была уверена, что мысль там была всего одна.

Точнее, один человек.

— Блять, ну конечно.

Адель подняла голову.

— Что тебе надо?

— Да ничего мне не надо, просто ты слишком предсказуема.

— В смысле?

— Каждый раз, когда тебе хуево, ты забиваешься в самый дальний угол.

— Отъебись.

— Не хочу.

Адель тяжело закатила глаза. Сегодня у нее не было ни сил, ни желания слушать чужие наблюдения. У нее не было никакого желания разговаривать.

Вообще ни с кем.

— Если ты пришла меня бесить, можешь сразу уйти.

— Если бы я хотела тебя бесить, я бы привела сюда Мишель.

Адель застыла.

Всего на секунду.

Но Саша заметила.

Конечно, заметила.

И довольно ухмыльнулась.

— Ой.

— Завались.

— Нет, подожди.

— Гастелло.

— Нет, серьезно.

Саша повернулась к ней всем корпусом.

— Ты сейчас реально напряглась.

— Да иди ты нахуй.

— Не, ну это уже смешно.

Адель раздраженно провела рукой по лицу.

Она уже начинала жалеть, что вообще вышла на улицу.

Лучше бы осталась в комнате. Или пошла помогать на кухню. Или хоть траву руками щипала. Все что угодно, лишь бы не сидеть сейчас здесь.

— Ты можешь хоть пять минут не говорить про нее?

— Нет.

— Почему?

— Потому что весь дом уже охуел от вашего цирка.

— У нас не цирк.

— Конечно.

— Мы просто поругались.

— Да хватит пиздеть хотя бы мне.

Адель резко подняла голову.

— В смысле?

— В прямом.

Саша пожала плечами.

— Люди, которые просто поругались, не смотрят друг на друга так, будто им одновременно хочется придушить человека и сдохнуть от того, что он рядом стоит.

Повисло молчание.

Тяжелое.

Раздражающее.

Адель смотрела куда-то в сторону.

На деревья.

На траву.

На забор.

Куда угодно.

Лишь бы не на Сашу.

Потому что если посмотреть ей в глаза, придется реагировать.

А реагировать не хотелось.

Вообще.

— Она меня бесит.

Наконец произнесла Адель.

— Верю.

— Нет, ты не понимаешь.

— Да куда уж мне.

— Она реально меня бесит.

Голос стал громче.

Жестче.

Словно все накопленное раздражение наконец начало выходить наружу.

— Меня бесит то, что она постоянно лезет туда, куда ее никто не просит. Меня бесит то, что она считает своим долгом спасать вообще всех вокруг. Меня бесит, что она вечно переживает за людей больше, чем они сами за себя переживают.

— Ужас какой.

— Блять, я серьезно.

— Я тоже.

Саша усмехнулась.

— Продолжай.

Адель резко выдохнула.

— Меня бесит, что она постоянно пытается увидеть в людях что-то хорошее.

— Какой кошмар.

— Да заткнись ты.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что это самая тупая претензия, которую я слышала за последнее время.

Адель нервно рассмеялась.

Коротко.

Без веселья. Скорее от безысходности.

Потому что она уже сама слышала, насколько бредово звучат ее слова.

Но остановиться не могла.

— Меня бесит, что рядом с ней невозможно быть спокойной.

Саша перестала улыбаться.

Теперь она слушала внимательно.

Очень внимательно.

— Это еще почему?

Адель несколько секунд молчала.

Потом тихо выругалась себе под нос.

Потому что ответ был слишком очевидным.

И именно поэтому его не хотелось произносить.

— Потому что она все замечает.

Саша ничего не сказала.

— Абсолютно все.

Адель опустила взгляд.

— Когда тебе хуево.

Пауза.

— Когда ты врешь.

Еще одна.

— Когда ты делаешь вид, что тебе похуй.

Она горько усмехнулась.

— И самое хуевое, что она никогда не начинает меня жалеть.

— А чего ты хотела?

— Да ничего я не хотела!

Голос сорвался неожиданно даже для нее самой.

Настолько резко, что Саша удивленно подняла брови.

Адель закрыла лицо ладонями и несколько секунд просто сидела молча.

Пытаясь успокоиться.

Пытаясь взять себя в руки.

Пытаясь не думать. Но не получалось.

Нихуя не получалось.

— Я просто...

Она замолчала.

Сглотнула.

Снова выругалась.

— Блять.

— Что?

— Я не знаю.

Саша смотрела на нее и впервые за весь разговор не пыталась шутить. Потому что сейчас перед ней сидела не та Адель, которую привыкли видеть остальные.

Не наглая.

Не дерзкая.

Не самоуверенная.

А уставшая до невозможности девчонка, которая сама не понимала, что с ней происходит.

— Знаешь, что меня больше всего бесит?

Тихо спросила Адель.

— Что?

— То, что она вчера была права.

Саша удивленно моргнула.

— Ого.

— Только не начинай.

— Не буду.

— Серьезно.

— Не буду.

Адель покачала головой. После чего подняла взгляд куда-то вперед.

На пустую дорожку.

На солнечный двор.

— Она сказала, что я постоянно прячусь за сарказмом и веду себя так, будто мне на всех похуй.

Пауза.

— И я всю ночь пыталась доказать самой себе, что это не так.

Саша молчала.

— И знаешь, что самое мерзкое?

— Что?

Адель усмехнулась.

Грустно.

Почти болезненно.

— Нихуя у меня не получилось.

______

Тишина, которая царила утром, постепенно растворилась в голосах, шагах по коридорам и звуках открывающихся дверей. Девушки одна за другой спускались на первый этаж, собираясь на общей кухне. Кто-то еще выглядел сонным, кто-то уже успел зарядиться энергией и вовсю обсуждал события последних дней.

Только одна тема продолжала висеть в воздухе тяжелым невидимым облаком.

Конфликт, свидетелями которого накануне стала почти половина дома.

Большой деревянный стол постепенно заполнялся девушками.

Саша сидела рядом с Настей и что-то рассказывала, активно жестикулируя руками.

Мишель заняла место неподалеку от них ближе к окну.

Спокойно.

Без лишних слов. Без желания участвовать в общих обсуждениях.

Через несколько минут на кухню вошла Адель.

Именно в этот момент Мишель невольно подняла голову.

Всего на секунду. И тут же отвернулась.

Словно ничего не произошло. Словно человека, вошедшего в помещение, вообще не существовало.

Адель поступила точно так же.

Она даже не посмотрела в сторону стола, за которым сидела Мишель.

Будто заранее знала, где та находится.

Будто специально выстроила траекторию своего движения так, чтобы случайно не пересечься с ней взглядом.

Саша заметила это первой.

Потом Настя.

Потом практически все остальные.

Потому что иногда игнорирование человека выглядит куда громче любого скандала.

А между ними сейчас стояла именно такая тишина.

Тяжелая.

Острая.

Почти физически ощутимая.

Лера наблюдала за этим несколько минут. И чем дольше наблюдала, тем сильнее на ее лице появлялась знакомая улыбка.

Она облокотилась локтями о стол и оглядела девушек.

— Ну что, может кто-нибудь наконец расскажет, что вчера вообще произошло?

Несколько человек сразу переглянулись.

Саша обреченно выдохнула.

Настя закатила глаза.

Мишель продолжила есть так, словно разговора не существовало.

Адель вообще не отреагировала.

— Что именно тебя интересует? — осторожно спросила Лида.

— Да все.

Лера пожала плечами.

— Сначала выгон. Потом этот концерт в комнате. Потом эти ваши обиженные лица сегодня с утра.

— Лер.

Саша предупреждающе посмотрела на нее.

— Что?

— Не начинай.

— Я просто разговариваю.

Настя тихо усмехнулась.

— Когда ты говоришь эту фразу, обычно через пять минут кто-нибудь хочет тебя задушить.

— Ну это уже их проблемы.

Лера перевела взгляд на Мишель.

Специально.

Демонстративно.

— Кстати, Миш, ты вчера прям неожиданно активная была.

Мишель подняла глаза.

— И?

— Да ничего.

Лера улыбнулась.

— Просто раньше ты как-то не особо любила вписываться в чужие конфликты.

— А вчера решила.

— Из-за Саши?

— Нет.

— Из-за Адель?

Повисла тишина.

Мгновенная.

Неприятная.

Настя закрыла глаза. Словно мысленно уже считала до десяти.

Адель продолжала сидеть с абсолютно каменным лицом.

Хотя внутри у нее все неприятно сжалось. Потому что она прекрасно понимала, к чему ведет Лера. И именно поэтому начинала раздражаться все сильнее.

— Какая разница из-за кого? — спокойно спросила Мишель.

— Да мне просто интересно.

— Не верю.

Лера усмехнулась.

— А зря.

— Лер, отстань.

— Почему сразу отстань?

— Потому что ты специально это делаешь.

— Что именно?

— Провоцируешь.

Улыбка на лице Леры стала шире.

— Господи, какие мы нервные.

— А какие мы любопытные.

Лера театрально приложила руку к груди.

— Мне нельзя интересоваться жизнью коллектива?

— Нет, когда ты пытаешься устроить очередной срач.

— Ой, ну конечно.

Она снова посмотрела на Адель.

Потом на Мишель.

Потом обратно.

— Просто странно выглядит.

— Что именно?

— Ну вот вчера вы чуть дом не разнесли, а сегодня делаете вид, будто друг друга вообще не существует.

Настя тяжело вздохнула.

— Потому что не существует.

— Ага.

Лера усмехнулась.

На этот раз даже Адель подняла голову.

Ненадолго.

Всего на пару секунд.

И этого хватило.

— Лера.

Голос прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Завали ебало.

За столом стало тихо.

Очень тихо.

Даже сама Лера на мгновение растерялась.

Потому что Адель редко вмешивалась в подобные разговоры.

Особенно сейчас.

— Ого.

— Я серьезно.

Адель отложила вилку.

Ее взгляд стал холодным.

Раздраженным.

— Если тебе скучно, придумай себе другое развлечение.

— Да я просто...

— Нет.

Она перебила ее сразу.

Жестко. Без привычной улыбки.

— Ты не просто.

— Адель.

— Ты сидишь здесь уже десять минут и пытаешься развести людей на конфликт.

Повисло молчание.

Лера усмехнулась. Но уже не так уверенно.

— Что-то ты нервная.

— А ты заебала.

Саша опустила голову, пряча улыбку.

Мишель же продолжала сидеть молча.

Она даже не посмотрела на Адель.

Ни разу за весь разговор.

Между ними стояла глухая стена.

Настолько высокая, что ни одна из них даже не пыталась через нее перелезть.

И почему-то именно эта тишина пугала окружающих гораздо сильнее любого скандала.

Потому что все понимали одну простую вещь.

Когда Мишель и Адель орали друг на друга — это был конфликт. Но когда они перестали замечать друг друга вовсе — это стало чем-то гораздо хуже.

______

— Девочки, через десять минут собираемся во дворе! — раздался голос одного из редакторов.

По территории сразу прокатился недовольный гул.

— Ну началось.

— А я только легла.

Саша обреченно поднялась со ступенек.

— Сто процентов какая-нибудь хуйня.

— Очень информативно, — рассмеялась Настя.

— Вот увидишь.

Через несколько минут девушки собрались на площадке возле дома.

Редактор стоял напротив них с довольным выражением лица, которое обычно ничего хорошего не предвещало.

— Сегодня у вас выходной, поэтому мы решили немного разнообразить ваш день.

— Уже страшно, — пробормотала Лида.

Несколько девушек согласно закивали.

— Сейчас вы разделитесь на команды и отправитесь выполнять задания по территории.

— Вот.

Саша победно посмотрела на Настю.

— Хуйня.

— Саша, ты пророк.

Девушки тихо засмеялись.

Первая станция оказалась намного спокойнее, чем ожидали девушки.

На большой поляне уже стояли несколько длинных столов, рядом с которыми суетились редакторы и операторы. Для каждой команды было подготовлено отдельное место, карточки с вопросами и специальные бланки для ответов.

— Сейчас начнем с викторины, — объявил редактор. — Проверим не только ваши знания, но и умение работать вместе.

По рядам сразу прокатились недовольные стоны.

— Блять, я школу закончила, чтобы больше никогда не видеть викторины, — возмутилась Лера.

— Ты и школу-то закончила чудом, — моментально бросила Люда.

Несколько девушек засмеялись.

Даже Диана, которая обычно предпочитала молчать, тихо хмыкнула, прикрывая улыбку ладонью.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Команды заняли свои места.

Мишель оказалась за одним столом с Сашей, Настей, Катей, Ирой и Адель.

Сама судьба или редакторы явно решили проверить их нервную систему на прочность.

За соседним столом расположились Лера, Диана, Ирина и еще несколько девушек.

Лера сразу развалилась на стуле.

— Если здесь будут вопросы по математике, я сразу ухожу.

— Не переживай, тебя и без математики ничего хорошего не ждет, — рассмеялась Гастелло.

— Завали ебало.

— С удовольствием.

Редактор дал старт.

Первый вопрос оказался довольно легким.

— Какая страна первой предоставила женщинам право голоса?

— Новая Зеландия, — почти сразу ответила Мишель.

— Правильно.

— Ну конечно, — закатила глаза Лера. — Кто бы сомневался.

— А ты что хотела сказать?

— Франция.

— Очень близко.

— Да иди ты нахуй.

Диана снова тихо засмеялась.

Пока Лера недовольно ворчала себе под нос.

Следующие вопросы пошли быстрее. Девушки начали втягиваться.

Саша эмоционально спорила с Настей.

Ирина отчаянно пыталась угадать ответы еще до окончания вопроса.

— Я знаю!

— Ира, вопрос еще не дочитали.

— Ну и что?

— Хотя бы сделай вид, что тебе нужна информация.

— Не хочу.

Катя сидела немного в стороне, но периодически все равно оборачивалась на Мишель.

Слишком часто.

Настолько часто, что это начало замечать уже не только сама Мишель.

— Миш.

— Что?

— А ты как думаешь?

— По поводу чего?

— Да по поводу вопроса.

Катя даже не пыталась скрывать, что просто ищет повод заговорить.

Мишель спокойно отвечала, но долго разговоры не поддерживала.

Лера тем временем начинала раздражаться все сильнее.

Каждый раз, когда кто-то из девушек отвечал правильно раньше нее, она демонстративно закатывала глаза.

— Да откуда вы это знаете вообще?

— Мы учились, — ответила Настя.

— Звучит как пиздеж.

— Для тебя любая информация звучит как пиздеж.

— Потому что вы все слишком умные.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

Люда едва не подавилась от смеха.

— Лера, ты сейчас буквально обиделась на чужой интеллект.

— Да.

— Господи.

Даже редактор начал улыбаться.

А Диана уже открыто смеялась, наблюдая за происходящим.

Следующий блок вопросов был посвящен психологии.

И здесь неожиданно отличилась Адель.

— Как называется форма психологического давления, при которой человека заставляют сомневаться в собственном восприятии реальности?

— Газлайтинг, — спокойно ответила она.

— Верно.

— О, эксперт подъехал, — тут же вставила Лера.

— Лучше эксперт, чем ты.

— Больно.

— Потерпи.

Саша довольно усмехнулась.

Лера недовольно фыркнула.

— Вы сегодня все какие-то злые.

— Нет, просто ты раздражаешь.

— Спасибо большое.

— Обращайся.

Следующий вопрос вызвал настоящий хаос.

— Назовите качество, которое вы считаете самым важным в дружбе.

— Доверие, — сказала Настя.

— Честность, — ответила Мишель.

— Уважение, — произнесла Адель.

— Чтобы человек не был ебанатом, — добавила Саша.

Викторина на несколько секунд остановилась.

— Это не качество.

— Почему?

— Потому что нет.

— Очень жаль.

За соседним столом Лера уже держалась за голову.

— Господи, какие вы душные.

— А ты какие?

— Красивые.

Люда рассмеялась первой.

Потом Диана.

Потом даже Ирина.

— Слушай, ну тут не поспоришь.

— Вот именно.

— Самооценка у тебя, конечно, железобетонная.

— Кто-то же должен любить меня в этом доме.

— Очень грустно сейчас было.

Пока девушки продолжали шутить, редакторы раздали новую партию вопросов.

Атмосфера постепенно становилась легче.

Смеха становилось больше.

Даже после всех конфликтов последних дней девушки постепенно начинали расслабляться.

Только одна деталь продолжала бросаться в глаза.

Адель и Мишель.

Они по-прежнему сидели за одним столом.

По-прежнему участвовали в одном испытании.

По-прежнему отвечали на одни и те же вопросы.

Но при этом будто существовали в разных мирах.

Они не смотрели друг на друга.

Не обращались друг к другу.

Не реагировали друг на друга.

И чем дольше это продолжалось, тем сильнее окружающие понимали — вчерашняя ссора закончилась совсем не там, где казалось.

Она только начинала набирать обороты.

Редактор даже не подозревал, какую реакцию вызовет следующая фраза.

— Разбивайтесь по двое.

Настя сразу посмотрела на Сашу.

Саша сразу посмотрела на Настю.

Обе одновременно посмотрели на Мишель и Адель.

И обе одновременно поняли одно и то же.

Блять.

— Я с Сашей, — быстро сказала Настя.

—Катя, брат, давай ты со мной.-проговорила Ира.

Слишком быстро.

— Конечно, ты с Сашей, —саркастично хмыкнула Мишель.

— А что?

— Ничего.

— Вот и хорошо.

Повисла пауза.

Неловкая.

Тяжелая.

Практически физическая.

Теперь выбора не осталось.

Вообще.

Адель стояла напротив.

И впервые за весь день им пришлось посмотреть друг на друга.

Всего на мгновение.

Но этого хватило.

Потому что внутри у обеих снова всколыхнулось все то, что они старательно пытались игнорировать с самого утра.

Обида.

Злость.

Разочарование.

И что-то еще.

Что-то гораздо сложнее.

И гораздо опаснее.

— Отлично, — пробормотала Адель.

— Полностью согласна.

По тону было понятно, что согласна она ровно настолько же.

— Этот день будет очень долгим.

— Не драматизируй, — усмехнулась Саша, наблюдая за происходящим со стороны, хотя по её лицу было видно, что она прекрасно понимает, насколько всё это может затянуться и во что именно в итоге может вылиться.

— Я? Драматизирую? Посмотри на них.

Настя медленно перевела взгляд на Мишель и Адель, которые стояли у стола напротив друг друга так, будто между ними не просто расстояние в пару метров, а целая стена, построенная из вчерашних слов, недосказанностей и взаимного раздражения.

— Они сейчас выглядят так, будто готовы одновременно убить друг друга и никогда больше не разговаривать.

— Так и есть.

Редактор тем временем уже продолжал объяснять правила следующего испытания, совершенно не подозревая или просто не желая замечать, какой именно эмоциональный накал сейчас формируется прямо перед ним.

— Перед вами лежат карточки с вопросами, один человек видит ответ, второй — вопрос, и ваша задача объяснить друг другу информацию так, чтобы в итоге собрать правильную пару, при этом разговаривать можно, но нельзя использовать однокоренные слова, прямые подсказки или очевидные формулировки.

— Легко, — почти сразу заявила Саша, даже не пытаясь скрыть уверенность в голосе, которая у неё всегда появлялась в таких заданиях.

— Для тебя даже собственное имя иногда сложное задание, — лениво отозвалась Настя, не отрывая взгляда от поляны.

— Иди нахуй.

Лера громко рассмеялась, явно наслаждаясь тем, как быстро у окружающих срываются маски спокойствия, а Диана, стоявшая рядом, только тихо улыбнулась, наблюдая за этим привычным хаосом, в котором ей почему-то всегда было комфортнее, чем в тишине.

— Господи, как же я люблю смотреть, когда вы ругаетесь.

— Это потому что ты сама никогда не лезешь в конфликт.

— Потому что я умная.

— Нихуя подобного.

— Спасибо.

Тем временем команды начали занимать свои места, и уже через несколько секунд Мишель и Адель оказались за небольшим деревянным столом напротив друг друга, причём настолько близко, что игнорировать присутствие второй становилось не просто сложнее, а почти физически неудобно, хотя обе всё равно упорно делали вид, что ничего особенного не происходит.

Редактор положил перед Адель карточку, и та коротко кивнула, даже не задавая лишних вопросов, после чего её взгляд опустился на текст, затем на долю секунды скользнул в сторону Мишель и снова вернулся к карточке, будто это движение было случайным и ничего не значило.

— Готова? — спокойно спросила она.

— Давай уже, — ровно ответила Мишель, не поднимая тона, хотя внутри всё равно неприятно сжалось от того, насколько напряжённой была эта ситуация.

Адель шумно выдохнула, и в этом выдохе уже чувствовалось не просто раздражение, а нарастающее желание вести это испытание так, будто от него действительно зависит что-то важное, потому что для неё в этот момент это уже давно перестало быть просто игрой или заданием.

— Это качество, — начала она.

— Очень информативно, — тут же сухо бросила Мишель.

— Не перебивай.

— Тогда объясняй нормально.

Саша уже начинала тихо смеяться, наблюдая за тем, как напряжение между ними становится почти осязаемым, Настя устало опустила голову на руку, явно предчувствуя, что дальше будет только хуже.

— Блять, они даже задание выполняют как разведенные родители, — пробормотала Саша.

— Я сейчас заплачу, — отозвалась Настя.

— Я тоже.

Адель полностью проигнорировала все комментарии, потому что её внимание было сосредоточено исключительно на одном — на победе, на результате и на том, чтобы её команда не теряла баллы из-за лишних слов, лишних пауз и, как ей казалось, лишней медлительности Мишель.

— Это качество важно для общения между людьми, — продолжила она, стараясь говорить быстрее, чётче и жестче, чем обычно, будто подгоняя не только игру, но и саму ситуацию вокруг.

— Ещё информативнее, — Мишель подняла на неё взгляд, и в этом взгляде уже появилось раздражение, которое она даже не пыталась скрывать.

— Ты можешь хоть раз просто послушать? — резко бросила Адель, чуть наклонившись вперёд, словно физически пытаясь ускорить процесс.

— Ты можешь хоть раз нормально объяснить? — спокойно, но холодно ответила Мишель, не повышая голос, и именно это бесило Адель ещё сильнее.

Лера уже откровенно смеялась, а Саша смотрела на это с выражением человека, который уже морально смирился с тем, что сейчас будет происходить полный хаос.

— Не прошло и пяти минут, — хихикнула Лера.

— Рекорд, — добавила Диана.

— Я ставила на три, — лениво протянула Саша.

Даже редактор уже не скрывал лёгкой улыбки, потому что напряжение за столом было настолько очевидным, что игнорировать его становилось невозможно.

Адель в этот момент уже начала злиться не просто из-за слов Мишель, а из-за самого факта того, что темп команды замедляется, что баллы могут быть потеряны и что, как ей казалось, именно Мишель сейчас тормозит процесс, хотя сама Мишель просто не собиралась подстраиваться под чужую спешку.

— Ладно, — процедила Адель, резко выдохнув, — это качество означает, что человек всегда говорит прямо, без обмана и без попыток что-то скрыть.

Повисла короткая пауза, после которой редактор кивнул.

— Честность, — сказала Мишель спокойно.

— Правильно.

— Охуеть, — выдохнула Атаева, и в этом выдохе было всё: и раздражение, и удовлетворение от правильного ответа, и злость на то, что это не было сказано раньше.

— Что?

— Ты могла сразу так объяснить, не превращая это в соревнования.

И именно на этом моменте стало окончательно понятно, что для Адель это действительно перестало быть просто заданием.

Она хотела выиграть.

И в её понимании любая задержка, любая ошибка и любое непонимание превращались в личную ответственность того, кто стоял напротив неё, даже если этим человеком была Мишель.

Следующая карточка попала к Мишель, и когда она прочитала слово, на секунду замолчала, будто сама ситуация решила поиздеваться над ними.

— Ну? — нетерпеливо спросила Адель, уже заранее напрягаясь.

— Это... когда два человека перестают разговаривать друг с другом после конфликта, — спокойно произнесла Мишель.

На несколько секунд повисла тишина, в которой даже шутки окружающих не сразу смогли пробиться сквозь напряжение.

— Блять... — тихо выдохнула Гастелло .

— Это специально? — почти шёпотом спросила Настя.

— Я надеюсь, что нет, — так же тихо ответила Саша.

Адель смотрела на Мишель слишком долго, и в её взгляде впервые за весь день смешались раздражение, азарт и что-то ещё, что она сама, возможно, не до конца понимала, но уже точно чувствовала.

— Игнорирование? — спросила она коротко.

— Правильно, — ответила Мишель.

И на этот раз совпадение их ответов, произнесённых почти одновременно, прозвучало не как успех команды, а как ещё одно напоминание о том, что между ними всё ещё есть слишком много того, что они обе упорно делают вид, будто не существует.

И, возможно, именно поэтому Адель с каждой новой станцией всё сильнее включалась в это испытание, потому что победа здесь для неё неожиданно начала значить не просто баллы, а возможность доказать что-то — и команде, и самой себе, и, как бы она ни отрицала это внутри, в первую очередь Мишель.

________

Катя снова наклонилась к Мишель, заглядывая в ее карточку так, будто собственная лежала прямо перед ней исключительно для красоты.

— Мишель, а ты бы какой вариант выбрала?

— Тот, который написан правильным.

— Спасибо, очень помогла.

— Обращайся.

Катя рассмеялась.

Легко.

Искренне.

Так, словно забыла и про камеры, и про соревнование, и вообще про все происходящее вокруг.

Мишель невольно улыбнулась в ответ.

Адель подняла голову от карточки.

Всего на секунду.

Потом снова опустила взгляд.

Почему-то именно сейчас шум чужих разговоров начал раздражать сильнее обычного.

Особенно этот.

— Мы можем вернуться к заданию? — сухо бросила она.

— Так мы никуда и не уходили, — удивилась Катя.

— Серьезно?

— А что не так?

— Ничего.

Но по тону было понятно, что не так было абсолютно все.

Следующий вопрос оказался сложнее, поэтому девушки на несколько минут действительно сосредоточились на обсуждении.

Точнее, почти все.

— Мишель, а как ты думаешь...

— Катя, — перебила Адель раньше, чем та успела договорить.

— Что?

— Здесь еще четыре человека сидят.

Повисла короткая пауза.

Настя медленно подняла голову.

Саша тоже отвлеклась от карточек.

Катя удивленно моргнула.

— Я просто спросила.

— Я заметила.

— Ладно...

Катя пожала плечами и отвернулась.

Адель тут же вернулась к заданию, будто ничего не произошло.

Только почему-то сосредоточиться стало еще сложнее.

Когда команда получила очередной балл, Катя первой радостно повернулась к Мишель.

— Я же говорила, что мы справимся.

— Мы?

— Ну хорошо, ты справишься.

— Так честнее.

Обе тихо засмеялись.

Совсем недолго.

Всего несколько секунд.

Но почему-то именно в этот момент ручка в руках Адель с громким щелчком переломилась пополам.

За столом стало тихо.

— Блять, — выдохнула она, рассматривая обломки пластика.

— Ты настолько переживаешь? — усмехнулась Саша.

— За вас приходится.

— Конечно.

Настя подозрительно прищурилась.

Слишком подозрительно.

Но на этот раз ничего говорить не стала.

Только едва заметно улыбнулась своим мыслям.

Адель это заметила.

И почему-то ее это раздражало не меньше, чем сломанная ручка.

_________

Последний вопрос прозвучал над площадкой, и девушки одновременно выдохнули.

Казалось, что обычная викторина неожиданно превратилась в настоящее соревнование, где каждая команда до последнего пыталась вырвать преимущество хотя бы в один балл.

Редакторы собрали бланки.

Наступило ожидание.

Самое неприятное.

Пока одни обсуждали ответы, другие уже пытались подсчитать результаты самостоятельно.

— Мы точно проебали где-то на середине, — уверенно заявила Саша.

— Спасибо за веру в команду. -отозвалась Мишель.

— Обращайся.

— Нет, серьезно, — вмешалась Ирина. — Мне кажется, у нас хорошие шансы.

— Ира, тебе всегда кажется.

— Потому что я оптимистка.

— Потому что ты сумасшедшая.

Лера фыркнула.

Диана тихо рассмеялась рядом.

Несколько минут тянулись мучительно долго.

Наконец один из редакторов поднял листы с результатами.

Разговоры сразу стихли.

— Ну что, девочки. Результаты готовы.

По рядам прокатилось напряжение.

Даже те, кто весь день делал вид, что ему все равно, сейчас внимательно смотрели на редактора.

— Борьба получилась достаточно плотной.

— Не томите уже, — пробормотала Лида.

Кто-то шумно выдохнул.

Кто-то наоборот замер.

Редактор назвал команду.

Раздались смешанные возгласы.

Кто-то засмеялся.

Кто-то недовольно выругался.

Но внимание всех уже было приковано к двум оставшимся командам.

— Второе место...

Мишель почувствовала, как рядом напряглась Саша.

Настя перестала улыбаться.

Даже Катя выпрямилась.

Адель стояла с каменным лицом, но пальцы на ее скрещенных руках заметно напряглись.

Слишком сильно для человека, которому якобы все равно.

— Второе место занимает...

Редактор сделал короткую паузу.

— Команда Лиды.

На площадке сразу поднялся шум.

— Да ну нахуй!

— Чего?!

— Это невозможно!

— Возможно, — довольно заметил редактор.

Лера схватилась за голову.

— Блять.

Диана уже смеялась.

Ирина спорила с результатами.

Люда кричала, что их засудили.

Настоящий хаос.

Но Мишель почти не слышала происходящее.

Потому что поняла раньше остальных.

Осталась только одна команда.

И рядом стояла Адель, которая впервые за весь день выглядела по-настоящему напряженной.

— Таким образом, победителями сегодняшнего испытания становится команда Мишель, Адель, Саши, Иры, Насти и Кати.

На несколько секунд площадка замерла.

Будто никто до конца не поверил в услышанное.

А потом все одновременно взорвались эмоциями.

— ЕБАТЬ!

— Да ладно?!

— Серьезно?!

— Охуеть!

Саша первой подскочила со своего места.

— Я ЖЕ ГОВОРИЛА!

— Ты говорила, что мы проебали, — засмеялась Настя.

— Это детали!

Катя радостно вскрикнула и, даже не задумываясь, первой бросилась к Мишель.

— Мы выиграли!

Она буквально повисла на ней, крепко обнимая за шею.

— Я же говорила, что мы разъебем всех!

Мишель невольно рассмеялась от такого напора.

— Катя, блять, задушишь.

— Не задушу.

— Ты уже стараешься.

Катя только сильнее стиснула ее в объятиях.

Со стороны это выглядело совершенно безобидно.

Но почему-то именно в этот момент Адель почувствовала, как внутри снова неприятно закипает раздражение.

Странное.

Резкое.

Непонятное.

Потому что пока вся команда радовалась победе, Катя почему-то первым делом бросилась именно к Мишель.

Словно кроме нее здесь больше никого не было.

Адель раздраженно отвела взгляд.

— Господи...

— Что? — тут же спросила Настя.

— Ничего.

— Ага.

Но договорить она не успела.

Потому что в следующую секунду на саму Адель налетел ураган по имени Саша.

— МЫ ИХ УНИЧТОЖИЛИ!

— Блять!

Адель едва удержалась на ногах, когда Саша буквально врезалась в нее и обняла так сильно, будто они только что выиграли не викторину, а олимпийское золото.

— Ты ненормальная.

— Зато победительница!

Саша сияла так ярко, что на нее невозможно было злиться.

И впервые за весь день Адель искренне улыбнулась.

По-настоящему.

Без сарказма.

Без раздражения.

Без попыток что-то скрыть.

— Мы лучшие.

— Конечно лучшие.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Рядом уже смеялась Настя.

Катя наконец отпустила Мишель.

Саша продолжала висеть на Адель.

Вся команда выглядела как сборище сумасшедших.

— Господи, вы как дети, — покачала головой Настя.

— Завидуй молча, — сразу отозвалась Саша.

— Да пошла ты.

— Настя, блять! —проворчала Шайбакова.

— Закрой рот и радуйся победе.

— Я и так радуюсь.

— Недостаточно.

В следующую секунду все окончательно смешалось.

Катя смеялась.

Саша что-то орала прямо в ухо Адель.

Настя пыталась удержать сразу всех.

Мишель безуспешно пыталась выбраться из этого хаоса.

Адель уже откровенно смеялась, понимая, что сопротивляться бесполезно.

Со стороны это выглядело максимально нелепо.

Пятеро взрослых девушек стояли посреди площадки, пытаясь одновременно обняться, не упасть и не придушить друг друга.

— Блять, отпустите меня кто-нибудь!

— Нет!

— Почему?!

— Потому что мы победили!

— Это не повод для насилия!

— Еще какой повод!

Лера, наблюдавшая за этим со стороны, театрально закатила глаза.

— Какие же вы все бесячие.

— Завидуй молча! — крикнула ей Саша.

— Идите нахуй.

Смех прокатился по всей площадке.

И впервые за последние несколько дней напряжение действительно немного отступило.

Хотя бы на несколько минут.

Хотя бы ради этой дурацкой победы.

——

Понедельник в Школе Леди всегда ощущался особенно тяжело.

Будто за одну ночь кто-то забирал у девушек все силы, которые они успевали накопить за выходные, оставляя взамен только сонливость, раздражение и нежелание вставать с кровати.

Еще вчера дом был наполнен смехом, шутками и ленивыми разговорами, которые растягивались на несколько часов. Девушки позволяли себе расслабиться, хотя бы ненадолго забывая о камерах, испытаниях и постоянном напряжении, которое сопровождало их с самого приезда на проект.

Но выходные закончились.

А вместе с ними закончилась и передышка.

Утро встретило участниц пасмурным небом и прохладным ветром, который неприятно пробирался под одежду, стоило только выйти во двор.

— Если нас сейчас заставят бегать, я просто упаду и останусь лежать, — недовольно пробормотала Лера, кутаясь в толстовку.

— Не переживай, никто даже не заметит разницы, — моментально отозвалась Люда.

Несколько девушек засмеялись.

— Спасибо огромное.

— Всегда пожалуйста.

— Когда-нибудь я тебя ударю.

— Встань сначала.

Диана, шедшая рядом, тихо прыснула от смеха.

Лера лишь закатила глаза.

— Господи, почему вы все такие смешные с самого утра?

— Потому что ты слишком удобная мишень.

— Вот именно.

Постепенно девушки собирались на площадке перед домом.

Кто-то садился на лавочки.

Кто-то продолжал обсуждать события выходных.

Кто-то безуспешно пытался привести себя в чувство после раннего подъема.

Мишель стояла немного в стороне от общей компании, наблюдая за происходящим вокруг.

После выходных атмосфера в коллективе немного изменилась.

Слишком много эмоций накопилось за последние дни. Слишком много разговоров осталось незаконченными. Слишком много конфликтов так и не были решены до конца.

И почему-то именно сегодня это чувствовалось особенно сильно.

Будто новая неделя еще даже не началась, а напряжение уже незаметно повисло в воздухе.

Тяжелое.

Неприятное.

Почти осязаемое.

Девушки переговаривались все тише, потому что каждая прекрасно понимала одну простую вещь.

Какими бы спокойными ни были выходные, теперь все начинается заново.

Новые испытания.

Новые разборы.

Новые слезы.

Новые конфликты.

Перед тем как начать занятие, девушек попросили пройти в просторное помещение, которое на этот раз было оформлено совсем не так, как они привыкли видеть на психологических сессиях.

Стоило участницам переступить порог, как по группе сразу прокатились удивленные возгласы.

Вместо привычных кресел и кругов для обсуждений перед ними раскинулся настоящий зал казино, наполненный ярким светом, зелеными сукнами игровых столов, аккуратно разложенными фишками и карточными колодами, из-за чего на несколько секунд создавалось ощущение, будто они действительно оказались в месте, где люди ежедневно испытывают удачу и рискуют чем-то важным ради нескольких минут азарта.

— Нихуя себе, — первой нарушила тишину Лера, медленно оглядывая помещение. — А это уже интересно.

— Надеюсь, выигранные деньги можно будет забрать с собой, — тут же подхватила Люда, вызывая смешки у остальных девушек.

— С твоим везением ты еще и должна останешься, — усмехнулась Лера.

Постепенно девушки расселись за большим игровым столом, где перед каждой уже лежали карточки с желаниями, жизненными целями, мечтами и вещами, которые человек может потерять, если однажды перестанет контролировать свои слабости.

Во главе стола стояла Ксюша Шап, которая на этот день стала своеобразным крупье этой необычной игры.

Рядом расположилась психолог Елена Новоселова.

Когда разговоры стихли, Ксюша первой взяла слово.

— Сегодня мы будем говорить о зависимости. И я хочу сразу сказать одну важную вещь. Большинство людей, когда слышат это слово, сразу представляют алкоголь, наркотики или азартные игры. Но на самом деле зависимость выглядит намного шире и намного страшнее именно потому, что далеко не всегда её можно заметить сразу.

Девушки постепенно становились серьезнее.

Некоторые уже внимательно слушали.

Некоторые крутили карточки в руках.

Некоторые старались делать вид, что тема их не касается.

— Зависимость всегда начинается одинаково, — продолжила Ксюша. — С ощущения контроля. Человек уверен, что в любой момент сможет остановиться, отказаться, выйти из игры. Проблема заключается в том, что однажды этот момент просто перестает наступать.

Елена Новоселова кивнула.

— Любая зависимость строится на очень простой схеме. Сначала действие приносит удовольствие или облегчение. Потом человек начинает повторять его снова и снова. А затем постепенно оказывается в ситуации, где уже не он управляет своей привычкой, а привычка управляет им.

В помещении повисла тишина.

После этого разговор постепенно перешел к самим участницам.

Одна за другой девушки начали рассказывать о своих проблемах, привычках и слабостях.

Когда очередь дошла до Адель, она далеко не сразу подняла голову.

Несколько секунд девушка просто смотрела на карточки перед собой, словно мысленно решая, насколько честной она готова быть сейчас перед всеми присутствующими.

— Если говорить прямо, то алкоголь, — наконец произнесла она.

За столом стало заметно тише.

Некоторые девушки повернулись в её сторону.

Адель невесело усмехнулась, но в этот раз за её привычной усмешкой не скрывалось ни сарказма, ни желания перевести разговор в шутку.

— Самое хуевое заключается даже не в том, что ты пьешь. Самое хуевое заключается в том, что в какой-то момент ты начинаешь использовать алкоголь вообще для всего. Если тебе плохо — выпиваешь. Если тебе хорошо — тоже выпиваешь. Если скучно, одиноко, страшно или просто нечем заняться — снова выпиваешь.

Она ненадолго замолчала.

— И сначала тебе кажется, что ты все контролируешь. Что это просто способ расслабиться. Просто привычка. Просто один вечер. Потом еще один. Потом еще. А потом ты понимаешь, что без этого уже не можешь нормально проживать ни хорошие эмоции, ни плохие.

Несколько девушек внимательно слушали.

Даже Лера не перебивала.

— Были моменты, когда мне казалось, что проще напиться и забыться, чем разбираться с тем, что происходит в моей голове. Потому что когда пьешь, на несколько часов становится легче. Кажется, что проблем нет. Только потом они возвращаются, и обычно становятся еще больше.

Елена Новоселова внимательно смотрела на девушку.

— Это очень распространенный механизм, — спокойно сказала она. — Алкоголь редко становится целью сам по себе. Чаще всего он становится способом избежать боли, тревоги, страха, одиночества или других тяжелых чувств, с которыми человек не умеет справляться по-другому.

Адель коротко кивнула.

— Именно поэтому зависимость так опасна, — продолжила психолог. — Она предлагает быстрое облегчение. Быстрое удовольствие. Быстрый способ не чувствовать то, что происходит внутри. Но за это облегчение человек всегда платит высокую цену.

После этого разговор постепенно дошел до Мишель.

Она сидела спокойно, закинув руки на спинку стула, и выглядела значительно увереннее многих остальных девушек.

— Мишель, а как бы ты ответила на этот вопрос? — спросила психолог.

Атаева даже не задумалась.

— Ни от чего.

Ответ прозвучал настолько быстро и уверенно, что несколько девушек сразу посмотрели на нее.

— Совсем ни от чего? — уточнила Ксюша.

— Совсем. У меня нет зависимостей.

Елена слегка улыбнулась.

Не насмешливо.

Скорее с интересом.

— Очень многие люди уверены в этом до тех пор, пока не начинают разбирать свое поведение глубже.

Мишель нахмурилась.

— Я серьезно. У меня нет проблем с алкоголем, сигаретами, наркотиками, азартными играми и всем остальным.

— А кто сказал, что зависимость обязательно должна выглядеть именно так? — мягко спросила Новоселова.

Мишель ничего не ответила.

— Скажи мне, пожалуйста, как часто ты вмешиваешься в чужие конфликты?

За столом сразу стало чуть веселее.

— Если считаю, что это нужно, — ответила Мишель.

— Даже если тебя никто не просил вмешиваться?

— Бывает.

— Даже если потом из-за этого страдаешь сама?

На этот раз ответ последовал не сразу.

— Возможно.

— Вот это уже интереснее, — спокойно заметила Елена.

Мишель недовольно поджала губы.

— Желание защищать других людей — замечательное качество. Но иногда человек настолько привыкает быть спасателем, что перестает замечать, как начинает жертвовать собой ради чужих проблем снова и снова.

Ксюша согласно кивнула.

— Иногда зависимость выглядит не как слабость, а как сильная сторона личности, которую человек довел до крайности. И тогда ему начинает казаться, что он обязан всех спасать, всем помогать и за всех бороться.

Теперь уже молчала сама Мишель.

Потому что слова неожиданно звучали слишком знакомо.

— Сила воли начинается не в тот момент, когда человек отказывается от алкоголя или сигарет, — продолжила Елена Новоселова. — Она начинается тогда, когда человек способен остановить привычный сценарий своего поведения и задать себе вопрос: "А мне действительно необходимо это делать?"

В помещении воцарилась задумчивая тишина.

Мишель задумалась.

Самые опасные зависимости далеко не всегда выглядят как бутылка алкоголя или игровая рулетка. Иногда они прячутся внутри человека настолько глубоко, что он сам годами не замечает их существования.

_____

Когда девушки снова спустились в зал, атмосфера уже заранее ощущалась напряжённой, будто воздух сам по себе стал тяжелее после всех разговоров, которые ещё даже не успели начаться, но уже были неизбежны, потому что сама неделя начиналась не с испытания, а с решения, которое напрямую влияло на внутреннюю структуру команды.

Розовый факультет занял свои места чуть в стороне, как обычно рассредоточившись не столько по дружбе, сколько по привычным линиям напряжения, где каждая уже знала, с кем она сейчас будет согласна, а с кем спор неизбежен, и это молчаливое разделение говорило больше, чем любые слова.

Черный факультет выглядел спокойнее, собраннее и уже больше сосредоточенным на предстоящем испытании, тогда как розовый будто оставался в состоянии незакрытого разговора, который просто временно отложили.

Лаура Альбертовна вышла в центр зала без спешки, выдержав короткую паузу, прежде чем начать говорить, и этим сразу заставила всех сосредоточиться, потому что её присутствие всегда означало, что сейчас будет сказано что-то важное и окончательное.

— Девушки, сегодня начинается новая серия испытаний вашей недели, — спокойно произнесла она, медленно переводя взгляд по залу, задерживаясь чуть дольше на розовом факультете, где напряжение ощущалось особенно явно. — Но прежде чем мы перейдём к заданиям, вам необходимо решить один организационный вопрос, который касается исключительно вашей команды.

Девушки переглянуслись.

— В связи с тем, что Ирина Зыгарь покинула проект, — продолжила Лаура Альбертовна ровным голосом, — у вас освободилось место старосты розового факультета, и сегодня вам необходимо определить, кто возьмёт на себя эту роль дальше.

На несколько секунд повисла пауза, в которой каждая из девушек розового факультета почти автоматически начала примерять эту роль на себя, даже если внешне никто не хотел показывать, насколько это решение сейчас важно.

-Прошу вас, у вас есть двадцать минут на обсуждения, затем я жду двух девушек у себя для индивидуального испытания.-бросила Лаура Альбертовна.

Девушки разошлись по комнатом, но когда двери в розовую команду закрылись, начался полный хаус.

Саша первой слегка подалась вперёд, как будто уже не собиралась ждать, пока кто-то другой займёт пространство этого разговора.

— Я считаю, что могу быть старостой, — уверенно сказала она, в голосе звучала привычная жёсткость и желание контролировать ситуацию, — потому что я понимаю, как нужно держать дисциплину и как не позволять команде разваливаться.

Лера сразу повернулась к ней, не скрывая реакции.

— Нет, — коротко и резко ответила она, даже не давая Саше развить мысль дальше. — Ты не про дисциплину сейчас говоришь, ты про давление на людей, и мы это уже видели не раз.

Саша усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли спокойствия.

— А ты сейчас просто решаешь, кому можно, а кому нельзя, без объяснений.

— Я решаю на основе того, что вижу каждый день, — спокойно, но жёстко ответила Лера, — а я вижу постоянные конфликты там, где ты пытаешься «руководить».

В этот момент Мишель чуть выпрямилась и вступила в разговор, не повышая голос, но чётко обозначая свою позицию, потому что для неё это тоже было важно.

— Я тоже могу рассматриваться как кандидат, — сказала она спокойно, не глядя ни на кого конкретно, но удерживая уверенный тон, — я понимаю структуру команды и могу распределять задачи так, чтобы снизить хаос внутри группы.

Лера медленно перевела взгляд на неё и на секунду замолчала, будто подбирая слова, но затем ответила так же ровно, как и раньше.

— Вот именно об этом я и говорю, — сказала она устало, но жёстко. — У нас не конкурс, кто лучше умеет руководить, у нас команда, и если старостой станет кто-то из вас двоих, мы будем жить в постоянных столкновениях, потому что вы обе не умеете вовремя остановиться.

Мишель слегка прищурилась.

— Это не аргумент, это просто твоё отношение.

— Это наблюдение, — отрезала Лера. — И я не собираюсь его игнорировать.

В комнате на секунду стало тише, но это была не пауза спокойствия, а пауза перед следующим решением.

И тогда Диана, до этого молча наблюдавшая, спокойно вмешалась, чуть пожав плечами, как будто уже для себя всё решила.

— Нам сейчас нужен более нейтральный вариант, — сказала она ровно, переводя взгляд между девушками, — человек, который не будет усиливать конфликты внутри команды.

Лера сразу кивнула, будто именно этого и ждала.

— Я предлагаю Настю.

Настя резко подняла голову.

— Я? — переспросила она, явно не ожидая, что её имя окажется в центре решения.

Мишель после короткой паузы спокойно кивнула.

— Я не против, — сказала она ровно, — если это поможет снизить напряжение внутри факультета.

Диана тоже кивнула.

— Мне подходит.

Повисла короткая пауза, и на секунду показалось, что решение принято и тема закрыта.

Но Саша резко выпрямилась, и по её выражению лица стало понятно, что внутри она с этим не согласна абсолютно.

— Вы сейчас серьёзно? — резко бросила она, переводя взгляд с Леры на остальных. — То есть вы просто взяли и назначили человека, который вообще не проявляет себя как лидер, и считаете это нормальным решением?

Лера устало выдохнула, но не отвела взгляд.

— Это решение про стабильность, Саш.

— Нет, — резко ответила Саша, — это решение про то, чтобы не брать ответственность и выбрать самого удобного.

И в этот момент стало понятно, что даже если формально вопрос решён, внутри розового факультета напряжение не только не исчезло, но стало ещё плотнее, потому что теперь оно было не между «кто прав», а между «кто вообще готов это принять».

— Ну это вообще как называется? — первой резко начала Саша, разворачиваясь ко всем сразу. — Меня сейчас просто вычеркнули из роли, на которую я реально рассчитывала, без нормального обсуждения?

Лера спокойно сняла бомбер, не торопясь отвечать, но в голосе уже звучала усталость от повторяющегося сценария.

— Тебя не вычеркнули, Саш, тебе просто не доверили позицию, где ты начинаешь давить на людей сильнее, чем слушать их.

Саша резко усмехнулась.

— Ага, конечно, у нас теперь Лера решает, кто «слишком много давит», а кто нет.

Мишель шагнула чуть вперёд, подключаясь к разговору, потому что снова чувствовала, что ситуация уходит в привычный конфликт.

— Я тоже могу быть старостой, — спокойно сказала она, — и я не вижу причин, почему мой вариант даже не рассматривается всерьёз.

Лера перевела на неё взгляд.

— Потому что вы обе каждый раз превращаете любое решение в борьбу за контроль, — сказала она жёстко, но без крика. — И староста в такой системе просто будет ещё одним источником конфликта.

Саша шумно выдохнула.

— То есть вы заранее решили, что я и Мишель — проблема, и просто выкинули нас из выбора?

Диана, стоявшая чуть в стороне, наконец вмешалась спокойно, но уверенно.

— Потому что сейчас важнее не лидерство, а отсутствие постоянного напряжения внутри команды.

Лера кивнула.

— Поэтому Настя.

Настя растерянно посмотрела на всех.

— Я вообще не уверена, что...

— От тебя не требуют быть идеальной, — перебила Лера, — от тебя требуют не усиливать то, что и так уже на грани.

Мишель после короткой паузы спокойно кивнула.

— Я не против.

Диана тоже кивнула.

— Мне подходит.

И только Саша стояла с выражением человека, который уже внутри принял решение спорить до конца.

— Вы просто выбрали удобство вместо силы, — резко сказала она, и в комнате снова повисло то самое напряжение, которое уже стало привычным, но от этого не становилось менее острым.

Наступила тишина, Гастелло нервно сидела на кровате.

Настя сидела ближе к центру комнаты, и теперь, когда на ней формально лежала ответственность старосты, она держалась чуть прямее, чем обычно, хотя в её взгляде всё равно читалась лёгкая неуверенность человека, который внезапно оказался не просто участником процесса, а тем, кто должен этот процесс направлять.

Лера стояла у стены, скрестив руки на груди, и явно обдумывала каждое предложение прежде чем дать на него реакцию, потому что внутри у неё всё ещё оставалось сомнение, правильно ли они вообще выстроили распределение ролей, но при этом она уже не спорила так резко, как раньше, будто сама для себя решила немного отступить и посмотреть, что из этого выйдет.

Саша сидела на кровати чуть в стороне от всех, демонстративно откинувшись назад и периодически закатывая глаза так выразительно, что это уже выглядело не просто эмоцией, а отдельной формой протеста против всего происходящего, хотя никто из присутствующих не делал вид, что её настроение осталось незамеченным.

Диана же стояла чуть ближе к центру, и в её голосе, когда она наконец заговорила, было больше спокойной настойчивости, чем привычной неуверенности, словно она давно прокручивала этот разговор в голове и просто ждала момента, чтобы его произнести.

— Я хочу пойти на индивидуальное испытание, — сказала она ровно, но с заметным внутренним напряжением, которое всё равно пробивалось сквозь спокойствие, — потому что я хочу показать, что я могу тянуть не только за счёт команды, но и сама по себе, и что на меня тоже можно рассчитывать, а не только как на кого-то, кто стоит рядом и не влияет на результат.

Настя сразу посмотрела на неё внимательнее, чуть прищурившись, словно оценивая не только слова, но и намерение за ними, а потом медленно кивнула.

— Я не против, — ответила она спокойно, и в этом ответе уже чувствовалось первое решение как старосты, пусть ещё неуверенное, но уже принятое, — если ты уверена, что справишься и тебе это правда нужно, я не буду тебе мешать.

Лера хмыкнула, отводя взгляд в сторону, будто всё ещё взвешивала ситуацию, и через пару секунд всё-таки добавила, уже менее жёстко, чем обычно:

— Я сомневаюсь, что сейчас идеальный момент для таких заявлений, но если ты хочешь, и если Настя не против, то я, наверное, тоже не буду вставлять палки в колёса, потому что нам сейчас важнее не разорваться внутри окончательно.

Мишель слушала молча, стоя чуть в стороне, и на секунду в комнате стало заметно, что она тоже думает о том, чтобы предложить себя, потому что в её взгляде мелькнула привычная собранность человека, который привык брать ответственность на себя, когда другие колеблются.

— Я тоже могу пойти, — спокойно сказала она спустя паузу, без давления и без попытки перетянуть решение в свою сторону, — если нужно, я готова.

Но Диана резко, почти незаметно для остальных, чуть качнула головой, а Мишель, уловив это движение, на секунду замолчала, а потом так же спокойно отступила, не превращая это в спор или принцип.

— Но если она хочет, пусть идёт, — добавила Мишель уже мягче, переводя взгляд на Диану, — это её шанс, и, честно говоря, у неё есть право его взять.

Диана коротко выдохнула, словно именно этого ей и не хватало, чтобы окончательно решиться, и чуть кивнула в ответ, не скрывая, насколько для неё важно это решение.

Саша на это всё лишь громко выдохнула, снова закатив глаза, но уже с меньшей демонстративностью, чем раньше, скорее по привычке, чем из реального желания что-то выразить, и пробормотала, не поднимая головы:

— Ну конечно, у нас теперь каждый сам себе шанс берёт, команда вообще побоку.

Лера бросила на неё короткий взгляд, но ничего не ответила, а Настя, впервые за всё время как староста, чуть твёрже, чем раньше, спокойно произнесла:

— Мы разберёмся по ходу, сейчас главное, что у нас есть человек, который действительно хочет туда пойти, и я беру на себя ответственность это поддержать.

Мишель на эти слова слегка кивнула ей, и в этом простом движении было больше поддержки, чем в любых длинных речах, потому что это было первое тихое признание её новой роли, пусть и не до конца закреплённой, но уже принятой хотя бы внутри этой комнаты.

И на фоне этого решения Саша продолжала сидеть на кровати чуть в стороне, демонстративно закрываясь от общего согласия, хотя по её взгляду было понятно, что внутри она уже давно всё просчитала и просто не собирается сейчас это показывать.

_____

В это же время в комнате чёрного факультета атмосфера была заметно плотнее и тяжелее, чем у розовых, будто здесь любые обсуждения сразу превращались не в диалог, а в скрытое противостояние, где каждый уже заранее выбирал, за какую позицию он будет держаться до конца.

Девушки собрались в разных частях комнаты, кто-то сидел на кроватях, кто-то стоял у окна, и даже само пространство между ними выглядело как невидимые линии разделения мнений, которые с каждой минутой становились всё более чёткими.

Лида, как староста, сидела чуть ближе к центру и старалась держать голос ровным, хотя по её взгляду было видно, что она уже заранее чувствует, насколько сложно будет прийти к общему решению, потому что тема индивидуального испытания почти всегда вытаскивала наружу личные амбиции.

— Нам нужно решить, кто идёт на индивидуальное испытание, — произнесла она спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы разговор не распался на хаотичные перебивания, — и лучше сделать это сейчас, потому что времени на долгие споры у нас всё равно не будет.

Первой, как обычно, нарушила тишину Адель, которая даже не пыталась скрыть уверенность в голосе и сразу дала понять, что считает своё участие в этом испытании чем-то почти очевидным.

— Я хочу пойти, — сказала она резко, без лишних вступлений, словно это было не предложение, а уже принятое решение, — потому что мне важно не просто участвовать, а выигрывать, и я не вижу смысла отправлять туда кого-то, кто будет сомневаться на каждом шаге.

На несколько секунд в комнате повисло напряжённое молчание, после которого Ира Крылова чуть выпрямилась и спокойно, но уверенно возразила, стараясь не переводить разговор в конфликт, но и не уступать сразу.

— Я тоже хочу пойти, — сказала она, — потому что мне важно показать себя именно в таких условиях, где всё зависит только от тебя, а не от команды, и я считаю, что у меня для этого есть спокойствие и концентрация.

Люда тут же тихо усмехнулась, откинувшись назад, но в её голосе чувствовалась не столько насмешка, сколько привычная скептичность к подобным решениям.

— Ну да, давайте сейчас ещё устроим соревнование «кто лучше хочет», — протянула она, покачав головой, — а потом будем удивляться, почему у нас в команде начинается хаос.

Катя стояла чуть в стороне и, не вмешиваясь напрямую, всё равно кивнула на слова Люды, словно поддерживая мысль о том, что выбор должен быть более прагматичным, чем просто желание отдельных людей, хотя при этом она внимательно следила за реакцией Адель, будто уже предчувствовала, куда всё это может пойти.

Лида выслушала обе стороны, чуть помолчала, а потом предложила вариант, который должен был снизить напряжение, но на деле только подлил масла в огонь.

— Давайте решим через цу-е-фа, — сказала она спокойно, стараясь звучать максимально нейтрально, — потому что сейчас у нас нет единого мнения, и это самый быстрый способ закрыть вопрос без долгих споров.

Несколько секунд все смотрели на неё так, будто не сразу поверили, что это было предложено всерьёз, но потом, под давлением ситуации, обе стороны всё же согласились, пусть и с разной степенью недовольства.

Игра получилась короткой, но напряжённой, и когда стало понятно, что победу в итоге забрала Адель, в комнате на секунду повисло странное ощущение, будто решение принято, но внутренне с ним согласны далеко не все.

Люда первой нарушила тишину, чуть усмехнувшись, но уже без привычного юмора.

— Ну, отлично, — сказала она, скрестив руки на груди, — теперь у нас человек, который больше всех хочет победить сам по себе, идёт защищать команду, очень логично.

Катя тоже не осталась в стороне и добавила спокойнее, но с явным сомнением в голосе:

— Просто есть риск, что она будет слишком зациклена на себе и на результате, и в какой-то момент это может сыграть против нас, если что-то пойдёт не так.

Лида выслушала это, нахмурилась и, пытаясь сохранить контроль над ситуацией, неожиданно резко изменила тон.

— Тогда давайте переиграем, — сказала она, уже менее мягко, чем раньше, — если у половины команды есть сомнения, значит решение нельзя считать окончательным.

И именно это стало моментом, где спокойствие окончательно сломалось.

Адель резко подняла взгляд, и в её голосе сразу появилось раздражение, которое уже не скрывалось за попытками выглядеть собранной.

— Ты сейчас серьёзно? — резко бросила она, чуть шагнув вперёд, — мы уже всё решили, я выиграла, и ты просто хочешь отменить результат, потому что кому-то не нравится исход?

Лида попыталась ответить спокойно, но Адель уже явно не собиралась снижать градус.

— Это не про нравится или не нравится, это про командное решение, — начала она, но её тут же перебили.

— Нет, это про то, что вы не можете принять, что я выиграла честно, — отрезала Адель, и в её голосе появилось раздражение, смешанное с почти спортивной злостью, — и если мы будем каждый раз переигрывать, пока вам не понравится результат, то смысла в этом вообще нет.

Ира в этот момент осторожно подняла руку, будто пытаясь разрядить напряжение, и задала вопрос, который только усилил эмоциональный накал.

— Адель, а если бы против тебя пошла Саша или Мишель, ты бы тоже так до конца на победу давила, даже если бы это могло кого-то в команде подвести?

На секунду в комнате стало тихо, и это была та самая тишина, после которой обычно происходит вспышка.

Адель резко повернулась в её сторону, и её голос стал жёстче, чем был весь разговор до этого.

— Да, — отрезала она, не раздумывая ни секунды, — потому что для меня важно выиграть, и если я туда иду, я иду не просто поучаствовать, а забрать результат, и всё остальное в этот момент вторично.

Ира нахмурилась.

Адель резко выдохнула, откинувшись чуть назад, и в её лице появилось то самое раздражение, которое обычно не сразу вспыхивает, но если появляется — уже не гаснет от пары спокойных фраз.

— Подождите, — перебила она, чуть повысив голос, и сразу стало понятно, что тема для неё уже вышла за рамки обычного обсуждения выбора, — а можно вообще объяснить, почему тут снова всплывает Мишель?

Она перевела взгляд с Иры на Лиду, затем на Люду и Катю, словно пытаясь поймать момент, когда это вообще начало происходить, и в её взгляде читалось искреннее непонимание, смешанное с раздражением от того, что её снова ставят рядом с человеком, с которым у неё, по её мнению, вообще нет никакой связи.

— Мы не общаемся, — чётко произнесла она, чуть сильнее, чем нужно, будто ставя точку, — не общались и не пересекались нормально вообще, и я вообще не понимаю, с чего вдруг в каждом разговоре, где я просто говорю про своё испытание и про своё желание выиграть, начинают приплетать Мишель.

Люда чуть приподняла бровь, но промолчала, а Катя отвела взгляд в сторону, явно чувствуя, что тема становится слишком острой, чтобы продолжать её развивать.

Адель же уже не собиралась останавливаться, потому что её раздражение теперь было не только про сам факт упоминаний, но и про ощущение, что её постоянно как будто пытаются вписать в чужую историю, в которой она себя вообще не видит.

— С Сашей у нас нормальное общение, мы можем спорить, можем нормально разговаривать, можем даже конфликтовать и всё равно потом спокойно работать дальше, — продолжила она уже более резко, делая акцент на каждом слове, — но при чём здесь Мишель, если с ней у нас вообще ничего нет и не было?

Она на секунду замолчала, будто пытаясь собрать мысли, но тут же снова посмотрела на всех, уже явно раздражённо.

— И меня реально начинает бесить не она сама, а то, что вы постоянно её сюда вставляете, как будто я обязана как-то реагировать на человека, с которым у меня даже диалога никогда не было, — добавила Адель, чуть сжав кулаки, но всё ещё удерживая голос, — это выглядит так, будто вы сами придумываете какую-то связь, которой нет, и потом обсуждаете её вместо того, чтобы говорить по делу.

_____

Кухня была почти пустой, если не считать нескольких девушек, которые по привычке копошились у плиты и раковины, переговариваясь между собой на фоне бытового шума, где-то звенела посуда, кто-то смеялся, кто-то спорил из-за мелочи, и всё это создавалo ощущение странного спокойствия, которое на проекте всегда было временным и немного обманчивым.

Адель и Диана пошли на испытания, а другим девочкам оставалось лишь ждать объявления и начало финального испытания недели.

Мишель сидела за столом чуть в стороне, не участвуя в общей суете, просто наблюдая за тем, как проходит день у остальных.

— Ты всегда так уходишь в себя? — голос Кати прозвучал рядом неожиданно мягко, без давления, но достаточно близко, чтобы Мишель сразу поняла, что разговор не будет случайным.

Она медленно подняла взгляд, оценивая ситуацию, но не отодвигаясь и не закрываясь полностью, как делала обычно.

— Я просто отдыхаю, — спокойно ответила она, чуть пожав плечами, будто это действительно не имело большого значения.

Катя кивнула, но вместо того чтобы уйти к своим делам, наоборот села рядом,  чуть наклонившись вперёд, как человек, который уже решил, что всё равно задаст вопрос, даже если он окажется неудобным.

— Слушай... можно я спрошу одну вещь? — она говорила тише обычного, не привлекая внимания остальных.

Мишель чуть прищурилась, но не отказала сразу.

— Спрашивай.

Катя на секунду отвела взгляд в сторону, будто подбирая слова, и только потом снова посмотрела на неё, уже более прямо, но всё ещё осторожно.

— Что у вас с Адель тогда произошло? Просто после того, как мы выбирали, кто пойдёт на индивидуалку, в комнате потом прям обсуждение было, и она там очень резко про тебя говорила.

На секунду в разговоре повисла пауза, и Мишель почувствовала знакомое раздражение не столько от самого вопроса, сколько от того, что её снова втягивают в историю, в которой она сама, по её ощущениям, ничего не начинала.

— Ничего не произошло, — ответила она сразу, чуть суше, чем хотела, и отвела взгляд в сторону кухни, где кто-то громко смеялся, будто специально давая ей возможность не смотреть на Катины глаза, — поподробнее, что она сказала?

Катя не отступила, но и не давила резко, просто тихо добавила, словно продолжая уже известную ей часть истории:

— Просто она сказала, что её раздражает, что тебя постоянно упоминают рядом с ней, как будто вам есть, что делить, и что её это бесит, потому что вы, по её словам, вообще не общаетесь.

Эти слова легли неприятно, не как удар, а как чужая версия тебя, которую тебе внезапно озвучивают в лицо, и Мишель на секунду сжала пальцы под столом, хотя внешне оставалась спокойной.

— Мы и не общаемся, — повторила она ровно, уже чуть холоднее, — вообще. И не общались.

Катя кивнула, но в её взгляде всё равно осталось лёгкое непонимание, будто сама ситуация казалась ей странной не из-за конфликта, а из-за того, что столько эмоций возникает вокруг людей, которые, по сути, почти не взаимодействуют.

— Она просто очень резко это сказала, — добавила Катя после паузы, — как будто её реально злит не ты, а сам факт, что тебя постоянно рядом с ней обсуждают.

Мишель коротко усмехнулась, но без радости.

— Тогда пусть не обсуждают, — спокойно сказала она, чуть откинувшись на спинку стула, — я вообще не понимаю, зачем меня туда постоянно вписывают.

Катя замолчала, понимая, что дальше лучше не развивать тему, но в воздухе всё равно осталось ощущение, что сказанное уже никуда не исчезнет, и даже если сейчас Мишель спокойно встанет и уйдёт, сама информация уже останется с ней.

______

Дверь в комнату резко распахнулась, и в коридор сразу же ворвался знакомый шум шагов, а затем появилась Адель — чуть запыхавшаяся, но с таким выражением лица, что даже не нужно было ничего спрашивать, потому что всё уже было написано на её улыбке, широкой, самодовольной и почти вызывающей.

Она вошла уверенно, как человек, который заранее знает, что сейчас станет центром внимания, и, хлопнув ладонями один раз, будто подводя итог всему происходящему вне этой комнаты, остановилась прямо у порога, оглядывая остальных с лёгкой усмешкой.

— Ну что, — протянула она, чуть наклонив голову, и в голосе явно чувствовалось удовольствие от момента, — кто тут хотел узнать результат?

В комнате на секунду повисла тишина, а потом Ира резко поднялась с кровати, не выдержав ожидания, и сразу же, почти перебивая собственное волнение, спросила:

— Ты выиграла?

Адель не ответила сразу — наоборот, задержала паузу ровно настолько, чтобы напряжение успело вырасти, и только потом её улыбка стала ещё более явной, почти победной, что уже само по себе было ответом.

Лида, заметив это первой, спокойно выдохнула и, слегка кивнув, сказала остальным, уже без сомнений в голосе:

— Да... она выиграла.

И после этих слов комната буквально ожила.

Напряжение, которое держалось внутри девушек весь период ожидания, мгновенно сменилось всплеском эмоций: кто-то улыбнулся, кто-то выдохнул с облегчением, Ира почти сразу же подбежала ближе, не скрывая радости и желания убедиться, что это правда, а за ней подтянулись и остальные, заполняя пространство голосами, движением и короткими радостными репликами.

Адель же оставалась в центре этого движения спокойно, чуть приподняв подбородок и принимая реакцию команды без лишней скромности, с той самой уверенностью, которая сейчас была не просто эмоцией, а состоянием, в котором она явно чувствовала себя абсолютно на своём месте.

____

В розовой комнате было непривычно тихо.

Пока Диана находилась на индивидуальном испытании, девушки занимались своими делами, но время от времени разговор всё равно возвращался к одной и той же теме. Кто-то пытался предположить, как всё проходит, кто-то рассуждал о соперницах, а кто-то просто молчал, ожидая результата.

Саша сидела на своей кровати, нервно покачивая ногой и периодически поглядывая на дверь.

После истории со старостой, после того, как её кандидатуру даже всерьёз не рассматривали, ей особенно хотелось хотя бы этой победы для факультета.

Настя сидела рядом с Лерой, листая какие-то записи, которые остались после занятий.

Мишель стояла возле окна.

Никто не говорил об этом вслух, но все понимали: проигрывать снова никому не хотелось.

Поэтому, когда дверь наконец открылась, несколько человек одновременно подняли головы.

Диана вошла медленно.

Слишком медленно.

И этого уже хватило.

Улыбки не было.

Радости тоже.

Она остановилась возле двери, крепче сжимая руки между собой, будто заранее готовилась к тому, что сейчас придётся оправдываться.

В комнате повисла тишина.

Диана опустила взгляд.

— Я проиграла.

Слова прозвучали негромко.

Почти виновато.

Будто она сообщала не о результате испытания, а о чём-то гораздо более серьёзном.

На несколько секунд никто ничего не сказал.

Именно этого Диана и боялась больше всего.

Не проигрыша.

Не испытания.

А реакции команды.

Того самого момента, когда все посмотрят на неё и решат, что она подвела факультет.

Она нервно провела ладонью по предплечью и тихо выдохнула.

— Простите.

Настя нахмурилась первой.

— За что?

Диана подняла глаза.

— Ну... я же проиграла.

— И что?

— В смысле "и что"?

— Диан, это одно испытание.

Лера тоже сразу включилась в разговор, неожиданно спокойно для себя.

— Господи, ты сейчас выглядишь так, будто тебе смертный приговор вынесли.

Несколько девушек невольно усмехнулись.

Даже сама Диана растерянно моргнула.

— Ну а что? — продолжила Лера. — Ты сходила, попробовала, не получилось. Всё.

— Да, но...

— Никаких "но".

Мишель наконец отошла от окна.

— Мы бы точно так же могли проиграть.

Диана посмотрела на неё.

— Правда?

— Конечно.

— Особенно Саша, — не удержалась Лера.

— Завали ебало.

— Нет.

В комнате даже послышались смешки.

Напряжение начало понемногу спадать.

Настя поднялась с кровати и подошла к Диане ближе.

— Ты хотя бы попробовала доказать, что можешь быть сильным игроком. Уже за это молодец.

— Да и вообще, — добавила Мишель, — лучше проиграть, пытаясь что-то сделать, чем сидеть и не брать на себя ответственность вообще.

Диана наконец немного улыбнулась.

Слабо.

Но искренне.

И только один человек в комнате продолжал молчать.

Саша.

Она сидела на своей кровати, смотря куда-то в сторону.

Лера заметила это первой.

— Ой, только не начинай.

Саша резко подняла голову.

— Что не начинай?

— Лицо своё недовольное.

— У меня нормальное лицо.

— Конечно.

— Да пошла ты.

Лера закатила глаза.

Саша шумно выдохнула и отвернулась.

На самом деле дело было вовсе не в Диане.

Совсем не в ней.

Она понимала, что Диана старалась.

Понимала, что та переживает.

Понимала, что сейчас ей нужна поддержка, а не претензии.

Но внутри всё равно неприятно скребло раздражение.

Потому что это был очередной проигрыш.

Очередной момент, когда розовый факультет снова уступил.

И больше всего её бесило даже не это.

А то, что она по-прежнему сидела здесь.

На этой кровати.

В этой комнате.

И наблюдала за всем со стороны.

Сначала староста.

Потом индивидуальное испытание.

Теперь ещё и поражение.

Ей казалось, что раз за разом её словно отодвигают в сторону, а возможности показать себя получают другие.

И от этого внутри накапливалось неприятное чувство бессилия, которое Саша ненавидела больше всего.

— Саш, — вдруг окликнула её Настя.

— Что?

— Не дуйся.

— Я не дуюсь.

— Ага.

— Правда не дуюсь.

Лера громко фыркнула.

— Пиздеж.

— Лера, отстань.

Несколько девушек рассмеялись.

И даже Диана улыбнулась чуть увереннее.

Постепенно разговор ушёл в другую сторону, напряжение растворилось, и атмосфера в комнате снова стала привычной.

Но Саша всё ещё сидела молча.

Потому что проигрыш Дианы команда пережила легко.

А вот собственное чувство разочарования она пока отпустить не могла.

____

Постепенно девушки начали расходиться по комнате.

Кто-то переключился на свои дела, кто-то снова лёг на кровать, а атмосфера после возвращения Дианы понемногу становилась спокойнее.

Только Саша всё ещё сидела в углу своей кровати с недовольным видом, периодически закатывая глаза и явно продолжая мысленно прокручивать произошедшее.

Мишель наблюдала за ней несколько минут.

Потом всё-таки поднялась со своего места и подошла ближе.

— Ты сейчас прожжёшь взглядом стену.

Саша подняла голову.

— Очень смешно.

— Я старалась.

— Не получилось.

Мишель усмехнулась и опустилась рядом.

Несколько секунд они сидели молча.

— Ты реально так расстроилась из-за испытания? — наконец спросила Мишель.

Саша шумно выдохнула.

— Не только из-за него.

— Из-за старосты?

— И из-за старосты тоже.

Она провела рукой по лицу и раздражённо покачала головой.

— Просто бесит уже. Сначала староста, потом индивидуалка, теперь ещё проигрыш. Как будто каждый раз, когда появляется возможность себя показать, всё идёт нахуй.

Мишель внимательно посмотрела на неё.

— Настя неплохой староста.

— Да я не говорю, что она плохой староста.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я тоже хотела попробовать.

В голосе Саши впервые за весь разговор появилось что-то похожее на обиду.

Не злость.

Именно обида.

— И я это понимаю, — спокойно ответила Мишель.

Саша некоторое время молчала.

Потом неожиданно спросила:

— А ты чего сама тогда отступила?

— Когда?

— Когда Диану выбирали.

Мишель чуть пожала плечами.

— Потому что она реально хотела пойти.

— И всё?

— И всё.

— Пиздишь.

Мишель тихо рассмеялась.

— Может немного.

— Вот именно.

Саша наконец улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Ты тоже хотела.

— Хотела.

— Тогда почему уступила?

Мишель задумалась.

— Потому что иногда людям нужно доказать что-то самим себе.

— Философ хуев.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

На несколько секунд снова повисла тишина.

Но уже гораздо более спокойная.

Именно поэтому Мишель неожиданно вспомнила разговор на кухне.

— Кстати.

— М?

— Я сегодня с Катей разговаривала.

Саша сразу повернулась к ней.

— О-о-о.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но уже подумала.

— Конечно.

Мишель закатила глаза.

— Так вот. Она спросила про меня и Адель.

Саша моментально перестала улыбаться.

— Чего?

— Вот и я примерно так же отреагировала.

— И что она хотела?

— Спросила, что произошло в тот вечер.

— И?

— И рассказала одну интересную вещь.

Саша нахмурилась.

— Какую?

Мишель облокотилась на спинку кровати.

— После выбора на индивидуалку в их  комнате снова начали говорить про меня.

— Блять.

— Именно.

— Кто начал?

— Не знаю. Но Катя сказала, что Адель в какой-то момент психанула и спросила, какого хуя вообще постоянно вспоминают моё имя.

Саша моргнула.

Потом ещё раз.

— Серьёзно?

— Угу.

— И что именно она сказала?

— Что мы не общаемся. Что никогда особо не общались. И что её уже заебало, что все постоянно пытаются что-то найти там, где ничего нет.

Саша несколько секунд молчала.

Очень внимательно смотря на Мишель.

— Ну?

— Что "ну"?

— И что ты об этом думаешь?

Мишель отвела взгляд.

— Ничего.

— Пиздёж.

— Саша.

— Ну это реально пиздёж.

Мишель усмехнулась.

— Я серьёзно.

— Не верю.

— Почему?

Саша задумалась.

— Потому что если бы тебе было всё равно, ты бы сейчас мне это не рассказывала.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Слишком точно.

Мишель недовольно поморщилась.

— Иногда ты раздражаешь.

— Знаю.

— Очень сильно.

— Знаю.

— Катастрофически.

— Всё ещё знаю.

Несмотря на это, уголки губ Саши всё-таки дрогнули.

Мишель уже собиралась перевести разговор на другую тему, когда заметила этот слишком знакомый взгляд.

Так Саша выглядела только тогда, когда в её голове рождалась очередная сомнительная идея.

— Нет.

Саша подняла голову.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но уже придумала.

— Возможно.

— Саша.

— Что?

— Даже не думай.

Гастелло усмехнулась и откинулась на стену.

— А если я просто поговорю с ней?

— С кем?

— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь?

Мишель закатила глаза.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Во всём.

— Очень содержательно.

— Потому что тебе не нужно туда лезть.

Саша недовольно поморщилась.

— Да я просто хочу понять.

— Зачем?

— Потому что это странно.

— Что именно?

— Всё это.

Она развела руками.

— Вы посрались, потом начали друг друга игнорировать, потом все вокруг начали замечать эту хуйню, потом она психует из-за того, что постоянно слышит твоё имя, а теперь ты сидишь и делаешь вид, что тебе вообще похуй.

Мишель несколько секунд смотрела на неё молча.

— Мне действительно всё равно.

Саша громко фыркнула.

— Да-да.

— Серьёзно.

— Конечно.

— Саша.

— Что?

— Мне всё равно.

Гастелло прищурилась.

— Тогда почему ты запомнила слово в слово всё, что тебе рассказала Катя?

Мишель тут же нахмурилась.

— Потому что это был наш разговор.

— Угу.

— Потому что это касалось меня.

— Угу.

— Потому что...

— Угу.

— Господи, какая же ты раздражающая.

Саша довольно улыбнулась.

Потом снова заговорила уже серьёзнее.

— Так можно мне поговорить с ней?

Мишель устало потерла переносицу.

Вот именно этого она и боялась.

Потому что если Саша что-то вбивала себе в голову, остановить её становилось практически невозможно.

— Ты реально не успокоишься?

— Нет.

— Господи.

— Так можно?

Мишель отвернулась к окну.

За стеклом уже начинало темнеть.

Девушки во дворе возвращались с занятий.

Кто-то смеялся.

Кто-то спорил.

Обычный день на проекте.

Обычная суета.

Только почему-то тема Адель продолжала всплывать снова и снова, хотя сама Мишель давно решила для себя, что больше не хочет к ней возвращаться.

— Делай что хочешь, — наконец произнесла она.

Саша тут же оживилась.

— Серьёзно?

— Мне без разницы.

— Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

— О чём?

— Не знаю пока.

Мишель невольно усмехнулась.

— Очень полезная информация.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

Саша уже улыбалась шире.

Потому что услышала главное.

Запрета не было.

А значит, по её мнению, дорога была открыта.

Именно поэтому в следующую секунду она уже мысленно прикидывала, как вообще подойти к Адель с подобным разговором и не быть посланной нахуй в первые тридцать секунд.

Хотя, зная Адель, шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят.

А Мишель, наблюдая за довольным лицом Саши, внезапно поймала себя на мысли, что, возможно, зря только что разрешила ей делать всё, что вздумается.

____

Вечером в доме стало заметно спокойнее.

После насыщенного дня девушки наконец получили возможность немного выдохнуть. Кто-то разошёлся по комнатам, кто-то сидел на кухне, обсуждая испытания, а кто-то просто молча отдыхал, пользуясь редкой возможностью никуда не бежать.

В гостиной горел приглушённый свет.

Адель сидела на диване, вытянув ноги перед собой и лениво перебирая в руках резинку для волос. После победы на индивидуальном испытании настроение у неё было заметно лучше обычного. Не идеальное, конечно, но впервые за несколько дней она выглядела действительно довольной собой.

Услышав шаги, она подняла голову.

— О.

Саша плюхнулась рядом.

— Не радуйся раньше времени.

— Уже поздно.

— Самоуверенная пизда.

— Победившая самоуверенная пизда.

Саша закатила глаза.

— Блять, как же тебя теперь раздует.

— Заслужила.

— С этим не поспоришь.

Несколько секунд они сидели молча.

Потом Саша слегка толкнула её плечом.

— Ладно. Поздравляю.

Адель усмехнулась.

— Спасибо.

— Реально молодец.

— Я знаю.

— Нет, ну это уже невозможно.

— Что?

— Твоя рожа.

— Какая?

— Довольная.

— Потому что я выиграла.

— Я заметила.

Несмотря на привычные подколы, в голосе Саши не было раздражения.

Наоборот.

Она действительно была рада за неё.

После всего, что происходило последние дни, эта победа была для Адель важнее, чем казалось со стороны.

И Саша это прекрасно понимала.

— Кстати, — вдруг произнесла она.

Адель вопросительно посмотрела на неё.

— Что?

— Ты сегодня нормально так разнесла всех.

— Не всех.

— Почти всех.

— Уже лучше.

Саша хмыкнула.

А потом, сама того не заметив, сказала:

— Даже Мишель про это узнала.

Адель мгновенно нахмурилась.

Совсем чуть-чуть.

Но Саша заметила.

— В смысле?

— Ну... Катя ей рассказала.

Повисла короткая пауза.

Слишком короткая для обычного разговора.

И слишком длинная для человека, которому всё равно.

Адель медленно повернула голову.

— Рассказала что именно?

Саша уже поняла, что сказала лишнее.

Но было поздно.

— Ну... про разговор в комнате.

— Какой разговор?

— После выбора на индивидуалку.

Лицо Адель заметно изменилось.

Улыбка исчезла.

Не полностью.

Но достаточно.

— Подожди.

Она выпрямилась.

— Катя рассказала Мишель про разговор в нашей комнате?

— Ну...

— Серьёзно?

В голосе появилось раздражение.

Настоящее.

Не показное.

Саша сразу подняла руки.

— Не смотри на меня так, я тут вообще ни при чём.

— Охуенно.

Адель резко выдохнула.

— Просто охуенно.

— Да что такого-то?

— Что такого?

Она даже усмехнулась.

Но невесело.

Совсем невесело.

— С какого хуя вообще Катя решила пересказывать наши разговоры?

— Может просто к слову пришлось.

— К слову пришлось?

Адель покачала головой.

— Нет, серьёзно. Что за привычка у всех постоянно лезть туда, куда их никто не просил?

Саша молчала.

Потому что прекрасно понимала, о чём речь.

— Я вообще не понимаю, почему в последнее время все вокруг будто помешались на этой теме.

Она раздражённо провела рукой по волосам.

— Каждый второй считает своим долгом что-то спросить, что-то уточнить, что-то обсудить.

— Ну люди видят, что между вами произошло...

— Между нами ничего не произошло.

Слова прозвучали слишком резко.

Настолько резко, что Саша даже удивлённо подняла брови.

Адель сразу заметила это.

И раздражённо продолжила:

— Нет, серьёзно. Мы не общаемся. Не дружим. Не разговариваем. Всё.

— Адель...

— Что "Адель"?

— Ты сейчас начинаешь злиться.

— Потому что меня это заебало.

Теперь она уже не пыталась скрывать раздражение.

Совсем.

— Почему вообще каждый разговор в итоге сводится к Мишель? Почему всем так интересно, что я думаю, что она думает, кто на кого посмотрел и кто кому что сказал?

Саша внимательно смотрела на неё.

Молча.

Адель нервно усмехнулась.

— Такое ощущение, будто у людей своих дел нет.

— Возможно, людям просто интересно.

— А мне не интересно.

— Это заметно.

— Отлично.

Несколько секунд они сидели в тишине.

Потом Саша осторожно спросила:

— И тебя реально не задело то, что Катя ей всё рассказала?

— Меня задело не это.

— А что?

Адель посмотрела куда-то вперёд.

На пустую гостиную.

На лестницу.

Куда угодно, только не на Сашу.

— Меня бесит сам факт.

— Какой?

— Что люди постоянно начинают говорить за меня.

Она устало выдохнула.

— Если я что-то хочу сказать человеку, я скажу сама. Без пересказов. Без этих тупых обсуждений за спиной.

Саша медленно кивнула.

На этот раз она действительно поняла её.

Потому что дело было не в Мишель.

По крайней мере, так это выглядело сейчас.

Дело было в том, что Адель терпеть не могла, когда кто-то пытался вмешиваться в то, что считала исключительно своим делом.

И чем больше окружающие пытались обсуждать эту историю, тем сильнее она начинала злиться.

Хотя где-то глубоко внутри её раздражало ещё и то, что из всех разговоров, происходящих в доме, до Мишель почему-то всегда доходили именно те, которые касались её самой. И этот факт почему-то цеплял гораздо сильнее, чем ей хотелось признавать даже перед собой.

_____

После финального испытания недели девушки возвращались в дом вымотанными настолько, что даже самые разговорчивые на какое-то время притихли. День получился длинным, эмоциональным и нервным, поэтому сейчас большинство мечтало только о том, чтобы наконец сесть, снять микрофоны и хоть немного прийти в себя.

В комнате чёрного факультета царила веселья, после победы у всех было хорошее настроения.

Люда рассказывала что-то Ире, Лида пыталась одновременно слушать всех и раскладывать вещи, Катя сидела на своей кровати, а Адель стояла возле шкафа, перебирая одежду.

Настроение у неё было терпимым.

До определённого момента.

— Кстати, — неожиданно сказала Катя, обращаясь к Ире, — я вообще думала, что после той истории Мишель будет реагировать намного жёстче.

Адель замерла.

Буквально на секунду.

Потом медленно закрыла дверцу шкафа.

— Опять?

Катя не сразу поняла, что вопрос адресован ей.

— Что?

— Опять Мишель.

В комнате стало немного тише.

Люда подняла голову.

Лида тоже перевела взгляд на девушек.

Катя нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом.

Адель повернулась к ней.

— Тебе самой не надоело?

— Что именно?

— Постоянно приплетать её куда ни попадя.

Катя окончательно напряглась.

— Я вообще-то просто разговариваю.

— Нет.

Адель усмехнулась.

Коротко и невесело.

— Ты постоянно её упоминаешь.

— Потому что мы общаемся.

— Прекрасно.

— И?

— И ничего.

Но по её голосу было очевидно, что это "ничего" означало совсем обратное.

Катя уже начинала раздражаться.

— Тогда я вообще не понимаю, в чём проблема.

— Правда не понимаешь?

— Нет.

— Тогда объясню.

Адель скрестила руки на груди.

— Какого хуя ты рассказываешь ей всё, что происходит здесь?

Комната окончательно затихла.

Даже Люда перестала говорить.

Катя несколько секунд смотрела на неё.

— Господи, ты опять об этом?

— Опять об этом.

— Серьёзно?

— Более чем.

Катя закатила глаза.

— Да я не рассказывала ей ничего такого.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Ага.

— Ты сейчас сама себе что-то придумала и бесишься.

— Нет, Катя.

Голос Адель стал заметно жёстче.

— Это ты решила, что можешь пересказывать мои слова кому угодно.

— Не твои слова.

— Мои.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да, блять!

Последние слова прозвучали настолько резко, что Ира даже вздрогнула.

Лида сразу выпрямилась.

Чувствуя, что разговор начинает уходить совсем не туда.

— Девочки...

— Нет, подожди, — перебила Катя, поднимаясь с кровати. — Раз уж начали, давай договорим.

Адель только усмехнулась.

И именно эта усмешка окончательно вывела Катю из себя.

— Ты ведёшь себя так, будто весь мир обязан ходить вокруг тебя на цыпочках.

— А ты ведёшь себя так, будто имеешь право лезть везде, куда захочешь.

— Потому что я разговариваю с людьми?

— Потому что ты не умеешь держать язык за зубами.

— Господи, какая же ты тяжёлая.

— А ты какая?

— Нормальная.

— Очень спорно.

— Да пошла ты нахуй.

Люда тихо выдохнула:

— Всё.

— Началось.

Но девушки уже не слышали никого вокруг.

— Я хотя бы не устраиваю истерики из-за каждой хуйни.

— Это для тебя хуйня?

— Да! Потому что это реально хуйня!

Катя шагнула вперёд.

— Если тебя что-то не устраивало, могла подойти ко мне сразу.

— А если бы ты думала головой, мне бы не пришлось этого делать.

— Блять, ты вообще себя слышишь?

— Прекрасно слышу.

— Тогда почему ведёшь себя как ребёнок?

Лицо Адель мгновенно изменилось.

Улыбка исчезла.

Полностью.

— Повтори.

— Что?

— Повтори.

Теперь между ними оставалось меньше метра.

Ира уже поднялась с места.

Лида тоже.

— Девочки...

— Не лезьте.

— Адель.

— Не лезьте, я сказала.

Катя нервно усмехнулась.

— Ну конечно.

— Что конечно?

— Как только тебе говорят правду, ты начинаешь агрессировать.

— Правду?

— Да.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

Лида чувствовала, что ситуация становится всё хуже буквально с каждой секундой.

— Всё, заканчивайте.

— Нет, подожди, — Катя даже не посмотрела в её сторону. — Раз уж она решила устроить концерт, пусть дослушает.

Адель нервно усмехнулась.

Только в этой усмешке уже не осталось ничего весёлого.

— Слушаю.

— Ты ведёшь себя так, будто весь мир против тебя.

— Очень интересно.

— Нет, правда.

Катя развела руками.

— Сначала психуешь из-за того, что я поговорила с Мишель, потом психуешь из-за того, что люди вообще упоминают Мишель...

Адель мгновенно напряглась.

Лицо стало жёстче.

— Опять.

— Что опять?

— Опять ты начинаешь.

— Начинаю что?

— Приплетать её сюда.

Катя закатила глаза.

— Господи, Адель, да все уже заметили эту хуйню.

В комнате стало тихо.

Очень тихо.

Даже Люда перестала улыбаться.

— Какую ещё хуйню?

— Ваш конфликт.

Адель смотрела на неё не мигая.

— И что?

— И то, что ты бесишься каждый раз, когда кто-то говорит про Мишель.

— Не неси бред.

— Это не бред.

— Это именно бред.

— Тогда почему ты сейчас так заводишься?

Катя сделала шаг вперёд.

— Потому что тебе не нравится слышать её имя?

— Закрой рот.

— Или что?

— Катя, хватит, — уже жёстче сказала Лида.

Но Катя будто вообще никого не слышала.

— Нет, серьёзно. Ты можешь сколько угодно рассказывать, что вам друг на друга похуй, но тогда объясни мне, почему тебя так трясёт каждый раз, когда речь заходит про неё?

Последние слова ударили слишком точно.

Слишком больно.

И хуже всего было то, что Адель сама не понимала, почему её это бесит настолько сильно.

Почему любое упоминание Мишель в последнее время вызывает желание послать всех нахуй и выйти из комнаты.

Почему люди вообще решили, что имеют право обсуждать её отношения с кем-либо.

Почему все продолжают лезть туда, куда их никто не просил.

— Закрой рот, я сказала.

Голос прозвучал опасно тихо.

Но Катя только усмехнулась.

— А то что?

И в следующую секунду терпение Адель закончилось.

Она резко шагнула вперёд.

Удар пришёлся прямо по лицу.

Громкий хлопок эхом разлетелся по комнате.

Катя отшатнулась назад, машинально схватившись за щёку.

На несколько секунд все просто замерли.

Никто не ожидал, что Адель действительно это сделает.

Никто.

— Ты совсем охуела?! — первой закричала Катя.

— А ты?!

— Ты ебанутая?!

— Следи за языком!

— Или что?!

Катя рванулась вперёд.

Ира мгновенно схватила её за руку.

— Катя!

— Пусти меня!

— Успокойся!

— Да пошли вы нахуй!

Лида уже удерживала Адель за плечи, потому что та тоже пыталась вырваться вперёд.

— Адель, хватит!

— Пусти!

— Нет!

— Она сама напросилась!

— Ты себя вообще слышишь?!

Люда подскочила между ними.

— Вы ебанулись обе?!

Комната взорвалась криками.

Кто-то пытался разнимать девушек.

Кто-то орал, чтобы они успокоились.

Кто-то просто стоял в полном ахуе от происходящего.

Адель тяжело дышала, продолжая смотреть только на Катю.

Катя смотрела в ответ с такой же яростью.

Шум из комнаты чёрного факультета был слышен уже в коридоре.

Сначала девушки из розовой комнаты просто переглянулись, потому что за последние недели они уже привыкли к громким разговорам, спорам и чужим выяснениям отношений, но этот шум был совсем другим.

Слишком громким.

— Что там происходит? — нахмурилась Диана, отвлекаясь от разговора.

В коридоре послышался чей-то крик.

Потом ещё один.

Потом голос Лиды.

— Блять, — первой вскочила Саша. — Там пиздец какой-то.

Не дожидаясь остальных, она вылетела из комнаты.

Настя сразу побежала следом.

За ними поднялись Лера, Диана и Мишель.

Через несколько секунд вся розовая команда уже практически бежала по коридору в сторону комнаты чёрного факультета.

Когда дверь распахнулась, перед ними открылась максимально хаотичная картина.

Катю удерживала Ира.

Люда стояла между девушками.

Лида буквально держала Адель за плечи, не давая ей снова рвануться вперёд.

Все одновременно что-то кричали.

Комната гудела от голосов.

— Вы ебанулись обе?!

— Пусти меня!

— Да успокойтесь вы!

— Она первая начала!

— Мне похуй кто начал!

— Блять!

Саша остановилась буквально на секунду, пытаясь понять, что вообще произошло.

Потом её взгляд остановился на Адель.

Этого оказалось достаточно.

— Адель!

Она моментально протиснулась между людьми.

— Адель, хватит!

— Саша, отойди.

— Нет.

— Отойди.

— Нет, блять!

Адель тяжело дышала.

Щёки покраснели.

Глаза буквально горели от злости.

Саша схватила её за руки прежде, чем та снова попыталась вырваться.

— Всё.

— Саша...

— Всё.

— Она...

— Мне сейчас похуй.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Саша уже чуть спокойнее добавила:

— Успокойся.

— Я спокойна.

Несмотря на ситуацию, кто-то нервно хмыкнул.

Но напряжение никуда не делось.

Тем временем в дверях стояла Мишель.

И она искренне не понимала, что происходит.

Совсем.

Она смотрела сначала на Катю.

Потом на Адель.

Потом снова на Катю.

На покрасневшую щёку.

На девушек вокруг.

И чем больше деталей замечала, тем меньше понимала происходящее.

— Что случилось вообще? — наконец спросила она.

Никто сразу не ответил.

Слишком все были заняты.

Лера уже помогала удерживать Катю.

Настя пыталась разобраться в ситуации.

Диана стояла рядом с Людой.

Лида продолжала контролировать Адель.

Комната напоминала последствия небольшого взрыва.

— Да они подрались, — выдохнула Люда.

— Это я уже вижу.

Мишель нахмурилась ещё сильнее.

Потому что происходящее выглядело максимально абсурдно.

Буквально час назад все были относительно спокойны.

Теперь половина дома стояла в одной комнате и пыталась разнять двух девушек.

— Из-за чего?

На этот раз вопрос прозвучал громче.

И вот тут наступила короткая пауза.

Катя подняла взгляд.

Адель тоже.

Саша почувствовала, как стоявшая рядом Адель моментально напряглась ещё сильнее.

Будто заранее знала, что сейчас прозвучит.

— Не сейчас, — быстро сказала Лида.

— Да нет, почему? — нервно усмехнулась Катя.

— Катя.

— Что Катя?

— Не надо.

Но было уже поздно.

Потому что Мишель смотрела прямо на неё.

— Из-за чего?

Мишель нахмурилась и перевела взгляд на Катю, которая всё ещё стояла возле Иры, тяжело дыша после ссоры.

В комнате постепенно становилось тише.

Все ждали ответа.

Катя нервно усмехнулась и осторожно коснулась покрасневшей щеки.

— Да из-за того, что я рассказала тебе один разговор.

— Какой разговор? — сразу спросила Мишель.

Саша, стоявшая рядом с Адель, тихо выругалась себе под нос.

Адель моментально напряглась.

— Катя, заткнись.

— Нет, почему? — резко ответила Катя, не отводя взгляда.

— Потому что я сказала.

— А я не хочу.

— Катя, — уже жёстче произнесла Лида, — успокойся.

Но Катя только покачала головой.

— Нет, серьёзно. Раз уж всё равно весь дом здесь стоит, пусть все знают.

Мишель вопросительно посмотрела сначала на Катю, потом на Адель.

— Катя, о чём ты вообще?

Катя вздохнула.

— После того, как выбирали человека на индивидуальное испытание, у нас в комнате начали спрашивать Адель про тебя.

Адель закатила глаза и отвернулась.

— Блять...

— И что? — спокойно спросила Мишель.

— И ей это очень не понравилось.

— Очень интересно, — процедила Адель.

— Не перебивай меня.

— Тогда не открывай рот.

— Адель! — одновременно сказали Лида и Саша.

Катя проигнорировала это.

— Короче, девочки начали спрашивать её, что будет, если против неё на испытании выйдешь ты.

— И что она ответила? — нахмурилась Мишель.

— Что её заебало, что все постоянно приплетают тебя к любому разговору.

— Потому что это правда! — резко бросила Адель.

— Я не закончила.

— Да мне похуй.

— Адель, замолчи хоть на минуту, — устало сказала Люда.

На секунду повисла пауза.

Катя снова посмотрела на Мишель.

— Она сказала, что не понимает, почему все постоянно говорят про тебя, что вы не общаетесь и вообще никогда особо не общались.

Мишель несколько секунд молчала.

Потом медленно кивнула.

— И всё?

— Да.

— Тогда я вообще не понимаю, из-за чего драка.

— Потому что сегодня я сказала тебе про этот разговор.

— И?

— И её это взбесило.

Мишель перевела взгляд на Адель.

Та стояла возле шкафа, скрестив руки на груди.

— Серьёзно?

— Мне вообще без разницы, что ты думаешь, — резко ответила Адель.

— Я ничего не сказала.

— Пока не сказала.

— Господи... — пробормотала Диана.

Но в этот момент неожиданно вмешалась Лера.

До этого она молча стояла возле двери и наблюдала за происходящим.

— Да потому что это уже невозможно.

Все одновременно повернулись к ней.

Настя нахмурилась первой.

Лера закатила глаза.

— Я серьёзно.

— Так объясни нормально, — сказала Настя.

Лера посмотрела сначала на Адель.

Потом на Мишель.

— Меня уже заебало слушать одно и то же каждый день.

— Что именно? — спросила Диана.

— Любой конфликт в этом доме рано или поздно каким-то образом начинает крутиться вокруг них.

— Вокруг кого? — нахмурилась Мишель.

— Вокруг тебя и Адель.

Мишель недоверчиво усмехнулась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Я вообще сейчас сидела в своей комнате.

— Да мне без разницы.

— Тогда при чём здесь я?

Лера пожала плечами.

— Потому что всё равно всё опять свелось к тебе.

— Лера, это звучит максимально тупо, — неожиданно сказала Диана.

— Почему?

— Потому что Мишель сейчас вообще ничего не сделала.

— Да я не говорю, что сделала.

— Тогда что ты говоришь? — спросила Настя.

— Что меня это уже достало.

— Тебя достало что? — снова спросила Мишель.

— То, что весь дом обсуждает одно и то же.

— Так это не я обсуждаю.

— Но обсуждают всё равно тебя.

— Это уже не моя проблема.

Лида тяжело выдохнула.

— Господи...

Саша раздражённо провела рукой по лицу.

— Мы можем хотя бы пять минут не упоминать никого?

Но было поздно.

Потому что Адель наконец подняла голову.

И по её лицу сразу стало понятно, что она на грани.

— Вот.

Все посмотрели на неё.

— Вот об этом я и говорила.

— О чём? — спросила Лера.

Адель нервно усмехнулась.

— Я подралась с Катей.

— И?

— И каким образом мы через пять минут опять пришли к Мишель?

В комнате наступила тишина.

Лера открыла рот.

Но Адель продолжила раньше.

— Серьёзно.

Она обвела взглядом комнату.

— Вы вообще слышите себя?

Никто не ответил.

— Я подралась с Катей.

— Потому что...

— Потому что Катя полезла не в своё дело, — перебила её Адель.

Катя сразу вспыхнула.

— Я не лезла!

— Да неужели?

— Нет!

— Катя, молчи, — устало сказала Люда.

— Почему я должна молчать?

— Потому что ты уже договорилась.

Катя недовольно замолчала.

Адель снова посмотрела на остальных.

— Не Мишель меня ударила.

— Адель...

— Не Мишель устроила этот конфликт.

— Мы поняли.

— Нет, Лида, вы не поняли.

Её голос стал громче.

— Потому что каждый раз происходит одно и то же.

Она посмотрела сначала на Леру.

Потом на Катю.

Потом на остальных.

— Такое ощущение, что вам больше обсуждать нечего.

— Да никто...

— Нет, есть.

Адель перебила Леру.

— Вы сами её постоянно приплетаете.

Она снова усмехнулась.

Но на этот раз в усмешке не было ничего весёлого.

— Вы меня уже заебали этим.

Шайбакова вышла с комнаты, громко хлопнув дверь. Мишель молчала, не понимая и не осознавая того, что только что произошло. Затем медленно подошла к Кате, отсматривая ее скулу.

____

Когда участницы начали спускаться в зал на церемонию, многие уже заранее понимали, что сегодняшний разбор окажется далеко не самым приятным.

Розовый факультет занял свои места слева.

Чёрный — справа.

Мишель сидела рядом с Настей и Дианой.

Саша расположилась чуть дальше.

Адель сидела между Лидой и Ирой, закинув ногу на ногу и демонстративно рассматривая пол перед собой.

На Катю она даже не посмотрела.

Катя тоже старательно избегала её взгляда.

Через несколько секунд в зал вошли кураторы.

Разговоры сразу стихли.

Лаура Альбертовна медленно прошла вперёд и остановилась напротив девушек.

Её взгляд скользнул по каждому факультету.

Задержался на нескольких лицах.

А потом она начала говорить.

— Эта неделя была посвящена силе воли, умению контролировать собственные эмоции и способности принимать взрослые решения даже в тех ситуациях, когда хочется поступить иначе.

В зале стояла абсолютная тишина.

— И если на испытаниях многие из вас показали хорошие результаты, то в бытовой жизни некоторые участницы, к сожалению, вновь продемонстрировали совершенно противоположное поведение.

Несколько девушек сразу напряглись.

Особенно после слов про бытовую жизнь.

Потому что все понимали, о чём именно сейчас идёт речь.

Лаура перевела взгляд на розовый факультет.

— Но начнём с положительных моментов.

Мишель подняла голову.

— Мишель.

— Да.

— На протяжении этой недели вы показали себя достаточно сильной участницей. Вы активно участвовали в испытаниях, не избегали ответственности, поддерживали свой факультет и в большинстве конфликтных ситуаций старались держать себя в руках.

Мишель коротко кивнула.

— Спасибо.

— Однако один вопрос у меня всё-таки есть.

Мишель сразу поняла, что ничего хорошего дальше не последует.

— Какой?

Лаура внимательно посмотрела на неё.

— Почему на протяжении последних недель практически каждый серьёзный конфликт так или иначе возвращается к теме ваших отношений с Адель?

В зале мгновенно стало ещё тише.

Даже девушки, которые до этого смотрели в пол, подняли головы.

Саша тихо выдохнула.

Адель закатила глаза.

Настя заметно напряглась.

Мишель уже собиралась ответить.

Но именно в этот момент Лера негромко усмехнулась.

— Потому что...

Мишель сразу повернула голову в её сторону.

— Лера.

— Что?

— Тебя спросили?

Лера замолчала.

На секунду.

Но потом всё равно пожала плечами.

— Я просто хотела объяснить.

— Не надо.

В голосе Мишель уже появились первые нотки раздражения.

— Почему?

— Потому что вопрос задали мне.

Лера нахмурилась.

— Я просто знаю ситуацию.

— Нет.

Мишель перебила её.

Спокойно.

Но очень жёстко.

— Ты не знаешь ситуацию.

Теперь уже весь зал внимательно наблюдал за происходящим.

— Почему каждый раз, когда разговор касается меня, ты пытаешься рассказать мою версию событий вместо меня?

Лера заметно растерялась.

Несколько секунд девушки смотрели друг на друга.

— Мне начинает казаться, что тебя эта история интересует гораздо больше, чем меня.

В зале кто-то нервно усмехнулся.

Лера вспыхнула.

— Это вообще не так.

— Тогда почему ты постоянно в неё лезешь?

— Потому что я живу в этом доме и всё вижу.

— А я живу в этом доме и почему-то не лезу в чужие разговоры.

После этих слов по залу прокатился тихий гул.

Даже Лаура не стала вмешиваться сразу.

Позволяя ситуации раскрыться самостоятельно.

Лера явно начинала злиться.

— Я просто сказала правду.

Мишель покачала головой.

— Ты просто в очередной раз решила ответить за меня.

Потом она повернулась обратно к Лауре.

— Если отвечать на ваш вопрос, то всё намного проще, чем кажется окружающим.

Пауза.

— Мы с Адель не общаемся.

В зале снова стало тихо.

— Совсем? — уточнила Лаура.

— Практически.

— Почему?

Мишель ненадолго задумалась.

После чего спокойно ответила:

— Потому что я не вижу в этом необходимости.

Адель усмехнулась.

Очень коротко.

Но этого оказалось достаточно.

Мишель заметила.

Лаура тоже.

— И это единственная причина?

На этот раз Мишель посмотрела прямо на Адель.

Буквально несколько секунд.

После чего отвела взгляд.

— Иногда лучше держаться подальше от человека, чем потом разгребать последствия его поступков.

По залу прокатился шум.

Настя моментально закрыла глаза.

Саша пробормотала что-то матерное себе под нос.

Лида тяжело вздохнула.

Адель медленно подняла голову.

Очень медленно.

И впервые за весь вечер посмотрела прямо на Мишель.

— Интересное заявление.

— Самое удивительное в этой ситуации заключается в том, что каждая из вас пытается показать окружающим полное безразличие. —проговорила Наталья Козелкова.

Она посмотрела сначала на Мишель.

Потом на Адель.

— Но почему-то именно вокруг этой темы регулярно возникают новые конфликты.

Никто ничего не ответил.

Потому что возразить было нечего.

Наталья Козелкова слегка подалась вперёд и перевела взгляд на розовый факультет.

— Но сегодня мне хотелось бы отметить ещё одного человека.

Несколько девушек сразу насторожились.

Настя вопросительно подняла голову.

— На этой неделе ваш факультет оказался перед необходимостью выбрать нового старосту после ухода Иры Зыгарь.

Настя сразу поняла, что речь идёт о ней.

Наталья улыбнулась.

— И, если честно, когда я узнала о вашем решении, я была рада.

Настя заметно смутилась.

Лера тут же довольно улыбнулась.

Диана коротко кивнула.

Даже Мишель выглядела довольной.

— Настя, за время проекта ты никогда не стремилась быть самой громкой в комнате, никогда не пыталась привлекать к себе внимание любой ценой и никогда не боролась за лидерство только ради самого статуса.

В зале было тихо.

Все внимательно слушали.

— Но при этом именно к тебе очень часто приходят девушки, когда им нужен совет, поддержка или просто человек, который способен спокойно выслушать и помочь посмотреть на ситуацию со стороны.

Настя опустила взгляд.

Было видно, что подобные слова даются ей непросто.

— Лидерство — это не про то, чтобы командовать людьми.

Это не про крики.

Не про давление.

Не про желание доказать всем свою правоту.

Это про ответственность.

Про способность объединять людей даже тогда, когда они не согласны друг с другом.

Про умение сохранять спокойствие в моменты, когда вокруг начинается хаос.

Саша невольно усмехнулась.

Лера тихо фыркнула.

— Тогда это точно Настя.

Несколько девушек негромко рассмеялись.

Даже сама Настя не смогла сдержать улыбку.

— Я уверена, что у тебя получится справиться с этой ролью достойно, — продолжила Наталья. — Потому что уважение команды невозможно получить голосованием за один день. Оно появляется гораздо раньше, когда человек своими поступками показывает, что ему можно доверять.

Настя подняла голову.

— Спасибо.

Голос прозвучал заметно тише обычного.

Наталья тепло улыбнулась.

— Поздравляю тебя с новым этапом на проекте.

Розовый факультет почти сразу поддержал её аплодисментами.

После этого взгляд Лауры остановился на Саше.

— Александра.

Саша сразу напряглась.

— Да.

— На этой неделе ваш факультет выбирал нового старосту.

— Да.

— И насколько я поняла, вы очень рассчитывали занять это место.

— Рассчитывала.

— Но команда выбрала не вас.

Саша молчала.

— И знаете, что меня удивило больше всего? Ваше разочарование.

Саша нахмурилась.

— В каком смысле?

— В том смысле, что вы были больше сосредоточены на собственном желании получить должность, чем на том, чтобы доказать команде, что именно вы достойны этой должности.

Зал снова притих.

— Старосту выбирают не за громкость голоса.

Пауза.

— Не за уверенность в собственной правоте.

Пауза.

— И не потому, что человек сам решил, что должен быть лидером.

Саша опустила взгляд.

— Лидером человека делают другие люди.

И если команда выбрала Настю, значит на данный момент она вызывает больше доверия.

Саша ничего не ответила.

Хотя по лицу было видно, насколько неприятно ей это слышать.

После этого Лаура перевела взгляд на Леру.

И тут уже напряглись практически все.

— Валерия.

Лера подняла голову.

— Да.

— За последние недели я всё чаще замечаю одну закономерность.

Пауза.

— Вы слишком внимательно следите за чужими историями.

Лера нервно усмехнулась.

Её голос стал заметно жёстче.

— Сегодня на вопрос, адресованный Мишель, первой ответить попытались именно вы.

— Потому что...

— И это происходит регулярно.

Пауза.

— Вас беспокоят отношения других людей. Чужие конфликты. Чужие решения. Чужие разговоры. Настолько сильно, что вы постепенно перестаёте замечать собственные проблемы.

Лера опустила взгляд.

Впервые за весь разговор ей действительно нечего было сказать.

— Именно поэтому сегодня чёрную ленту получаете вы.

В зале повисла тяжёлая тишина.

Лера нервно сглотнула.

Никто не спешил переглядываться.

Никто не шептался.

Даже девушки, которые обычно не могли удержаться от комментариев, сейчас молчали.

Лера сидела с опущенным взглядом, нервно перебирая пальцами край рукава.

Было видно, что слова кураторов задели её сильнее, чем она хотела показать окружающим.

Лаура Альбертовна выдержала небольшую паузу и только потом продолжила:

— Однако сегодня чёрная лента не означает, что кто-то из вас покинет проект.

По залу сразу прокатился облегчённый выдох.

Кто-то незаметно выпрямился.

Кто-то наконец поднял голову.

Даже напряжение, которое буквально давило на всех последние несколько минут, стало немного слабее.

— На этой неделе мы увидели большое количество ошибок.

Лаура говорила спокойно, но её голос по-прежнему звучал достаточно жёстко.

— Ошибок в общении.

Ошибок в принятии решений.

Ошибок в контроле собственных эмоций.

Она ненадолго замолчала.

— Но вместе с этим мы увидели и желание меняться.

Взгляд кураторов медленно скользнул по девушкам.

— Именно поэтому сегодня никто не покидает Школу Пацанок.

Несколько девушек облегчённо выдохнули уже открыто.

Катя заметно расслабилась.

Диана улыбнулась краешком губ.

Настя прикрыла глаза, будто только сейчас окончательно отпустило напряжение последних минут.

— Не стоит воспринимать это как победу.

Голос Лауры снова стал серьёзным.

— То, что сегодня никто не уходит, не означает, что ваши ошибки исчезли.

Она посмотрела на Леру.

Потом на Сашу.

После этого её взгляд остановился на Мишель и Адель.

Причём настолько заметно, что это увидели практически все присутствующие.

— Некоторые конфликты в этом доме уже давно перестали касаться только двух людей.

В зале снова стало тихо.

Мишель сразу отвела взгляд.

Адель демонстративно посмотрела в сторону.

— И если вы не научитесь вовремя их заканчивать, однажды последствия будут намного серьёзнее, чем просто чёрная лента.

После этих слов никто ничего не ответил.

Потому что все прекрасно поняли намёк.

Абсолютно все.

Лаура Альбертовна ещё раз обвела взглядом девушек.

Она выдержала небольшую паузу, после чего спокойно заговорила:

— Есть ещё один вопрос, который мы не можем оставить без внимания.

Сразу стало тихо.

Настолько тихо, что многие автоматически выпрямились на своих местах.

— На протяжении последних недель преподавательский состав наблюдает за тем, как один конфликт постепенно начинает влиять не только на его непосредственных участников, но и на весь дом в целом.

Её голос звучал спокойно, без раздражения или осуждения.

Скорее так, будто она констатировала очевидный факт.

— Мы видим, как девушки обсуждают эту ситуацию между собой, занимают стороны, делают собственные выводы, передают друг другу слова, которые никогда не должны были выйти за пределы определённых разговоров, а иногда и вовсе начинают воспринимать чужой конфликт как часть собственной жизни.

Несколько участниц сразу отвели взгляды.

Потому что каждая понимала, что в этих словах есть доля правды.

Но факт оставался фактом.

История Мишель и Адель давно перестала касаться только Мишель и Адель.

— За всю историю проекта мы сталкивались с разными ситуациями, — продолжила Лаура. — Были конфликты, были ссоры, были случаи, когда девушки неделями не могли найти общий язык друг с другом. Но крайне редко случалось так, чтобы напряжение между двумя участницами настолько сильно отражалось на атмосфере всего дома.

Теперь многие уже понимали, о ком именно идёт речь.

Саша медленно повернула голову в сторону Мишель.

Лида коротко посмотрела на Адель.

Настя тяжело выдохнула.

Диана настороженно замерла.

Даже Катя невольно напряглась.

— Именно поэтому на этой неделе преподавательский состав принял решение, которого ранее на проекте не было.

После этих слов в зале воцарилась полная тишина.

Теперь уже никто не шевелился.

Никто не переговаривался.

Даже самые любопытные девушки просто ждали продолжения.

— Мы долго обсуждали эту ситуацию и пришли к выводу, что дальнейшее существование конфликта в его нынешнем виде не приносит пользы ни вам, ни коллективу, ни самому проекту.

Лаура ненадолго замолчала.

А затем произнесла:

— Поэтому начиная с сегодняшнего дня Мишель и Адель будут проживать в отдельной комнате вдвоём.

На несколько секунд в зале наступила такая тишина, будто никто не понял смысл сказанного.

Словно информация просто не успела дойти до сознания присутствующих.

Потом кто-то тихо ахнул.

Виновницы происходящего вообще не реагируют первые несколько секунд.

Потому что просто не верят.

— Простите... что? — первой подаёт голос Мишель.

Лаура спокойно повторяет:

— Вы будете жить в отдельной комнате вдвоём.

Лера широко раскрыла глаза.

Диана медленно прикрыла рот ладонью.

Люда несколько раз моргнула, пытаясь понять, послышалось ей или нет.

А Саша просто застыла на месте.

Мишель сидела неподвижно.

Совершенно неподвижно.

— Это решение преподавательского состава.

Она смотрела перед собой и будто заново прокручивала в голове последние слова Лауры Альбертовны.

Рядом Адель выглядела ничуть не менее удивлённой.

Впервые за весь вечер на её лице не было ни раздражения, ни привычной уверенности, ни усмешки.

Только искреннее удивление.

Настолько искреннее, что это заметили даже девушки из её факультета.

— Мы считаем, что сейчас вам необходимо научиться существовать без участия посредников, — продолжила Лаура. — Без людей, которые додумывают за вас ваши мысли, передают друг другу ваши слова и постоянно становятся частью ситуации, которая должна решаться исключительно между двумя взрослыми людьми.

Саша нервно усмехнулась.

Лера медленно опустила голову.

Катя отвела взгляд.

Потому что практически каждая девушка в этом доме в какой-то момент действительно оказывалась втянута в эту историю.

— Мы не ставим перед вами задачу подружиться. Не требуем немедленно решить все накопившиеся проблемы. Не ждём, что завтра утром вы проснётесь лучшими подругами. —проговорила Наталья.

По залу прокатились тихие смешки.

Но напряжение всё равно никуда не исчезло.

— Однако мы хотим, чтобы вы научились находиться рядом друг с другом без постоянного участия остальных людей.

Лаура перевела взгляд сначала на Мишель.

Потом на Адель.

— Потому что на сегодняшний день складывается впечатление, что ваш конфликт давно живёт собственной жизнью и уже практически не зависит от вас самих.

После этих слов ни одна из девушек не ответила.

Мишель продолжала сидеть молча.

Адель тоже.

Именно это молчание сейчас говорило намного больше любых слов.

Остальные участницы выглядели не менее ошарашенными.

Потому что никто не ожидал такого решения.

Абсолютно никто.

Когда Лаура наконец объявила об окончании церемонии, девушки ещё несколько секунд продолжали сидеть на своих местах, будто пытаясь осознать услышанное.

А потом по залу сразу прокатился шум.

Все начали обсуждать только одну новость.

Не чёрную ленту.

Не конфликт.

Не испытания.

А то, что уже через несколько часов Адель и Мишель окажутся в одной комнате.

Вдвоём.

Без возможности разойтись по разным спальням. Без возможности сделать вид, что другого человека  просто не существует.

_____________

Что ж я затянула с этой главой, но она получилось огромной:)
Хотела бы видеть ваши комментарии и отзывы, замечания и чтобы вы хотели видеть.
На самом деле, хочу вас сказать, что все будет не так просто как вам кажется🎀

тик ток: al.sm.aa
тик ток автора:alhxsuma
тгк автора: alhxsuma

жду вас в своих соц сетях

может обсудим главу?😏