Параллельные вселенные

ТРИГГЕРЫ (предупреждения)

· Смерть основного персонажа

· Обман, измена

· Горе, траур, похороны

· Откровенные сцены 18+ (подробное описание секса)

· Нездоровые механизмы совладания (использование секса для заглушения боли)

· Упоминание алкоголь

· Грубый секс, элементы доминирования

· Психологическое напряжение, ревность

Если какие-то темы для тебя чувствительны — читай с осторожностью.

---

Марк Кондрасик

· Возраст: 16 лет

· Пол: альфа

· Класс: 10 (на дистанте)

· Школа: формально — швейцарская частная школа, фактически — нигде не учится, просто живёт в своё удовольствие

· Характер: властный, уверенный в себе, привык получать всё, что хочет. Альфа до мозга костей: доминантный, сильный, умеет подчинять. Но внутри — запутанный подросток, который не может выбрать между двумя людьми. Любит обоих по-настоящему. По-своему. По-разному.

· Запах: кедр, чёрная кожа, сандал.

· Внешность: высокий, широкоплечий, тёмные коротко стриженные волосы, тёмные глаза, резкие черты лица. Одевается дорого.

· Семья: отец — депутат Госдумы Александр Кондрасик. Мать умерла пять лет назад.

· Образ жизни: ничем не занят. Не работает, не учится, живёт на деньги отца. Беззаботная жизнь: машины, квартиры, вечеринки, свобода. Именно эта безнаказанность в итоге приводит к трагедии.

· С кем встречается: тайно с обоими. Серафим и Мирон не знают друг о друге.

---

Марк Кондрасик сидел в своей комнате на шестнадцатом этаже элитного ЖК и смотрел на закат. Огромные панорамные окна выходили на Москва-Сити — стеклянные башни горели золотом и розовым. В комнате было тихо. Слишком тихо. Только слышно, как где-то внизу, на ресепшене, переговариваются охранники.

Марк откинулся в кожаном кресле, закинул ноги на стол. Скука. Дикая, всепоглощающая скука.

Шестнадцать лет. Альфа. Сын депутата Госдумы Александра Кондрасика — человека с охраной, связями и графиком, расписанным на полгода вперёд. Мать умерла пять лет назад — сердце. Внезапно. Марк тогда был в школе, ему позвонила помощница отца и сухим голосом сообщила: «Ваша мама скончалась. Машина уже выехала за вами».

С тех пор в доме не пахло ничем, кроме дорогого парфюма и чистящих средств.

Отец почти не появлялся. У него были заседания, комитеты, командировки, приёмы. Когда он всё-таки заезжал домой, это выглядело как визит проверяющего.

— Марк, как успеваемость?

— Нормально.

— Что значит «нормально»? Цифры.

— Четвёрки, пятёрки.

— Молодец. Деньги на карте есть?

— Есть.

— Хорошо. Мне пора.

И всё. Пять минут. Иногда Марку казалось, что отца заменили роботом, который запрограммирован задавать три вопроса и исчезать.

Внешне Марк был идеальным альфой: высокий, широкоплечий, с резкими, почти хищными чертами лица. Тёмные волосы всегда коротко подстрижены. Тёмные глаза смотрели тяжело, пристально — будто насквозь. Движения плавные, ленивые, но в каждом чувствовалась скрытая сила. Запах — кедр, чёрная кожа, сандал. Когда он входил в помещение, омеги начинали нервно поправлять волосы. Беты напрягались. Альфы-конкуренты инстинктивно отводили взгляд.

Но внутри было пусто.

Формально Марк учился в швейцарской частной школе. Фактически — на дистанте, который он благополучно игнорировал. Уроки? Домашние задания? Экзамены? Зачем? Деньги у отца были бесконечные. Будущее устроено: диплом купят, место в совете директоров обеспечат. Можно вообще ничего не делать. И Марк не делал.

Он жил в своё удовольствие: спал до обеда, катался на отцовских машинах, тратил деньги на что попало. Вечеринки, клубы, рестораны — скучно. Всё одно и то же. Единственное, что по-настоящему заводило, — это двое.

Серафим. Мирон.

Марк открыл телефон. Два чата: «С» и «М».

Серафим. Омега. Нежный, тихий, стеснительный. Краснел от любого прикосновения, шептал «люблю», смотрел огромными серыми глазами. С ним Марк чувствовал себя сильным. Защитником. Тем, кто нужен. Серафим был его тихой гаванью, где можно отдышаться и забыть обо всём.

Мирон. Бета. Дерзкий, колючий, ершистый. Никогда не говорил «люблю». Мог послать матом в ответ на ласку. Мог оттолкнуть и тут же сам впиться в губы. С ним было жарко, опасно, непредсказуемо. Марк обожал эту дикость. Мирон был его огнём.

Он любил их обоих. По-настоящему.

Серафиму он писал нежные сообщения, дарил цветы, гладил по голове. Мирона катал на тачке, слушал с ним рэп и никогда не давил на чувства. Каждому давал то, что тому было нужно. И не мог выбрать.

Иногда он представлял, что будет, если они встретятся. Если узнают. Становилось тошно.

— Ты когда-нибудь думал о будущем? — спросил как-то Серафим, лёжа у него на груди.

— О каком именно? — Марк лениво перебирал его волосы.

— Ну... о нас. О том, что будет дальше.

— А что будет дальше?

— Я не знаю, — Серафим помолчал. — Иногда мне кажется, что ты слишком хорош для меня. Что ты просто... играешь.

Марк притянул его ближе.

— Не говори так. Я не играю. Ты самое настоящее, что у меня есть.

Серафим уткнулся носом ему в плечо. Марк чувствовал, как ресницы омеги щекочут кожу.

А через несколько часов, уже ночью, он сидел с Мироном на крыше заброшенного завода, и тот вдруг сказал:

— Слушай, а ты вообще зачем со мной?

— В смысле?

— Ты альфа. Богатый. У тебя этих омег — очередь. А я бета с района. Ни денег, ни перспектив. Зачем я тебе?

Марк пожал плечами:

— Ты настоящий. Ты не притворяешься. С тобой можно быть собой.

Мирон фыркнул, но ничего не ответил. Только плечом прижался чуть плотнее.

Марк ненавидел себя за это двоемыслие. Но каждый раз, когда он пытался представить жизнь без одного из них, в груди сжималось так, что становилось физически больно.

Он отбросил телефон на кровать и встал. Подошёл к зеркалу. Поправил воротник рубашки. Сегодня вечером — Серафим. Ночью — Мирон. А завтра... завтра будет завтра.

В дверь постучали.

— Марк Александрович, ваш отец просит встречи завтра в одиннадцать. Разговор серьёзный.

Охранник. Вестник апокалипсиса.

— Что на этот раз?

— Не могу знать. Но он был... в гневе.

Марк скривился.

— Ладно. Передай, что буду.

— И ещё. Он просил вас не брать машину без разрешения.

— Я не брал.

— Просил напомнить. На всякий случай.

Дверь закрылась. Марк выругался сквозь зубы. Отец в гневе — это плохо. Обычно это означало, что кто-то доложил о его похождениях. Может, видели с Серафимом? Или с Мироном? Или просто отец решил, что «пора взяться за воспитание»?

Марк не знал. Но чувствовал: что-то надвигается.

Он посмотрел на часы. Пора выезжать к Серафиму.

Взял ключи от седана, накинул куртку. Проходя мимо гаража, бросил взгляд на внедорожник — чёрный, блестящий, мощный. Машина отца. Ключи всегда висели на крючке.

— Нет, — сказал себе Марк. — Сегодня седан. Завтра разберёмся.

Но завтра уже не наступит.