Параллельные вселенные

ТРИГГЕРЫ (предупреждения)

· Смерть основного персонажа

· Обман, измена

· Горе, траур, похороны

· Откровенные сцены 18+ (подробное описание секса)

· Нездоровые механизмы совладания (использование секса для заглушения боли)

· Упоминание алкоголь

· Грубый секс, элементы доминирования

· Психологическое напряжение, ревность

Если какие-то темы для тебя чувствительны — читай с осторожностью.

18+ ЧИТАТЬ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ!!!

Ключ повернулся в замке. Серафим, сидевший на краю дивана, вздрогнул и выпрямился. Он ждал уже полчаса — приехал раньше, как всегда. Волновался, как всегда. Ладони вспотели, сердце колотилось где-то в горле, и он то и дело вытирал руки о джинсы.

Дверь открылась, и вошёл Марк.

Серафим забыл, как дышать.

Марк был в чёрной куртке, распахнутой на груди. Под ней — простая белая футболка, обтягивающая широкие плечи и рельефную грудь. Тёмные волосы взъерошены ветром. Глаза — тёмные, тяжёлые — обвели комнату и остановились на Серафиме. Губы дрогнули в улыбке.

— Ты уже здесь, — сказал Марк низким, вибрирующим голосом.

— Я... да. Я приехал пораньше.

— Скучал?

Серафим опустил глаза и кивнул. Щёки уже горели.

— Я спросил — скучал? — Марк шагнул ближе, скинул куртку прямо на пол. — Посмотри на меня.

Серафим поднял взгляд. Это всегда было самым трудным — смотреть Марку в глаза. В них было что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось. Жар. Голод. Власть. Марк смотрел так, будто прямо сейчас решал, как именно он его возьмёт. И от этого колени подгибались.

— Скучал, — прошептал Серафим.

— Сильно?

— Очень. До боли.

— До какой боли? — Марк подошёл вплотную. Он был выше почти на голову, и Серафиму приходилось задирать подбородок. — Покажи.

— Что показать?

— Где болит.

Серафим растерялся. Марк взял его руку и прижал к своей груди.

— Здесь? Сердце?

— Да...

— А ещё где?

Марк повёл его руку ниже — к животу, ещё ниже, к паху. Серафим всхлипнул, когда его пальцы коснулись собственного возбуждения сквозь джинсы.

— Здесь тоже болит? — голос Марка стал ниже, опаснее.

— Да, — выдохнул Серафим.

— Бедный мой. — Марк наклонился и прошептал ему в самое ухо, обжигая дыханием: — Я это исправлю. Я сделаю так, что болеть больше не будет. Но потом заболит снова. И я снова приду. Так и будем.

Он взял лицо Серафима в ладони. Руки были горячими, большими, полностью закрывали щёки и скулы.

— Ты дрожишь.

— Я всегда дрожу перед тобой.

— Это хорошо. Значит, ты ещё не привык. Значит, каждый раз как первый.

Марк наклонился и поцеловал его. Сразу глубоко, с языком, напористо. Серафим застонал ему в рот, схватился за плечи. Колени подогнулись, и Марк подхватил его под ягодицы, поднял. Серафим обхватил его бёдра ногами, прижался всем телом. Чувствовал, как в пах упирается твёрдый бугор — Марк уже был возбуждён. Это осознание ударило в голову как глоток горячего чая.

Марк понёс его в спальню, не прерывая поцелуя. Уложил на кровать, навис сверху. Серафим лежал, распластанный, запыхавшийся, и смотрел на него снизу вверх.

— Раздень меня, — приказал Марк.

Серафим потянулся дрожащими пальцами к его футболке. Потянул вверх. Марк помог — стянул футболку через голову и отбросил в сторону. Серафим замер, разглядывая его торс: широкие плечи, рельефная грудь, кубики пресса, тёмная дорожка волос, уходящая вниз под ремень джинсов. Он касался этого тела сотни раз, но каждый раз заново захватывало дух.

— Нравится? — спросил Марк.

— Очень.

— Тогда трогай. Не стесняйся.

Серафим провёл ладонями по его груди, животу, спустился к ремню. Пальцы дрожали, но он заставил себя расстегнуть пряжку, потом ширинку. Джинсы Марка сползли вниз, и Серафим увидел его член — уже полностью твёрдый, прижатый к животу резинкой боксеров. Большой. Очень большой. Серафим сглотнул.

— Достань, — сказал Марк.

Серафим закусил губу и стянул боксеры вниз. Член вырвался на свободу — толстый, с выступающими венами, головка влажно блестела в полумраке. Серафим обхватил его обеими ладонями, провёл вверх-вниз.

— Ртом, — сказал Марк. — Хочу твой рот.

Серафим послушно сполз с кровати на колени. Марк сел на край, расставил ноги. Серафим наклонился, провёл языком по головке, слизывая выступившую смазку. Вкус был знакомым — солоноватым, терпким, альфьим. Он обхватил губами головку и начал медленно погружаться.

— Глубже, — скомандовал Марк и положил ладонь ему на затылок.

Серафим расслабил горло, позволил члену войти глубже. Глаза заслезились. Марк надавил на затылок, заставляя взять до конца. Серафим замычал, но неотстранился. Он любил это. Любил чувствовать его вкус, его тяжесть во рту, любил, когда Марк брал контроль.

— Вот так, — прошептал Марк, двигая бёдрами. — Ты такой послушный. Такой сладкий. Ты создан для этого.

Серафим только мычал в ответ, двигая головой быстрее. Слюна текла по подбородку, капала на грудь. Он обхватил основание члена рукой и двигал в такт рту.

— Хватит, — вдруг сказал Марк и отстранил его. — Иначе я кончу слишком быстро. А я хочу тебя по-другому.

Он поднял Серафима с колен, толкнул обратно на кровать. Стащил с него джинсы вместе с бельём. Серафим остался лежать полностью обнажённым — худенький, бледный, с раскрасневшимися щеками и влажными от слюны губами. Между ног у него всё блестело от смазки, которая уже текла по внутренней стороне бедра.

Марк замер, разглядывая его.

— Ты посмотри, — выдохнул он. — Ты посмотри, как ты течёшь. Ты даже не представляешь, как это выглядит.

— Мне стыдно, — прошептал Серафим, прикрывая лицо рукой.

— Не надо. — Марк убрал его руку. — Это самое красивое, что я видел. Ты мокрый, потому что хочешь меня. Это природа. Это правильно.

Он развёл бёдра Серафима в стороны, провёл пальцами по промежности, собирая смазку. Потом поднёс пальцы ко рту и облизал.

— Сладкий, — сказал он. — Я же говорил. Всегда сладкий.

Серафим зажмурился. Он чувствовал, как горит лицо, как внутри всё сжимается от стыда и возбуждения одновременно.

— Не закрывай глаза, — приказал Марк. — Смотри на меня.

Серафим открыл глаза. Марк ввёл в него один палец — легко, без сопротивления. Смазки было так много, что палец вошёл почти без трения. Потом второй. Серафим застонал.

— Ты готов, — сказал Марк. — Ты даже не представляешь, насколько ты готов.

— Тогда не тяни, — выдохнул Серафим. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

— Войди в меня. Я хочу тебя внутри. Сейчас.

Марк усмехнулся. Ему нравилось, когда стеснительный Серафим наконец начинал просить. Это значило, что он дошёл до предела.

Он приставил головку ко входу. Медленно, очень медленно начал входить. Серафим застонал, зажмурился. Растяжение было сильным, но не болезненным — тело уже привыкло, уже ждало.

— Смотри на меня, — повторил Марк.

Серафим открыл глаза. Встретился с тёмным, почти чёрным взглядом.

— Я люблю тебя, — сказал Марк и вошёл до конца одним толчком.

Серафим вскрикнул. Не от боли — от заполненности. От ощущения, что внутри наконец всё правильно. Марк замер, давая привыкнуть. Потом начал двигаться — плавно, глубоко. Каждый толчок был медленным, но сильным, до самого конца. Кровать скрипела. Серафим стонал в голос, не сдерживаясь.

— Я же говорил — тише, — напомнил Марк, но в его голосе не было строгости.

— Я не могу, — простонал Серафим. — Когда ты так... я не могу молчать.

— Тогда пусть слышат.

Марк перевернул его на живот, приподнял бёдра и вошёл снова — на этот раз быстрее, жёстче. Одна рука держала за бедро, вторая зарылась в светлые волосы, намотала их на кулак и потянула. Серафим застонал громче.

— Тебе нравится, когда так? — спросил Марк, наклоняясь к его уху.

— Да...

— Нравится, когда тебя трахают жёстко?

— Да, блять, да!

— Вот таким ты мне нравишься. Когда ты забываешь про свою стеснительность и просто отдаёшься. Кричи. Не сдерживайся.

Марк ускорился. Толчки стали рваными, глубокими. Серафим мычал, вцепившись в простыни, чувствуя, как внутри нарастает горячая волна. Марк протянул руку и обхватил его член — твёрдый, мокрый от смазки. Двигая рукой в такт толчкам, он довёл Серафима до края.

— Я сейчас... — простонал Серафим.

— Давай. Кончай.

Серафима выгнуло дугой. Оргазм накрыл его с головой — горячий, ослепляющий. Он кончил на простыни, сжимаясь внутри вокруг члена Марка. Марк зарычал и сделал ещё несколько глубоких толчков, прежде чем кончить самому — глубоко внутри, заполняя Серафима горячей спермой.

Они лежали, тяжело дыша. Марк не выходил — оставался внутри, прижимаясь к спине Серафима. Целовал в плечо, в шею, в место за ухом.

— Ты как? — спросил он хрипло.

— Никак. Я умер. Ты меня убил.

Марк рассмеялся.

— Жаль. А я хотел ещё.

— Ещё?! — Серафим слабо толкнул его локтём. — Ты зверь.

— Твой зверь.

Серафим вздохнул и прижался к нему сильнее. Тело было ватным, в голове — приятный туман. Он чувствовал, как сперма Марка вытекает из него, течёт по бедру, но ему было всё равно. Главное — Марк рядом. Марк здесь. Марк его.

— Ты скоро уедешь? — спросил Серафим тихо.

— Пока нет. Ещё побуду.

— А потом?

— Потом дела.

Серафим не стал спрашивать какие. Просто прижался крепче и закрыл глаза. Через полчаса он уснул — вымотанный, счастливый. Марк полежал ещё немного, потом осторожно вышел, укрыл его одеялом, поцеловал в лоб.

— Спи, ангел, — прошептал он. — Я вернусь.

Он оделся, взял ключи от седана и вышел. Впереди была ещё одна встреча