Университет наших воспоминаний

Глава 34. Дождь смывает всё - или почти всё

Дождь начался под утро, когда Вестбридж ещё спал и только редкие фонари дрожали в серой мгле, будто боялись погаснуть от сырости. Капли били по крышам, по подоконникам, по асфальту, превращая дорожки в тёмные зеркала, в которых отражалось небо - такое же серое, без единой просвета.

Джейн проснулась рано, ещё до будильника. Она лежала, слушая, как дождь стучит по стеклу, и чувствовала, что этот звук будто выстукивает внутри неё что-то старое, упрямое: «Не верь. Не подпускай близко. Держи дверь закрытой». Флаер от концерта лежал на тумбочке, чуть помятый, с загнутым уголком. Она смотрела на него и не знала, что с ним делать.

В комнате было холодно. Джейн натянула свитер, тот самый, который Крис однажды накинул ей на плечи, когда они сидели на набережной, и ветер был слишком резким. Она хотела было снять его - как будто носить его теперь было предательством самой себя. Но потом оставила. Потому что он был тёплым. А ей хотелось хоть немного тепла.

Она вышла из общежития, пряча лицо от дождя под капюшоном. Вода стекала по волосам, по шее, пробиралась под одежду, но она почти не замечала. Ей казалось, что эта сырость снаружи как-то уравновешивает ту пустоту внутри - будто если снаружи всё мокрое и серое, то и внутри не так заметно, что там тоже ничего не цветёт.

У расписания она снова увидела Амелию. На этот раз та не отвернулась. Просто стояла, мокрая, с опущенными плечами, и смотрела куда-то сквозь объявления, будто они были написаны на незнакомом языке.

- Ты… — начала Джейн, но голос сорвался. Она кашлянула, пытаясь вернуть себе твёрдость. - Ты хоть понимаешь, сколько всего ты сломала одним своим поступком?

Амелия медленно подняла глаза. В них не было ни злости, ни бравады - только какая-то глухая усталость, будто она сама себя измотала своей же обидой.

- Понимаю, - тихо сказала она. - Каждый день понимаю. И от этого не становится легче.

- Мне не нужно твоё раскаяние, - прошептала Джейн, и в этом шёпоте было столько боли, что даже дождь, казалось, на секунду затих. - Мне нужно, чтобы я могла снова спокойно дышать. Чтобы, когда я вижу его, у меня не сжималось всё внутри. А я не могу. Я не могу просто взять и забыть, как ты… как вы…

Голос её дрогнул, и она резко замолчала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Только бы не заплакать. Только бы не дать этой боли вырваться наружу, потому что если она заплачет, то уже не сможет остановиться.

Амелия кивнула, будто принимая этот удар.

- Я не прошу тебя забыть, - сказала она. - Просто… если когда-нибудь тебе станет совсем тяжело, не держи это в себе. Даже если ты будешь ненавидеть меня за это — скажи. Пусть лучше ненависть, чем одиночество.

Джейн хотела ответить что-то резкое, хотела оттолкнуть эти слова, как отталкивают чужую руку, когда не хочешь, чтобы тебя жалели. Но вместо этого она просто покачала головой.

- Не надо, - тихо сказала она. - Ничего не надо.

И пошла прочь, чувствуя, как слёзы всё-таки подступают к глазам, горячие и злые, потому что она не хотела плакать из-за Амелии. Она хотела плакать из-за того, что мир стал таким неправильным.

Крис в это утро не мог сидеть на месте. Он ходил по комнате, останавливался у окна, смотрел, как капли бегут по стеклу, и понимал, что не может больше просто ждать. Вчерашнее предложение пойти на концерт казалось ему теперь жалкой попыткой ухватиться за соломинку. «Без разговоров. Без оправданий». Как будто можно было сидеть рядом с Джейн и не хотеть всё исправить. Как будто можно было просто молчать, когда внутри всё кричало.

Он вышел под дождь, не надевая зонта. Вода стекала по лицу, смешивалась с тем, что он пытался не называть слезами. Ему хотелось найти Джейн, встать перед ней и сказать: «Я знаю, что ты видела. И я знаю, что никакие слова не сделают эту картинку менее реальной. Но позволь мне рассказать, как это было на самом деле. Позволь мне хотя бы попытаться вернуть твоё доверие».

Он нашёл её у старой липы - она стояла, прислонившись к мокрому стволу, и смотрела, как вода собирается в лужи. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе.

- Джейн, - позвал он тихо, чтобы не спугнуть. - Можно?

Она не повернулась. Только чуть вздрогнула, будто его голос ударил её по нервам.

- Что «можно»? - спросила она, и в её голосе было столько холода, что даже дождь казался теплее.

- Просто постоять рядом, - сказал он. - Если ты не против. Или уйти, если тебе неприятно.

Она наконец посмотрела на него. В её глазах было столько боли, столько усталости, что у Криса внутри всё сжалось.

- Зачем? - прошептала она. - Зачем ты делаешь это со мной? Сначала ты был тем, кто помогал мне дышать. А теперь каждый раз, когда ты подходишь, мне снова нечем дышать.

Крис сжал кулаки, чувствуя, как вода стекает по рукам, как холод пробирает до костей.

- Прости, - снова сказал он, потому что это было единственное слово, которое сейчас имело смысл. - Прости, что я стал причиной этой боли. Прости, что не смог её предотвратить.

Джейн закрыла глаза, и по её щеке скользнула капля - дождь или слеза, он не знал. И не решался спросить.

- Ты не можешь просто так взять и стереть это, - сказала она, и голос её дрожал. - Ты не можешь сказать «прости» и ждать, что всё сразу станет как раньше. Потому что не станет. Я теперь каждый раз буду вспоминать это. Каждый раз, когда ты будешь стоять рядом, я буду видеть её руки на твоей куртке. Я буду видеть, как ты не успел отстраниться. И от этого мне больно. Очень больно.

Крис шагнул вперёд, но тут же остановился, потому что увидел, как она чуть отступила, будто его движение обожгло её.

- Я не буду торопить, - хрипло сказал он. - Я не буду давить. Но я не уйду. Не потому, что надеюсь, что ты сразу всё забудешь. А потому что… потому что ты для меня не просто кто-то. Ты для меня - всё. И если тебе нужно время, я дам его. Даже если это будет год. Даже если это будет никогда.

Джейн покачала головой, и на этот раз слёзы уже не пыталась сдержать. Они катились по щекам, смешиваясь с дождём, и она даже не вытирала их.

- Не говори так, - прошептала она. - Не обещай мне вечность. Я сейчас не могу верить в вечность. Я даже в завтра не могу верить.

Крис опустил голову, чувствуя, как внутри что-то ломается. Он хотел быть сильным, хотел сказать что-то правильное, что-то, что могло бы удержать её. Но правильных слов не было. Были только самые простые.

- Я буду здесь, - тихо сказал он. - Когда будешь готова. Если будешь готова.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя её стоять под липой, под дождём, среди мокрых листьев и разбитых надежд.

Концерт в актовом зале отменили из-за протечки крыши. Кто-то повесил на двери короткое объявление: «Концерт переносится. Приносим извинения». Флаер в руке Джейн вдруг стал совсем ненужным. Она смяла его и бросила в урну у входа, глядя, как мокрый кусочек бумаги исчезает среди другого мусора.

В тот вечер она сидела у окна и смотрела, как город медленно зажигает огни. Дождь наконец-то стих, но воздух остался тяжёлым, будто пропитанным грустью. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и просто сел рядом. Не говорил ничего. Не оправдывался. Просто был.

Но никто не пришёл.

И тогда Джейн впервые за долгое время не стала сдерживать слёзы. Они лились тихо, без всхлипов, просто катились по щекам, смывая остатки той уверенности, с которой она пыталась держаться все эти дни. Она плакала не только из-за Криса. Она плакала из-за того, что поверила в эту хрупкую историю. Плакала из-за того, что теперь не знала, как снова научиться доверять. Плакала из-за того, что даже когда дождь заканчивается, лужи остаются надолго.

А где-то в другом конце кампуса Крис сидел у окна и смотрел на те же огни. И думал о том, что иногда самое трудное - это не бороться за кого-то. А ждать. Ждать, когда тот, кого ты любишь, сможет снова посмотреть на тебя и не увидеть в твоих глазах ничего, кроме правды.

И он ждал. Потому что, несмотря ни на что, он верил: даже самая долгая ночь когда-нибудь заканчивается. Даже если рассвет приходит не таким, каким ты его себе представлял.