Университет наших воспоминаний

Глава 20. Утро после

Утро в комнате Джейн началось не с будильника, а с осторожного шороха и сдавленного стона. Джейн приоткрыла глаза и сначала не сразу поняла, где она: перед глазами был край кровати, рядом - свёрнутый плед, а за ним… Крис.

Он сидел на краю кровати, согнувшись пополам и держась за голову так, будто боялся, что она развалится от одного неосторожного движения. На лице у него было выражение человека, который только что осознал все свои вчерашние ошибки - и ему от этого очень нехорошо.

- О боги, - простонал он, не поднимая глаз. - Пожалуйста, скажи, что мне это приснилось. Что я не завалился к тебе посреди ночи, не вывалил всё про отца и не уснул прямо на твоей кровати.

Джейн села, потянулась, стараясь не выдать, как сильно она сама сейчас смущена, и спокойно сказала:

- Не приснилось. Но если хочешь, можем сделать вид, что приснилось.

Крис поднял на неё мутный взгляд.

- Ты… не выгнала меня?

- Куда бы я тебя выгнала в два часа ночи под дождём? - пожала плечами Джейн. - Да и… ты выглядел так, будто тебе некуда идти.

Он снова застонал, на этот раз от стыда.

- Я всё испортил. Теперь ты будешь смотреть на меня и думать: «Вот он, Крис, который ломается от одного разговора с отцом».

- Я думаю, - твёрдо сказала Джейн, вставая и направляясь к чайнику, - что ты человек, у которого очень непростые отношения с семьёй. И что вчера тебе было тяжело. Этого достаточно.

Крис помолчал, потом тихо спросил:

- Ты не будешь меня жалеть?

- Нет, —-ответила Джейн, щёлкая кнопкой чайника. - Жалеть - это как смотреть сверху вниз. А я не сверху. Я рядом.

Он чуть расслабился, будто из плеч ушла часть тяжести.

Пока чайник грелся, Джейн достала из шкафа чистую футболку и протянула её Крису.

- На, переоденься. Твоя рубашка до сих пор пахнет дождём.

Крис взял футболку, посмотрел на неё, потом на Джейн - и вдруг криво усмехнулся:

- Знаешь, в фильмах после таких ночей обычно бывает неловкое молчание. Или кто-то убегает, хлопнув дверью.

- Мы не в фильме, - спокойно ответила Джейн. - И я не хлопаю дверьми.

- Это я заметил, - пробормотал он. - Спасибо. За всё.

Чайник щёлкнул, и этот обычный звук вдруг сделал всё чуть проще. Джейн разлила чай в две кружки, поставила одну перед Крисом и села напротив.

- Если хочешь, можем вообще не вспоминать вчерашнее, - сказала она. - Можем говорить про что угодно: про лекции, про погоду, про ту самую запеканку…

- Про запеканку не надо, - быстро перебил Крис. - После вчерашнего мне вообще не хочется ничего тяжёлого.

И тут он вдруг снова стал похож на себя прежнего: дерзкий, но уже не колючий, а будто проверяющий, можно ли снова быть собой.

- Хотя знаешь, - добавил он, чуть приподнимая уголки губ, - если бы эта запеканка могла разговаривать, она бы точно сказала: «Я - твоё наказание за все грехи».

Джейн не смогла сдержать улыбку.

- Вот видишь. Ты снова шутишь. Значит, жить будешь.

Крис посмотрел на неё серьёзно, без привычной бравады:

- Иногда шутки - это просто способ держаться на плаву. Чтобы не тонуть.

- Тогда держись, - тихо сказала Джейн. - А я подержу край лодки.

Когда Крис ушёл, чтобы привести себя в порядок и вернуться в своё общежитие, Джейн ещё немного посидела, глядя на пустую кружку. Ей было непривычно осознавать, что теперь между ними появилась эта новая грань - не просто шутки, не просто дружба, а что-то более глубокое, где можно быть неидеальным.

На паре по социологии она ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, будто ждала, что сейчас в аудиторию ворвётся Крис с какой-нибудь дерзкой фразой. И когда он действительно появился - на пять минут позже, взъерошенный, но уже собранный, - она едва заметно кивнула ему. Он ответил коротким взглядом, в котором читалось: «Я в порядке. Спасибо, что не дала утонуть».

Тео, сидевший рядом с Джейн, наклонился к ней и тихо прошептал:

- Вы с Крисом… всё нормально?

Джейн чуть помедлила, а потом кивнула.

- Да. Просто… теперь чуть иначе.

Тео понимающе улыбнулся.

- Дружба тоже растёт. Иногда через неловкие утра.

После занятий они снова оказались рядом - будто сами собой их пути стали чаще пересекаться. Крис шёл рядом, не слишком близко, но и не так, будто старался держаться на расстоянии.

- Слушай, - вдруг сказал он, когда они свернули в тихий проход между корпусами, где почти не было людей, - я хотел ещё раз сказать… спасибо. За вчера. За то, что не стала читать нотаций и не смотрела на меня как на сломанную вещь.

- Потому что ты не сломанный, - просто ответила Джейн.

- Иногда чувствую себя именно так, - признался он. - Особенно после разговоров с отцом. Он умеет, одним словом, сделать так, что все твои маленькие победы вдруг кажутся ничем.

Джейн остановилась и посмотрела на него прямо.

- Твои победы - это не «ничто». Ты сдал тот проект, ты не бросил, когда всё шло наперекосяк, ты… остаёшься собой, даже когда тебе тяжело. Это тоже сила.

Крис на секунду замер, будто эти слова были для него чем-то вроде спасательного круга.

- Спасибо, - снова тихо сказал он. - Это… важно слышать.

Потом он вдруг подмигнул, и его обычная дерзкая ухмылка вернулась, но теперь в ней не было попытки спрятать боль - скорее, это была благодарность за то, что ему позволили её выпустить.

- А теперь, - заявил он, - чтобы окончательно вернуть себе форму, мне срочно нужно что-то, что поднимет боевой дух. Например, кофе. Очень крепкий. И, возможно, кусок пирога. Даже если это будет та самая легендарная запеканка.

Джейн рассмеялась - впервые за день по-настоящему, свободно.

- Ладно. Кофе будет. Но запеканку я тебе не обещаю.

- Справедливо, — кивнул Крис. - Я пока не настолько герой.

Они пошли дальше, мимо старых корпусов, мимо студентов, спешащих по своим делам, мимо афиш и объявлений, которые уже успели пожелтеть от времени. И в этом обычном дне, в этом простом шаге рядом друг с другом было что-то удивительно правильное.

Вестбридж жил своей жизнью, и в этой жизни у каждого была своя борьба, свои тихие победы и свои люди, рядом с которыми становилось чуть легче дышать. Для Криса этим человеком сейчас была Джейн - та, которая не пыталась его переделать, не жалела, а просто была рядом. А для Джейн… для неё Крис становился кем-то большим, чем просто дерзкий парень с кучей шуток. Он становился тем, кому можно доверить не только смех, но и тишину. И это, пожалуй, было самым ценным.