За углом
После последней пары Гоголь не пошёл домой. Он знал, что Достоевский сегодня задерживается — проверяет курсовые, готовит материалы к завтрашним семинарам. И Гоголь решил подождать его в коридоре, у кабинета 407. Но когда он подошёл к двери, она оказалась закрыта. Зато из-за угла он услышал знакомый тихий голос — Достоевский говорил по телефону, стоя у окна в дальнем конце этажа.
Гоголь улыбнулся. Он бесшумно подошёл и остановился за углом, слушая, как Фёдор отвечает на звонок коллеги. Он подождал, пока разговор закончится, и, когда Достоевский убрал телефон, шагнул к нему.
— Привет, — сказал он, обнимая его за талию и притягивая к себе.
Достоевский вздрогнул от неожиданности, но сразу расслабился.
— Ты не ушёл?
— Я ждал тебя, — ответил Гоголь, заглядывая в его фиолетовые глаза. — Ты говорил, что хочешь увидеть меня.
— Я говорил это в записке, — поправил его Достоевский, но в голосе не было упрёка. — И я рад, что ты здесь.
Они стояли в пустом коридоре. Солнце уже садилось, и через окна падал оранжевый свет, раскрашивая их лица в тёплые тона. Гоголь наклонился и поцеловал Достоевского — мягко, не торопясь, чувствуя, как тот отвечает на поцелуй. Он углубил его, прижимая к стене, и Достоевский выдохнул ему в губы.
— Ты с ума сошёл, — прошептал он. — Нас могут увидеть.
— А ты против? — спросил Гоголь, снова целуя его, уже настойчивее.
Достоевский не ответил. Он обвил руками шею Гоголя и впустил его язык, позволяя себе забыться на секунду. Они стояли, прижавшись друг к другу, и не слышали шагов, которые приближались со стороны лестницы.
— …и я тебе говорю, они точно что-то скрывают, — раздался громкий голос Ани.
— Да, я тоже это заметила, — подхватила Катя. — Они весь день переглядывались, а Гоголь опять при всех держал его за талию.
Девушки завернули за угол — и застыли.
Перед ними была картина: их преподаватель Достоевский прижат к стене, а его студент Гоголь целует его — глубоко, влажно, почти без стеснения. Руки Гоголя на талии Достоевского, его пальцы сжимают ткань пиджака. А у Достоевского глаза закрыты, руки обвивают шею Гоголя, и он явно не собирается его отталкивать.
Аня открыла рот. Катя тоже. На секунду в коридоре воцарилась абсолютная тишина, а затем Аня издала звук, похожий на писк.
— О боже мой! — выкрикнула она.
Гоголь оторвался от губ Достоевского и медленно повернул голову. На его лице не было ни тени смущения — только широкая, цирковая улыбка. Он подмигнул девушкам левым глазом, со шрамом, и приложил палец к губам.
— Тсс, — прошептал он. — Наш маленький секрет, да?
Достоевский, напротив, побледнел ещё сильнее (что было почти невозможно) и отстранился от Гоголя, резко поправляя пиджак. Его лицо, обычно бледное, теперь стало малиновым — он краснел, и это было заметно даже под скудным светом ламп.
— Мы… ничего не видели! — выдавила Катя, но её голос дрожал от восторга.
— Мы просто проходили мимо, — добавила Аня, но она уже доставала телефон, явно намереваясь написать в группу «Коля и Федя — наша главная надежда».
Гоголь рассмеялся. Он подошёл к девушкам, легко коснулся плеча Кати и сказал:
— Вы можете всё видеть. Это не запрещено. Но если кто-то ещё узнает раньше времени… — он наклонился к ней и прошептал так, чтобы слышала только она, — я буду знать, что это вы разболтали.
Он выпрямился, подошёл к Достоевскому, взял его за руку и громко сказал:
— Пойдём, Фёдор Михайлович. Здесь слишком шумно.
Достоевский позволил увести себя. Он не проронил ни слова, но его рука, зажатая в ладони Гоголя, дрожала. Когда они завернули за другой угол, он выдохнул:
— Зачем ты это сделал? Нас видели.
— А мне понравилось, — ответил Гоголь и поцеловал его в щёку. — Пусть знают. Мы не делаем ничего плохого. И знаешь, мне кажется, эти двое — наши самые преданные поклонницы.
Он рассмеялся, и Достоевский, несмотря на всё смущение, тоже тихо усмехнулся. Он знал, что Гоголь прав.
А Аня и Катя, оставшись стоять в коридоре, переглянулись и одновременно схватились за руки.
— Это случилось! — пискнула Аня. — Я знала!
— Они целовались! — Катя почти прыгала на месте. — Настоящий поцелуй! И Гоголь подмигнул нам!
— Мы теперь будем хранить эту тайну, — торжественно произнесла Аня. — Но сначала напишем всё в группу.
— Нет, — остановила её Катя, прижимая телефон к груди. — Он сказал, если мы разболтаем, он узнает. Давай подождём. Может, они сами расскажут. Но мы знаем, мы теперь их защитники.
Они посмотрели в сторону, куда ушли их герои, и улыбнулись. Этот день определённо войдёт в историю.