Мать

Новый день начался в Ташкиране, принося с собой солнечный свет, но скрывая под ним неиссякаемую заботу призрачной матери. После ночной, почти реальной встречи с дочерью, Ён-и чувствовала, что должна остаться, даже если её присутствие останется незамеченным. Тэ-ён, как и всегда, был рядом, ненадолго разделив с ней тоску и любовь, но с рассветом он вновь словно растворился в воздухе, оставив Ён-и наедине с её невидимой миссией — оберегать и направлять свою ещё совсем юную, потерявшую всё, Э-сун...

Июнь, 1951-й год. Турция, деревня Ташкиран.

Утро в доме Мирача и Зейнеп было наполнено шумом и смехом, как и любое другое. Солнце уже высоко стояло над головой, пробиваясь сквозь окна и освещая длинный деревянный стол, за которым собралась вся семья. Ароматы крепкого турецкого кофе и свежеиспечённого хлеба смешивались с запахом трав, принесённых с утренней трапезы.

Э-сун сидела между Ё-чжон и приёмной матерью, Зейнеп. Напротив неё, с детским задором, толкались Исмаил и Айше, маленькие дети Али и Нуран. Немного дальше, с благосклонной улыбкой, сидела бабушка Хатидже, её морщины говорили о прожитых годах и мудрости. Рядом с ней – дедушка Ибрагим, молчаливо наблюдающий за своими близкими. Нуран оживленно беседовала с мужем, Али. А старшая двоюродная сестра, Эмине, с нескрываемым любопытством поглядывала на Э-сун, словно ожидая очередную интересную историю.

И среди всей этой суматохи, невидимая для всех, но ощутимая для Э-сун, сидела Ён-и. Она была здесь, рядом, словно тень, но тень, полная жизни, полная любви.

-…ve çok korkmuştum(...и я так испугалась),– рассказывала Э-сун, е глаза блестели, вспоминая вчерашнюю историю с пропавшей курицей.– Ama sonra onu bir gül çalısının altında saklanırken gördüm ve sadece yolunu kaybettiğini anladım(Но потом я увидела, как она пряталась под кустом роз, и поняла, что она просто заблудилась).

-Doğru kızım, çok hassassın(Это правда, дочка. Ты у нас очень чуткая),- сказал ей с улыбкой Мирач.

-Bu sabah çok garip bir rüyadan uyandım(Я видела сегодня странный сон),- вдруг сказала Э-сун.- Annemi ve babamı gördüm. Ailem. Tıpkı anılarımdaki gibiydiler(Я видела маму и папу. Родных. Они были такие же, как в моих воспоминаниях).

Наступила короткая пауза. Все, кроме Ён-и, с удивлением посмотрели на Э-сун.

-Bana hayatıma devam etmem gerektiğini söylediler. Beni sevdiklerini, ama mutluluğumu burada bulmam gerektiğini söylediler(Они сказали, что я должна жить дальше. Что они любят меня, но я должна найти своё счастье здесь),- продолжила говорить Э-сун.

Зейнеп потянулась к ней, её рука нежно легла на плечо девочки:

-Ve bulacaksın, canım. Artık biz yanındayız. Biz senin aileniz(И ты найдешь его, моя милая. У тебя теперь есть мы. Мы твоя семья).

-Ama onları unutmak istemiyorum(Но я не хочу забывать их),– прошептала Э-сун, взгляд её стал задумчивым.– Onları hatırlamak istiyorum(Я хочу их помнить).

Ён-и, невидимая, склонилась ближе. Она видела слезы в глазах дочери, слышала её тихие слова. Ей хотелось обнять её, но она знала, что это невозможно. Вместо этого она шептала, обращаясь к дочери, но зная, что слышать её будет только она сама, в глубине своего сознания:

-잊지 못할 거야, 얘야. 난 언제나 네가 어디에서 왔는지 일깨워 줄 거야. 하지만 네 새로운 삶은… 밝을 거야. 세상을 보고, 사랑을 찾고, 너만의 가정을 꾸릴 수 있을 거야(ij-ji moshal geoya, yaeya. nan eonjena nega eodieseo wassneunji ilkkaewo jul geoya. hajiman ne saeloun salm-eun… balg-eul geoya. sesang-eul bogo, salang-eul chajgo, neoman-ui gajeong-eul kkulil su iss-eul geoya - Ты не забудешь, моя девочка. Я всегда буду твоим напоминанием о том, откуда ты пришла. Но твоя новая жизнь… она будет яркой. Ты увидишь мир, найдёшь любовь, создашь свою семью).

Э-сун продолжила есть. Её взгляд снова ненадолго скользнул к пустому месту, но теперь на ее лице играла легкая, робкая улыбка. Присутствие матери ощущалось как тихий, нежный шёпот ветра, обещающий, что даже в самых дальних краях Земли, она никогда не будет совсем одна...

Прошло два часа. Э-сун, Ё-чжон и Исмаил с Айше ушли в школу. Зейнеп и Нуран отправились что-то делать по хозяйству, а Эмине пошла им помогать. Хатидже отправилась поспать, а Мирач, Али и Ибрагим стали о чём-то беседовать. Ён-и села у окна, поправив свою чхиму и стала слушать их, ведь после смерти у неё появилась возможность понимать различные языки:

Ибрагим: Bugün esinti çok hoş. Gençliğimde, o nehrin kenarında yaşadığımız zamanları hatırlıyorum... yağmurdan sonra nane kokusu çok güzel olurdu(Ветерок сегодня приятный. Помню, в моих молодых годах, когда мы еще жили у той реки… там тоже так пахло мятой после дождя).

Мирач: (Улыбаясь) Ve sen, Baba, o zamanlar hep balık tutardın. Babamın bir keresinde o kadar büyük bir balık yakaladığını, eve zar zor yetiştiğini duydun mu(А ты, отец, тогда вечно пропадал на рыбалке. Али, слышал, отец как-то поймал такую огромную рыбу, что еле дотащил её до дома)?

Али: (Смеясь) Hayır, kardeşim, duymadım! Anlat bana, Baba(Нет, брат, не слышал! Расскажи, отец)!

Ибрагим: Evet, öyle bir hikaye vardı... Ama balıkla ilgili değil. Hayat değiştiren bir şeyle ilgili, oğlum. Çocuklarımız zaten büyüdü. Ayşe ve İsmail okula deli gibi koşuyorlar. Yakında onlar da büyüyecekler(Да, была такая история… Но речь сейчас не о рыбе. Речь о том, что жизнь меняется, сынок. Вот и наши дети уже большие. Айше и Исмаил в школу бегают, как угорелые. Скоро подрастут).

Мирач: Önemli olan iyi büyümeleri, büyüklerine saygı duymaları ve dinlerini bilmeleri. Tıpkı bize öğrettiğin gibi, baba(Главное, чтобы они у нас людьми выросли, уважали старших, знали свою религию. Как ты нас учил, отец).

Али: Evet, ağabey. Ae-sun ve Yeo-jung'a bakıyorum... Çok farklı ama çok güçlü kızlar. Zor zamanlar geçirdiler ama işte buradalar, yaşıyorlar ve gülüyorlar." Ailemiz onları kucakladı ve sanki... sanki her zaman orada olmuşlar gibiydi(Да, брат. Я смотрю на Э-сун и Ё-чжон… Такие другие, но такие сильные девочки. Тяжело им пришлось, но вот же, живут, смеются. Наша семья приняла их, и они словно… словно всегда здесь были).

Ибрагим: En önemli şey bu oğlum. Kabul etmek ve sevmek. Nereden geldikleri önemli değil. Önemli olan nasıl bir kalbe ve nasıl ellere sahip olduğun. Unutma, iyilik en güçlü duadır(Это и есть самое главное, сынок. Принять, полюбить. Неважно, кто откуда пришёл. Важно, какое у тебя сердце и какие руки. Помни, доброта – это самая сильная молитва).

Мирач: Ve ayrıca, Baba, tarlayı en iyi nasıl kullanacağımızı da düşünmeliyiz. Bu yıl iyi yağmur yağdı, ama toprağın gübrelenmeye ihtiyacı var(А ещё, отец, нужно думать о том, как нам лучше поле использовать. Этот год дождь был хороший, но почвы надо бы удобрить)…

Али: Ve komşu köyün yeni tohumlar aldığını duydum. Hasatlarının iki kat daha büyük olduğunu söylüyorlar(А я слышал, соседний аул закупил новые семена. Говорят, урожай у них вдвое больше)…

Ён-и смотрела на мужчин с интересом. Она видела, что её дочка в безопасности с этими людьми.

-딸아이를 잘 돌봐주셔서 감사합니다(ttal-aileul jal dolbwajusyeoseo gamsahabnida - Спасибо за то, что заботитесь о моей дочери),- сказала Ын-и, обращаясь будто к мужчинам.

Тут вдруг Мирач словно что-то почувствовал и обратился к отцу и брату:

-Baba, Ali, az önce bir şey hissettin mi? Sanki burada biri var(Отец, Али, вы ничего не почувствовали сейчас? Словно здесь кто-то есть).

-Kim olabilir ki Mirach? Çocuklar okulda, kadınlar kendi işleriyle meşgul. Koridorda yalnızız(Кто здесь может быть, Мирач? Дети в школе, женщины занимаются своими делами. Мы одни в зале),- ответил ему Ибрагим.

На слова отца Мирач пожал плечами:

-Garip gelmiş olmalı(Наверное, мне показалось).

Ён-и приятно удивилась, услышав слова приёмного отца Э-сун. Она думала, что её присутствие неявно.

"Неужели он мог услышать мой голос?"- подумала про себя Ён-и. Но потом она поднялась со скамьи и решила выйти на улицу...

Август, 1948-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея(воспоминание Ён-и).

Внутри дома, за низким деревянным столом, сидела 5-летняя Э-сун в своём привычном вышитом мамой ханбоке. Она потянулась к тарелке с рисом.

Ён-и, с усталым, но добрым взглядом, в традиционном ханбоке ласково погладила дочь по волосам:

-잘 먹어요, 딸아. 밥은 당신을 강하게 만들 것이다(jal meog-eoyo, ttal-a. bab-eun dangsin-eul ganghage mandeul geos-ida - Ешь хорошо, доченька. Рис сделает тебя сильнее).

Тэ-ён, в добротной одежде, улыбаясь дочери, тоже ласково сказал:

-우리의 작은 공주님. 오늘 좋은 경기력 보셨나요(uliui jag-eun gongjunim. oneul joh-eun gyeong-gilyeog bosyeossnayo? - Наша маленькая принцесса. Ты сегодня хорошо играла)?

-네, 아빠! 우리는 청희와 숨바꼭질을 했습니다. 그녀를 찾았어요(ne, appa! ulineun cheonghuiwa sumbakkogjil-eul haessseubnida. geunyeoleul chaj-ass-eoyo! - Да, папа! Мы играли с Чон-хи в прятки. Я её нашла)!- Ответила Э-сун, начав есть рис.

Ён-и, вздохнув, сказала:

-오늘은 시장에 갈게요. 야채와 계란을 사야겠어. 안 그러면 다 떨어져버릴 테니까(oneul-eun sijang-e galgeyo. yachaewa gyelan-eul sayagess-eo. an geuleomyeon da tteol-eojyeobeolil tenikka - Сегодня я схожу на рынок. Куплю овощи и яйца, а то кончаются).

Тэ-ён подмигнул дочке:

-그리고 엄마가 너한테 맛있는 걸 사줄지도 몰라(geuligo eommaga neohante mas-issneun geol sajuljido molla? - И может быть, мама тебе купит что-нибудь вкусненькое)?

-사실인가요? 무엇(sasil-ingayo? mueos? - Правда? Что)?- Глаза Э-сун загорались радостью.

Ён-и засмеялась:

-어디 보자. 고구마도 좋을 듯(eodi boja. gogumado joh-eul deus - Посмотрим. Может быть, сладкую картошку).

-예! 고구마(ye! goguma! - Да! Сладкую картошку)!- Залилась смехом Э-сун.

Тут дверь их дома притворилась и внутрь зашла Се-гё. Ей уже было 28-мь лет, но она по-прежнему выглядела молодой и красивой, как всегда. Се-гё была одета свой привычный ханбок из тёмно-синей чхимы и белой чогори. В руках у неё была корзинка.

-똑똑똑. 들어가도 될까요(ttogttogttog. deul-eogado doelkkayo? - Тук-тук-тук. Можно в гости)?- Улыбнулась Се-гё.

-안녕하세요, 언니! 물론이죠, 들어오세요(annyeonghaseyo, eonni! mullon-ijyo, deul-eooseyo! - Здравствуй, сестра. Конечно, проходи)!- Кивнул Тэ-ён, увидев сестру. А Э-сун, увидев тётю, обрадовалась.

-세쿄 이모(sekyo imo! - Тётя Се-гё)!- И с этими словами Э-сун соскочила с места и бросилась к тёте, обняв её. Се-гё обняла в ответ племянницу с радостью и материнской нежностью.

-안녕, 꼬마 천사(annyeong, kkoma cheonsa! - Здравствуй, ангелочек)!- Прошептала она, часто так зовя Э-сун.

Отстранившись потом, Се-гё указала на корзинку:

-선물을 좀 가져왔는데. 누가 빈손으로 찾아오겠어(seonmul-eul jom gajyeowassneunde. nuga binson-eulo chaj-aogess-eo? - Я тут вам гостинцев принесла. А то кто в гости с пустыми руками ходит)?

-쇼교, 그러실 필요 없잖아! 우린 사촌이잖아(syogyo, geuleosil pil-yo eobsjanh-a! ulin sachon-ijanh-a! - Се-гё, не стоило, что ты! Мы же родственники)!- Всплеснул руками Тэ-ён, но Се-гё замотала головой:

-말대꾸하지 마, 형. 안 그러면 서운해(maldaekkuhaji ma, hyeong. an geuleomyeon seounhae - Не спорь, брат. Иначе обижусь).

Ён-и указала на стол:

-세교 씨, 테이블에 앉으세요. 저희 이제 막 점심을 먹으려던 참이었어요(segyo ssi, teibeul-e anj-euseyo. jeohui ije mag jeomsim-eul meog-eulyeodeon cham-ieoss-eoyo - Се-гё, садись за стол, пожалуйста. Мы как раз собирались обедать).

Се-гё кивнула и села за стол напротив брата с невесткой и рядом с племянницей. Жизнь этой семьи была такой счастливой и никто не мог представить себе большие перемены...

Июнь, 1951-й год. Турция, деревня Ташкиран.

Прошло ещё несколько дней. Ён-и всё также наблюдала за жизнью в Ташкиране, часто летая на рынок и там наблюдая за людьми. Ей было очень интересно узнать тот мир, в который попала её дочь.

Однажды Ён-и решила снова отправиться на рынок. Проходя мимо мужчин в рубашках, штанах, сапогах и с фесками, а ещё мимо женщин в платьях и платках, Ён-и слышала гомон турецкой речи. Она остановилась перед лавкой, где продавали сладости. Там была и пахлава. Как же у Ён-и загорелись глаза от вида пахлавы!

-지금은 시도해 볼 수 없어서 아쉽네요(jigeum-eun sidohae bol su eobs-eoseo aswibneyo... - Жалко, что я не могу это теперь попробовать)...- Сказала с лёгкой грустью Ён-и.

Тут Ён-и заметила Зейнеп, которая пришла купить овощей у Мелек-ханым, тучной женщины средних лет, продающей овощи и фрукты. Ён-и, конечно же, невидимая для всех, подлетела ближе и прислушалась.

-Nasılsın, Zeynep Hanım(Как поживаете, Зейнеп-ханым)?- Спросила Мелек-ханым Зейнеп. Та улыбнулась:

-Teşekkür ederim Melek Hanım, şikayetçi değilim. Bu yıl hasatımız gerçekten çok büyük. Harika(Спасибо, Мелек-ханым, не жалуюсь. У нас посевы в этом году прямо большие. Это радует)!

-Senin adına sevindim. Kızların nasıl(Рада за вас. А как там ваши девочки поживают)?

-Ae-sun ve Yeo-jeong mu(Э-сун и Ё-чжон)?- Переспросила Зейнеп.- Diğer tüm çocuklar gibi onlar da okula gidiyorlar. Biliyor musun, Miraç ve benim onlara sahip olmamız çok güzel. Ben çocuk sahibi olamamıştım ama şimdi çok mutluyum(Они сейчас в школе, как и все дети. Знаете, так приятно, что у нас с Мирачем они появились. Я ведь не могу иметь детей, а теперь я просто счастлива)!

Ён-и, слушавшая это, ошарашенно прикрыла рот рукой. Такого она не ожидала услышать.

-그럼 이 여성은 불임이라는 건가요(geuleom i yeoseong-eun bul-im-ilaneun geongayo? - Значит, эта женщина бесплодна)?- Сказала Ён-и, смотря на Зейнеп. Ей стало искренне жаль эту женщину, которая приютила её дочь...

Наступила ночь. Уже было поздно. Зейнеп и Мирач уже давно спали в своей кровати, как и все. Однако потом ей показалось, что её кто-то тронул по плечу. Зейнеп проснулась и приподнялась на кровати.

У их с Мирачем постели стояла Ён-и. Она смотрела на Зейнеп со смесью сочувствия и ещё благодарности.

-Kimsiniz? Buraya nasıl geldiniz(Кто вы? Как вы сюда попали)?- Удивлённо моргнула Зейнеп, оглянувшись.

Ён-и же вместо ответа заговорила:

-안녕하세요, 제이넵 씨. 저는 황연이이고, 애선이의 엄마입니다. 애선이의 친어머니예요(annyeonghaseyo, jeineb ssi. jeoneun hwang-yeon-iigo, aeseon-iui eommaibnida. aeseon-iui chin-eomeoniyeyo - Здравствуй, Зейнеп. Меня зовут Хван Ён-и, я - мама Э-сун. Я её биологическая мама).

Зейнеп, казалось, была ещё больше удивлена. Но также ей было интересно, каким это образом она понимает её незнакомый язык.

-Sizi doğru anladım mı(Я вас понимаю)?- Спросила она.

-유령은 외국어를 알아들을 수 있는 능력이 있어요(yulyeong-eun oegug-eoleul al-adeul-eul su issneun neunglyeog-i iss-eoyo - У призраков есть способности понимать чужие языки),- ответила ей Ён-и, всё также спокойно.

Ён-и села рядом с Зейнеп на кровать:

-제 모습에 놀라지 마세요. 당신과 남편분께 감사 인사를 드리려고 왔습니다. 제 딸을 구해 주셔서 정말 감사합니다. 이제 마음이 편안해졌어요. 당신과 미라치 씨는 정말 좋은 분들이시네요. 하지만 딸아이가 완전히 안전하다는 걸 확신하기 전까지는 떠날 수 없어요. 그래서 아무도 저를 볼 수 없지만, 이렇게 당신 곁에 있는 겁니다(je moseub-e nollaji maseyo. dangsingwa nampyeonbunkke gamsa insaleul deulilyeogo wassseubnida. je ttal-eul guhae jusyeoseo jeongmal gamsahabnida. ije ma-eum-i pyeon-anhaejyeoss-eoyo. dangsingwa milachi ssineun jeongmal joh-eun bundeul-isineyo. hajiman ttal-aiga wanjeonhi anjeonhadaneun geol hwagsinhagi jeonkkajineun tteonal su eobs-eoyo. geulaeseo amudo jeoleul bol su eobsjiman, ileohge dangsin gyeot-e issneun geobnida - Не пугайся моего появления. Я лишь хочу поблагодарить тебя и твоего мужа. Спасибо вам за то, что спасли мою дочь. Я теперь спокойна. И я вижу, что вы с Мирачем хорошие люди. Но я не могу покинуть дочь, пока точно не убежусь, что она в безопасности. Поэтому я и нахожусь здесь, с вами, хоть меня никто и не видит).

Зейнеп ошеломлённо слушала, что говорит Ён-и. А Ён-и потом поднялась с кровати:

-그럼, 저는 가보겠습니다. 안녕히 주무세요(geuleom, jeoneun gabogessseubnida. annyeonghi jumuseyo - Что ж, я пойду. Спокойной ночи).

Ён-и поднялась и ушла из комнаты, но для Зейнеп она всего лишь растворилась. Зейнеп повернулась к мужу и увидела, что Мирач всё так же спал. Она так и не поняла, правда ли она видела родную мать Э-сун или ей показалось...