Грань терпения

Первая ночь в одной комнате с Малфоем оказалась настоящим испытанием на прочность. За плотными шторами выл шотландский ветер, а внутри спальни старост повисла тяжелая, звенящая тишина, пропитанная взаимным раздражением.

Ты лежала под своим одеялом, уставившись в потолок. Из-за легкой простуды, подхваченной на ветреном стадионе, твой нос был слегка заложен. Как только ты начала погружаться в сон, твое дыхание стало глубже, превратившись в тихое, мерное сопение.

На соседней кровати Драко яростно перевернулся на другой бок. Он уже битый час пытался уснуть, но этот тихий, раздражающий звук въедался ему прямо в подкорку. Слизеринец накрыл голову подушкой, но это не помогло. Нервы шестого курса, натянутые из-за тайн и страха, окончательно сдали.

Сдернув с себя одеяло, Драко бесшумно поднялся. В одних шелковых брюках, босиком, он пересек разделяющее вас расстояние и резко отдернул балдахин твоей кровати.

— Т/И, — негромко, но резко позвал он.

Ты не отреагировала, лишь смешно шмыгнула носом во сне. Этот звук стал последней каплей. Драко наклонился, перехватил твои плечи и слегка встряхнул.

Ты мгновенно распахнула глаза. В полумраке комнаты, освещенной лишь тлеющими углями камина, над тобой возвышался Малфой. Его серебряные волосы были взъерошены, а на бледной груди хаотично плясали тени от огня. Он тяжело дышал, и в его глазах читалась крайняя степень злости.

— Заткнись и послушай меня, — прошипел Драко, наклоняясь еще ближе, так что его взъерошенные пряди почти коснулись твоего лица. — Сделай что-нибудь со своим носом. Ты сопишь как раненый нюхлер. Я из-за тебя не могу уснуть уже два часа.

Ты молча вытащила руку из-под теплого одеяла и со всей пуффендуйской искренностью подняла средний палец прямо перед его породистым носом.

Малфой на секунду дар речи потерял. Он уставился на твою руку так, словно ты только что наколдовала посреди кровати живого соплохвоста, а его бледные щеки моментально залил румянец — то ли от гнева, то ли от такой вопиющей наглости.

— Ты совсем страх потеряла, барсук? — сиплым от ярости голосом выдавил он, перехватывая твою руку за запястье и грубо прижимая её к матрасу над твоей головой.

Ты даже не поморщилась. Твой фирменный сарказм включился быстрее, чем окончательно проснулся мозг. Ты дерзко приподнялась навстречу, сокращая и без того опасное расстояние между вашими лицами до нескольких сантиметров.

— Время три часа ночи, Малфой! — ядовито прошептала ты, глядя прямо в его потемневшие глаза. — Оу, бедный маленький принц Слизерина не может уснуть из-за легкого шума? Какая жалость. Может, мне спеть тебе колыбельную? Или принести теплого молока, чтобы ты перестал вести себя как капризный младенец?

Драко опасно сузил глаза. Его вторая рука сместилась с твоего плеча выше, пальцы жестко зарылись в твои растрепанные волосы, фиксируя твою голову на подушке. Он навис над тобой всем телом, лишая возможности пошевелиться. От него шло удушающее, обжигающее тепло, полностью контрастирующее с его ледяным взглядом.

— Еще одно слово, Т/И, и я применю Силенцио до самого утра, — его голос упал до хриплого, вибрирующего шепота, а взгляд намеренно опустился на твои приоткрытые губы. — Прекрати сопеть. Или я найду другой способ перекрыть тебе кислород. И этот жест тебе больше не поможет.

Атмосфера в постели мгновенно накалилась. Твое сердце забилось где-то в горле от такой близости, но ты лишь вызывающе вскинула подбородок, чувствуя, как его пальцы сильнее сжимают твои волосы, а свободная рука всё еще крепко держит твое запястье.

— Попробуй, Малфой, — выдохнула ты прямо ему в губы. — Но учти, я кусаюсь.

Драко замер, тяжело и прерывисто дыша. Несколько секунд он просто смотрел на тебя сверху вниз, борясь с диким, неправильным желанием заткнуть этот невыносимый, дерзкий рот поцелуем. Напряжение между вами стало почти осязаемым, как электрический разряд перед грозой. Его взгляд стал откровенно голодным, и тебе на миг показалось, что он действительно сорвется.

Наконец, он резко отпустил твою руку, сжав кулаки, и отступил на шаг назад в темноту комнаты.

— Просто закапай нос, — бросил он через плечо, направляясь к своей кровати и пытаяс вернуть лицу привычную маску безразличия.

Ты осталась лежать, чувствуя, как горит кожа на запястье и в волосах там, где секунду назад были его руки, и понимая, что уснуть сегодня уже точно никто не сможет.