Глава 15. Кацу карри, блять
Через несколько дней после фестиваля Аня сидела в библиотеке и учила иероглифы. Рен, как обычно, сидел напротив и что-то писал в блокноте.
— Аня-сан! — в коридоре появился Сато. — Рен-кун! Я нашёл новый ресторан! Там подают кацу карри* с уровнем остроты «дьявол»!
(*кацу карри — рис с жареной котлетой и острым соусом карри)
— Звучит опасно, — сказал Рен.
— Опасно? — Сато усмехнулся. — Это вызов! Аня-сан, вы как? Русские же любят острое?
—Ну… Хрен и горчицу, перец Чили иногда, — сказала Аня. — А карри я не пробовала.
— Вот и попробуете! — Сато хлопнул её по плечу. — Сегодня в 19:00. Рен-кун, ты с нами?
— Я подумаю, — сказал Рен.
— Подумай быстрее, — Сато подмигнул и ушёл.
Аня посмотрела на Рена.
— Ты идёшь?
— Если ты идёшь, — сказал Рен.
— А если нет?
— Тогда нет.
— Почему ты всё время делаешь это?
— Что?
— Зависишь от меня.
Рен посмотрел на неё.
— Я не завишу. Я выбираю быть рядом.
Аня отвернулась, чтобы он не видел, как она краснеет.
— Ладно, — сказала она. — Идём. Посмотрим на нашего «дьявола».
Ресторан оказался маленьким заведением в подвале. На стенах висели плакаты с демонами и надписи: «Осторожно! Острота уровня 5 требует подписи!».
— Что значит «требует подписи»? — спросила Аня.
— Значит, что ты дура, если заказываешь, — сказал Рен.
— Ты меня отговариваешь?
— Да.
— Почему?
— Потому что потом будешь мучиться, а мне тебя жалко.
— Я не буду мучиться.
— Будешь.
— Не буду.
— Спорим?
— Спорим.
Они сели за столик. Сато уже сделал заказ — себе уровень 3, Юки уровень 2.
— Аня-сан, какой вам? — спросила официантка.
— Самый острый, — сказала Аня. — «Дьявол».
— Вы уверены? — официантка удивилась. — Эту остроту заказывают раз в месяц. И обычно жалеют.
— Я русская, — сказала Аня. — Мы не жалеем.
Рен вздохнул.
— Я буду то же, что и она, — сказал он.
— Зачем? — спросила Аня.
— Чтобы ты не страдала одна.
— Я не буду страдать!
— Будешь, Аня-тян. Будешь.
Карри принесли через десять минут. Тарелка была красной. Над ней поднимался пар, который щипал глаза.
— Это пахнет смертью, — сказала Аня.
— Ты ещё не ела, — заметил Рен.
— Я уже жалею.
— Поздно.
Аня взяла ложку. Зачерпнула. Понюхала. Чихнула.
— Ешь, — сказал Рен.
— Сам ешь.
Он взял свою ложку. Зачерпнул. Положил в рот. Ни одного движения на лице.
— Ты как каменный, — сказала Аня.
— Терпимо, — сказал Рен.
— Врёшь.
— Немного, — признался он.
Аня собралась с духом. Зачерпнула. Положила в рот.
Мир взорвался огнём.
— Воды! — закричала она.
Официантка принесла стакан. Аня выпила залпом. Стало только хуже — вода разнесла остроту по всему рту.
— Молоко, — сказал Рен. — Ей молоко.
Официантка принесла маленькую чашку молока. Аня выпила. Огонь отступил, но не сдался.
— Пиздец, — прошептала она.
— Я говорил, — сказал Рен.
— Заткнись.
— Я говорил, что ты будешь мучиться.
— Заткнись, Рен-тян!
Тишина. Сато перестал жевать. Юки округлила глаза.
Рен поставил ложку.
— Не называй меня так, — сказал он спокойно.
— Что? — Аня не поняла.
— «Рен-тян». Так нельзя.
— Почему?
— Потому что «-тян» для младших. Или для детей. Я старше тебя. И я не ребёнок.
— Я… я просто случайно…
— Я знаю, — сказал Рен. — Поэтому не злюсь. Но в следующий раз называй «Рен-кун». Или просто Рен.
Аня хотела спросить ещё, но передумала. Потому что он смотрел на неё. Тепло. Мягко. Как на что-то очень дорогое.
Она съела ещё две ложки. Потом выпила ещё молока. После съела ещё одну. К концу ужина её глаза слезились, нос покраснел, а губы горели.
— Больше никогда, — сказала она.
— Я говорил, — сказал Рен.
— Не напоминай.
Они вышли из ресторана. Юки с Сато ушли домой, а Рен пошел провожать Аню. Вечер был тёплым. Аня всё ещё чувствовала жжение на языке.
— Рен, — сказала она.
— Да?
— Почему ты заказал то же, что и я?
— Чтобы ты не стеснялась пить моё молоко, — сказал Рен.
— Я пила своё молоко.
— Ты выпила своё, потом моё. Ты не заметила?
Аня замерла.
— Ты дал мне своё молоко?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы тебе стало легче, — сказал Рен. — Пойдём, Аня-тян. Я провожу тебя до общежития.
Они пошли. Молча. Но Аня думала только об одном.
«Он дал мне своё молоко..»