Глава 10. Хина-тян?
На следующий день после разговора в библиотеке Аня шла по коридору и всё ещё прокручивала в голове слова Рена.
«Хина делала мне кокухаку. Я сказал нет. Она не моя судьба».
— Унмэй но хитто, — прошептала Аня по-японски, пробуя слово на вкус. — Человек судьбы.
Она не заметила, как перед ней появилась Хина.
— Аня-сан, — сказала Хина ледяным тоном. — Можно тебя на минуту?
Аня подняла глаза. Хина стояла, скрестив руки на груди. Без розового платья — сегодня на ней был строгий тёмно-синий костюм. Но взгляд был тот же: колючий, оценивающий, холодный.
— Да, конечно, — сказала Аня. — Что случилось?
— Я видела вас вчера, — сказала Хина. — В библиотеке.
— И?
— И я слышала, как Рен-кун назвал тебя «Аня-тян».
Аня почувствовала, как краснеет.
— Ну и что?
— Ты знаешь, что это значит? — Хина прищурилась.
— Знаю, — сказала Аня. — Юки объяснила.
— И тебя это не смущает?
— А должно?
Хина сделала шаг вперёд. Аня не отступила.
— Слушай меня, русская, — сказала Хина ледяным тоном. — Рен-кун — мой. Я сделала ему кокухаку в прошлом году. Я ждала его год. Он ещё не сказал «да», но он скажет.
— Он на втором курсе, — сказала Аня. — А я на первом. Мы даже не должны учиться вместе.
Хина усмехнулась. Но в глазах не было веселья — только злость.
— Ты правда не поняла? Он специально записался на эти курсы. Факультатив по межкультурной коммуникации для первокурсников? Ему он не нужен. Каллиграфия для иностранцев? Он японец, он с детства умеет писать иероглифы. Он сделал это, чтобы быть рядом с тобой.
Аня почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Откуда ты знаешь?
— Я всё знаю, — сказала Хина. — Я следила за ним год. Я знаю его расписание лучше, чем он сам. И когда он в начале семестра поменял два факультатива на твои… я сразу поняла.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты знала, — Хина сделала ещё шаг вперёд. — Он пожертвовал своим временем ради тебя. А ты даже не заметила. Ты не заслуживаешь его.
— Это ему решать, — тихо сказала Аня.
— Нет, — отрезала Хина. — Это решу я. Он будет моим. Потому что мы подходим друг другу. Мы оба японцы. Мы из хороших семей. Мы понимаем друг друга без слов. А ты…
Она посмотрела на Аню с презрением.
— А ты — временная. Приехала на время учёбы, повеселилась и уедешь. А я останусь. Я буду рядом с ним. Всегда.
— Он назвал меня «тян», — сказала Аня. — А тебя?
Хина побледнела. Но быстро взяла себя в руки.
— Он называет меня «Хина-сан», — сказала она сквозь зубы. — Но это ничего не значит. Ты просто новенькая. Экзотика. Как суши с авокадо. Сначала интересно, а потом надоедает.
— А если не надоест?
— Надоест, — отрезала Хина. — Обязательно надоест. И тогда он вернётся ко мне. Потому что он мой. Запомни это, русская. Он мой. Был моим. И будет моим.
Она развернулась и ушла. Цокая каблуками. Не оглядываясь.
Аня осталась стоять посреди коридора.
— Пиздец, — прошептала она. — Он специально записался на мои занятия. Ради меня. А я даже не заметила.
Она закрыла лицо руками.
— Дура, — сказала она себе. — Какая же я дура.
Она опустила руки и посмотрела в потолок.
— Но Хина сказала «он мой». Как вещь. Рен — не вещь. Он человек. И он сам решает, с кем ему быть.
Она вспомнила его улыбку. Короткую. Тёплую. Только для неё.
— И он назвал меня «тян», — сказала она вслух. — А её — «Хина-сан».
Она улыбнулась. Невесело. Но и не грустно.
— Может, всё-таки не дура?
Она не знала.
Но внутри, глубоко-глубоко, что-то тёплое снова зашевелилось.
Вечером Аня сидела в своей комнате и смотрела в потолок. Перед ней лежал телефон. На экране — сообщение от Рена.
«Завтра встреча в библиотеке. В 16:00. Придёшь?»
Аня хотела написать «да», потом «нет», потом «иди ты в жопу», потом «почему ты назвал меня «тян»?», потом «почему ты записался на мои факультативы?».
Вместо этого она набрала:
«Приду. А ты почему называешь меня «тян»?»
Ответ пришёл через минуту.
«Не важно.»
— Блять, — сказала Аня вслух. — Опять «не важно».
Она отбросила телефон и закрыла глаза.
— Почему ты не можешь сказать прямо, Рен? Почему?
Ответа не было.