Глава 6. О-кайфуку*
(*о-кайфуку — выздоровление; «о-» — вежливая приставка)
Три дня Аня провалялась в своей комнате-купе, пила чай с имбирём, смотрела в потолок и думала о том, что сказал Рен перед её сном.
«Я пришёл, потому что ты мне не безразлична».
— Глупости, — сказала она вслух пустой комнате. — Просто вежливость. Японская вежливость. Они все такие.
Но внутри засело маленькое, тёплое, неудобное «а вдруг нет».
На четвёртый день температура упала. Аня проснулась с ясной головой и чувством, что мир снова стал реальным. Она встала, пошатываясь, дошла до маленького зеркала в углу и посмотрела на себя.
— Ну и вид, — сказала она своему отражению. — Как после апокалипсиса.
Она умылась, натянула джинсы, свитер (тот самый, дурацкий, в котором можно спрятать двух людей) и вышла из комнаты. В коридоре общежития пахло рисом и стиральным порошком. Как в первый день. Но теперь Аня чувствовала себя почти своей.
— О-гэнки дэсу ка?* — спросила соседка слева, китайская студентка по имени Мэй.
(*о-гэнки дэсу ка? — «как ваше здоровье?», вежливая форма; «о-» — приставка вежливости, «гэнки» — здоровье, «дэсу» — есть/является, «ка» — вопросительная частица)
— Хай, дайдзёбу, — ответила Аня и улыбнулась.
(*хай — да; дайдзёбу — всё в порядке / нормально)
«Дайдзебу», — подумала она. — «Хорошее слово. Я его теперь часто использую».
Университет встретил её шумом и суетой. Студенты бегали по коридорам, что-то обсуждали, смеялись. Аня чувствовала себя доисторическим животным, которое только что вылезло из спячки.
Она подошла к входу в главный корпус и остановилась.
Там стоял Рен.
В белой рубашке. С блокнотом в руках. С каменным лицом для всех, кто проходил мимо. Он кого-то ждал. Аня поняла это сразу.
— Рен, — сказала она, подходя.
Он повернулся. Каменное лицо треснуло. Улыбка — короткая, тёплая, только для неё.
— Аня, — сказал он. — Ты вернулась.
— Как видишь. Не умерла.
— Я вижу.
Он протянул ей бумажный стаканчик. Аня взяла. Чай. Зелёный. Горячий. С мёдом. «О-тя»*, — называли это японцы.
(*о-тя — вежливое название чая; «о-» — приставка вежливости, «тя» — чай)
— Откуда ты знал, что я сегодня приду? — спросила она.
— Я не знал. Но я приходил сюда каждый день. На всякий случай.
Аня замерла.
— Каждый день? — переспросила она.
— Каждый день, — повторил Рен спокойно. Будто это было нормально. Будто стоять у входа в университет с чаем для больной русской девушки — это часть его обязанностей президента студсовета.
— Ты ненормальный, — сказала Аня.
— Возможно, — ответил Рен. — Пей чай, Аня.
Она выпила. Чай был горячим, сладким, с имбирём. Таким же, как тот, что он заварил ей в комнате.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Они пошли в сторону факультета. Рен шёл рядом. Не слишком близко. Но и не слишком далеко.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Нормально. Температуры нет. Горло не болит.
— Ты похудела.
— Три дня на рисовой каше — «о-каю»* — и похудеешь.
(*о-каю — рисовая каша, традиционная еда для больных; «о-» — приставка вежливости)
— Я принесу тебе нормальную еду, — сказал Рен. — Что ты любишь?
— А ты умеешь готовить?
— Нет. Но могу заказать доставку.
Аня засмеялась.
— Ты невыносим.
Она допила чай и выбросила стаканчик в мусорку. Нашла её с первого раза. Прогресс.
Они свернули в коридор, где находилась приёмная деканата. И тут из-за угла вышла женщина в строгом костюме — секретарь факультета.
— Анна-сан! — воскликнула она. — Что на вас надето?!
Аня посмотрела на себя. Джинсы, свитер, кеды. Всё чистое. Всё в порядке.
— Обычная одежда? — неуверенно сказала она.
— В университете запрещена повседневная одежда! — секретарь говорила так, будто Аня пришла в купальнике. — Форма! Студенческая форма! «Сэйфуку»*!
(*сэйфуку — студенческая форма)
— У меня нет формы, — сказала Аня. — Я иностранная студентка. Мне не выдали.
— Это не оправдание! — секретарь развела руками. — Вы должны соблюдать правила!
Аня уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «идите вы в жопу со своей формой», но Рен шагнул вперёд.
— Сумимасэн*, — сказал он спокойно. — Анна-сан болела три дня. У неё не было времени купить форму. Я помогу ей сегодня после занятий.
(*сумимасэн — извините / простите)
Секретарь посмотрела на него. На бейджик «президент студсовета». На каменное лицо.
— Хорошо, Танака-кун, — сказала она недовольно. — Но к завтрашнему дню форма должна быть.
Она развернулась и ушла, цокая каблуками.
— Спасибо, — сказала Аня тихо.
— Дайдзебу, — ответил Рен.
— Что значит «дайдзёбу»? Только что эта тётя могла меня отчислить.
— Не могла. Она секретарь, а не декан. И ты иностранная студентка. У тебя есть льготы.
— Какие?
— Например, я, — сказал Рен. — Я президент студсовета. Я могу решить многие вопросы.
Аня посмотрела на него.
— Ты пользуешься своим положением ради меня?
— Да, — сказал Рен без тени смущения. — И буду дальше пользоваться. Пойдём, Аня. Нам нужно купить тебе форму.
Они пошли в сторону магазина, который находился рядом с университетом. Рен объяснял по дороге:
— У нас есть униформа для иностранных студентов. Но её нужно заказывать заранее. Ты не заказала?
— Мне никто не сказал, — буркнула Аня. — В письме было написано «одежда свободная». Я думала, это значит «можно в джинсах».
— В Японии «свободная одежда» — это не джинсы, — сказал Рен. — Это значит «не пижама».
— Серьёзно?
— Почти.
Они зашли в небольшой магазинчик при университете. Там продавались юбки, пиджаки, блузки — всё тёмно-синее, строгое, скучное.
— Выбирай, — сказал Рен.
— Это всё одинаковое, — простонала Аня.
— Это форма. Она должна быть одинаковой.
Аня взяла юбку, посмотрела на неё, потом на Рена.
— А если я не хочу носить юбку?
— Есть брюки.
— А если я не хочу носить ни то, ни другое?
— Тогда тебя каждый день будет ругать секретарь и так может дойти до отчисления.
— Ладно. Беру юбку. И пиджак. И блузку.
Рен кивнул.
— Я заплачу.
— Что?! — Аня вытаращила глаза. — Нет! Я сама.
— Ты болела три дня. Ты не работала. У тебя нет денег.
— Откуда ты знаешь, есть у меня деньги или нет?!
— Я президент студсовета. Я знаю всё.
— Ты жуткий человек, Танака-сан.
— Рен, — поправил он. — И спасибо.
Он подошёл к кассе и заплатил за форму. Аня стояла рядом, чувствуя себя неловко и почему-то тепло.
— Спасибо, — сказала она, когда они вышли из магазина.
— Дайдзебу, — ответил Рен. — Теперь ты выглядишь как студентка.
— А до этого выглядела как кто?
— Как русская, которая заблудилась в Токио.
— Так и было, — признала Аня.
Рен улыбнулся. Только ей.
Они пошли на лекцию. Ямамото-сэнсэй увидела Аню и улыбнулась.
— Анна-сан! — сказала она. — Дайдзебу?
— Хай, сэнсэй, — ответила Аня. — Дайдзебу.
— Садитесь. Мы скучали по вам.
Аня села на своё место. Рен сел рядом. Как обычно. Каменное лицо для всех. Улыбка только для неё.
— Ты сегодня опять будешь мне помогать? — прошептала Аня.
— Если ты попросишь.
— А если не попрошу?
— Всё равно буду.
— Ты невыносим.
— Спасибо, — сказал Рен. — Я стараюсь.
Аня отвернулась к доске, но улыбнулась. Сама. Не ветер. Не случайно. Просто потому что он рядом.
— Рен, — прошептала она.
— Да?
— А что значит «о-кайфуку»?
— Выздоровление, — ответил он. — Почему ты спросила?
— Просто запомнила слово. Красивое.
— Ты сегодня говоришь много японских слов.
— Учусь, — сказала Аня. — У тебя.
Рен посмотрел на неё. Улыбнулся.
— Дайдзебу, — сказал он.
— Дайдзебу, — повторила Аня.
И это прозвучало почти как «я рядом».